Код 451: ошибка системы.

Размытое воспоминание №хх.

Они лежат в густой траве за старым складом, и она показывает ему, как плести венки из одуванчиков. Элейна неожиданно серьёзнеет. Смотрит на него своими яркими, сине-голубыми глазами, в которых отражается небо.

– Том, – говорит она. – Ты когда-нибудь целовался?

Он краснеет. Система ещё не начала чистить детей в их возрасте, и он умеет краснеть. Она тоже.

– Нет, – бормочет он. – А ты?

– Нет, – она отводит взгляд. Но потом снова смотрит на него, и в её глазах загорается что-то озорное, дерзкое. – Хочешь попробовать?

– Что?

– Поцеловаться, дурачок.

Они не умеют. Их первый поцелуй получается неловким, смазанным, детским. Но что-то в этом мгновении - в том, как её ресницы дрогнули, когда он наклонился, в том, как их носы столкнулись, в том, как они оба засмеялись после - остаётся с ним навсегда. Даже когда система попытается это стереть.

***

Том проснулся от холода. Бетонная ниша, в которой они устроились на привал, плохо держала тепло. Сырой воздух подземелья пробирался под одежду, заставляя кожу покрываться мурашками. Элейна спала рядом, свернувшись калачиком, её голова лежала у него на груди, а рука обнимала его за талию - даже во сне она держалась за него, будто боялась, что он исчезнет.

Он посмотрел на часы. 3:47 утра. Они отдыхали уже почти четыре часа - больше, чем планировали. Элейна сказала, что разбудит его через два часа, но она, видимо, тоже вымоталась. Последние часы пути были самыми тяжёлыми: сначала узкий лаз, где приходилось ползти на животе, потом длинный туннель с ледяной водой по щиколотку. Их одежда всё ещё была влажной, но они хотя бы нашли сухое место для отдыха - небольшую естественную пещеру, куда не добиралась вода.

Том осторожно приподнялся, чтобы не разбудить её, и огляделся. Фонарик, который Элейна оставила включённым на минимальной яркости, отбрасывал тусклый жёлтый свет на неровные стены. Рюкзаки лежали у входа в пещеру - они выставили их как барьер на случай, если кто-то пойдёт за ними. Пока что была тишина. Ни шагов, ни звуков дронов. Только капающая вода где-то далеко и ровное дыхание Элейны. Он посмотрел на неё. Во сне её лицо теряло ту жёсткость, которой она защищалась от мира. Губы приоткрыты, ресницы - длинные, тёмные - отбрасывают тени на бледные щёки. Она выглядела моложе. Уязвимее. Том провёл кончиками пальцев по её волосам - каштановым, спутанным после долгого пути, пахнущим сыростью и чем-то ещё, только её, неуловимым.

Она пошевелилась, вздохнула глубже, и Том замер, боясь разбудить. Но Элейна не проснулась. Только придвинулась ближе, уткнулась носом ему в шею, и он почувствовал тепло её дыхания на своей коже. Он закрыл глаза и попытался снова заснуть. Не получилось. Мысли лезли в голову - о завтрашнем дне, о выходе из подземелья, о том, что ждёт их на поверхности. О Лилу - успела ли она рассказать системе? Идут ли за ними? Финн обещал, что дроны не летают над старыми коллекторами, но обещания Финна не были гарантией.

Но главное - он думал о ней. Об Элейне. О том, как она сжимала его руку в темноте, когда тоннель становился особенно узким. О том, как её голос звучал твёрдо, когда она говорила «мы справимся», хотя он чувствовал, как дрожат её пальцы. О том, как она поцеловала его перед спуском - быстро, почти по-военному, но в этом поцелуе было столько всего, что он не мог выбросить его из головы.

Он хотел её.

Не просто «хотел» в том смысле, который в Гармонии приравнивали к биохимической реакции. Хотел так, что внутри всё горело. Хотел так, что мышцы живота сводило от напряжения, а ладони горели желанием прикоснуться к ней везде, куда только можно дотянуться.

Том открыл глаза и посмотрел на неё. Словно почувствовав его взгляд, Элейна пошевелилась, вздохнула - и открыла глаза. Синие, яркие даже в тусклом свете фонарика. Сначала в них была сонная рассеянность, но когда она увидела, как он смотрит на неё - в упор, тяжело, с той жадностью, которую он больше не пытался скрывать, - в её глазах что-то изменилось. Она не отвела взгляд.

– Том, – сказала она тихо. Голос хриплый со сна. – Чего пялишься?

Он не ответил словами. Он просто наклонился и поцеловал её. Это был не тот нежный, почти целомудренный поцелуй, которым они обменивались раньше. Другой. Глубокий. Настойчивый. Он скользнул рукой ей на затылок, запустил пальцы в её волосы и притянул ближе, впутываясь в них. Элейна издала тихий звук - не то удивление, не то одобрение - и её руки сами поднялись к его груди, сжимая ткань влажной толстовки.

