Глава 4. Встреча
Дорога заняла полчаса. Город кончился, начались частные дома, потом лес. Дорога стала уже, фонарей меньше, и вскоре они ехали в полной темноте, освещаемые только фарами. Караг смотрел в окно на деревья, которые надвигались из темноты, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.
Машина свернула к дому из тёмного кирпича. Дом был большим, ухоженным, с аккуратной лужайкой и коваными воротами. Он стоял на краю леса, и деревья подступали к самому забору, создавая ощущение уединения. В окнах горел свет — тёплый, жёлтый, приветливый. Но Караг чувствовал только холод.
Он вышел из машины, огляделся. Чужой дом. Чужая жизнь. Воздух здесь пах иначе — хвоей и сырой землёй, а не бензином и пылью, как в городе. Было тихо. Так тихо, что слышно было, как где-то в лесу ухает сова.
— Проходи, — сказал Маркус, открывая дверь.
Караг зашёл. Внутри было чисто, пахло деревом и чем-то ещё — чужим запахом. Чьей-то жизнью, которую ему предстояло вписать в свою. В прихожей висели фотографии в рамках — мужчина с женщиной, которую Караг не знал. Джеффри маленький на руках у отца. Джеффри постарше, с гитарой. Ни одной фотографии, где была бы его мама. Пока что.
— Джеффри! — позвал Маркус. — Выходи!
Сверху раздались шаги. Медленные, тяжёлые, как будто человек, который шёл, не хотел никуда идти. Каждая ступенька скрипела под его ногами, и этот звук был единственным, что нарушало тишину.
Караг поднял голову.
На лестнице стоял парень. Тёмные волосы, серые глаза, лицо без единой эмоции. Он был выше Карага, шире в плечах, и в его позе чувствовалась какая-то напряжённая готовность — как у зверя, который не знает, враг перед ним или нет. Он переводил взгляд с отца на Лену, потом на Карага.
— Это Лена, — сказал Маркус. — Моя жена.
Джеффри кивнул. Вежливо, холодно. Его взгляд скользнул по Лене, остановился на секунду, и Караг увидел, как дрогнули его скулы. Он не сказал ни слова. Не поздоровался. Просто кивнул.
— А это её сын, — продолжил Маркус. — Караг. Он будет жить с нами.
Джеффри замер.
Караг видел, как меняется его лицо. Сначала — недоумение. Потом — непонимание. Потом — что-то тяжёлое, тёмное, что Караг не успел разобрать. Это было похоже на удар — такой же внезапный, как для самого Карага несколько дней назад. Как будто земля уходит из-под ног, и ты падаешь в пустоту, и не за что ухватиться.
— Ты не сказал, — сказал Джеффри. Голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение, как в натянутой струне, которая вот-вот лопнет.
— Я хотел...
— Ты не сказал, что у неё есть сын.
— Джеффри.
— Ты не сказал, что у меня будет брат. — Джеффри смотрел на отца. В серых глазах горело что-то, от чего Карагу стало не по себе. Боль. Обида. Ярость, придавленная годами молчания. — Ты не спросил. Ты просто... привёз его. Как будто это ничего не значит.
— Джеффри, давай поговорим потом, — сказал Маркус.
— О чём говорить? — Джеффри усмехнулся, но усмешка была недоброй. — Ты уже всё решил. Как всегда. Маму не спросил, когда она умирала, хочет ли она, чтобы ты нашёл другую. Меня не спросил, хочу ли я новую мать и брата. Ты просто берёшь и делаешь. Как всегда.
Он развернулся и ушёл наверх. Дверь его комнаты хлопнула так, что задрожали стены, и где-то внизу звякнуло стекло.
Лена сжала руку Маркуса. Её лицо было белым, как бумага.
— Он будет в порядке, — сказал Маркус. — Просто дай ему время.
Караг стоял в прихожей с рюкзаком за спиной и чувствовал, как внутри всё сжимается. Ему хотелось развернуться и уйти. Пойти куда угодно — на вокзал, в парк, в никуда. Лишь бы не оставаться здесь, где его никто не ждал, где его появление стало для кого-то ударом.
Но его никто не спрашивал.