Дьявол в белом халате
В палате интенсивной терапии пахло озоном и смертью, которую Эвелин в очередной раз обманула. Когда Софи вздрогнула и открыла глаза, она увидела не беспомощную пациентку, а хищника, который вырывал капельницу из вены зубами.
— Эви! Тебе нельзя вставать! Врачи сказали... — Софи вскочила, пытаясь удержать подругу.
— Врачи говорят о выживании, Соф. Я говорю о возмездии, — голос Эвелин был хриплым, безжизненным.
Она стащила со стула куртку Софи, скрывая окровавленные бинты. В глазах Эвелин что-то окончательно перегорело. Тот предохранитель, который отвечал за боль, страх и любовь к Адаму, просто лопнул. Она перешла в режим «Zero» — состояние абсолютной пустоты, где человек превращается в идеальный инструмент убийства.
— Помоги мне дойти до парковки, — приказала Эвелин. — Или я уйду одна и сдохну на первом же повороте. Выбирай.
Софи, чье сердце обычно обливалось кровью при виде сломанного крыла птицы, вдруг выпрямилась. Она посмотрела на бледное, решительное лицо подруги и кивнула.
— Я поведу машину. Ты в таком состоянии не нажмешь на тормоз.
Старый карьер на севере. 05:20 утра.
Логово «Пепельного легиона» напоминало разверстую пасть земли. Прожекторы разрезали предутренний туман. Босс Легиона — шрам через всё лицо, холодные глаза социопата — проверял готовность самолета.
Он не ожидал нападения с тыла. Он не ожидал, что первая атака придет не от армии Адама, а от одной-единственной женщины, которая должна была умирать в реанимации.
Эвелин вошла в карьер через вентиляционную шахту. Она не пряталась. Она двигалась как дьявол, сошедший с цепи. Первый часовой упал, даже не поняв, что его горло перерезано скальпелем, который она прихватила из госпиталя. Вторая пуля из отобранного пистолета легла точно между глаз следующему.
Она работала методично, страшно, без единой эмоции на лице. Когда её рана открылась и кровь начала пропитывать светлую куртку Софи, Эвелин даже не поморщилась. Она была машиной.
— Кто это, черт возьми?! — взревел Босс Легиона, вскидывая автомат. — Убить её!
В этот момент из-за бетонного блока вынырнула Софи. В её руках был тяжелый «Глок», который ей всунула Эвелин в машине. Софи тряслась, её глаза были полны слез, но когда боец Легиона вскинул ствол на Эвелин, Софи нажала на спуск. Раз, второй, третий.
— Не трогай её! — закричала она, закрывая спину подруги, пока та перезаряжала обойму.
Эвелин обернулась. На секунду в её пустых глазах мелькнуло одобрение.
— Не останавливайся, Соф. Стреляй в любого, кто движется.
Через пятнадцать минут карьер превратился в кладбище. Эвелин стояла в центре ангара, её руки были по локоть в крови, а у её ног лежал Босс Легиона с простреленными коленями. Она приставила ствол к его лбу, глядя на него как на мусор.
— Передай дьяволу, что Эвелин вернула долг, — холодно произнесла она и нажала на спуск.
05:45 утра.
Три черных внедорожника с воем влетели на территорию карьера. Адам, Джозеф, Кирилл и остальные выскочили из машин, готовые к финальной битве века. Но битва уже закончилась.
В утренних сумерках, на бетонных ступенях главного ангара, сидели две девушки.
Эвелин, чья белая куртка стала почти полностью алой, и Софи, чье лицо было испачкано пороховой гарью. Они сидели плечом к плечу, абсолютно спокойные. Эвелин держала в дрожащих пальцах сигарету, затянулась и передала её Софи. Софи приняла её, сделала неумелую затяжку и выдохнула дым, глядя на рассвет.
Адам замер в десяти шагах. Его сердце, которое он считал стальным, пропустило удар. Он смотрел на Эвелин — на её пустой взгляд, на её раны — и чувствовал, как внутри него всё кричит от ужаса и восхищения.
Джозеф подошел к Софи. Он не знал, что сказать. Его «милая подруга» только что участвовала в зачистке логова самых опасных наемников мира. Он молча снял свою куртку и набросил на её плечи.
— Вы опоздали, парни, — тихо сказала Эвелин, не оборачиваясь. — Кофе остыл. И Легион тоже.
Адам подошел и опустился на колени прямо перед ней, наплевав на кровь и грязь. Он взял её лицо в свои огромные ладони.
— Литтл... что ты натворила... — прошептал он, и в его голосе слышались слезы.
Эвелин посмотрела на него. Холод в её глазах начал медленно отступать, сменяясь привычной, болезненной верностью.
— Я просто не могла дождаться завтрака, Адам. Поехали домой.