Поцелуй длился. Углублялся. Том чувствовал её дыхание - прерывистое и горячее - на своих губах. Её язык скользнул ему в рот, и это было так остро, так неправильно по меркам Гармонии, так запретно и так желанно, что у него закружилась голова.

Он толкнул её плечи, укладывая на спину, и навис сверху, опираясь на одну руку, чтобы не придавить. Элейна смотрела на него снизу вверх - глаза расширены, зрачки увеличились в темноте, губы раскраснелись, припухли от поцелуев. Она выглядела не напуганной, а так, будто ждала этого момента всю жизнь.

– Том, – прошептала она. – Ты уверен? Здесь? Сейчас?

– Единственное, в чём я уверен, – ответил он, проводя большим пальцем по её нижней губе, – это ты. И то, что я хочу тебя. Не завтра. Не когда-нибудь. Сейчас.

Она медленно кивнула.

– Я тоже, – сказала она. – Теперь…

Он не дал ей договорить. Снова поцеловал - грубее, требовательнее, и она ответила тем же. Её руки скользнули под его толстовку, коснулись голой кожи на спине, и Том зашипел от контраста - её пальцы были холодными, но это холодное прикосновение почему-то обжигало. Он отстранился только на секунду, чтобы стянуть через голову толстовку и бросить её в сторону. Под ней была тонкая майка, которая намокла от сырости и прилипла к телу, очерчивая каждый мускул. Элейна смотрела на него - на его крепкие плечи, на ключицы, на тёмные брейды, рассыпавшиеся по плечам, - и в её взгляде было что-то голодное, хищное.

– Ты красивый, – сказала она.

– Знаю, – он усмехнулся - той самой усмешкой, которую прятал годами, пока был послушным гражданином, но которая делала его настоящим. – Я всегда был хорошеньким.

Она фыркнула - за секунду до того, как он снова накрыл её губы своими. Его руки скользнули под её кофту, и он потянул ткань вверх, оголяя живот, рёбра, грудь. Элейна приподнялась, помогая ему стащить ткань через голову, и на секунду они замерли, глядя друг на друга.

В тусклом свете фонарика её кожа казалась бледной, почти фарфоровой. Том провёл ладонью от её плеча вниз, к груди, и почувствовал, как она выгнулась навстречу его руке, как её соски затвердели от его прикосновения.

– Элейна, – выдохнул он. – Ты даже не представляешь, как долго я хотел тебя.

– Представляю, – ответила она, и в её голосе была хриплая усмешка. – Потому что я хотела тебя так же.

Он наклонился и поцеловал её шею - сначала нежно, почти ласково, проводя губами по тонкой коже, чувствуя биение пульса под ними. Затем - жёстче, с намёком на укус, и Элейна ахнула, вцепившись пальцами ему в спину, оставляя царапины даже через ткань майки.

– Ещё, – прошептала она. – Не останавливайся.

Том спустился ниже, целуя ключицы, грудь, живот. Его руки сжали её бёдра - крепко, почти грубо, - и он расстегнул её штаны, стягивая их вместе с бельём одним рывком. Элейна приподняла таз, помогая ему, и через секунду она лежала перед ним совершенно обнажённая - в мерцающем свете, на холодном бетоне, вся такая живая, тёплая, пахнущая ночной прохладой, сыростью и чем-то сладким, принадлежавшим только ей. Он замер, рассматривая её. Долго. Так долго, что она забеспокоилась.

– Что? – спросила тихо.

– Ты идеальна, – сказал он. – Не по стандартам Гармонии. По-другому. По-настоящему.

Она протянула руку и коснулась его щеки.

– Тогда иди сюда, – сказала она. – Хватит смотреть, как на музейный экспонат. Действуй.

Он усмехнулся и стянул с себя остатки одежды - майку, штаны, бельё, - не отводя от неё глаз. А потом навис над ней, прижимаясь всем телом, и она выдохнула - длинно, шумно, чувствуя его кожу на своей, его жар, его возбуждение, прижатое к её бедру. Он поцеловал её вновь - на этот раз медленно, почти лениво, растягивая удовольствие. Его рука скользнула между их телами, коснулась её там, где она была уже влажной и горячей, и Элейна тихо застонала ему в губы, выгибаясь дугой. Его пальцы - длинные, тонкие - издевательски медленно мазнули по клитору.

– Том, – выдохнула она. – Пожалуйста...

– Что «пожалуйста»? – спросил он, и в его голосе была насмешливая нотка, которую она так любила. – Скажи, что тебе нужно.

– Ты, – ответила она. – Мне нужен ты. Внутри меня. Сейчас же.

