Любовь по чужому сценарию

Утром я услышала, как слуга за дверью тонким голосом произносит: 

— Ваше Величество, пора просыпаться. Наступил час дракона. 

Я застонала и зарылась лицом в подушку. 

Это самое худшее. Император всегда рано встаёт — и я вместе с ним. Потому что я — его законная жена, и по этикету должна проводить его на утреннюю аудиенцию вместо евнуха. Или хотя бы делать вид, что не сплю, когда он уходит. 

Ну и отстой. 

Я лениво приоткрыла один глаз — и тут же пожалела об этом. 

Прямо на меня смотрел император. 

Не в потолок. Не в окно. Не на свои доклады, которые ему, наверное, уже принесли. А прямо на меня. В упор. 

Я аж подскочила на кровати. 

— Доброе утро, Ваше Величество, — пробормотала я, пытаясь пригладить растрёпанные волосы и одновременно понять, не течёт ли у меня слюна во сне. 

Ван Мин лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня с таким выражением, будто я была самым интересным докладом за всю неделю. 

— Хорошо ли тебе спалось? — спросил он. 

Я скромно закивала. Кивала так усердно, что чуть шею не свернула. 

— Да, Ваше Величество, прекрасно, спасибо, всё замечательно... 

“Вру, конечно. В чём проблема? Вообще-то спалось ужасно. Я всю ночь боялась пошевелиться, лежала как мумия, потом всё-таки уснула, а тут — раз! — и уже вставать. Какое тут «хорошо»? Я даже не выспалась!” 

Император усмехнулся. 

— Мне очень понравился твой подарок, — сказал он. 

Я замерла. 

Подарок? Какой подарок? Я ему ничего не дарила. Ни вчера, ни сегодня, ни вообще за всё время пребывания в этом теле. У меня даже времени не было подумать о подарках. 

Это он так шутит? Или проверяет, помню ли я, что «дарила» оригинальная Чжоу Мэй? 

Хотя нет. Больше похоже на сарказм. 

— Вы о чём, Ваше Величество? — осторожно спросила я. 

Ван Мин приподнял бровь. 

— О том, как ты очень точно ударила меня коленом. В нужное место. 

Казалось, моя душа покинула тело. 

“Я знала! Знала, что так будет! Я же говорила себе: «Не шевелись, не брыкайся, лежи как бревно». И что в итоге? Во сне ноги живут своей жизнью. Моя левая нога, видимо, решила, что император — это футбольный мяч, и зарядила ему со всей дури.” 

— Я... — начала я и замолчала, потому что не знала, что сказать. 

Ван Мин вздохнул. 

— Мне вообще-то ещё дети нужны, — сказал он спокойно, но с лёгкой укоризной. — Не стоит лишать мужа возможности стать отцом. 

Я выдавила из себя непонятную улыбку — не то извинительную, не то идиотскую. 

— Простите, Ваше Величество, — прошептала я. — Это вышло случайно. Я во сне... ну... двигаюсь иногда. 

— Иногда? — переспросил он. 

Я промолчала. 

“Лучше промолчать. Потому что, если сказать правду — что я двигаюсь почти всегда, — он, наверное, прикажет привязать меня к кровати.” 

Император снова усмехнулся и сел на край кровати. 

Я тоже села, на всякий случай отодвинувшись подальше. 

Он потянулся, зевнул — очень по-человечески, без всякого императорского величия — и начал натягивать на себя одежду. 

Я смотрела и думала. 

В моей голове пронеслись мысли: одеваться ему вообще-то помогают слуги. Но сейчас в комнате никого нет кроме нас. Должна ли я это сделать? Я — жена. По этикету, наверное, должна. Но я понятия не имею, как одевается император. У него там десяток слоёв, пояса, завязки, крючки... я запутаюсь на первой же детали. 

Ван Мин остановился, замер с рукавом в руке и посмотрел на меня. 

Очень выразительно посмотрел. 

В этом взгляде читалось всё: «Я стою тут, пытаюсь одеться сам, как простой крестьянин, а моя жена смотрит на меня и ничего не делает. Немедленно поднимись и помоги». 

