4 глава
Декабрь месяц.
Это случилось после пятого урока. Стелла вышла из кабинета биологии и сразу почувствовала что-то неладное — в коридоре было слишком много народу, все куда-то бежали, звучали взволнованные голоса,кто-то крикнул: «Там дерутся! На первом этаже!»
Она не придала значения — драки в их школе случались раз в месяц, ничего нового. Она уже хотела свернуть в столовую, когда заметила в толпе знакомую рыжую голову.
— Лилит! — окликнула она подругу, пробираясь сквозь галдящих десятиклассников.
– Лилит, стой!
Лилит обернулась. Её веснушчатое лицо было бледным, глаза расширены.
— Стелла, ты не видела? Там такое...
— Да что там? Драка? Кто участвует? — Стелла поправила лямку рюкзака, пытаясь заглянуть через головы туда, где толпа была самой плотной.
— Там, как я видела, Майкл из девятого и... — Лилит запнулась, и её взгляд стал каким-то странным, виноватым.
– И твой Густав.
Сердце Стеллы пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.
— Густав?!
Она рванула вперёд, расталкивая локтями зевак. В голове пульсировала одна мысль: только не он, только не снова, он обещал, что больше не будет.
На первом этаже, у выхода в спортзал, уже стояли учителя. Драку разняли, но Стелла успела увидеть финальную картину: на полу сидел щуплый девятиклассник Майкл — разбитая губа, слезы на лице, он держался за плечо. А в двух метрах от него, прислонившись спиной к стене, стоял Густав.
Он тяжело дышал. На его скуле алела свежая ссадина, из разбитого угла губы сочилась кровь, которую он равнодушно вытирал тыльной стороной ладони. Его глаза — пустые, уставшие — смотрели куда-то в потолок. Когда он увидел Стеллу, его лицо на секунду дрогнуло, но он тут же надел обратно маску безразличия.
— Густав Элайджа Ар! — завуч Лейла Джонс, маленькая злая женщина с вечно недовольным лицом, нависла над ним, как коршун.
– В мой кабинет! Немедленно! С тобой будут разбираться родители!
— У меня нет родителей, которые придут. — спокойно ответил Густав, даже не глядя на неё.
– Только бабушка,но ей за шестьдесят, и у неё давление. Так что вызывайте полицию, мне всё равно.
Завуч побагровела. Густава увели. Толпа начала расходиться. Стелла стояла посреди коридора, чувствуя, как дрожат колени.
Лилит подошла сзади и осторожно тронула её за плечо.
— Стелл, он ударил Майкла первым. — тихо сказала она.
— Я видела, майкл просто проходил мимо, а Густав..он его остановил и спросил что-то. А потом как заехал...
— Что он спросил? — голос Стеллы сел до шёпота.
— Не знаю — Лилит покачала головой.
– Но выглядело так, будто Густав кого-то ревновал,он кричал про какую-то «девчонку из девятого класса».
Кровь отхлынула от лица Стеллы. Девчонка из девятого класса? Она ничего не понимала,они же только вчера держались за руками и говорили о том, чтобы попробовать снова сдружиться. Откуда девчонка? Откуда ревность?
Она не пошла на шестой урок, вместо этого она пробралась к кабинету завуча — дверь была приоткрыта, и оттуда доносились голоса.
— ...ты понимаешь, что тебя могут исключить? — гремела Лейла Джонс.
— Плевать — глухо ответил Густав.
— Из-за какой-то глупой ревности к девятикласснице? Ты в своём уме?
— Она не глупая.. — голос Густава вдруг стал тихим и очень серьёзным.
– Она сказала, что Стелла ей рассказывала про меня,что Стелла якобы смеялась надо мной всё это время. Что всё, что было между нами — просто шутка.
Стелла замерла. Сердце ухнуло куда-то в пятки.
— И ты поверил какой-то девчонке? — завуч, кажется, не понимала, о чём речь.
— Я поверил тому, что услышал. — ответил Густав.
– Потому что привык, что меня предают.
Стелла не стала слушать дальше. Она толкнула дверь и вошла.
Завуч и Густав одновременно повернулись к ней. На его лице мелькнуло удивление, которое быстро сменилось болью.
— Стелла, ты что здесь делаешь? — Лейла Джонс нахмурилась.
– Выйди вон, это не твоё дело!
— Моё дело. — сказала Стелла твёрдо. Она подошла к столу завуча и посмотрела ей прямо в глаза.
– Эта драка из-за меня,я хочу объяснить.
