Лимитент

Слова таяли в поцелуях, жестах, в прикосновениях, что сначала были робкими, а потом становились все увереннее. Ландо притянул Оскара к себе, и тот без колебаний устроился рядом, прижавшись всем телом. Каждый нерв, натянутый до предела во время гонки, теперь расслаблялся под нежным, но настойчивым вниманием другого. Это было не просто физическое влечение — это было слияние двух душ, уставших от одиночества в мире, где каждый был сам за себя. Они говорили на языке прикосновений, понимая друг друга без слов, считывая каждое движение, каждый вдох.

Оскар чувствовал, как чужая рука гладит его волосы, как успокаивающий ритм сердца Ландо отдает эхом в его груди. Все его планы, все просчеты, вся присущая ему осторожность растворились в этом моменте. В объятиях Ландо он ощущал себя удивительно защищенным, и в то же время — абсолютно свободным. Свободным быть собой, без масок и ожиданий, которые диктовал мир Формулы-1.

Ландо, прижимая Оскара к себе, понимал, что эта ночь — это нечто гораздо большее, чем просто случайное влечение. Это была клятва. Молчаливая, без свидетелей, но крепкая, как сталь. Он чувствовал, как Оскар доверяет ему, как отдается этому моменту целиком, и это наполняло Ландо нежностью, о которой он раньше и не подозревал. Мир за окном, с его камерами, журналистами и миллионами глаз, казался невероятно далеким. Сейчас существовали только они вдвоем, в этой тихой комнате, под покровом темноты.

Они уснули, крепко обнявшись, и сон пришел к ним легкий, безмятежный, как после долгожданного освобождения.

Первые лучи нового дня, пробиваясь сквозь шторы, поймали их в одном ритме дыхания. Оскар проснулся от непривычной тяжести на руке и открыл глаза. Ландо спал рядом, его лицо было расслабленным и безмятежным. На мгновение Оскар забыл обо всем, просто наблюдая за ним. Он чувствовал легкую щетину на его щеке, мягкие волосы, растрепавшиеся по подушке.

Воспоминания о прошлой ночи хлынули волной, заставляя его покраснеть до кончиков ушей. Безрассудно. Бесстыдно. Невероятно. Но ни капли сожаления.

Ландо застонал, потянулся и открыл глаза. Его взгляд сразу же нашел Оскара, и на лице расцвела та самая озорная улыбка, которую Оскар уже успел полюбить.

— Доброе утро, безрассудный пилот, — прошептал Ландо, его голос был хриплым ото сна.

— Доброе, — ответил Оскар, стараясь говорить спокойно, хотя сердце опять пустилось вскачь. — Доволен стратегией?

Ландо рассмеялся, обнимая его крепче.

— Более чем. Пожалуй, это была моя лучшая стратегия за всю карьеру.

Они еще какое-то время лежали в тишине, наслаждаясь близостью и осознанием того, что это не было сном. Это было реально. И это требовало продолжения.

Но за окном уже начинался новый день, полный своих требований. Впереди были новые гонки, новые интервью, новые правила, которые им предстояло соблюдать. Правила, которые теперь они вдвоем собирались нарушать. Сначала незаметно, исподволь, а потом... кто знает.

Ландо задумался, на мгновение замолчал, а затем, нарушая наступившую тишину, произнес:
— Оскар, может, нам все-таки стоит по-настоящему поговорить?

Оскар тут же вскочил с кровати, почти инстинктивно потянувшись за валявшейся на полу одеждой. Он начал спешно натягивать ее, стараясь избежать взгляда Ландо.
— О чем именно ты хочешь говорить?

— О нас... — тихо ответил Ландо, его взгляд не отрывался от движений Пиастри, словно пытаясь прочесть что-то между строк.

— Думаю, сейчас не самое подходящее время для таких разговоров, — произнес Оскар, его голос звучал чуть более резко, чем он хотел. Он застегнул последнюю пуговицу на рубашке, избегая прямого контакта глаз. — Скоро новая гонка. Сейчас нужно сосредоточиться на работе, чтобы показать лучший результат.

                                   ...(25)

К этому моменту он уже был полностью одет и, не дожидаясь ответа, направился в ванную.

— Меньше всего мне хочется сейчас думать о работе после того, что произошло, — пробормотал Ландо, его голос звучал устало и чуть обиженно. Он смотрел на закрывшуюся дверь ванной, чувствуя, как внутри нарастает раздражение от этой ускользающей реакции.

— Оскар! — крикнул Ландо, стараясь перебить шум воды, доносящийся из ванной. — Разве тебе самому так легко будет сосредоточиться на работе?

— Думаю, да, — донесся приглушенный ответ, а затем Оскар вышел из ванной, уже свежий, с влажными волосами. Он подошел к кровати и сел рядом с Ландо, его движения были спокойными, но в глазах читалось легкое напряжение. — Раньше же как-то справлялись. К чему сейчас такая паника, Ландо?

— Раньше было проще себя контролировать, потому что мы скрывались... не только от мира, но и друг от друга, — голос Ландо стал тише, почти умоляющим. Он повернулся к Оскару, пытаясь поймать его взгляд. — А теперь, когда мы знаем... когда можем позволить себе почти всё наедине... Сложно просто притвориться, что ничего не было. Сложно не думать об этом, Оскар. Это не просто "работа".

Оскар тяжело вздохнул, наконец повернувшись к нему. В его глазах отражалось то же смятение, что и у Ландо, но к нему примешивалась привычная осторожность.
— Я понимаю, Ландо. Просто... если мы сейчас начнем это обсуждать, то не сможем остановиться. А нам обоим нужно быть в лучшей форме на трассе. Это важно для нас. И для команды.

— И для нас тоже, — тихо добавил Ландо, проведя рукой по щеке Оскара. — Потому что то, что мы делаем, тоже имеет значение.

На лице Оскара промелькнула тень улыбки, когда он наклонился и быстро, почти незаметно, поцеловал Ландо в уголок губ.
— Да. Имеет. Поэтому давай... давай просто сосредоточимся на том, что мы должны делать сегодня. А это... мы обсудим, когда сможем. Полностью.

Ландо смотрел на него, понимая, что в данный момент это был максимум, чего он мог добиться. Оскар был прав: гонка ждала. Но обещание в его глазах говорило больше, чем любые слова.

— Хорошо, — сказал Ландо, тяжело вздыхая. — Но это не отменяет того, что ты мне должен очень долгий и очень серьезный разговор. И, возможно, пару-тройку очень серьезных объяснений.

Оскар кивнул, уже вставая с кровати.
— Я готов отвечать за свои действия, Норрис. И за свои слова. И за все остальное. Просто... не сейчас.

Он пошел к двери, но остановился, его рука легла на ручку. Он обернулся и посмотрел на Ландо, который все еще сидел на кровати.
— Просто знай, что это... — Оскар запнулся. — я люблю тебя..

Ландо кивнул, его взгляд смягчился.
— Я тоже, Пиастри.

Оскар слабо улыбнулся и, наконец, вышел из номера, оставляя Ландо наедине с мыслями.