Я вздохнула, сползла с кровати и подошла к нему. 

— Позвольте, Ваше Величество, — сказала я и взяла в руки следующий слой одежды. 

Проблема в том, что я не умею это делать. 

Совсем. 

В моей прошлой жизни максимально сложной одеждой были джинсы на двух пуговицах и свитер на молнии. А тут — целая система! Нижний халат, потом верхний, потом пояс, потом перевязь, потом какие-то завязки сзади, которые надо перекрестить, потом ещё один халат... 

Я натянула один рукав — он оказался левым, хотя должен быть правым. Сняла, перевернула. Запуталась в поясе — не могла понять, где конец, где начало. Пришлось разматывать заново. 

Император стоял неподвижно, как манекен, и смотрел на моё задумчивое непонимающее лицо. 

А в это время в его голове проносились мысли. 

«Странно. Императрица прожила во дворце три года. Она должна уметь одевать мужа. Но она явно не понимает, что делает. Смотрит на каждую деталь, как на загадку. Завязывает то, что не нужно завязывать. Путает левое и правое. 

Как так?  

Она думает о чём-то другом. Смотрит на одежду, и в её глазах — полная пустота. Или растерянность. 

Что с ней произошло?» 

Он продолжал наблюдать. 

Я тем временем закончила с поясами — кажется, всё держалось. 

— Готово, Ваше Величество, — сказала я, делая шаг назад, чтобы оценить результат. 

Ну прямо скажем, не фонтан. 

Верхний халат сидел криво, левый рукав был чуть длиннее правого, один из поясов свисал почти до пола, а задняя часть, кажется, была вывернута наизнанку. 

Но старалась. 

Я честно старалась. 

— Ну... чем смогла, тем помогла, — пробормотала я себе под нос. 

Ван Мин посмотрел на себя в зеркало, потом на меня. 

Он кивнул. 

— Ещё увидимся, — сказал он и вышел из комнаты. 

Я выдохнула. 

Увидимся? Зачем? Хотя да, точно увидимся. Сегодня же прекрасное падение маленькой госпожи Фэн. Сегодня меня будут бить по рукам. Ну что за ужас. 

Я быстро собрала свои вещи — то есть просто поправила ночную рубашку и сунула ноги в домашние туфли — и поплелась к себе во двор. 

По дороге я чуть не столкнулась с евнухом, поклонилась не в ту сторону и один раз споткнулась о порог. 

Сонная, злая, невыспавшаяся — идеальное состояние для императрицы. 

В моих покоях меня уже ждали. 

Лин Си и другие служанки быстро привели меня в порядок: умыли, расчесали, одели, сделали причёску. Я сидела с закрытыми глазами и почти спала стоя. 

Потом подали завтрак. 

Я клевала носом в тарелку. Не привыкла я так рано вставать. Я же творческий человек — архитектор, дизайнер, художник. Мне надо высыпаться, чтобы мозг генерировал идеи. А тут — подъём ни свет ни заря, завтрак под надзором служанок, потом этикет, потом аудиенция... 

Я задремала прямо над супом. 

Ложка выпала из рук и с громким стуком упала на пол. 

— Ваше Величество! — Лин Си подскочила ко мне. — Вам нездоровится? 

— Всё хорошо, — пробормотала я. — Просто... немного устала. 

— Ваше Величество, — Лин Си деликатно коснулась моего плеча. — Пора на утренний приём. 

Я словно зомби поплелась в ту же комнату, где вчера слушала наложниц. 

И снова — то же самое. 

Приветствие. Поклоны. Пустые разговоры о тканях и украшениях. Недовольная Фэн Сяо, которая сидела в углу и сверлила меня взглядом. 

Она не смогла меня подставить вчера — и это её бесило. 

Это провал для неё, но спокойный день жизни для меня. 

Я сидела на своём троне, кивала, улыбалась, иногда вставляла ничего не значащие фразы — и думала о своём. 

Пока наложницы щебетали о всяком, я рассуждала: 

“Сюжет немного поменялся. Вчера Фэн Сяо пыталась меня подставить — и не вышло. Император не повелся. Это странно. В книге он верил ей безоговорочно. А тут... не поверил? Или сделал вид, что не поверил?» 

