Глава 5. Первая ночь
Комната Карага оказалась напротив комнаты Джеффри. Две двери, два шага между ними. Достаточно близко, чтобы слышать, как тот ходит, как открывает шкаф, как ложится в кровать. Слишком близко.
Маркус помог занести вещи, показал, где ванная, где кухня. Он говорил спокойно, буднично, как будто ничего не случилось. Как будто его сын не захлопнул дверь перед его носом полчаса назад.
— Если что-то понадобится — мы рядом, — сказал он, когда они закончили.
— Спасибо, — сказал Караг. Слова дались с трудом.
Маркус посмотрел на него. В его глазах была усталость, которую он, казалось, носил в себе годами.
— Ты не виноват, — сказал он. — В том, как он отреагировал. Он просто... ему нужно время.
Караг кивнул, не поднимая глаз.
Маркус ушёл. Лена поднялась следом, на секунду задержавшись в дверях.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю.
Она хотела что-то добавить, но передумала и ушла.
Караг закрыл дверь, сел на кровать и смотрел в стену. Комната была светлой, чистой, но чужой. Всё здесь было чужим — запах порошка, шорох штор на ветру, даже тишина, которая стояла в доме. Это была не та тишина, к которой он привык дома, где слышно было, как мама возится на кухне или как шумят соседи за стеной. Это была тишина чужого пространства, в которое ему предстояло вписаться.
Он встал, подошёл к окну. За стеклом был лес — чёрный, плотный, он подступал к самому дому, и казалось, что в его глубине что-то движется. Караг поёжился и задернул шторы.
Он разобрал вещи, разложил книги на столе, поставил фотографию с мамой на тумбочку. Повесил свою старую толстовку на спинку стула, чтобы в комнате появилось что-то своё, родное. Но комната оставалась чужой. Толстовка висела как чужеродный предмет, как напоминание о том, что его здесь быть не должно.
Он лёг, выключил свет. В темноте тишина стала ещё плотнее. Он слышал, как стучит его сердце, как скрипит где-то половица, как дышит дом.
А потом — шаги в коридоре. Тяжёлые, быстрые. Остановились у его двери.
Караг замер. Сердце забилось где-то в горле. Он сжал край одеяла, приготовился.
Секунда. Другая. Третья.
— Эй, — голос Джеффри был приглушённым, но Караг слышал каждое слово. — Ты. Как тебя там.
— Караг.
— Мне плевать. Слушай. Я не знаю, что ты здесь забыл. Не знаю, что моему отцу понадобилось от твоей матери. Но это моё дело. Мой дом. Моя жизнь. Ты здесь чужой. Не лезь ко мне — и я не буду лезть к тебе. Понял?
Караг сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Ему хотелось встать, открыть дверь и сказать что-то злое, что-то, что заставит этого парня с серыми глазами замолчать. Но он не мог. Слова застревали в горле.
— Понял, — сказал он.
Шаги удалились. Хлопнула дверь. Тишина вернулась.
Караг лежал, уставившись в потолок, и чувствовал, как ненависть пульсирует в висках. К этому Маркусу. К маме. К парню с серыми глазами, который даже не дал ему шанса. К этому дому, который никогда не станет его домом.
Он закрыл глаза и решил: он выживет. Назло всем.