Любовь по чужому сценарию

Ван Мин сидел в своих покоях и смотрел в одну точку на стене. 

Перед ним на столе стопками лежали доклады из провинций, налоговые сводки, военные донесения. Обычно он разбирал их с холодным спокойствием, но сегодня мысли возвращались к одному и тому же. 

Всё ровно так, как говорит его императрица. 

Падение в пруд. Извинения. Оленьи глаза. Слово в слово. 

Он был в этом полностью убежден. 

Ван Мин потер переносицу и откинулся на спинку трона. 

«Стоит воспользоваться этим даром небес, — подумал он. — Если я слышу её мысли — значит, так надо. Значит, это не проклятие, а... возможность. Понять, кто мне враг, а кто друг. Кто врёт, а кто говорит правду. 

Императрица явно знает больше, чем говорит. 

Она называла меня дураком. Говорила, что меня обвели вокруг пальца. Что я должен был догадаться, но не догадался. 

О чём? 

И главное — как она может знать будущее?» 

Он взял со стола доклад о неурожае в северных провинциях, повертел в руках и отложил в сторону. 

В дверь тихо постучали. 

— Ваше Величество, — раздался голос главного евнуха Чжао. Седого, мудрого, верного. — Время выбирать. 

Чжао вошел в комнату, держа в руках поднос с деревянными табличками. На каждой было вырезано имя наложницы. Десять табличек. Десять имён. 

Фэн Сяо. 

Линь Сюэ. 

Ван Цзыцянь. 

И другие. 

Император даже не посмотрел на поднос. 

— Позови императрицу, — сказал он. 

Чжао замер. 

Этого не случалось уже очень давно. Император никогда не звал Чжоу Мэй. Никогда. Она сама приходила только по большим праздникам, и то — словно выполняла неприятную обязанность. 

— Ваше Величество, — осторожно начал евнух, — императрица была у вас вчера. Следующий раз — только через месяц. Иначе это нарушит баланс энергий. Так учат каноны, и мудрецы говорили... 

Ван Мин поднял на него усталые глаза. 

— Баланс энергий, — повторил он. — Чжао, мне сейчас плевать на баланс энергий. 

Чжао открыл рот, потом закрыл. 

— Сегодня придёт Чжоу Мэй, — сказал император. — И никто больше. 

Главный евнух поклонился и быстрым шагом вышел из покоев. 

По дороге он уже соображал, кому отдать приказ: служанкам императрицы — готовить хозяйку, поварам — приготовить её любимый чай, страже — не задерживать её на пути. 

Если император сказал «будет», значит — будет. 

А я в это время сидела за столом в своих покоях и доедала остатки вечернего ужина. 

Рис. Овощи. Какой-то прозрачный суп, в котором плавало нечто, отдалённо напоминающее курицу. Всё вкусно, но... 

Не хватало лепёшек. 

Тех самых сладких, с кунжутом и мёдом, которые подавали в первый день. Я спросила у Лин Си, почему их нет. Она ответила, что повар сказал: «Императрице нужно беречь фигуру, а не объедаться сладостями на ночь». 

Я тогда чуть не зарычала. 

Какая фигура?! Меня, может быть, завтра казнят! Или побьют! Или ещё что-то хуже придумают! А я не поем лепёшек?! 

Но спорить с поваром было бесполезно. Повар во дворце — это второй человек после императора. Если он решил, что тебе нельзя сладкого — ты не получишь сладкого. Даже если ты императрица. 

Я вздохнула, отодвинула пустую тарелку и потянулась. 

Так. Поела. Теперь можно и спать. 

Завтра снова вставать ни свет ни заря. Снова эти разговоры о тканях и украшениях. Снова Фэн Сяо с её оленьими глазами. 

«Хотя сегодня она не при всех же будет в пруд прыгать? — подумала я. — Один раз — спектакль, два раза — уже клиника. Император, надеюсь, не настолько глуп, чтобы поверить во второе падение». 

Я уже собралась звать служанок, чтобы помогли раздеться и распустить волосы, как дверь распахнулась. 

Лин Си влетела в комнату. 

Буквально влетела, едва не сбив с ног служанку, которая стояла у входа. 

— Ваше Величество! — Лин Си сияла, как надраенный самовар. — Великая честь! Император ждёт вас сегодня на ночь! 

Я замерла с ложкой в руке — хотя тарелки уже давно не было, ложка осталась, потому что я люблю облизывать ложки после еды. 

— Что? — переспросила я. 

