2 глава
Лето прошло как в тумане. Густав почти не выходил из дома, писал мрачные биты и слушал, как за окном шумит дождь. Стелла уехала к бабушке в другой город. Они не переписывались — только пара смайликов в день рождения и одно короткое «как ты» в середине августа.
Она вернулась первого сентября.
Белое платье, цветы, линейка. Знакомая боль в груди, когда она увидела Густава на школьном дворе — он стоял в толпе одиннадцатиклассников, хотя по идее должен был уже учиться в колледже.
— Гас? – она подошла ближе, теребя лямку рюкзака.
— Ты чего здесь?
Он повернулся к ней.
За лето его лицо стало ещё острее, под глазами залегли тени. Он выглядел так, будто не спал несколько месяцев.
— Остался на второй год — коротко бросил он.
– Не сдал математику и русский,вообще всё, что можно.
— Но.. как же?
— А никак— он криво усмехнулся.
– Добро пожаловать в мой ад, теперь мы учимся в одной параллели,правда, ты в «А», а я в «В». Как далеко, но так близко.
Он развернулся и ушёл, оставив её стоять посреди двора с букетом астр, который вдруг показался ей совершенно неуместным.
Она не знала, что директор, сжалившись над Густавом (и устав от жалоб родителей на его «пугающий вид»), перевёл его в «А» класс — туда, где не хватало одного ученика после отчисления хулигана. Густав узнал об этом за два дня до начала занятий и узнал он это от классного руководителя, который сухо бросил: «Будешь сидеть с девочкой Стеллой,она отличница, поможет тебе с долгами».
Он хотел отказаться. Честно хотел,но что-то — может, та самая глупая надежда, которую он в себе ненавидел, — заставило его кивнуть.
Первая учебная неделя прошла в напряжении. Густав появлялся в классе за минуту до звонка, садился на последнюю свободную парту у окна и утыкался в телефон. Стелла сидела через два ряда от него — с какой-то болтливой девочкой, которая всё время что-то шептала ей на ухо. Они не смотрели друг на друга. Не здоровались.
Игнорировали так искусно, будто репетировали это всё лето.
В пятницу, после шестого урока, в класс зашла староста — высокая девушка в очках с толстой оправой, с блокнотом в руках,звали её Кэйти. Она была педантична, строга и ненавидела беспорядок.
— Внимание! — объявила она громко, перекрывая гул.
– Учитель физики попросил меня сделать новую рассадку, потому что вы, обезьяны, списываете друг у друга. Я составила схему по алфавиту и по успеваемости,возражения не принимаются.
Класс зашумел. Стелла безразлично листала учебник, пока Кэйти не произнесла:
— Стелла Смит — пятая парта третьего ряда, место справа
Стелла подняла глаза.
— А справа от тебя.. — Кэйти сверилась с блокнотом и почему-то улыбнулась краешком губ.
— будет Элайджа Ар Густав.
Тишина накрыла класс мгновенно. Кто-то прыснул смехом, кто-то присвистнул. Стелла почувствовала, как кровь приливает к щекам.
Густав сидел на своём месте у окна и медленно переводил взгляд с Кэйти на Стеллу. Его лицо не выражало ровным счётом ничего.
— Я не сяду с ней. — сказал он тихо, но все услышали.
— А я не сяду с ним. — выпалила Стелла, даже не повернув головы.
— У вас нет выбора ребят — отрезала Кэйти.
– Это не клуб знакомств, это школа. Пересаживайтесь сейчас же, пока я не пошла к классному руководителю.
Густав тяжело поднялся. Взял свой потрёпанный рюкзак, закинул его на плечо и прошёл через весь класс — под десятками любопытных взглядов — к третьему ряду, последняя парта. Самая дальняя от доски, место для двоечников и изгоев.
Стелла сидела неподвижно, уставившись в парту. Она чувствовала его приближение — запах табака, ментоловых сигарет и чего-то ещё, чем пахли его худи.
Он сел слева от неё. Так близко, что их локти почти касались.
— Привет. — сказал он едва слышно, не глядя на неё.
— Привет. — ответила она так же тихо.
И это было страшнее любого крика.
Первые дни за новой партой были пыткой. Густав молчал, Стелла делала вид, что его не существует. Но невозможно не замечать того, кто сидит в полуметре от тебя. Она видела его руки — длинные пальцы с потускневшими кольцами, которые он крутил от скуки. Слышала его дыхание, когда он наклонялся что-то записать в тетрадь (писал он ужасно, коряво, как первоклашка). Замечала, как он иногда бросает на неё быстрые взгляды, когда думает, что она не видит.
На третий день случилось первое соприкосновение. Стелла тянулась за ручкой, которая упала на пол, и её пальцы случайно накрыли его ладонь — он тоже нагнулся одновременно с ней.
Они замерли. Её кожа была холодной, его — горячей. Между ними было пять секунд полной тишины, а потом Густав отдёрнул руку, как от огня.
— Возьми — сказал он хрипло и подвинул её ручку к ней.
— Спасибо — прошептала она, чувствуя, как бешено колотится сердце.
На пятой день Густав не пришёл в школу. Стелла весь урок смотрела на пустой стул слева и не могла сосредоточиться. На большой перемене она вышла в коридор и набрала его номер — тот самый, который не удалила за всё лето.
— Алло? — его голос звучал глухо, будто из-под одеяла.
— Ты где? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— А тебе какая разница?
— Гас...
— Я сплю,не хочу никого видеть,отвали.
Он сбросил. Стелла стояла у окна, сжимая телефон, и вдруг поняла одну простую вещь: она скучала по нему,не по Максу, не по тому, каким Густав был год назад — а по этому, сломанному, молчаливому, который сидит рядом на последней парте и молчит так громко, что это разрывает барабанные перепонки.
На шестой день он пришёл. С синяками под глазами и в чужой толстовке.
Молча сел, достал тетрадь, Стелла молча подвинула к нему свой конспект по физике — она знала, что у него долг за прошлый год.
Густав посмотрел на конспект, потом на неё.
— Зачем мне это?
— Чтобы ты наконец сдал этот чёртов предмет и мы перестали сидеть вместе. — соврала она, но они оба знали правду.
Он медленно взял её конспект, и их пальцы снова коснулись, на этот раз никто не отдёрнул руку.
— Спасибо, Стелл — сказал он тихо, почти неслышно.
— Не за что, Гас — так же тихо ответила она.
Учительница физики что-то писала на доске. Класс шумел,а на последней парте третьего ряда двое бывших влюблённых сидели слишком близко, смотрели в одну сторону и думали об одном и том же:
«Почему так больно? и почему я не могу тебя отпустить навсегда?»