Слепая зона

Неделю спустя. Офис FIA. Женева, Швейцария.

Белое здание Международной автомобильной федерации стояло на берегу Женевского озера, сверкая стёклами на утреннем солнце. Внутри пахло дорогим ковролином, полированной кожей и властью.

Элла сидела в коридоре третьего этажа, сжимая в руках папку с документами. Рядом — Тото, невозмутимый, как скала. Напротив — адвокат Mercedes, молодой, но уже известный своими победами в спортивных арбитражах.

За дверью конференц-зала шло заседание дисциплинарной комиссии FIA. Уже три часа.

Оливер и Мия давали показания. Инженеры Haas — тоже. Лейла, бывшая подруга Мии, уже выступила — её слова стали ключевым доказательством того, что Мия сознательно участвовала в промышленном шпионаже.

Элла не волновалась. Она всё продумала.

Дверь открылась. Вышел секретарь комиссии — пожилой мужчина в очках.

— Мисс Вольфф, вас ждут.

Элла встала. Тото коснулся её плеча.

— Держись, — сказал он. — Ты справишься.

Она кивнула и вошла в зал.

///////////

Конференц-зал.

Длинный стол, за которым сидели пять членов комиссии — мужчины и женщины в строгих костюмах. В центре — председатель, сухой старик с цепкими глазами.

Слева — Оливер, бледный, с красными глазами. Рядом с ним — адвокат Haas.

Справа — Мия. Она выглядела так, будто не спала неделю. Волосы растрёпаны, под глазами круги, губы сжаты в тонкую линию. Увидев Эллу, она отвернулась.

— Мисс Вольфф, — сказал председатель. — Благодарим, что нашли время. У нас есть несколько вопросов.

— Я готова ответить, — сказала Элла, садясь на свободный стул.

— Начнём с главного, — председатель подвинул к ней документы. — Вы утверждаете, что мисс Чен, ваша бывшая ассистентка, передавала конфиденциальную информацию пилоту Haas Оливеру Берману. У вас есть доказательства?

— Да, — Элла открыла свою папку. — Логи доступа к компьютеру. Записи с камер видеонаблюдения. Переписка в мессенджерах. И показания свидетеля — Лейлы Мартинес, которая лично передала мисс Чен флешку с документами по её просьбе.

Она разложила бумаги перед комиссией.

— Также у меня есть доказательства того, что мистер Берман знал о происхождении этих документов и сознательно использовал их для модификации болида Haas.

Оливер вскочил.

— Это ложь! Она подставила меня! Она специально создала фальшивые документы, чтобы…

— Мистер Берман, сядьте, — ледяным голосом сказал председатель.

Оливер сел, но продолжал сверлить Эллу взглядом.

— Мисс Вольфф, — продолжил председатель. — Правда ли, что документы, которые мисс Чен передала команде Haas, были… фальшивыми?

Элла выдержала паузу.

— Да, — сказала она. — Документы были фальшивыми. Я создала их, чтобы проверить, работает ли мисс Чен на другую команду. Она не знала, что информация ложная. Она передала её мистеру Берману, думая, что это настоящие секреты Mercedes.

В зале повисла тишина.

— Вы сознательно спровоцировали утечку информации? — спросил один из членов комиссии.

— Я сознательно создала ловушку для человека, который длительный период времени передавал наши данные конкурентам, — спокойно ответила Элла. — У меня были основания подозревать мисс Чен. Я обратилась к службе безопасности Mercedes. Мы провели внутреннее расследование. Оно подтвердило мои подозрения. Фальшивые документы были частью этого расследования.

— Это незаконно! — выкрикнул адвокат Оливера. — Это провокация!

— Это стандартная практика при расследовании промышленного шпионажа, — парировал адвокат Mercedes. — У нас есть юридическое заключение, подтверждающее правомерность действий мисс Вольфф.

Председатель поднял руку.

— Тишина. Мы выслушаем всех. Решение будет объявлено завтра.

////////

Следующий день. Пресс-центр FIA. Женева.

Элла сидела в первом ряду, рядом с Тото. На сцене — председатель дисциплинарной комиссии с листом бумаги в руках.

