Лимитент

На следующий день. Вечер перед ночной тренировкой окутал трассу плотным бархатом. Воздух, пропитанный запахом топлива и резины, звенел от предвкушения. В боксах царила лихорадочная активность: инженеры склонялись над мониторами, механики проверяли последние настройки. Все суетились вокруг болидов, готовясь к моменту, когда Ландо Норрис впервые за долгое время выйдет на трассу.

Сам Ландо уже был в своем оранжевом комбинезоне. Внешне он светился радостью: улыбался механикам, отшучивался с инженерами, демонстрируя свою обычную, заразительную энергию. Он был счастлив вернуться, и это было правдой. Но эта радость была лишь тонкой оболочкой, под которой пульсировала острая, ноющая боль. У этой боли было имя — Оскар. И она была единственным, что мешало ему дышать полной грудью, возвращаясь в мир, который он так сильно любил.

Он видел Оскара. Тот стоял чуть поодаль, в окружении своих инженеров. Оскар был в своем оранжевом комбинезоне, выглядел собранным и неприступным. Ни единого взгляда в сторону Ландо, ни единого жеста, который бы хоть как-то намекал на их общее прошлое. Словно Оскар стер его из своей памяти, оставив там лишь пустые ячейки для телеметрии и стратегии.

"Лимитент", — пронеслось в голове Ландо. Чем больше Ландо думал об этом, тем сильнее его охватывала горечь. Он так долго не замечал его любви, а когда сам ответил взаимностью, оказалось, что он опоздал. Сердце Оскара опустело, а вместе с ним, кажется, опустел и весь мир.

— Норрис, Пиастри! К болидам! — голос Зака Брауна прозвучал громко и четко.

Ландо медленно выдохнул. Пришло время. Время не только показать, что он восстановился, но и попытаться понять, что происходит с Оскаром. Он знал: на трассе эмоции обостряются, маски падают. Может быть, там, на скорости под триста, он сможет увидеть хоть искорку того Оскара, которого так отчаянно искал.

Они подошли к машинам одновременно. Ландо к своему болиду №4, Оскар — к №81. Между ними было всего несколько метров, но казалось, что целая вселенная. Механики суетились вокруг них, проверяя последние детали.

Ландо бросил короткий взгляд на Оскара. Тот уже наклонился к кокпиту, его лицо было скрыто шлемом. Ни единого взгляда, ни единого движения, которое выдало бы хоть намек на волнение. Он был идеальным, холодным роботом.

Когда Ландо опустился в узкий кокпит, знакомый запах пластика, металла и топлива обволок его. Он закрыл визор, отрезая себя от внешнего мира. Но Оскар все еще был там — в его мыслях, в его боли, в его разбитом сердце.

— Радио-проверка, Ландо, — прозвучал в наушнике голос его инженера.
— Слышу отлично, — ответил Норрис. Голос звучал уверенно, но внутри все сжималось от напряжения.

Затем прозвучал голос Зака:
— Ребята, это просто тестовые круги. Никакого риска. Ландо, сосредоточься на ощущениях машины. Оскар, сравни настройки с прошлым Гран-при.

Оскар ответил коротким «Понял».

Первым выехал Оскар. Его болид плавно выкатился на пит-лейн, двигаясь с хирургической точностью. Ландо смотрел ему вслед, ощущая странную смесь восхищения и отчаяния. Он был так хорош. Слишком хорош.

Когда Ландо получил разрешение выехать, он мягко выжал педаль газа. Мотор взревел, и машина тронулась. Знакомая вибрация, знакомая скорость, знакомый ветер — все это должно было принести облегчение. Но облегчения не было. Была только одна мысль: «Я должен догнать его. Не только по времени, но и по ощущениям. Я должен пробить эту стену, которую он построил».

Первые круги были осторожными. Ландо слушал машину, чувствовал ногу, привыкал к нагрузкам. Он видел «призрак» Оскара на трассе — полупрозрачную линию, которая вела его вперед, показывая идеальную траекторию.

....
На пятом круге Ландо решил рискнуть. Он вошел в связку скоростных поворотов чуть быстрее, чем советовали врачи. Нога отозвалась легкой болью, но он проигнорировал её. Его цель была не просто показать время, а доказать Оскару, что он все еще тот Ландо, с которым тот был готов «разрушить свою жизнь».

Он начал нагонять «призрак». Разрыв сокращался. Ландо чувствовал, как адреналин наполняет его вены, стирая боль.

Он был почти на хвосте у виртуального Оскара, когда понял, что тот затормозил раньше. Слишком раньше. Это была не его обычная, филигранная точность. Это было... осторожно.

Ландо на мгновение замешкался, а затем, повинуясь инстинкту, повторил его маневр. Болид слегка занесло, но он удержал его.
— Что это было? — пробормотал он в шлем.