10 глава
Самолёт приземлился в Лос-Анджелесе в полдень по местному времени. Стелла всю ночь не спала — смотрела в иллюминатор на океан облаков, слушала дыхание спящего Густава и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё год назад она сидела на последней парте третьего ряда и боялась признаться себе, что влюблена в мальчика с татуировками и разбитым сердцем на шее,а теперь они летели через океан, чтобы начать всё заново.
— Просыпайся, Гас — она потрясла его за плечо.
— Мы прилетели
Он открыл глаза мутные, сонные и уставился в иллюминатор.
— Где снег? — спросил он хрипло.
— Здесь нет снега,здесь пальмы.
— Странно — он потёр лицо ладонями.
— Я чувствую себя героем фильма, который пропустил первый акт.
Они вышли из самолёта, и калифорнийское солнце ударило в глаза — яркое, жаркое, непохожее на тусклый свет их родного города. Стелла зажмурилась и сделала глубокий вдох. Воздух пах океаном, бензином и чем-то сладким может быть, цветами, растущими прямо на улицах.
В зоне прилёта их ждал Оскар — друг Густава, высокий парень с дредами, в цветастой рубашке и с табличкой «GUSTAV & STELLA», он улыбнулся так широко, что Стелла сразу почувствовала себя желанной гостьей.
— Густав, бро! — Оскар обнял его, хлопнув по спине.
— Ты выглядишь так, будто не спал неделю.
— Дольше — усмехнулся Густав.
— Это Стелла)
— О, та самая Стелла! — Оскар перевёл взгляд на неё и присвистнул.
— Густав говорил, что ты красивая, но он скромничал, добро пожаловать в Лос-Анджелес, красавица)
Стелла смущённо улыбнулась и пожала его протянутую руку. Густав рядом напрягся на секунду, не больше и Оскар, заметив это, рассмеялся.
— Расслабься, друг, я не отбиваю, я вообще предпочитаю парней.
— Я не.. — начал Густав, но Стелла перебила его смехом.
— Поехали уже — сказала она.
— Я хочу увидеть нашу квартиру.
Квартира находилась в восточной части города, в районе, который Оскар назвал «бюджетным, но безопасным». Трёхэтажное здание из бледно-розового бетона с пальмами у входа и мусорными баками, вокруг которых грелись на солнце тощие кошки. Их жильё оказалось на втором этаже — маленькая однушка с кухней, совмещённой с гостиной, и крошечной спальней, в которую едва влезала двуспальная кровать.
— Я знаю, что не дворец — сказал Оскар, открывая дверь.
— Но здесь есть кондиционер, горячая вода и хорошие соседи, нижняя квартира у милой мексиканской семьи, они пекут такие булочки, что пальчики оближешь,сверху художник-абстракционист, он странный, но тихий.
Стелла вошла внутрь. Полы были выложены старой плиткой в шахматном порядке, стены выкрашены в бледно-жёлтый, на окнах — дешёвые жалюзи. Но в углу стояла большая пальма в горшке, а на подоконнике кто-то оставил кактус в горшке в виде черепа.
— Мне нравится) — сказала она твёрдо.
— Мы сделаем здесь уютно
Густав оглядывался молча. Он подошёл к окну, выглянул на улицу — пальмы, синее небо, вдалеке горы и вдруг улыбнулся той своей редкой, настоящей улыбкой.
— Здесь нет снега.. — сказал он задумчиво.
— Но почему-то мне кажется, что я дома.
— Потому что я здесь — Стелла обняла его со спины, прижалась щекой к его лопаткам.
— И поэтому тоже — он накрыл её руки своими.
Оскар деликатно кашлянул.
— Я оставлю ключи и уйду, завтра заеду, покажу студию, густав, твой знакомый звукорежиссёр сказал, что может принять тебя в среду. Стелла, насчёт колледжа позвоню другу, он работает в приёмной комиссии.
— Ты наш ангел-хранитель) — сказала Стелла искренне.
— Просто хороший друг! — отмахнулся Оскар.
— Отдыхайте, оссваивайтесь, и да добро пожаловать в город ангелов, чёрт возьми.
Он ушёл, и они остались вдвоём в своей первой общей квартире — на другом конце света, без родителей, без школьных звонков, без знакомого снега за окном.
Первые дни были суматошными. Они распаковывали чемоданы, раскладывали вещи по полкам, которые Стелла отмывала от пыли. Густав собрал кровать (инструкция была на испанском, и он проклинал всё на свете, но справился). Стелла повесила на стену их школьную фотографию — ту самую, Polaroid и маленькую гирлянду, которую везла с собой в ручной клади.
Они купили продукты в ближайшем магазине — рис, бобы, дешёвую пасту, соусы и кофе. Густав настоял на кофеварке («Без нормального кофе я не выживу»), и Стелла согласилась, потому что сама не представляла утро без горького американо.
Вечером они сидели на полу в гостиной мебель ещё не привезли и ели пиццу из соседней забегаловки, пластиковая тарелка, бумажные стаканчики, за окном шумит далёкий Лос-Анджелес.
— Ну как тебе? — спросил Густав, жуя пиццу.
— Не жалеешь?
— О чём?
— Обо всём. О том, что бросила нормальную жизнь, родителей, уютную комнату ради этог — он обвёл рукой пустую комнату с голыми стенами.
Стелла отложила пиццу и посмотрела на него долгим взглядом.
— Ты моя нормальная жизнь) — сказала она.
— Всё остальное декорации, можно жить во дворце, но быть несчастной. А можно в такой квартире, где плитка в шахматную клетку, и быть счастливой,потому что рядом ты.
Густав молчал несколько секунд. Потом отставил свою пиццу, подвинулся к ней и обнял, уткнувшись носом в её макушку.
— Что бы я без тебя делал — прошептал он.
— Пил плохой кофе и не мыл посуду, пхпха — усмехнулась она в его грудь.
— Это правда)
Он поцеловал её в макушку, потом в лоб, потом в кончик носа, потом в губы — медленно, смакуя, как будто у них впереди целая вечность.
— Люблю тебя, Стелла) — сказал он.
— Люблю тебя, Густав.
За окном проехала полицейская сирена, где-то залаяла собака, сосед сверху включил странную абстрактную музыку. Но в их маленькой квартире было тихо и тепло, и они держались за руки, сидя на голом полу, и планировали завтрашний день: купить матрас, найти лампу, позвонить домой по видеосвязи.