Her personal podium

 За столом, накрытым льняной скатертью, сидят Ландо, Карлос и Изабель. Негромкая музыка смешивается со звоном чашек и тихим смехом. Изабель выглядит безупречно, лёгкое платье оливкового цвета мягко струится до самых щиколоток, очерчивая фигуру, волосы собраны в небрежный пучок, а на губах играет лёгкая улыбка. Карлос расслаблен, откинулся на спинку стула, потягивая кофе, и что-то увлечённо рассказывает друзьям. Ландо сидет напротив, кивает, иногда вставляет свои замечания, но когда Аника вошла, его взгляд сразу же нашёл её, и он улыбнулся.

 -Доброе утро, - сказала Аника, садясь на свободное место рядом с Ландо.

 -Доброе, - ответил Карлос за всех, поднимая кружку. - Мы тут обсуждаем, как проведём сегодняшний день. У нас осталось не так много времени, завтра утром мы с Изабель улетаем.

 -Так быстро? - Аника удивилась, чуть приподняв светлые брови. - Я думала, вы погостите ещё.

 -Работа, - развёл руками Сайнс, сам не радуясь такому раскладу. - У Изабель интервью в Лондоне, у меня тренировки. Но один день у нас ещё есть, так что решайте: яхта или прогулка по городу?

 -Я за яхту, - тут же сказал Ландо, отхлебывая пока что горячий кофе, от которого пахло сладкими сливками. - Аника ещё ни разу не плавала с нами. Надо исправлять.

 -Аника? - Карлос посмотрел на неё и в его темных глазах мелькнула азартный огонек. - Ты как?

 -Я с удовольствием, - ответила она, чувствуя, как внутри разливается тепло от мысли, что этот день обещает быть таким же лёгким и беззаботным, как вчерашний вечер. Море, солнце и хорошая компания. Что может быть лучше?

 -Отлично, - Сайнс потер ладони с заметным предвкушеним. - Тогда доедаем и выдвигаемся.

 Де Таше взяла чашку с ароматным кофе, от которого тонкая струйка пара стремилась к потолку, отпила глоток, и в этот момент телефон на столе завибрировал. Аника бросила взгляд на экран и замерла.

 Анри.

 Она не сразу взяла телефон в руки, пальцы застыли над стеклом, потому что Анри писал ей редко. Очень редко. Если он писал сам, без просьбы матери, без напоминания, значит, случилось что-то важное.

 Блондинка открыла сообщение.

 «Аника, это больше не может продолжаться. Шарль стал сам не свой, он не ест, не спит. От нашего брата почти ничего не осталось. Я не знаю, что мне с ним делать, поэтому иду на крайние меры. Не приезжай домой с Ландо, не нужно чтобы Шарль видел вас вдвоём. Не делай ему ещё хуже.»

 Она перечитала сообщение раз. Потом второй. Потом третий.

 Слова не складывались в смысл, они распадались на буквы, на звуки, на какие-то бессмысленные символы, которые не хотели соединяться в предложения.

 «Шарль стал сам не свой». «Не приезжай домой с Ландо». «Иду на крайние меры».

 Её лицо побледнело. Пальцы, сжимавшие телефон, чуть заметно дрогнули и резко похолодели, будто вся кровь отлила разом. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок, который не давал дышать, а больной спазм сковал горло.

 -Аника? - голос Ландо вырвал её из оцепенения. - Ты в порядке?

 Она подняла глаза. Ландо смотрел на неё внимательно, в его взгляде читалось беспокойство и тень страха. Карлос и Изабель тоже заметили, что что-то не так, и переглянулись между собой.

 -Да, - Аника выдавила улыбку, которая, как ей казалось, выглядела естественно. Только светлые глаза, покрытые влагой, с потрохами выдавали её состояние. - Всё хорошо.

 -Ты побледнела, - Ландо не сводил с неё своих обеспокоенных глаз, быстро-быстро осматривая лицо, замечая дрожащие ресницы и плотно сжатые губы. - Что-то случилось?

 -Нет, ничего, - Аника убрала телефон в карман, чувствуя, как он тяжелеет там, напоминая о себе. - Просто… мне нужно съездить домой.

 -Сейчас? - Ландо удивленно приподнял бровь и посмотрел на время. - У нас же планы.

 -Я быстро, - блондинка поднялась, чувствуя, как ноги не слушаются, так и норовятся запутаться. - Вы не успеете позавтракать, а я уже вернусь. Потом поедем в порт.

