рыжий ворон 2

Свадьба Лёхи и Кристины отгремела, и жизнь снова вошла в свою привычную колею — только теперь эта колея казалась Варе ещё теснее, чем раньше.

Она заметила это на третий день после торжества. Сидела на кухне, пила остывший чай, смотрела в окно на серое питерское небо и чувствовала, как внутри что-то давит. Не больно. Не остро. Просто — тяжело. Как будто воздух в квартире стал гуще, и чтобы сделать вдох, нужно прилагать усилия.

Семён застал её в этом состоянии несколько раз. Входил на кухню — она сидит, смотрит в одну точку. Спрашивал: «Ты чего?» — она улыбалась и говорила: «Ничего. Задумалась».

Но он видел. Он всегда видел.

В субботу, через неделю после свадьбы, Варя не выдержала.

Они сидели на диване, смотрели какой-то фильм — третий по счёту, потому что первые два она просидела, не запомнив ни сюжета, ни имён героев. Семён выключил телевизор, повернулся к ней.

— Варь. Давай поговорим.

— О чём? — спросила она, хотя знала.

— О том, что ты уже неделю ходишь как не своя. О том, что ты смотришь на стену чаще, чем на меня. О том, что ты перестала спорить с Лёхой по телефону — а это вообще ни в какие ворота.

Варя хотела отшутиться, но не смогла. Просто выдохнула и сказала:

— Кехно хочет домой.

Семён ждал продолжения.

— Он ноет, — сказала Варя, и в её голосе послышалась усталость. — Всю неделю ноет. Говорит, что здесь ему не место. Что воздух чужой. Что земля не пускает. Я сначала не понимала, откуда это чувство — будто я не на своём месте. А потом поняла. Это он. Он тоскует.

— Он тоскует по Карелии?

— По лесу, — поправила Варя. — По простору. Говорит, в Питере он задохнётся, если мы ещё поживём здесь.

Семён молчал. Думал.

Он не чувствовал того, что чувствовала Варя. Для него Питер был городом, где он нашёл работу, где встретил её, где, наконец, перестал быть один. Здесь было всё, что у него есть. Но для неё — не было. Для неё здесь была только он сам. И Крис с Лёхой. И коты. А корней — никаких.

— Ты хочешь уехать? — спросил он, хотя ответ знал.

— Да, — сказала Варя просто, без надрыва. — Я хочу уехать. Не навсегда, наверное. Но на время. Туда, где Кехно сможет дышать.

— В Карелию?

Она кивнула.

— В какой город?

— Я не знаю, — она пожала плечами. — Может, в Сегежу. Там я выросла. Там леса рядом. Там... ну, я знаю те места.

Семён слышал это название раньше — она упоминала его мельком, не вдаваясь в подробности. Сегежа. Город на севере, недалеко от Онежского озера. Там жила её мать. Та самая, о которой Варя почти не говорила.

— Мы поедем к твоей маме? — осторожно спросил Семён.

Варя замерла. Её лицо стало каменным — не злым, нет, просто закрытым. Как дверь, которую захлопнули перед носом.

— Нет, — сказала она. — К маме мы не поедем.

Семён ждал объяснений. Она не дала.

— Снимем квартиру, — продолжала Варя, как будто не было этой паузы. — Деньги остались со свадьбы, хватит на первое время. Ты сможешь работать удалённо, а я найду что-нибудь на месте. Медсестрой, например. Или в тату-салоне, если там такой есть.

— Варь.

— Что?

— Почему мы не едем к твоей маме?

Она посмотрела на него — и в её взгляде было столько всего, что Семён пожалел о вопросе. Боль. Стыд. Злость. Что-то ещё, чему он не знал названия.

— Потому что не можем, — сказала она. — Всё.

И замолчала.

Семён не стал давить. Он знал Варину породу — если она не хочет говорить, её не раскурочить и кувалдой. Можно задавать вопросы, можно искать подходы, можно ждать — но она скажет только тогда, когда созреет сама.

— Ладно, — сказал он. — Будем снимать квартиру.

Варя выдохнула. Расслабила плечи.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Спасибо, что не спрашиваешь.

— Я спрашиваю, — поправил Семён. — Просто не сейчас.

---

С поиском квартиры начались проблемы.

Оказалось, что в маленьких карельских городках не особо развит рынок аренды — по крайней мере, в том виде, к которому они привыкли в Питере. Никаких удобных сайтов с фильтрами и виртуальными турами. В основном — объявления на столбах, сарафанное радио и «баба Люда из второго подъезда что-то сдаёт, я узнаю».

Варя листала группы в соцсетях, звонила по номерам, которые оставляли непонятно какие люди, и каждый раз вежливо объясняла, что да, они с мужем, да, с котом, да, без детей, да, готовы внести залог.

— С котом? — переспрашивали её. — А он мебель не дерёт?

— Нет, — врала Варя. — Он очень воспитанный.

Боня, который в этот момент драл угол дивана с особым остервенением, даже не подозревал, что его выставляют примерным котом.

Семён тем временем просчитывал бюджет.

Денег со свадьбы осталось прилично — гости были щедрыми, а они с Варей не стали устраивать дорогого путешествия, отложив всё на «потом». Это «потом» настало раньше, чем он думал.

