11 глава
Слава пришла неожиданно. Как удар под дых быстрый, оглушающий, не оставляющий времени на подготовку. Густав выложил несколько треков на SoundCloud под ником Lil Peep, и они разлетелись быстрее, чем он успел моргнуть. Сначала сотни прослушиваний, потом тысячи, потом десятки тысяч. Его голос усталый, надломленный, честный находил отклик у таких же потерянных подростков по всему миру.
Через полгода после переезда ему предложили первый маленький концерт в клубе на триста человек. Густав волновался так, что Стелла всю ночь держала его за руку и говорила: «Ты родился для этого,просто будь собой».
Он вышел на сцену в своей любимой чёрной футболке с длинными волосами, падающими на лицо, и заиграл. А когда закончил, зал взорвался овациями,люди плакали, кричали его имя. Просили ещё.
Стелла стояла за кулисами, сжимая в руках его запасную гитару, и чувствовала, как гордость смешивается с чем-то липким и тревожным. В глазах девочек в первом ряду горел огонь, который она слишком хорошо знала. Это был тот самый огонь, который когда-то горел в её собственных глазах.
— Ты великолепен) — сказала она ему после концерта, когда он спрыгнул со сцены, мокрый от пота и счастья.
— Мы сделали это — он обнял её, прижал к себе, и на секунду ей показалось, что всё будет хорошо.
Это была последняя секунда, когда она так думала.
Дальше всё завертелось. Концерты стали чаще, фанатов больше, ночей без сна бесконечными. Густав уезжал в туры на недели, возвращался на пару дней и снова уезжал. Стелла оставалась в их маленькой квартире, ходила на свои курсы по дизайну, работала в кофейне и ждала всегда ждала.
Она видела, как он меняется. Не сразу — по чуть-чуть. Сначала он перестал спрашивать, как прошёл её день. Потом перестал замечать, что она постриглась.. Потом начал отвечать на её сообщения через три, четыре, пять часов. «Я на саундчеке», «Там шумно», «Потом поговорим».
Стелла убеждала себя, что это нормально,что у него работа. Что он устаёт,что слава — это тяжело. Она продолжала верить, даже когда видела фотографии в интернете — Густав в обнимку с полуголыми девушками на вечеринках, Густав с бутылкой в руке, Густав, который смотрит в камеру мутными глазами и улыбается чему-то, чего она не понимала.
Она не спрашивала. Он не рассказывал,между ними выросла стена из невысказанных слов, и Стелла делала вид, что этой стены не существует.
Тот концерт был в Сан-Франциско.
Стелла не поехала у неё был зачёт по типографике, который нельзя было перенести. Она осталась в Лос-Анджелесе, сидела за кухонным столом до двух ночи, рисовала шрифты и ждала его звонка.
Звонка не было.
Зато утром ей пришло сообщение от Оскара. Короткое, без приветствий:
«Стелла, не смотри новости, пожалуйста».
Она, конечно, посмотрела, открыла Instagram, зашла в сторис фанатских пабликов и увидела видео. Густав на задворках клуба, прижавший к стене какую-то девушку — длинные чёрные волосы, татуировка на руке, его пальцы на её талии,он целовал её,ни в щёку,ни в лоб. Жадно, так, как когда-то целовал её саму.
Видео длилось пятнадцать секунд. Стелла пересмотрела его семь раз,на восьмом её вырвало в кухонную раковину.
Она сидела на полу, прислонившись спиной к холодному холодильнику, и смотрела в потолок. Ждала, когда придёт боль. Когда разрыдается,когда разобьёт что-нибудь. Но ничего не приходило,только пустота ровная, серая, как школьный коридор в дождливый день.
– Странно.. — подумала она.
— Я должна ненавидеть его, должна плакать. Должна собирать чемоданы,но мне всё равно?
Она произнесла это вслух, чтобы проверить:
— Мне всё равно.
И это оказалось правдой.
Густав вернулся через два дня. От него пахло чужими духами и алкоголем. Он вошёл в квартиру, увидел Стеллу она сидела на диване, листала учебник по цветокоррекции, пила чай и замер.
— Стелл.. — начал он, и в его голосе была та самая хриплая вина, которую она так хорошо знала.