 Ландо смотрел на неё несколько секунд, прекрасно понимая, что что-то случилось, потом кивнул, но в его глазах всё ещё оставалось, недоумение, или, может быть, лёгкое беспокойство, которое он не мог объяснить.

 -Ладно, - Кивнул он. - Тогда ждём тебя.

 -Я скоро, - пообещала Аника, поцеловала его в щёку и вышла из кухни.

 Только на улице, когда дверь закрылась и никто не мог её видеть, она позволила себе остановиться. Прислонилась к стене, закрыла глаза. В груди всё кипело, обида, злость, боль. Все смешалось в гремучий коктейль эмоций.

 «Не приезжай домой с Ландо».

 Аника сжала телефон в кармане так, что побелели костяшки.

 -Чем я заслужила такое отношение? - -рошептала она, глядя в небо, на котором не было ни единого облачка. - Чем?

 Ответа так и не последовало, только ветер шелестел зелёной, свежей листвой, только лазурное море шумело внизу, омывая многовековые булыжники, только хрупкое сердце колотилось где-то в горле, не находя выхода.

 Она выпрямилась, как солдат на построении, поправила взлохмаченные светлые волосы и пошла к машине Ландо, крыша которой переливалась в утреннем свете.

 Аника села за руль, завела двигатель и быстро выехала со двора, боясь передумать о своем решении поговорить с Анри лично. Руки мелко и предательски дрожали, когда крутила руль, и она сжала его крепче, заставляя себя успокоиться.

 Город проплывал за окном, знакомые с детства улицы, лохматые верхушки пальм, роскошные виллы и люди, которые жили своей обычной жизнью, не подозревая о том, что творится у неё в душе. 

 Аника ещё сильнее сжала руль так, что побелели костяшки.

 «Не приезжай домой с Ландо».

 Слова старшего брата крутились в голове, как заевшая пластинка. Слово за словом. Предложение за предложением. Она перечитывала их снова и снова, будто надеялась, что при следующем прочтении смысл изменится, станет другим, не таким болезненным.

 -Почему ты не можешь просто оставить меня в покое? - прошептала Де Таше, обращаясь к Анри, которого сейчас не было рядом, но его лицо все равно стояло перед глазами. Такое родное, такое привычное, сейчас оно казалось ей незнакомым. - Почему ты лезешь туда, куда тебя не просят?

 Она ударила ладонью по рулю не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать боль в левом запястье, которая отрезвляла, не давала провалиться в панику.

 Аника думала о Шарле. О том, как он сейчас сидит в своей комнате, не ест, не спит, тает на глазах, как написано в сообщении. О том, что она даже не знала, насколько всё серьёзно. О том, что она, наверное, должна что-то сделать, но не знает что. Но в голове крутилось одно. Она виновата.

 Она думала о Ландо. О том, как он радостно улыбался за завтраком, как нежно держал её за руку, как заметил, что она побледнела, когда прочитала сообщение, но не стал допрашивать, ведь все прекрасно понимал и сам.

 «Я не хочу врать ему», - подумала Аника. - «Но я не могу сказать правду».

 Светофор загорелся красным, будто назло, и блондинка остановилась, посмотрела на спешащих пешеходов, которые переходили дорогу. Молодая пара с ребёнком, пожилая женщина с сумкой на колёсиках, подростки, смеющиеся над чем-то в телефонах. Обычная жизнь, такая простая, такая понятная.

 А её жизнь превратилась в какой-то бесконечный лабиринт, из которого не было выхода.

 Аника провела рукой по лицу, чувствуя, как щёки горят. В зеркале заднего вида она заметила своё отражение, бледное, с покрасневшими глазами, с каким-то потерянным выражением, то ли злость на всю ситуацию, то ли обида на брата. Она не узнавала себя.

 «Ты должна быть сильной», - сказала себе Де Таше. - «Ты не можешь сломаться сейчас, только из-за глупого сообщения».

 Зелёный. Аника нажала на газ, и машина плавно тронулась с места. Вот только мысли в светлой макушке так и продолжали крутиться, не желая меняться.

 Дорога до дома заняла не больше двадцати минут, но ей показалось, что прошла вечность. Каждый поворот, каждый светофор, каждый встречный автомобиль, всё раздражало, всё казалось лишним, ненужным, мешающим.

 Аника свернула на знакомую улицу, и вдали показался дом такой же, как всегда. Тяжёлые кованые ворота, аккуратно подстриженные кусты, пальмы, которые ветер раскачивал из стороны в сторону. Но сейчас он казался чужим, неприветливым, будто стены сжались и не хотели впускать своих жильцов внутрь. Де Таше на секунду показалось, что стены родного дома, одновременно злы и обижены на нее.