Но вроде как это не сильно влияет на общую картину. Тем более основные действия как раз начнутся сегодня. То самое падение в пруд. Главный спектакль, ради которого, собственно, меня и будут бить по рукам.” 

Я вздохнула. 

Сегодня — не мой день. 

Всё остальное время шло будто по расписанию. 

Утренний приём закончился. Потом был обед — скучный, церемонный, с кучей правил, которые я постоянно нарушала. То не той вилкой взяла, то не того супа отхлебнула. Лин Си делала мне замечания шёпотом, я кивала и тут же забывала. 

Потом — вышивка. Наложницы решили задержаться, и мы собрались в общей гостиной. Я сидела с иголкой в руке и пыталась изобразить хоть какой-то цветок. Получалось непонятно что. Похоже на облако, которое переехал грузовик. 

Потом пошёл небольшой дождик — за окном застучали капли, и все разошлись по своим покоям. 

Я вернулась к себе, переоделась и решила немного порисовать. Пейзаж из окна, дождь за стеклом — вдохновение, всё такое. 

Но на самом деле я просто хотела отвлечься от мыслей о скором наказании. 

Кислородное голодание никто не отменял, поэтому к вечеру я выползла в сад. 

Просто подышать. Посмотреть на небо. Расслабиться перед спектаклем. 

Я стояла у прудика и смотрела, как капли дождя падают на воду, расходятся кругами. Рыбки попрятались под листьями лотоса. Воздух был влажным, свежим, пахло мокрой землей и цветами. 

— Скоро будет театр, — прошептала я сама себе. 

И тут же услышала сзади шаги. 

Лёгкие, почти неслышные. Женские. 

— Ваше Величество, — раздался нежный голос. 

Я обернулась. 

Фэн Сяо стояла в двух шагах позади меня. Одна. Без служанок. Без подруг. 

Идеальный момент. 

Она опустила глаза, поклонилась и сказала: 

— Простите меня заранее за дерзость. Позволите ли вы задать вам один вопрос? 

Мне хотелось спать. Безумно, до скрежета в глазах. Весь этот день выжал меня как лимон. Поэтому мне было всё равно. На всё. На вопросы, на интриги, на дерзость. 

— Задавай, — сказала я. 

Фэн Сяо подняла глаза. В них было сочувствие. Искусственное, наигранное, но очень красивое. 

— Не тяжело ли вам жить в браке, где муж вас не любит? — спросила она тихо. 

Я даже не удивилась. 

Вот же мелкая пакость. Конечно. Классический ход. Сделать вид, что беспокоится о моём счастье, а на самом деле — ткнуть в самое больное место. Чтобы я разозлилась, сказала что-то резкое, а он — вот он, уже рядом, наверное, за кустом — услышал и сделал выводы. 

— Это дерзость, госпожа Фэн, — сказала я холодно. 

Фэн Сяо тут же рухнула на колени. 

Прямо в мокрую землю, на сырую траву. Красивое платье тут же промокло, волосы упали на лицо. 

— Простите! Простите меня! — запричитала она. — Я не хотела вас обидеть! Я просто переживаю! 

Аккурат в этот момент за спиной раздались тяжёлые шаги. 

Я обернулась. 

Из-за поворота садовой дорожки вышел император. 

Сопровождаемый двумя евнухами, с усталым лицом человека, который только что закончил разбирать гору докладов. 

Он увидел Фэн Сяо, стоящую на коленях в грязи, меня — стоящую над ней с каменным лицом — и на секунду замер. 

Фэн Сяо заметила его появление. 

Она начала вставать, изображая, что пытается скрыть слёзы, шатнулась, взмахнула руками — и с громким всплеском рухнула в пруд. 

Вода взметнулась вверх. Фэн Сяо забилась в мелкой воде, закричала тонким голосом: 

— Ах! Помогите! Я не умею плавать! 

Все подбежали. 