Журналисты замерли. Камеры нацелены на сцену.

— Решением дисциплинарной комиссии FIA, — начал председатель, — установлено следующее.

Он читал монотонно, но каждое слово падало в тишину как камень.

— Мисс Мия Чен признана виновной в промышленном шпионаже и нарушении конфиденциальности. Она пожизненно отстранена от любой деятельности, связанной с Формулой-1 и другими чемпионатами под эгидой FIA.

Мия, сидевшая в заднем ряду, закрыла лицо руками.

— Пилот команды Haas Оливер Берман признан виновным в использовании конфиденциальной информации, полученной незаконным путём. Он дисквалифицирован на четыре гонки следующего сезона. Команда Haas оштрафована на десять миллионов евро.

(Если вы думаете, что это много, то хочу сказать. Что промышленный шпионаж считается одним из самых тяжких нарушений в FIA. Есть исторический прецедент — когда McLaren в 2007 году оштрафовали на $100 миллионов за шпионаж.)

Оливер побелел. Четыре гонки — это конец карьеры. Ни одна топ-команда не возьмёт пилота с такой репутацией.

— Что касается мисс Эллы Вольфф, — председатель поднял глаза, — комиссия не нашла в её действиях нарушений регламента. Её действия в рамках внутреннего расследования признаны правомерными.

Элла выдохнула. Тото сжал её руку.

— Заседание закрыто, — сказал председатель.

Зал взорвался голосами.

//////////

После пресс-конференции. Коридор FIA.

Элла вышла в коридор, и сразу на неё налетели журналисты.

— Мисс Вольфф! Как вы прокомментируете решение комиссии?

— Правда ли, что вы лично создали фальшивые документы?

— Что вы чувствуете?

Элла подняла руку.

— Я прокомментирую позже. Сейчас — только одно заявление.

Она посмотрела в камеру.

— Я сделала то, что должна была сделать, чтобы защитить свою команду. Мия Чен и Оливер Берман нарушили правила. Они получили заслуженное наказание. Я не чувствую радости. Я чувствую облегчение.

Она развернулась и ушла, не отвечая на вопросы.

///////

Вечер. Отель Женевы.

Элла сидела на кровати в своём номере, сжимая телефон. Новости уже разлетелись по всему миру: «Скандал в Формуле-1», «Дочь Тото Вольфф разоблачила шпионов», «Пожизненный бан для бывшей ассистентки Mercedes».

Она не читала комментарии. Не хотела.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала она.

Вошел Кими. В чёрной футболке и джинсах, с бутылкой шампанского в руках.

— Я подумал, что нам нужно это отметить, — сказал он, показывая бутылку. — Ты спасла команду.

— Я спасла себя, — поправила Элла.

— Это одно и то же, — он сел рядом, открыл шампанское. — Ты в порядке?

— Да, — она взяла бокал. — Странно, но да.

Они чокнулись.

— За новых врагов, — сказал Кими.

— За старых, которые больше не враги, — ответила Элла.

Она сделала глоток. Шампанское было холодным, игристым, почти сладким.

— Кими, — сказала она.

— Ммм?

— Ты помнишь, что сказал мне в Сингапуре?

Он замер.

— Что именно? — осторожно спросил он.

— Что я заслуживаю лучше, — сказала Элла. — И что ты… любишь меня.

Кими поставил бокал.

— Помню.

— Я не готова, — сказала Элла. — Не сейчас. Но… я хочу, чтобы ты знал. Ты был прав. Ты всегда был прав. Насчёт Мии. Насчёт Оливера. Насчёт… меня.

Она посмотрела ему в глаза.

— Я не знаю, что будет дальше. Но я рада, что ты рядом.

Кими молчал. Потом медленно кивнул.

— Я подожду, — сказал он. — Я уже говорил. Я умею ждать.

Элла улыбнулась.

— Знаю, — сказала она. — Ты ждал месяц, чтобы отдать мне флешку. Подождёшь ещё.

Они сидели в тишине, пили шампанское и смотрели в окно на огни Женевы.

Впервые за долгое время Элла чувствовала покой.

Война закончилась.