 Блондинка припарковалась на пустой аллее, рядом с автомобилем Анри, заглушила двигатель и несколько секунд сидела неподвижно, глядя на входную дверь, собираясь не только с мыслями, но и силами. Выйти во двор, казалось непосильной задачей. Сердце колотилось где-то в горле, и она боялась, что если откроет рот, оно выпрыгнет наружу.

 -Всё будет хорошо, - сказала Аника сама себе, но в голосе не было уверенности, ведь он дрожал, готовый сорваться на всхлип.

 Девушка вышла из машины, в который раз поправила волосы, одёрнула блузку, а после сделала глубокий вдох и направилась ко входу.

 Дом встретил её тишиной, но не той уютной, домашней, когда все заняты своими делами, а какой-то тяжёлой, давящей. Даже воздух казался гуще, пропитанный старым деревом, воском, чем-то знакомым и одновременно чужим.

 Аника вошла в холл, остановилась на секунду, прислушиваясь. Ни шагов, ни голосов, ни звука телевизора. Только часы тикали на стене, отмеряя секунды, и где-то наверху скрипнула половица. Она прошла на кухню, надеясь застать там кого-то из родителей, но вместо них за столом сидела Ясмин. Она пила чай, глядя в окно, и в её позе чувствовалось что-то усталое, отстранённое, плечи опущены, пальцы сжимают чашку.

 -Яс? - позвала Аника подругу, привлекая к себе внимание.

 Ясмин чуть вздрогнула от неожиданности, обернулась, и её лицо осветилось тёплой улыбкой. Будто она только и ждала, что кто-то появится и скрасит ее одиночество.

 -Аника! - Она слишком резко отставила чашку, и травяной чай небольшими каплями разлился по столу. - А я думала, ты у Ландо.

 -Была, - Аника села напротив, чувствуя, как внутри всё сжимается от мысли, что сейчас придётся говорить. - А где все?

 -Разъехались, - Ясмин вздохнула, проводя пальцем по краю чашки, а после вытерла чай со стола салфеткой, после чего чуть брезгливо отодвинула ее подальше. - Брайс и Паскаль уехали по каким-то делам. Артур с Лоренцо в офисе. Эжен тоже куда-то пропал. Анри шатается под дому, как неупокоенная душа. А Шарль… - девушка замолчала, и в её глазах мелькнула тревога, смешанная с жалостью. - Шарль заперся в своей комнате и не выходит. Уже который день ни кому на глаза не попадается.

 Аника опустила взгляд, чувствуя, как внутри поднимается волна горечи, обиды и злости на себя. Это она виновата, это она дала его до такого состояния.

 -Я знаю, - тихо сказала блондинка.

 Ясмин посмотрела на неё внимательно, тем особенным карим взглядом, который мог означать только одно: «Рассказывай, я никуда не ухожу».

 -Что случилось? - спросила испанка, замечая, что ее новоиспеченная подруга тоже в плохом расположении. Дрожащие ладони, поджарые губы, бегающий, немигающий взгляд.

 Аника помолчала, собираясь с мыслями, решаясь, но потом достала телефон, открыла сообщение от Анри и протянула Ясмин.

 -Прочитай, - сказала Де Таше, кивая на экран.

 Ясмин взяла телефон, пробежала глазами по тексту. Её лицо медленно менялось, удивление, неверие, а потом что-то другое, тёмное, тяжёлое. Глаза сузились, пальцы сжали плоский корпус так, что костяшки побелели.

 -Это Анри написал? - спросила она, и голос её стал тише, но в этой тишине чувствовалась такая сила, что Аника невольно вздрогнула.

 -Да, - кивнула блондинка, прикусив губу. Голос задрожал вновь, что очень раздражало. Де Таше чувствовала себя слабой и разбитой. - Сегодня утром, прямо за завтраком, когда рядом сидел Ландо. Он чудом не увидел сообщение.

 -«Иду на крайние меры», - прочитала Ясмин вслух, и её голос дрогнул от нескрываемой ярости, а правый глаз заметно дернулся. - «Не приезжай домой с Ландо». Какое право он имеет тебе что-то запрещать?

 -Он просто хочет помочь Шарлю, - тихо сказала Аника, чувствуя, как её собственные слова звучат неубедительно. - Анри не со зла.