— Император! Ждёт! Вас! — Лин Си чуть не танцевала на месте. — Главный евнух Чжао только что передал приказ! Весь дворец гудит! Никто не может поверить, что император выбрал вас два дня подряд! 

Я возмутилась: 

— А как же баланс энергий? Мне вчера говорили, что нельзя два дня подряд, иначе энергии перестанут течь, и вообще случится что-то ужасное? 

Лин Си отмахнулась: 

— Ваше Величество, император сказал, что ему плевать на баланс энергий! 

— Плевать? — переспросила я. — Император сказал «плевать»? 

— Не буквально, — поправилась Лин Си. — Но смысл был именно такой. А теперь, прошу, Ваше Величество, в купальню! Время не ждёт! 

И меня снова потащили. 

Я даже пикнуть не успела. 

Купальня. Вода. Лепестки роз. Мыло с жасмином. Служанки суетятся вокруг, расчёсывают волосы, вплетают ленты, закалывают шпильки. 

Я сидела перед зеркалом и смотрела на своё отражение. 

«Это что за напасть? — думала я. — Почему он снова меня зовёт? Вчера я его чуть не кастрировала во сне. Сегодня, наверное, добью. Или он хочет отомстить? Пришлёт меня к своим предкам?» 

Меня надушили, накрасили, нарядили. 

И повели. 

Коридоры. Факелы. Стражи замирают при моём проходе. 

Вот я снова стою у этих несчастных покоев. 

Двери открываются. 

Я захожу. 

Император сидит за столом. Снова. Доклады. Свитки. Кисть в руке. Тёмные круги под глазами. 

«Ну вот, — подумала я. — Сидишь, читаешь. Зачем позвал? Сидел бы и дальше читал. То же мне, важная особа. Позвал — и молчит. Или ждёт, что я начну разговор? А что я ему скажу? "Привет, как дела, налоги собрал?"» 

Ван Мин резко поднял на меня глаза. 

Я быстро опустила взгляд. 

«Смотрит. Опять смотрит. Чего он так смотрит?» 

— Подойди, — сказал он. — Сядь рядом. 

Я послушно подошла и села на стул. Тот же самый, что и вчера. Жёсткий, неудобный. Как императорская жизнь. 

«Это просто ужас сплошной. Я ему тут как кукла тряпичная для украшения, что ли? Посиди тут, постой там, раздень меня, одень меня. А мне спать хочется! Я художник, мне для творчества нужен здоровый сон!» 

Император отложил кисть и повернулся ко мне. 

— Что ты думаешь о советнике Ли Цзе? — спросил он. — Он занял первое место на экзаменах и стремится к повышению. 

В моей голове промелькнула мысль. 

«Ли Цзе. Будущее этой империи. Умный, сообразительный, проницательный. Да ещё и красавчик — таких в дорамах показывают. В книге он сыграет огромную роль. Жаль, что его убьют в конце... Но ему-то я это сказать не могу. Скажу — сразу подумает, что я изменяю ему с советником. Или что я предательница. Смертная казнь, и не успею даже лепёшек поесть». 

Я опустила глаза. 

— Ваше Величество, я не знакома с советником Ли, — сказала я спокойно. — Поэтому не могу оценить его способности. 

Ван Мин улыбнулся. 

Краешком губ. Чуть заметно. 

В моей голове пробежала радость. 

«Видимо, мой ответ его устроил. Не ревнует. Не подозревает. Хорошо. Одной проблемой меньше». 

Он откинулся на спинку стула, посмотрел в потолок и спросил: 

— А что ты думаешь о Ян Си? 

Я задумалась. 

«Ян Си. Начальник дворцовой стражи. Молчаливый, суровый, преданный как пёс. Самый верный из защитников императора. В книге он до последнего прикрывал его собой, даже когда всё рухнуло. А потом — погиб. Страшная смерть. От стрелы, пущенной из-за угла. 

Такое будущее его ожидало. А он даже не знает. Ходит по дворцу, охраняет, верит, что защищает справедливого императора... Эх». 

Император тяжело вздохнул. 

— Ты можешь не отвечать, — сказал он. 

И поднялся. 

Я за ним. 

Он начал расстёгивать верхний халат. 

«Ой. Раздевается. Видимо, я тоже должна это сделать. Но я всё ещё не хочу. Вчера он, конечно, ко мне не притронулся. Сказал, что голова болит, и мы просто легли спать. Сегодня-то он наверняка захочет. Он же мужчина. И император. Ему положено хотеть. 

И что делать? 