— Если снимем недорогую квартиру, — говорил он, водя пальцем по столу, где лежал листок с расчётами, — и ты найдёшь работу хотя бы на полставки, мы протянем полгода точно.

— А если не найду?

— Тогда протянем меньше. Но я уверен, что найдёшь.

Варя смотрела на его цифры, на его аккуратный почерк, на его серьёзное лицо — и внутри неё разливалось тепло.

— Ты не боишься? — спросила она.

— Чего?

— Что мы не справимся. Что вернёмся через месяц с хвостом и будем жить у Лёхи на диване.

— Не вернёмся, — сказал Семён. — Мы не из тех, кто возвращается.

— Откуда знаешь?

— Мы не вернулись в Москву, когда я сорвался туда на неделю, — напомнил он. — Значит, не вернёмся и теперь.

Варя хотела сказать, что это другое, но передумала. Потому что он был прав. Они не возвращались. Они всегда шли вперёд — иногда наугад, иногда с закрытыми глазами, но никогда — назад.

---

Через две недели поисков удача им улыбнулась.

Варя нашла объявление в какой-то группе — женщина сдаёт однокомнатную квартиру в центре Сегежи, недорого, с мебелью, можно с животными. Позвонила, договорилась, отправила фото Семёну.

— Смотри, — сказала она, протягивая телефон. — Что думаешь?

Семён посмотрел. Типичная карельская пятиэтажка — серая, панельная, с облупившейся краской на балконах. Внутри — старый, но чистый ремонт, линолеум на полу, большие окна.

— Похоже на нашу квартиру, — заметил он.

— Прости, что не можем позволить себе лучше, — виновато сказала Варя.

— Я не жалуюсь. Просто констатирую.

— Так берём?

Он посмотрел на неё — на её светящиеся глаза, на то, как она закусила губу в ожидании ответа.

— Берём, — сказал он.

Варя взвизгнула, бросилась ему на шею, поцеловала в щёку, в уголок губ, в нос.

— Ты лучший, лучший, лучший!

— Я знаю, — усмехнулся Семён. — Но спасибо.

Боня, разбуженный шумом, поднял голову с подоконника, посмотрел на них с выражением «опять эти люди» и снова лёг спать.

---

О том, почему они не едут к матери, они больше не говорили. Семён не спрашивал. Варя не рассказывала.

Но иногда, по ночам, когда Семён уже почти засыпал, он слышал, как Варя тихо говорит сама с собой — или с Кехно, или с кем-то ещё, кого он не мог видеть.

— Не сейчас, — шептала она. — Не сейчас.

Кехно, должно быть, не соглашался, потому что через секунду её голова резко дёргалась в сторону — один раз, другой, третий. Потом Варя вздыхала, переворачивалась на другой бок и затихала.

Семён не вмешивался.

Он знал: у неё есть тайны, до которых ему пока нет доступа. И это было нормально. Он не знал её всю. Может, не узнает никогда. Но это не мешало ему быть рядом.

---

В конце октября, когда листья уже облетели и Питер накрыло первыми заморозками, они начали собирать вещи.

Кристина пришла помочь — узнала о переезде случайно, Варя обмолвилась в разговоре, и подруга устроила скандал.

— Вы уезжаете?! — заорала она так, что Боня спрыгнул с подоконника и спрятался под диван. — Когда вы собирались мне сказать?!

— Сейчас говорим, — виновато ответила Варя.

— В Карелию?! Зачем?!

— Надо.

— Что значит «надо»?!

Кристина была в ярости — но быстро остыла. Потому что увидела Варины глаза. В них не было сомнений. Там была решимость.

— Ты правда хочешь уехать? — тихо спросила Кристина.

— Правда, — сказала Варя.

— И Семён?

— Я с ней, — ответил Семён.

Кристина посмотрела на них обоих — на их сплетённые пальцы, на спокойные лица — и сдалась.

— Ладно, — выдохнула она. — Но если вы там не найдёте нормальный кофе и нормальных людей — сразу возвращайтесь.

— Договорились, — улыбнулась Варя.

Они обнялись.

Кристина всхлипнула, вытерла слёзы и сказала:

— Блин, я сейчас разревусь. А у меня ещё макияж.

— Ты без макияжа красивая, — сказал Лёха, который заглянул следом.

— Заткнись, — всхлипнула Кристина. — Я в депрессии.

— У тебя подруги уезжают, а ты в депрессии. У меня тоже подруга уезжает — я не плачу.

— Ты вообще не умеешь плакать.

— Умею. Просто не при тебе.

Этот диалог затянулся до вечера. В итоге ушли они уже затемно, договорившись, что помогут со сборами перед самым отъездом.

А Варя и Семён остались на кухне — вдвоём, с чаем и котом, который наконец вылез из-под дивана и требовал еду.

— Ну что, — сказал Семён. — Ты готова?

Варя посмотрела на него. На его спокойные серые глаза, на руки, которыми он обхватил кружку с чаем, на лёгкую усталость, которая поселилась на его лице за последние недели.

— Готова, — сказала она. — А ты?

— Я готов куда угодно, лишь бы ты была рядом.

— Сёма, это слишком сладко.

— Терпи.

Она засмеялась очень тепло и звонко.

А за окном начался снег.