12 глава
Две недели после того разговора были.. странными??
Густав отменил два концерта, заблокировал номер той девушки и каждый вечер возвращался домой с цветами, рн старался варил ей кофе по утрам, заправлял постель, даже научился готовить её любимый суп (с клёцками, которые вечно разваливались).
Стелла принимала его заботу молча, но и без прежнего тепла.
А потом он написал песню.
Ни демку, ни черновик,а готовый трек, который записал за одну ночь, пока она спала. Назвал «girls». Утром он поставил ей наушники и нажал «play».
Стелла слушала, и слёзы текли по её щекам. Он пел о том, как разбил то, что нельзя склеить, как хотел вернуться во времени, как боялся, что она уйдёт, и как понял, что без неё даже со всей славой мира, он просто пустой дом.
— Я не прошу простить прямо сейчас. — сказал он, когда трек кончился.
— Я просто хочу, чтобы ты знала,это не слова,это то, что внутри,каждый день..
Стелла вытерла слёзы, посмотрела на него долгим взглядом и кивнула.
— Один шанс, Гас — сказала она тихо.
Он обнял её так крепко, что затрещали рёбра, и прошептал в волосы: «Я не разобью сердце твоё, клянусь».
И они начали строить себя заново. Было трудно — ночи недосыпа, тяжёлые разговоры, моменты, когда хотелось всё бросить. Но они не бросали, Густав перестал пить на концертах, сократил туры, всегда брал Стеллу с собой, если мог.
Она уволилась из кофейни и начала удалённо работать дизайнером на небольшую студию.
А потом из России приехал Майкл.
Сводный брат Стеллы — сын отца от первого брака, которого Стелла видела всего несколько раз в жизни.
Высокий, темноволосый, с лёгкой небритостью и улыбкой, которая могла растопить сердце любой девушки. Ему было 22 года, он работал фотографом и прилетел в Лос‑Анджелес на неделю по работе.
— Стелла, малая, как выросла! — он сгрёб её в объятия прямо в аэропорту, и она почувствовала себя маленькой девочкой.
— Майк, ты не представляешь, как я рада)
Густав стоял в стороне, неловко переминаясь с ноги на ногу. Майкл заметил его, протянул руку, представился. Густав пожал её, чувствуя, как внутри шевелится странное, неуместное беспокойство.
«Он же её брат, — сказал он себе.»
Он не знал, что это беспокойство окажется пророческим.
В тот вечер Густав должен был уехать на запись к Оскару — срочная доработка трека, отказаться нельзя. Стелла и Майкл остались вдвоём в квартире. Она приготовила пасту, они открыли бутылку вина (Стелла совсем чуть‑чуть, Майкл почти всё выпил), и после ужина сели смотреть старое кино — «Титаник», их общий любимый фильм ещё с детства, когда они смотрели его тайком от родителей.
Диван был маленьким, и они сидели близко.
Сначала просто рядом, потом Майкл, поддавшись какому‑то порыву, положил голову ей на плечо. Стелла не обратила внимания, он всегда был ласковым, даже когда они виделись редко,а потом он облокотился ниже, на её грудь, и замер.
— Устал — пробормотал он.
— Перелёт тяжёлый был — добавил брюнет
— Отдыхай) — Стелла машинально начала чесать ему голову — так она делала когда‑то с младшим двоюродным братом, и это успокаивало. Майкл выдохнул, расслабился, и через минуту его рука обвила её талию.
Она не воспринимала это как что‑то неподобающее. Для неё Майкл оставался тем самым мальчишкой, с которым они в детстве запускали воздушного змея и ели мороженое в парке. Ей и в голову не пришло, что его «прилив любви к сестре» мог быть чем‑то большим, чем просто родственная нежность.
Они досмотрели фильм, потом начался второй какой‑то старый боевик, который Стелла не помнила. Она сама не заметила, как отключилась и провалилась в сон, чувствуя тёплое дыхание брата у своей ключицы.
Они не слышали, как открылась дверь. Как Густав зашёл в квартиру, повесил куртку, прошёл на кухню (пусто), а потом заглянул в гостиную.
Картина, которую он увидел, остановила его сердце.
Стелла спала, откинувшись на спинку дивана. Майкл лежал на её груди, обнимая её за талию, их ноги переплелись. На экране телевизора мигала заставка, в комнате горел только свет от уличных фонарей.
Густав замер на пороге.
Внутри что‑то с шумом рухнуло, тот самый хрупкий фундамент, который они отстраивали две недели.
Он не закричал,не разбудил их. Просто развернулся, ушёл в спальню, закрыл дверь и сел на кровать, сжимая в кулаке браслет со звездой.
Он просидел так два часа. В темноте. Слушая, как за стеной иногда раздаётся приглушённый смех — видимо, они проснулись и продолжили смотреть фильм,каждый этот смех был как нож.
В двенадцать ночи Майкл ушёл, хлопнула входная дверь. Стелла прошла в спальню, щёлкнула выключателем и увидела Густава, сидящего на кровати, с пустыми глазами, со сжатыми кулаками.
— Гас? Ты чего в темноте? Не спится? — она зевнула, потянулась.
— Как запись?
— Отлично. — голос его был ледяным.
— А у вас как вечер?
Она не заметила опасности в его тоне.
— Нормально,кино смотрели с Майклом,уснули даже, рн такой смешной, когда спит, носом сопит ахаха
— Мне показалось, или ты спала у него на груди? — перебил Густав.
Стелла замерла,а потом неловко рассмеялась.