Может, в обморок упасть? Это классика. Девушка падает в обморок, мужчина её подхватывает, укладывает на кровать... и вызывает лекаря. А пока лекарь идёт — я могу «очнуться». И тогда сегодняшняя ночь будет спасена. 

Но если он заподозрит, что обморок ненастоящий... это измена. Или неуважение к императору. Точно казнят. 

Ладно, не буду падать». 

Я медленно, нехотя, начала расстёгивать свой халат. 

Ван Мин лёг на постель, укрылся одеялом и сказал: 

— Если сегодня ночью я опять получу коленом... я прикажу привязать тебя к кровати. 

Я закивала головой. 

— Не получите, Ваше Величество, не получите, — заверила я. — Буду лежать как камень. 

Император фыркнул. 

Я быстро разделась — оставив нижнюю рубашку, конечно, — и юркнула под одеяло. 

«Сегодня ему снова не придётся прислуживать. Разве не радость для него? Спит себе спокойно, никто его не трогает, никто не бьёт. Идиллия». 

Я устроилась на самом краю кровати. Император — на другом. 

Расстояние — как между Пекином и Шанхаем. 

Но всё равно страшно. 

Я лежала и думала. 

«Тяжёлая жизнь в древние времена. Особенно у женщин. Особенно у императрицы. Особенно у императрицы, которая знает, что её убьют через сорок страниц. 

А если не убьют? Если сюжет меняется? 

Вон, Фэн Сяо уже два раза не смогла меня подставить. Император не повёлся. Может, я и не умру? Может, сестра просто написала плохую концовку, и её можно исправить?» 

Потом меня посетила мысль, от которой я чуть не засмеялась вслух. 

«Ко мне не пристаёт, потому что не любит? Или... внизу не работает?» 

Я закусила губу. 

«Нет, нельзя так думать. Он же император. У него куча наложниц. Если бы "не работало" — он бы не мог... ну, в общем. Наверное, просто не любит. Или устаёт сильно. Доклады эти, налоги, заговоры... 

А может, он вообще женщин не любит? Хотя нет, в книге он с Фэн Сяо... ну, всякое было. 

В общем, не моё дело. Главное — меня не трогает». 

Я попыталась сдержать смех, но он вырвался лёгким всхлипом. 

Рядом резко зашевелились. Ван Мин поднялся на локтях. 

Я в испуге тоже села. 

В темноте я не видела его лица, но чувствовала — он смотрит на меня. 

— Неудобно лёг, — сказал он. 

И улёгся обратно. 

Я мысленно выдохнула. 

«Любит же он меня пугать. Сердце чуть не выскочило. Я уж думала, он про колено вспомнил и решил наказать на месте». 

Я снова легла, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок. 

Спать хочется. Очень. Глаза слипаются. 

Но спать неудобно. 

«Вдруг я опять его ударю? Вдруг во сне повернусь не туда? Вдруг он решит, что я специально его мучаю? 

Всё, конечно, понимаю. Но жалко всё-таки его. Хороший мальчик, не злой. Просто доверчивый. И заботливый вчера был, когда я головой стукнулась. Погладил, спросил, больно ли... 

Эх, вот бы в обед снова поесть вкусных лепёшек. А то вчера их так и не подали». 

Я вспомнила эти лепёшки. Тёплые, мягкие, с хрустящей корочкой, посыпанные кунжутом и политые мёдом... 

У меня слюнки потекли. 

Лин Си сказала, чтобы я фигуру берегла. Ну конечно, легко сказать. А я всю жизнь берегла фигуру — и где я теперь? В древнем Китае, в теле императрицы, которая скоро умрёт. А лепёшек нет. 

Жестоко. 

Потом я снова подумала о том, что надо бы уже спать. 

Но атмосфера какая-то не располагающая. Рядом император. Дышит. Шевелится иногда. Я боюсь чихнуть, чтобы его не разбудить. 

«Наверное, пора считать овец, — решила я. — Раз овечка, два овечка, три овечка... Овца. Баран. Барашек. Белый, пушистый, прыгает через забор. 

... Четыре овечка. Пять. 

Блин». 

Ничего не работает. 

Я представила овец. Они прыгали. Потом одна овечка повернулась и посмотрела на меня. В её глазах был немой вопрос: «Ты серьёзно?» 

Ну их, этих овечек. 

«Ладно. Спою песню. В детстве мама пела колыбельную, и я сразу засыпала». 

Я начала напевать мысленно мелодию. 

Сначала тихо-тихо. 

«Баю-баюшки-баю...» 

Потом вдруг мелодия сменилась на какую-то попсовую, из моего времени. 

«Я тебя никогда не забуду...» — нет, не то. 

