Лимитент

Оскар резко выдохнул, его самообладание начало давать трещину.

— Ты думаешь, мне было легко там? — спросил он тихо, вкрадчиво. — Каждый раз, когда я проезжал тот четвертый поворот, где лежат обломки твоей машины, у меня сердце пропускало удар. Я видел следы шин на асфальте. Твои следы, Ландо.

— Ты бросил меня здесь, когда мне было чертовски страшно! — выкрикнул Ландо.

— Я ушел, потому что если бы я остался, я бы не смог сесть за руль! — Оскар ударил ладонью по спинке кровати, и Ландо вздрогнул. — Если бы я позволил себе чувствовать то, что чувствую сейчас — эту панику, эту вину за то, что я цел, а ты нет, — я бы врезался в первую же стену. Мне нужно было закрыться. От тебя. От всего.

Оскар подошел ближе, нависая над Ландо. Напряжение между ними было почти осязаемым, тяжелым, как гравитация в скоростно м повороте.

— Ты называешь это «сиянием»? — Оскар кивнул на кубок. — Это просто металл. Я бы отдал его, не задумываясь, если бы это могло стереть тот момент, когда твоя машина сорвалась с трассы. Но я не могу. Единственное, что я мог сделать для нас обоих — это выиграть.

Ландо смотрел на него, и его гнев медленно сменялся осознанием. Оскар не был безразличным. Он был напуган до смерти, просто его страх выглядел как холодная решимость. Но рана от брошенных в ссоре слов всё еще была слишком свежей.

— «Пока у меня есть шанс что-то исправить»... — процитировал Ландо его слова перед уходом. — Ты исправил. Ты победил. Теперь мы в расчете?

— Нет, — ответил он, поднимая взгляд на Ландо. — Мы не в расчете. Потому что ты всё еще не веришь мне. И я не знаю, как это починить, Ландо. Машину собрать проще, чем то, что ты только что разрушил своими словами.

Он развернулся, чтобы уйти, оставив кубок на тумбочке как немое напоминание о триумфе, который на вкус оказался горьким, как пепел.

Прошли недели. Для внешнего мира Оскар стал новой суперзвездой. Газеты пестрели заголовками о его «ледяном спокойствии» и «невероятном таланте», а социальные сети команды были заполнены его фотографиями с подиумов. Он сиял так ярко, что это слепило всех вокруг.

Всех, кроме Ландо.

Ландо восстанавливался в технологическом центре команды. Он часами проводил в тренажерном зале и физиокабинетах, стискивая зубы от боли в ноге и еще большей боли в груди. Каждый раз, когда он видел Оскара на мониторах — уверенного, побеждающего, — он чувствовал себя призраком. Человеком, чье место уже заняли и чье отсутствие почти не заметили.

Их общение свелось к коротким, сухим фразам по делу. Оскар заходил на базу между перелетами, но они старались не оставаться в одной комнате дольше пяти минут. Напряжение между ними стало почти физическим, как статическое электричество, готовое ударить каждого, кто подойдет слишком близко.

Однажды вечером Ландо задержался в зале симулятора. Он сидел в углу, изучая телеметрию последней гонки Оскара.

— Ты всё еще здесь? — голос Оскара заставил его вздрогнуть.

Оскар стоял в дверях, одетый в официальную форму команды. Он выглядел измотанным, несмотря на недавний успех. В руках он держал планшет с данными.

— Пытаюсь понять, как ты умудряешься быть таким быстрым в третьем секторе, — сухо ответил Ландо, не глядя на него. — Или это магия «нового лидера»?

Оскар прошел вглубь комнаты и сел напротив, через стол.

— Нет никакой магии, Ландо. Есть только машина и работа. Ты это знаешь лучше меня.

...(32)

— О, конечно. Теперь ты учишь меня, что я знаю, а что нет? — Ландо наконец поднял глаза. В них читалась едкая горечь. — Ты отлично справляешься. Весь мир только и говорит о том, какой ты безупречный. Команда нашла свою новую золотую жилу. Зачем тебе вообще напарник, который только и делает, что разбивает машины и портит тебе настроение?

Оскар медленно положил планшет на стол. Его лицо оставалось беспристрастным, но в глазах мелькнула тень усталости.

— Ты думаешь, мне это нравится? Думаешь, я наслаждаюсь этим «сиянием», пока ты смотришь на меня как на врага? — голос Оскара был тихим, но тяжелым. — Я выигрываю, потому что это мой долг.

Но после каждой гонки я захожу в гараж и инстинктивно ищу глазами твою машину. И когда вижу, что там пусто... это не триумф, Ландо. Это провал.

— Тогда почему ты не пришел? — Ландо подался вперед, забыв о боли в ноге. — Почему после той ссоры ты просто... исчез? Ты выигрывал кубок за кубком, а мне присылал только короткие сообщения «Как нога?».

— Потому что я не знал, имею ли я право приходить, — Оскар ответил честно, и это признание прозвучало резче любого упрека. — Ты сказал, что я разрушил всё своими словами. Я дал тебе пространство. Я думал, это то, чего ты хочешь — чтобы я просто исчез и не напоминал тебе о том дне.

— Ты идиот, Оскар, — прошептал Ландо, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я не хотел пространства. Я хотел, чтобы ты сказал, что я тебе всё еще нужен. Даже такой. Сломанный.

Наступила тишина. В зале симулятора гудели серверы, создавая ровный технический фон для их личной драмы. Оскар смотрел на Ландо, и его ледяная маска окончательно дала трещину. Он протянул руку, словно хотел коснуться ладони Ландо, но в последний момент остановился, боясь, что тот снова оттолкнет его.

— Ты мне нужен не для того, чтобы я был быстрее, — наконец сказал Оскар. — Ты мне нужен, чтобы я чувствовал, что я не один в этом чертовом кокпите. Без тебя эта победная серия... она кажется пустой.

Напряжение не исчезло полностью, оно трансформировалось во что-то другое — в тяжелую, неловкую надежду. Ландо первым преодолел оставшиеся сантиметры и накрыл ладонь Оскара своей. Его пальцы были холодными, но хватка — отчаянно крепкой.

— Я скучал по тебе, Оскар, — тихо произнес он, глядя прямо перед собой. — С самого начала, как мы начали работать вместе, я чувствовал, что ты... особенный. Что я могу подпустить тебя к себе. И что с тобой я буду в безопасности.

Ландо хотел сказать что-то еще, слова уже жгли горло, но Оскар вдруг напрягся.

— Ландо, стой, — перебил он.