Глава 16
Три недели спустя после Абу-Даби. Закрытый тест Mercedes. Бахрейн.
Пустыня встречала их жарой и ветром, который гнал песок по асфальту трассы. Сахир — современный автодром посреди барханов — был пуст. Ни журналистов, ни зрителей, ни суеты. Только механики, инженеры и два болида на трассе.
Сезон официально завершился. Кими выиграл чемпионат. Первое чемпионство в его карьере. Второй сезон в Формуле-1 — и сразу титул. Все в команде говорили, что это только начало.
Элла стояла на пит-уолл, смотрела на мониторы. Кими проходил последний тестовый круг. Машина шла идеально — инженеры наконец нашли баланс, о котором он просил полгода.
— Хорошее время, — сказал голос за спиной.
Она обернулась. Тото стоял с чашкой кофе в руках.
— Да, — кивнула Элла. — Он доволен.
— А ты? — спросил отец. — Ты довольна?
Элла помолчала.
— Да, — сказала она. — Впервые за долгое время.
Тото посмотрел на неё внимательно.
— Ты изменилась, — сказал он. — Стала спокойнее. Раньше ты вечно была на взводе.
— Раньше я вечно за кем-то следила, — усмехнулась Элла. — Теперь следить не за кем.
— А за Кими?
— Кими — не слежка, — сказала Элла. — Кими — работа.
Тото усмехнулся.
— Если ты так говоришь, — сказал он и ушёл.
Элла осталась одна.
////////
Вечер. Боксы Mercedes.
Тесты закончились. Механики ушли ужинать, инженеры разошлись по отелям, на трассе погасли огни. Осталась только ночная подсветка пит-лейн и тишина.
Элла сидела в боксах на ящике с инструментами, смотрела на пустую трассу и думала.
Три недели прошло с того дня в Абу-Даби. Три недели тишины, работы, медленного возвращения к нормальной жизни. Оливер не писал. Мия исчезла. Команда Haas выплачивала штраф и готовилась к новому сезону без своего ведущего пилота — контракт с Оливером не продлили.
Кими стал чемпионом. Первым в своей карьере. Элла написала лучший пресс-релиз в своей карьере — о том, как мальчик, которого называли «проектом Тото», поднялся на вершину. Тото назвал её «наследницей».
Но внутри, где-то глубоко, всё ещё было пусто.
Не от потери Оливера — нет. От потери себя той, которая верила в любовь.
— Ты всё ещё здесь?
Голос Кими разорвал тишину.
Элла подняла голову. Он стоял в проходе боксов — в шортах и футболке, босиком, волосы мокрые после душа.
— А ты? — спросила она.
— Не мог уснуть, — он подошёл, сел рядом на соседний ящик. — Думал о машине.
— Врёшь, — сказала Элла.
— Вру, — согласился он. — Думал о тебе.
Она посмотрела на него. Он выдержал взгляд.
— Кими, — сказала она.
— Ммм?
— С того дня в Абу-Даби прошло три недели. Ты не заговаривал об этом. Ни разу. Почему?
Он помолчал.
— Потому что я обещал ждать, — сказал он. — Ждать, пока ты будешь готова.
— А если я никогда не буду готова?
— Будешь, — сказал он. — Я знаю.
— Откуда?
Кими повернулся к ней.
— Потому что ты смотришь на меня так же, как я на тебя, — сказал он. — Ты просто боишься.
Элла замерла.
— Я не боюсь, — сказала она.
— Боишься, — повторил он. — Боишься поверить снова. Боишься, что я тоже тебя предам. Боишься, что ты ошибёшься, как с ним.
— Ты не он, — тихо сказала Элла.
— Знаю, — Кими взял её за руку. — Я никогда не буду им. Я не умею врать. Я не умею притворяться. Я умею только гонять и ждать. И любить. По-настоящему.
Элла смотрела на их сцепленные руки. Потом на его лицо. На его глаза — тёмные, внимательные, которые видели её насквозь.
— Я боюсь, — прошептала она.
— Знаю, — сказал он.
— Я боюсь, что ты — единственный, кто останется, когда все уйдут.
— Я никуда не уйду, — сказал Кими. — Я чемпион. У меня контракт. И я продлю его ещё. Ты от меня не избавишься.
Элла усмехнулась сквозь слёзы.
— Ты невыносим, Антонелли.
— Знаю, — он улыбнулся. — Но ты всё равно меня терпишь. Уже два сезона.
Она смотрела на него. Долго.
Потом сама потянулась к нему.
Первый поцелуй был тихим, неуверенным, с её слезами на его губах. Кими не торопился. Он ждал, пока она сама сделает следующий шаг.
Элла положила ладонь ему на щеку, провела пальцами по скуле.
— Ты дрожишь, — сказал он.
— Я волнуюсь, — прошептала она.
— Не надо, — он поцеловал её в лоб. — Это же я, а не кто-то другой.
Она улыбнулась.
Они сидели в пустых боксах, под светом ночных прожекторов, и целовались, как подростки — неуклюже, сладко, забыв о времени.
Впервые за долгое время Элла не думала о прошлом.
Она думала о будущем.