Потом в голову влезла реклама стирального порошка. 

Потом — песня из дорамы, которую мы с сестрой смотрели на прошлой неделе. Едкая такая, залипательная. Она крутилась в голове, не хотела отлипать и явно не способствовала сну. 

Я рассердилась. 

«Устала как лошадь — и не уснуть. Что за несправедливость? Я же реально устала! Встала ни свет ни заря, полдня слушала болтовню наложниц, потом вышивала непонятно что, потом этот спектакль с падением в пруд, потом меня сюда притащили... Спи, организм!» 

Организм не спал. 

— Ты спишь? — раздался голос с другого конца кровати. 

Я вздрогнула. 

— Уже засыпаю, — ответила я. 

— Засыпай быстрее, — сказал император. 

«С чего он такой злой? Лежу тихо, молчу, даже дышу еле-еле. Не нравится — не зови. Тоже мне, диктатор. Захотел — позвал, захотел — выгнал. А мне спать надо! Я без сна — как овощ». 

Я отвернулась к стене, поджала колени к животу и закрыла глаза. 

— Спокойной ночи, Ваше Величество, — прошептала я. 

— Мм, — ответил он. 

И мы наконец-то уснули. 

Утром всё повторилось. 

Те же голоса за дверью: «Ваше Величество, пора вставать». 

Слуга. Евнух. Император, который уже не спит и смотрит на меня. 

Но сегодня я проснулась быстрее. Не подскочила, как ужаленная, а спокойно открыла глаза, села и улыбнулась. 

— Доброе утро, Ваше Величество, — сказала я. 

Император кивнул. 

Снова — одевание. 

Но сегодня я справилась куда лучше. 

Запомнила вчерашние ошибки. Поменяла левый рукав с правым. Пояса затянула в правильном порядке. Халат сидел ровно. 

Ван Мин посмотрел в зеркало, потом на меня. 

— Лучше, — сказал он. 

Я выдохнула. 

Он стоял передо мной — высокий, в идеально сидящем халате, с чуть растрёпанными после сна волосами. И смотрел на меня так... странно. 

Потом он наклонился. 

И поцеловал меня в лоб. 

Мягко. Быстро. Как будто это было самое обычное дело в мире. 

— Хорошего дня, — сказал он. 

И вышел из комнаты. 

Я осталась стоять посреди покоев, как вкопанная. Веки дрогнули. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. 

«Я точно проснулась? — подумала я. — Это он меня... поцеловал? В лоб? 

Что это было? Прощание? Приветствие? Намёк? 

Он что, влюбился? Не может быть. Мы же не любим друг друга. По крайней мере, в книге — точно нет. 

Или... сюжет реально меняется?» 

Я подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение. На лбу — никаких следов. Только лёгкое тепло. 

Я потрогала это место пальцами. 

— Странно, — сказала я вслух. 

Я одёрнула платье, поправила воротник и направилась к выходу. 

У дверей я обернулась и пожелала пустой комнате: 

— Хорошего дня. 

На всякий случай. Вдруг стены слышат? 

В своих покоях меня уже ждали. 

Завтрак. Чай. Лепёшек снова нет — я проверила. 

Я села за стол, но есть не хотелось. В голове всё ещё крутилось утреннее событие. 

«Поцеловал. В лоб. Как маленькую. Или как жену. Но мы же не настоящая семья? У нас договорной брак. Холодный. Отстранённый. Ни любви, ни страсти, ни даже простой симпатии. 

Или уже появилась?» 

Я откусила кусочек рисовой каши и задумалась. 

В дверь постучали. 

— Ваше Величество, госпожи прибыли на утренний приём, — сказала служанка. 

— Впускайте, — вздохнула я. 

Наложницы вошли. 

Те же лица. Те же улыбки. Те же поклоны. 

Фэн Сяо — бледная, с красными глазами, явно не выспалась. Или делала вид, что не выспалась. 

Она поклонилась мне ниже всех. 

— Ваше Величество, простите за вчерашнее, — сказала она тонким голосом. — Я была неловкой и доставила вам беспокойство. 

— Ничего страшного, — ответила я. — Надеюсь, ты не простудилась. 

— Благодаря заботе императора, я здорова, — ответила Фэн Сяо и опустила глаза. 

Но в её взгляде мелькнуло что-то острое. 

Я заметила. 

«Сюжет вообще не идёт так как надо, — думала я, пока девушки рассаживались по местам и начинали свой обычный щебет. — Император становится всё ближе ко мне. Фэн Сяо с каждым днём темнее тучи. Что за напасть? Мне помирать скоро, а я всё ещё ни разу не битая. Ни ударов по рукам, ни унижений, ни дворцовых заговоров. 

