Лимитент

— Потому что между нами действительно ничего нет. И быть не может! — голос Оскара сорвался, превратившись в резкий, надтреснутый звук. Он тут же замолчал, пугаясь собственной вспышки. — Я... прости меня, Ландо.

Оскар опустил плечи, словно из него внезапно выкачали весь воздух.

— Оскар... — Ландо почувствовал, как по щекам потекло что-то горячее. Он не вытирал слезы, просто смотрел на человека перед собой, не узнавая его. — Пожалуйста, скажи, что ты это не всерьез. Что ты просто злишься из-за аварии...

В ответ — тишина. Оскар смотрел на свои руки, которыми он так уверенно вел болид к победе, но которые теперь не могли даже обнять напарника.

— Ландо... — тихо позвал он.

— Неужели после всего, что произошло?! — Ландо сорвался на крик, и его голос эхом разнесся по пустому залу симуляторов. — После того, как мы стали ближе... Ты стоишь здесь и говоришь, что мы друг другу никто? Что всё это было пустотой?

Оскар наконец поднял глаза. В них не было злости. В них была пугающая, бесконечная усталость.

— Это не было пустотой, Ландо. В этом-то и проблема, — Оскар сделал шаг назад, уходя от света мониторов в тень. — Знаешь, когда я впервые в тебя влюбился? В школе. Еще тогда, когда мы были подростками и гоняли в картинге. Ты был ярким, шумным, недосягаемым.

Ландо замер. Его сердце, и без того израненное, пропустило удар.

— Что ты такое говоришь?.. — прошептал он.

— Я любил тебя годами, — продолжал Оскар, и его голос звучал как монотонный отчет инженера. — Я любил тебя, когда ты меня не замечал. Я любил тебя, когда ты менял девушек и праздновал победы с другими. Я тратил на эту любовь весь свой «лимит», день за днем, год за годом. Я привык быть тем, кто ждет и надеется в тишине.

Оскар горько усмехнулся.

— А потом это случилось. Мы оказались в одной команде... и ты наконец посмотрел на меня так, как я мечтал все эти десять лет. Ты ответил мне взаимностью. И именно в этот момент я понял, что внутри меня больше ничего не осталось.

— Так не бывает, Оскар! — Ландо рванулся к нему, забыв про боль в ноге, но Оскар выставил руку вперед, останавливая его. — Любовь не исчезает просто потому, что она стала взаимной!

— Моя — исчезла. Я лимитент, Ландо. Моя эмоциональная емкость была заполнена ожиданием. Я так долго горел этой влюбленностью в одиночестве, что когда ты наконец открыл мне дверь... я обнаружил, что в комнате только пепел. Мои чувства угасали с каждым твоим шагом навстречу. Словно они могли существовать только пока были моей тайной болью.

Ландо смотрел на него, и мир вокруг рушился. Это было хуже любой ссоры. Его любили десять лет, пока он был слеп. И теперь, когда он прозрел и готов был отдать всего себя, тот, кто был его опорой, оказался пуст.

— Значит, чем больше я тебя люблю... тем меньше ты чувствуешь ко мне? — голос Ландо дрожал от осознания этого абсурдного, жестокого парадокса.

— Похоже на то, — Оскар отвел взгляд. — Прости. Я не выбирал это. Но сейчас, когда ты стоишь здесь и плачешь по мне... я чувствую только профессиональное сочувствие. Как к напарнику. Как к другу. Но не как к человеку, ради которого я готов был разрушить свою жизнь еще год назад.

Оскар развернулся. Его походка была легкой и уверенной — походка человека, который сбросил лишний груз.

— Иди к себе, Ландо. Тебе нужно восстанавливаться. Завтра будет новый день, и в нем мы будем просто пилотами одной команды. Так будет честнее.

Дверь закрылась, отрезая Оскара от рыданий, которые он больше не считал своей заботой. Его «сияние» на трассе теперь было абсолютным, потому что внутри него больше не осталось ни единой искры, способной вызвать пожар. Он наконец стал идеальным гонщиком, заполнив место, где раньше была любовь.