Он вошёл в неё медленно - так медленно, что она всхлипнула, вцепившись ему в плечи ногтями. Она была тугой, горячей, скользкой - и Том замер на секунду, давая ей привыкнуть, хотя всё внутри него кричало двигаться, быстрее, глубже, жёстче.

– Не останавливайся, – прошептала она.

И он не остановился. Ни за что бы не остановился сейчас – даже если бы в это мгновение сюда пробрались люди из Гармонии с оружием на перевес. Он начал двигаться - сначала плавно, размеренно, ловя ритм, в котором её дыхание становилось чаще, пальцы сильнее впивались в его спину, а бёдра поднимались навстречу ему. Но терпение кончилось быстро - слишком быстро. Слишком долго он хотел её. Слишком много ночей провёл, думая о ней, представляя этот момент.

Он ускорился. Толчки стали глубже, резче, и Элейна застонала - громко, не сдерживаясь, потому что здесь, в этом подземелье, за много километров от всевидящих глаз Гармонии, можно было не притворяться. Том скользнул рукой выше, обхватил её шею - не сжимая, нет, просто положил ладонь, ощущая биение пульса под пальцами. Но когда он слегка надавил, чувствуя, как её горло сжимается под его ладонью, Элейна выгнулась и вскрикнула – от удовольствия, от неожиданности, от того, что это было опасно, грубо, но так...так правильно.

– Ещё, – прохрипела она. – Сильнее.

Он сжал её горло своей ладонью крепче - не до боли, не до того, чтобы перекрыть дыхание, а ровно настолько, чтобы она чувствовала его власть над ней, чтобы знала, что в этот момент она принадлежит ему. Целиком и полностью. Вся, без остатка. Он почувствовал, как её тело сжалось вокруг него, как с её губ сорвался сдавленный, протяжный стон, как она задрожала – и это подтолкнуло его за грань. Он вошёл в неё резко, глубоко, до конца, и кончил с низким, гортанным стоном, уткнувшись лицом ей в шею, чувствуя, как её тело сотрясает собственная кульминация – желанная, почти болезненная, но от этого ещё более острая.

Они лежали неподвижно несколько минут. Том всё ещё был внутри неё, тяжело дышал, чувствуя, как её пульс постепенно замедляется под его ладонью, которая продолжала лежать на её шее. Потом он убрал руку, провёл пальцами по её щеке, по губам – разомкнутым, влажным.

– Ты в порядке? – спросил он.

Элейна открыла глаза. В них было что-то новое - мягкость, которой он раньше не видел. Уязвимость. Благодарность.

– Более чем, – ответила она. – Это было… – она замолчала, подбирая слова.

– Огненно? – подсказал он с лёгкой усмешкой.

– Глупо, – она ударила его по плечу, но улыбнулась. – Но да. Огненно.

Он перекатился на бок, притягивая её к себе. Она уткнулась носом ему в грудь, проводя пальцами по его животу, между тонкими линиями крепких мышц.

– Том, – позвала она тихо.

– Да?

– Спасибо, что ты не такой, как они. Не серый. Не послушный.

– Спасибо, что «разбудила» меня, – ответил он, целуя её в макушку.

Они лежали в тишине, слушая, как вода капает где-то в темноте. Фонарик догорал, отбрасывая последние блики на их сплетённые тела. Элейна засыпала - быстро, как ребёнок, обессиленная долгой дорогой и тем, что только что произошло между ними. Том смотрел на неё и знал: это был не просто секс. Не просто способ снять напряжение. Это было обещание. Клятва. Начало чего-то, что система не сможет отнять, даже если сотрёт их память сотню раз. Он поцеловал её в лоб и закрыл глаза.

Впереди был ещё один день пути. А потом - свобода. Или смерть. Но сейчас, в этот момент, в её объятиях, ему было всё равно. Сейчас он был жив. По-настоящему. В первый раз за двадцать два года.

«СИСТЕМНАЯ АНОМАЛИЯ.
ИНДЕКС СОВМЕСТИМОСТИ МЕЖДУ "ЛИЛУ РИД" И "ТОМ КАУЛИТЦ" СНИЖЕН ДО 59,4 %.
ПРОГНОЗ: ПОЛНОЕ РАЗОБЩЕНИЕ ПАРЫ НЕИЗБЕЖНО.
ИНИЦИИРОВАН ПРОТОКОЛ РОЗЫСКА.
СТАТУС ОБЪЕКТА "ТОМ КАУЛИТЦ": В БЕГСТВЕ.
СТАТУС ОБЪЕКТА "ЭЛЕЙНА РЕЙВЕН": В БЕГСТВЕ.
ПРИОРИТЕТ ЗАХВАТА: ВЫСШИЙ.»