Служанки, евнухи, садовники — откуда-то взялась целая толпа. Фэн Сяо вытащили из воды — мокрую, дрожащую, жалкую. Она стучала зубами, платье облепило её фигурку, волосы прилипли к лицу. 

Ван Мин подошёл к ней. 

Он снял с себя верхний халат и укутал её. Заботливо. Нежно. 

Я стояла в стороне, скрестив руки на груди, и холодно смотрела на этот спектакль. 

Вот он. Дождалась. 

Пруд. Грязная вода. Мокрая Фэн Сяо. Император с сердобольным лицом. 

“Сейчас начнётся. Сейчас она заплачет, скажет, что не хотела, что сама виновата, и попросит его не винить меня. Таким тоном, что он сразу поймёт: это я её толкнула. И рассердится. И меня накажут. 

Занавес. Спектакль не такой уж и долгий.” 

Я уже мысленно готовилась к ударам по рукам. 

Фэн Сяо подняла на императора свои огромные глаза — мокрые, с ресницами, на которых блестели капли воды. 

— Ваше Величество... — прошептала она. — Простите меня... я виновата... я осмелилась задать императрице дерзкий вопрос... и она... она меня не толкала! — быстро добавила она. — Я сама оступилась и упала. Сама! Простите, что побеспокоила! 

«Она сама упала». Два раза повторила. С таким видом, что сразу ясно — я её толкнула. 

Ван Мин смотрел на неё. 

Потом перевёл взгляд на меня. 

Я стояла неподвижно. Лицо — каменное. В голове — усталая мысль: «Ну давай уже, делай выводы. Ты же император. Сделай то, что должен». 

И император подумал. 

«Как всё идёт ровно так, как подумала императрица. Слово в слово. Фэн Сяо извиняется. Фэн Сяо говорит, что упала сама. Фэн Сяо смотрит на меня оленьими глазами. Только что — всё это было в голове Чжоу Мэй. Она знала, что так будет. 

Значит, она была права. 

Всё это — игра. 

Фэн Сяо играет роль жертвы. А я — дурак, который ведётся на эту роль. 

Но больше — не буду». 

Император отстранился от Фэн Сяо. 

Одним движением. Шаг назад. Халат, которым он её укутал, так и остался на её плечах, но он сам — отступил. 

— Раз ты сама упала, — сказал он ровным голосом, — то впредь будь осторожнее. А то так и заболеть можно. 

Фэн Сяо замерла. 

Её глаза расширились. На долю секунды в них мелькнуло что-то — страх? недоумение? злость? — но она быстро взяла себя в руки. 

— Да, Ваше Величество, — прошептала она. — Я буду осторожнее. 

Император кивнул. 

— Мне пора, — сказал он. 

И посмотрел на меня. 

Я была в ступоре. 

“Он не бросился к ногам своей любимой? Он не обвинил меня? 

Его что, подменили? Был дурак дураком — доверчивый, наивный, ведомый. А сейчас появилась вторая извилина в голове? Вот это страсти.” 

Ван Мин бросил злой взгляд — быстрый, колючий. Я опустила глаза. Не потому, что испугалась, просто не хотела встревать в этот театр. 

Император развернулся и ушёл. 

Фэн Сяо увели служанки — мокрую, дрожащую, но при этом почему-то вполне способную идти своими ногами. 

Я осталась стоять у пруда одна. 

И смотрела на круги на воде, которые уже почти разгладились. Я постояла ещё минуту, потом медленно пошла в сторону своих покоев. 

По дороге я думала: 

«Стоило её как-то наказать за такие вопросы. За дерзость, за спектакль, за попытку подставить. Но... не стоит лезть. Сама разберётся. В конце концов, я своё ещё получу. У неё мозг генерирует идеи только так — одну за другой. Сегодня не вышло — завтра придумает что-то новое. 

А я... я просто доживу до вечера. 

И до завтра. 

И до... 

Эх. 

Пойду поем. После таких спектаклей всегда хочется есть». 

Я ускорила шаг. 

В животе урчало, голова кружилась от недосыпа, а на душе было странно — спокойно и тревожно одновременно. 

Спектакль закончился. 

Но это только начало.