— Привет — сказала она ровно, не поднимая глаз.
— Как концерт?
— Ты видела?
— Видела что?
Он подошёл ближе, сел на кофейный столик напротив неё, заглянул в лицо. Она наконец подняла глаза — спокойные, чистые, без слёз, без злости.
— Стелла, прости меня — сказал он.
— Я был пьян,я не хотел. Она сама,это ничего не значит. Это просто...
— Всё в порядке — перебила она.
Он неожидал этого. Замер, открыл рот, закрыл.
— Что?
— Я говорю, всё в порядке — она закрыла учебник и поставила чашку на стол.
— Ты популярный музыкант,у тесака фанатки,это часть работы, я понимаю.
— Понимаешь? — он выглядел так, будто она ударила его.
— Ты..понимаешь, что я тебе изменил?
— Ты изменил? — она склонила голову набок, как будто впервые слышала это слово.
— Ах да,наверное. Но знаешь, Гас.я так устала следить за тем, что ты делаешь, устала ждать твоих звонков,устала видеть тебя в сторис с другими,устала делать вид, что мне больно.
Она встала, прошла на кухню, налила себе ещё чая. Густав последовал за ней, схватил за руку.
— Стелла, посмотри на меня, пожалуйста.
Она посмотрела. В её глазах не было ничего,ни любви, ни ненависти, ни боли. Только усталость.
— Знаешь, в чём ирония? — сказала она тихо.
– Ты боялся, что я тебя разлюблю,писал стихи, плакал, доказывал. А в итоге это ты разлюбил меня первым или не разлюбил,ппосто тебе стало всё равно, и мне — тоже.
— Это не так! — его голос дрожал.
— Я люблю тебя,я совершил ошибку. Глупую, пьяную ошибку,но это ничего не меняет.
— Меняет) — она мягко, но твёрдо высвободила руку.
— Это меняет всё,не потому, что ты кого-то поцеловал,а потому, что мне всё равно. Я должна была устроить скандал,должна была плакать. Должна была собрать чемоданы,а я сижу и пью чай. Понимаешь? Между нами что-то умерло,не сегодня. Не в тот момент, когда ты целовал ту девушку,а задолго до этого. Мы просто не заметили.
Густав стоял посреди кухни, растерянный, разбитый, в своей кожаной куртке, с браслетом на руке тем самым, со звездой, который она подарила ему на Новый год. Он смотрел на неё и не узнавал. Потому что Стелла, которую он знал, плакала бы, кричала бы.
А эта спокойная, отстранённая была чужой.
— Я не хочу тебя бросать! — сказал он тихо.
— Я не хочу, чтобы это заканчивалось.
— А я не хочу быть твоей фанаткой — ответила она.
— Не хочу сидеть дома и ждать, когда ты вернёшься с очередного концерта с чужими духами на воротнике,я хочу жить,свою жизнь,а не быть собачкой на поводке твоей.
— Ты не собака на поводке.
— Тогда докажи! — она посмотрела ему прямо в глаза.
— Не словами,действиями,но знаешь... я не уверена, что хочу давать тебе шанс,потому что больше не знаю, зачем мне это.
Она взяла кружку, пошла в спальню и закрыла за собой дверь.
Густав остался на кухне один. Снял браслет, покрутил его в руках, посмотрел на гравировку: «Ты не один. С.».
— А теперь я один.. — прошептал он в пустоту.
За дверью спальни было тихо. Стелла не плакала. Она сидела на кровати, смотрела на гирлянду на стене и думала о том, как странно устроена любовь. Сначала она готова была убить за него,потом умереть,а теперь ей было просто всё равно.
Может быть, это и есть настоящее взросление,не когда ты учишься прощать,а когда понимаешь, что некоторые вещи не заслуживают ни твоих слёз, ни твоей злости. Они заслуживают только тишины.
За окном шумел Лос-Анджелес. Где-то вдалеке играла музыка. А в маленькой розовой квартире на втором этаже двое бывших влюблённых находились в разных комнатах и впервые за долгое время не пытались друг до друга достучаться.
Потому что стена, которую они строили так долго, наконец стала непреодолимой.