— Что? Нет, это он у меня на.. Гас, он же брат мой. Просто устал с дороги, прижался, я ему голову чесала, как в детстве, ничего такого.
— Я видел, как он тебя обнимал! — Густав встал, и в его глазах вспыхнул тот самый нездоровый огонь, который Стелла боялась больше всего.
— Рука на талии,ноги переплетены, вы спали в обнимку, Стелла!
— Потому что он мой брат! — она начала злиться.
— Ты что, ревнуешь меня к сводному брату? это ненормально
— Ненормально? – он шагнул к ней, и она инстинктивно отступила.
— Ненормально, это когда я возвращаюсь домой и вижу, как моя девушка лежит в обнимку с другим парнем, пусть даже ты называешь его братом.
— Он не «другой парень»! Он - моя семья!
— Семья? - Густав горько рассмеялся.
— Я тебе не семья? Я ношу твой браслет, я не сплю ночами, пытаясь вернуть твоё доверие, я чуть не разбил карьеру, чтобы быть с тобой, а ты позволяешь какому‑то типу..
— Не смей называть его «типом»! — голос Стеллы стал низким и опасным.
— Майкл - единственный, кто был рядом, когда у меня был страшный период в жизни,он не сделал мне ничего плохого.
— Зато я сделал, да? — Густав ударил кулаком по стене рядом с её головой — не в неё, но громко. Стелла вздрогнула.
— Я сделал, и ты мне этого никогда не простишь и теперь ты будешь наказывать меня, позволяя другим к тебе прикасаться?
— Никто ко мне не прикасался! - крикнула она.
— Ты всё выдумываешь! Ты просто ищешь повод, чтобы снова чувствовать себя жертвой!
— Жертвой? – он отшатнулся, как от пощёчины.
— Стелла, я два часа просидел в темноте, сжимая кулаки, чтобы не выйти и не вышвырнуть его из нашего дома, я никогда не был ревнивым,но то, что я увидел..
— Ты увидел уставшего парня, который положил голову на плечо сестре – перебила она, глядя ему прямо в глаза.
— Если для тебя это измена, то у нас действительно серьёзные проблемы,не в моём поведении, а в твоей голове.
Повисла тишина,тяжёлая, звенящая.
Густав опустил руку, зажмурился, выдохнул.
— Ты права – сказал он наконец.
Голос его сел до шёпота.
— Это я виноват, испортил твоё доверие, и теперь любая мелочь кажется мне угрозой,но, Стелл.. он открыл глаза, и они были влажными, если ты меня любишь, пожалуйста,просто скажи мне, что между вами ничего нет и я поверю, я буду работать над своей ревностью, но скажи это.
Стелла смотрела на него на его дрожащие губы, на сжатые кулаки, на браслет, который он так и не снял, несмотря на всё.
— Между мной и Майклом ничего нет. – сказала она чётко, по слогам.
— Никогда не было,никогда не будет, он мой брат,а ты тот, кого я люблю,даже когда ты кричишь,даже когда ты ревнуешь к тени,когда ты напоминаешь мне о самом больном, я тебя выбрала, Густав и теперь твоя очередь выбрать и доверять мне.
Она протянула руку. Он посмотрел на её ладонь, потом на её лицо, потом медленно, очень медленно вложил свою руку в её.
— Прости. – прошептал он.
— Я испугался за тебя..
— Знаю) – она сжала его пальцы.
— В следующий раз не сиди в темноте два часа, а выходи и спрашивай,сразу понял?
— Понял.
Она притянула его к себе, обняла, чувствуя, как бьётся его сердце, слишком быстро, слишком громко.
Погладила по голове, как совсем недавно Майкла.
— Я люблю только тебя) – сказала она.
– Запомни это и больше никогда не смей думать иначе.
Густав уткнулся носом в её плечо, и его дыхание постепенно выровнялось.
— Я тоже тебя люблю — ответил он глухо.
— Даже когда схожу с ума
Они стояли так посреди спальни, и за окном шумел Лос-Анджелес — город, который видел столько разбитых сердец, что одно маленькое примирение не стоило и новости.,но для них оно стоило всего.
Утром Густав сам позвонил Майклу и пригласил на завтрак — извиниться за то, что ушёл не попрощавшись. Майкл, ничего не подозревая, пришёл с коробкой пончиков, и они втроём сидели на кухне, пили кофе и смеялись над старыми историями из детства Стеллы.
Густав смотрел, как она улыбается брату, как кладёт ему руку на плечо, и чувствовал, как ревность отступает, уступая место чему-то тёплому и взрослому. Он учился доверять, это было трудно,но ради неё стоило.
Майкл улетел через три дня,на прощание он обнял Густава и сказал шепотом: «Если обидешь её — найду и убью,ты понял?»
Густав кивнул.
— Понял,не обижу.
Они смотрели вслед уходящему самолёту, и Стелла держала Густава за руку.
— У нас получится? — спросила она.
— У нас всё получится)) — ответил он и поцеловал её в висок.
Солнце Лос-Анджелеса светило в полную силу, на пальмах звенели цикады, и в маленькой розовой квартире на втором этаже начинался новый день без обид, без ревности, без вчерашних кошмаров.
Они оба знали, что идеально не будет.
Будут ещё ссоры, слёзы, сомнения. Но они также знали, что будут и утра, когда он приносит ей кофе в постель, и вечера, когда она слушает его новые песни, и моменты, когда они забывают обо всём, просто глядя друг на друга.
Потому что любовь — это не когда всё гладко,любовь — это когда вы оба решаете не сдаваться,даже после падений, даже после измен и ревности,
даже когда весь мир против вас.