Густав дёрнулся, словно хотел её остановить, но Стелла уже говорила:
— Я не знаю, какая девятиклассница наговорила ему про меня,но я никогда слышите, никогда не смеялась над Густавом и то, что между нами было не шутка. Это самое настоящее, что у меня было в жизни.
Она повернулась к Густаву. Её глаза блестели от слёз, которые она изо всех сил сдерживала.
— Гас, ты дурак — сказала она почти шёпотом.
— Ты мог просто спросить у меня, а не бить какого-то девятиклассника, который, может быть, просто хотел внимания.
— Она сказала, что ты дала ей мой номер — ответил он хрипло.
– Что вы вместе надо мной ржали,что я для тебя жертва по спасению бедного депрессивного парня.
— И ты поверил? — в её голосе прозвучала такая боль, что Густав на секунду закрыл глаза.
— Я поверил, потому что боюсь.. — признался он.
– Боюсь, что это правда,потому что я не знаю, за что меня вообще можно любить.
В кабинете повисла тишина. Лейла Джонс, которая ещё минуту назад была готова вызывать полицию, вдруг странно посмотрела на них и вздохнула.
— Ладно. — сказала она устало.
— Разбирайтесь сами. Густав, ты на две недели отстранён от занятий за драку и вымой лицо, у тебя кровь засохла. Стелла, отведи его в медпункт.
Они вышли в коридор. Густав шёл молча, глядя в пол, Стелла шла рядом, не касаясь, но так близко, что он чувствовал тепло её тела.
— Кто эта девчонка? — спросила она, когда они завернули за угол.
— Алиса, из 9 «Б», — ответил он.
— Она подошла ко мне в столовой, сказала, что ты её подруга, что вы вместе надо мной угарали. Я спросил, зачем ты это делаешь.
Она сказала: «Потому что Стелла любит собирать сломанных мальчиков, а потом выбрасывать».
Стелла остановилась,её лицо стало белым как мел.
— Я не знаю никакой Алисы,правда — сказала она ледяным тоном.
– И у меня нет подруг в девятом классе,эта девочка — лгунья.
— Зачем ей врать?
— Понятия не имею,но я разберусь. — Стелла схватила его за руку, развернула к себе и заставила посмотреть ей в глаза.
– Густав,слушай меня, мне плевать, что скажет кто угодно. Я не смеялась над тобой, я не давала никому твоего номера и ты — не жертва. Ты человек, которого я..— она запнулась, сглотнула.
– которого я люблю как друга. Дурак ты недоделанный.
Густав смотрел на неё долго-долго. Потом его разбитые губы дрогнули в той самой кривой улыбке — той, из-за которой она когда-то в него и влюбилась.
— Любишь? — переспросил он тихо.
— Люблю как друга. — выдохнула она.
– Идиот.
Он протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, провёл по её щеке. Его ладонь была шершавой и пахла табаком и медью от крови.
— Прости, что не спросил — сказал он.
– Просто..я слишком много терял,боюсь потерять и тебя.
— Не потеряешь) — Стелла накрыла его ладонь своей.
– Если перестанешь верить каждой лгунье, которая подходит к тебе в столовой.
Он усмехнулся, поморщился от боли в разбитой губе и потянул её за собой.
— Пошли в медпункт,а потом разбираться с этой Алисой.
Я хочу посмотреть ей в глаза и услышать, зачем она это сделала.
— А потом? — спросила Стелла, когда они пошли по коридору.
— А потом.. — Густав сжал её руку крепче.
– Может, наконец приглашу тебя на свидание,настоящее, не в школе, ни на заднем дворе, в город, в кино или куда нормальные люди ходят?
— Ты вообще был на нормальных свиданиях? — усмехнулась она.
— Нет — честно ответил он.
— Только с тобой и это было всё, кроме нормального.
Она засмеялась — впервые за долгое время. И смех этот разбил всю тяжесть последних дней, как солнце разбивает утренний туман.
Они вошли в медпункт, и медсестра, увидев разбитое лицо Густава, только вздохнула и покачала головой.
— Опять ты, Густав — сказала она, доставая вату и перекись.
— И опять из-за девчонки?
— Из-за неё — Густав кивнул на Стеллу, которая стояла в дверях.
— Но теперь оно того стоит.
Медсестра посмотрела на них обоих, на то, как они смотрят друг на друга — так, будто в комнате больше никого нет — и ничего не сказала. Только улыбнулась краешком губ и принялась обрабатывать его ссадины.
А за окном медпункта шумела школьная жизнь — уроки, звонки, сплетни, драки. Но на последней парте третьего ряда с завтрашнего дня снова будут сидеть двое. И пусть весь мир говорит что хочет — они хотя бы будут вместе.