 -Не со зла? - Ясмин резко поднялась, отодвигая стул так, что он с неприятным скрежетом поцарапал светлый паркет. Глаза её горели, показывая тот самое адское пламя. - Он написал тебе, что ты мучаешь Шарля своим счастьем, и это «не со зла»?

 -Яс…

 -Где он? - Ясмин уже не спрашивала, она требовала.

 -Ясмин, не надо…

 -Где он?! - Её голос звенел, и в этом звоне слышалось всё: испанская кровь, горячий нрав, ярость, которую она сдерживала.

 -В гараже, кажется, - растерянно ответила Аника, чувствуя, как паника нарастает в груди. Страх за брата тут же заслонил собой обиду и злость. - Я видела его машину, когда подъезжала.

 Ясмин развернулась и вышла из стола, не сказав больше ни слова. Аника слышала, как её шаги гулко отдаются в коридоре, как она с силой открывает входную дверь, как ветер врывается в холл на секунду, прежде чем дверь захлопывается.

 -Яс! - Крикнула Аника, выбегая за ней следом. - Пожалуйста, не надо! Мы сами во всем разберемся!

 Но Ясмин уже шла к гаражу быстрым, решительным шагом, и остановить её было невозможно.

 Где-то в кустах стрекотали цикады, и этот звук казался единственным живым в этой давящей тишине.

 Анри стоял у открытого капота своей машины, проверяя что-то. Рядом на земле лежала папка с бумагами, и он, судя по всему, собирался уезжать по делам. Парень был в светлой рубашке с закатанными рукавами, тёмных брюках, и выглядел сосредоточенным, брови сдвинуты, губы сжаты. Солнце светило ему в глаза, и он щурился от яркого света, когда услышал быстрые шаги за спиной.

 Анри обернулся и увидел Ясмин. Она шла к нему быстрым, решительным шагом, с горящими глазами, сжатыми кулаками. За ней, чуть поодаль, бежала Аника, пытаясь её остановить.

 -Ясмин, что слу…

 -Ты! - Она подошла к нему вплотную, и Анри, не ожидавший такого напора, отступил на шаг, упёршись спиной в капот. - Ты, паршивец, как у тебя язык повернулся написать такое своей сестре?

 -Ясмин, успокойся…

 -Не смей мне говорить «успокойся»! - Её голос звенел так, что пару птиц выпорхнули из кустарников. - «Не приезжай домой с Ландо»? «Иду на крайние меры»? Ты что, запрещаешь ей быть счастливой?

 -Я просто хочу помочь Шарлю, - Анри выпрямился, пытаясь вернуть себе уверенность, но его голос дрогнул от испуга. Всё-таки, о ярости Ясмин он был наслышен от старшего братца. - Ты видела, во что он превратился? Мой брат тает на глазах! Он не выходит из комнаты, он не разговаривает, он…

 -А Аника? - Ясмин ткнула пальцем в сторону блондинки, которая не решалась приблизиться. - Ты подумал о ней? Теперь она чувствует себя виноватой за то, что счастлива!

 -Я не говорил, что она виновата…

 -Ты написал ей, что она мучает Шарля! - Ясмин шагнула вперёд, и Анри снова отступил, прижавшись к капоту. - Ты заставил её чувствовать себя виноватой за то, что она выбрала Ландо!

 -Я всего лишь написал правду, - Анри повысил голос, но в нём слышалась неуверенность. - Шарль страдает. Он не может видеть её с другим. И если она хотя бы немного его любит…

 -Если она хотя бы немного его любит? - Ясмин возмущенно перебила его, и её голос стал громче, резче. Аника удивлялась способности подруги повышать децибелы в каждом предложении. - Да как ты смеешь! Она любила его все эти годы, пока он делал вид, что ничего не замечает! Она плакала в подушку, смотрела на него влюблёнными глазами, ждала, надеялась, мучилась! А теперь, когда Аника наконец-то нашла своё счастье, ты требуешь, чтобы она отказалась от него, потому что Шарлю больно? Да как у тебя совести хватило?!

 Анри стоял, прижавшись к капоту, и смотрел на Ясмин с растерянным, потрясённым лицом, не веря в услышанное. Как он мог не замечать всего этого столько лет? Анри открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёл слов. Его руки заметно дрожали, а взгляд блуждал по саду.

 -Я… - начал он, но Ясмин не дала ему договорить.

 -Ты не подумал о ней, - сказала она, и голос её стал тише, жалостливые, и даже будто понимающий, но в этой тишине было что-то пугающее. - Ты вообще о ней не думал. Только о Шарле, о его боли, о его страданиях. А твоя сестра? Она что, не заслуживает счастья?

