16 глава
Оскар повернул голову.
— Привет, Ландо, — произнес он. В его голосе Ландо уловил странную смесь отстраненности и... чего-то ещё, чего он не мог расшифровать. Было ли это просто вежливое приветствие или затаенная обида? Ландо не знал, как ответить.
— Привет... — выдавил Ландо, уставившись в пол.
— Что с тобой? Что-то случилось? Почему ты такой? — спросил Оскар, его голос теперь звучал мягче, с отчетливым беспокойством. Он чувствовал, что если одному из них плохо, это неизбежно отразится и на другом.
— Да, Оскар... — Ландо ответил, надеясь, что его уклончивость положит конец допросу. — Но это скоро пройдет, и всё будет хорошо.
— Это что-то серьёзное? Я тебя таким никогда не видел, — Оскар полностью развернулся к нему, его взгляд был прямым и настойчивым. Ландо тоже стоял к нему лицом, но упорно избегал зрительного контакта. Он чувствовал, как карие глаза Оскара впиваются в него, не отпуская, словно пытаясь прочитать все его секреты.
Повисла неловкая тишина. Ландо замер, его взгляд потух, стал отрешенным. Внутри накапливалась тяжелая усталость от напряжения. Глаза невольно заблестели, но слезы не текли, оставаясь едва заметными. Однако Норрис панически боялся, что это кто-то заметит – особенно Оскар, который, казалось, продолжал заглядывать прямо в его душу. Ландо закрыл глаза, пытаясь побыстрее взять себя в руки.
И тут он ощутил неожиданное тепло объятий. Оскар осторожно приобнял его, желая хоть как-то помочь или успокоить. Ему самому этот поступок казался глупым. «Зачем это Ландо?» — пронеслось в голове Оскара. — «Он явно нуждается в поддержке кого-то, кто ему ближе, чем просто напарник».
Так думал Оскар, пока не почувствовал, как Ландо крепко обнял его в ответ. Это длилось не больше двух минут, но для них обоих это была целая вечность – вечность невысказанных чувств, тепла и молчаливой поддержки. Когда Оскар, наконец, ослабил объятия, Ландо ещё мгновение держал его. Потом тоже медленно отстранился. Оба молчали, поглощенные смущением и чем-то большим.
Но тут напряжение разорвал крик механиков:
— У нас всё готово! — Они стояли у болидов, ожидая пилотов.
Глаза Ландо ещё были чуть влажными, но взгляд уже не был таким потерянным. Он моргнул несколько раз, словно пытаясь стряхнуть последние остатки печали, и резко отвернулся, чтобы механики ничего не заметили. Оскар, однако, видел эти влажные ресницы и поджатые губы, видел, как дрогнула его рука, прежде чем он опустил её.
— Спасибо, — выдавил Ландо глухо, не поднимая глаз. Это было сказано едва слышно, но Оскар уловил каждый звук в шуме боксов.
Оскар лишь кивнул, не зная, что сказать в ответ. Слова казались лишними, неуместными после такого момента.
Крик механиков будто взрывом вернул их в реальность. Оба пилота на мгновение замерли, потом Ландо резко выпрямился, и на его лице появилась привычная, хоть и слегка натянутая, улыбка. Он сделал глубокий вдох и направился к своему болиду, уже отчасти вернув себе профессиональную маску.
Оскар последовал за ним, чувствуя на коже лёгкое покалывание от прикосновений. Что-то изменилось. Что-то незримое, но ощутимое. Они подошли к своим болидам, каждый к своему. Шлемы ждали их, как маски, которые должны были скрыть всё, что произошло в эти короткие, но бесконечно долгие минуты.
Ландо ловко забрался в кокпит, одним движением натянув шлем. В тот же миг его лицо стало нечитаемым, лишь глаза, блестящие сквозь визор, выдавали остатки пережитого. Оскар тоже опустился в своё сиденье, застегивая ремни. Внутри болида, когда двигатель взревел, Оскар поймал себя на мысли, что теперь, кажется, он понимает Ландо немного лучше. И это знание, странным образом, делало его самого чуть более уверенным.
Надрывистый рёв моторов заглушил все мысли. Настало время гонки.