Может, сестра ошиблась? Может, в книге всё было не так? Или я что-то перепутала?» 

— Ваше Величество, — голос госпожи Линь вернул меня в реальность. — Какие ткани вам больше нравятся: шёлк из Сучжоу или парча из Нанкина? 

— Шёлк, — ответила я не думая. — Он легче. 

— А вам идёт парча, — вставила госпожа Ван. — Делает вас величественной. 

— Спасибо, — сказала я. 

И снова ушла в свои мысли. 

После общения с девушками я отправилась на завтрак. 

Настоящий завтрак, а не утренний чай с рисовой кашей. 

Суп. Рис. Овощи. Какое-то мясо — я даже не поняла, чьё. Вкусно, но не то. 

Лепёшек нет. Это вообще крах. 

— Лин Си, — позвала я. — Где лепёшки? 

— Ваше Величество, повар сказал, что теперь подаются только по праздникам. 

— А сегодня не праздник? 

— Нет, Ваше Величество. 

— А почему? 

— Потому что не наступил. 

Логика железобетонная. 

Я вздохнула и принялась за еду. Жевала и думала. 

«Зачем девушкам так рано вставать? Ладно император — у него там дел вагон: налоги, доклады, интриги, заговоры. Но мы? Мы просто общаемся, играем на инструментах, вышиваем. Для этого обязательно подниматься ни свет ни заря? 

Я в своей прошлой жизни вставала в девять, а то и в десять. И работала. И рисовала. И вообще была счастлива. 

А тут — подъём ни свет, ни заря. И сразу на поклоны. 

Ну да, самое главное, что мы все мечтаем попасть в покои императора. Куда ж без этого. Я теперь два дня подряд там ночую — и, кажется, уже стала звездой дворцовых сплетен». 

Я доела завтрак, вытерла рот салфеткой и вышла в сад. 

К обеду я снова рисовала пейзаж. 

Тот же сад. Тот же пруд. Те же рыбки, которые плавали кругами и, кажется, издевались надо мной своей беззаботной жизнью. 

Я сидела в беседке, водила кистью по шёлку и напевала лёгкую мелодию. 

Скука смертная. 

Тишина, только птицы щебечут да ветер шуршит листвой. 

Не знаю, сколько это заняло времени — час, два, три. Я уже почти закончила рисунок, когда услышала шаги. 

Тяжёлые. Мужские. Один — не несколько. 

Я подняла голову. 

Из-за поворота дорожки показался император. 

Он шёл быстро, но не как вчера — не убегал, не торопился. Просто шёл. И в руках у него была... тарелка? 

Я прищурилась. 

Ван Мин подошёл ко мне, протянул тарелку и поставил её на край стола. 

— Ешь, — сказал он. 

Я опустила глаза. 

На тарелке лежали они. 

Тёплые, румяные, посыпанные кунжутом, покрытые тонкой глазурью из мёда. Сладкие лепёшки. 

Моего счастья не было предела. 

Я забыла про этикет. Забыла, что должна сначала поблагодарить императора, потом скромно взять одну лепёшку, откусить маленький кусочек и сделать вид, что мне не вкусно. 

Нет. 

Я схватила лепёшку двумя руками и откусила половину. 

Ммм. 

Тёплое тесто, сладкий мёд, хрустящий кунжут... 

Я закрыла глаза от удовольствия. 

«Забираю свои слова обратно. Не такой уж он и дурак. Милашка. Хороший мальчик. Нужно радовать свою императрицу — и не бегать за всякими девчонками. Вот так, Ван Мин, продолжай в том же духе, и, может быть, я не назову тебя дураком хотя бы до конца недели». 

Я жевала и чувствовала, как возвращается хорошее настроение. 

Император стоял рядом и смотрел на меня. 

— Не спеши, — сказал он. — Подавишься ещё. 

Я проглотила, откусила ещё и только потом спохватилась. 

— Спасибо, Ваше Величество, — сказала я с набитым ртом. Очень неэтикетно. Но очень искренне. 

Ван Мин улыбнулся. 

И сел рядом. 

— Ешь спокойно, — повторил он. 

Я кивнула и продолжила уничтожать лепёшки. 

Одна. Вторая. Третья. 

Император смотрел на меня. Не отрываясь. И в его взгляде было что-то... тёплое? Или мне опять показалось? 

В любом случае, лепёшки были вкусными. 

И это было главным.