 -Хватит, - раздался тихий голос.

 Все замерли.

 Шарль стоял в нескольких шагах от них, у стены гаража. Он был в одной футболке, волосы растрёпаны, лицо бледное, под глазами залегли тёмные круги и выглядел так, будто не спал несколько ночей. В одной руке он держал чашку с остывшим кофе, но не пил, просто сжимал, пытаясь хоть чем-то занять себя.

 -Шарль, - Анри шагнул к нему. - Ты как…

 -Хватит, - повторил Леклер, и голос его был глухим, будто из него выкачали весь воздух. - Хватит уже возиться со мной, как с ребёнком.

 -Я просто хотел помочь…

 -Помочь? - Шарль усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что Анри побледнел. - Ты сделал только хуже своими действиями. Анике больно, я в ярости, она приехала сюда из-за тебя. И ты думаешь, что это помощь?

 -Я хотел, чтобы тебе стало легче…

 -Легче? - Шарль шагнул к нему, и Анри невольно отступил, хотя было уже некуда, ведь за спиной стоял автомобиль. - Как мне может стать легче от того, что она страдает? Ты думаешь, я хочу, чтобы Аника плакала? Чтобы чувствовала себя виноватой? Чтобы приезжала сюда и выслушивала всё это?

 -Но ты же…

 -Я что? - Шарль повысил голос, и в нём зазвучала злость. - Я страдаю? Да, страдаю, но это моя проблема, моя боль. Я сам во всем виноват. И теперь, когда она нашла кого-то, кто её действительно любит, я не имею права вставать на её пути.

 -Шарль… - вновь попытался вмешаться Анри, пытаясь оправдаться. Только зачем?

 -Заткнись, - Лерлер посмотрел на брата, и в его глазах было столько ненависти, сколько Анри не видел никогда. - Ты не имел права. Ты не имел права писать ей это. Ты не имел права делать её виноватой в этой ситуации. Ты не имел права вмешиваться в то, что я сам разрушил собственными руками.

 Он отвернулся, провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть все эмоции.

 -Ты делаешь только хуже, - сказал Шарль, и голос его дрогнул. - Своей помощью ты только всё портишь.

 Анри стоял, не двигаясь. Его лицо было бледным, руки дрожали, он смотрел в землю, не зная как ему поступить дальше, что ему ответить на эти обвинения.

 -Я старался для тебя, - сказал он спустя пару секунд молчания, и голос его был тихим, обиженным, как у ребёнка, которого наказали незаслуженно. - Я хотел как лучше. А ты… ты не видишь моей помощи. Ты никогда не видел.

 -Потому что твоя помощь никому не нужна, - жёстко сказал Шарль. - Оставь нас в покое. Меня. Анику. Ландо. Мы сами разберёмся.

 Лерлер развернулся и пошёл к дому, оставив Анри, Ясмин и Анику у гаража.

 Анри стоял, опустив голову, и сжимал кулаки с такой силой, что на его ладонях остались красные полумесяцы от ногтей. Его плечи дрожали, и было непонятно от злости или от обиды.

 -Я старался, - прошептал он, пытаясь не заплакать. - Я просто хотел помочь.

 -Помогать надо, когда просят, - сказала Ясмин, и в её голосе появилась усталость. Злость давно испарилась, скопившись липким осадком где-то в глубине души. - А не когда кажется, что ты знаешь, как лучше.

 Анри поднял на неё светлые глаза. В них стояли слёзы.

 -Я думал, что все делаю правильно.

 -Вот и не думай больше, - резко ответила Ясмин, тем самым заканчивая диалог. - Иди к себе. И больше не лезь туда, куда тебя не просят.

 Анри посмотрел на младшую сестру. Она стояла дальше чем все остальные, сжимая руки, и смотрела на него с болью и обидой.

 -Прости, - сказал он тихо, пытаясь поймать родной взгляд.

 -Прощаю, - с кивком ответила Аника, пытаясь скрыть то, как ее задела вся эта ситуация, но эти слова дались ей с трудом, встали поперек горла, как комть. - Но больше так не делай.

 Анри кивнул, молча развернулся и пошёл к дому. Его шаги были тяжёлыми, будто он нёс на себе непосильную тяжесть.

 Ясмин подошла к Анике, обняла её за плечи, в попытке поддержать. Ей хотелось сказать, что она прекрасно понимает подругу, но лгать в глаза Яс не умела.

 -Ты как? - спросила она.

 -Не знаю, - честно ответила блондинка, прав плечами. - Всё как-то… перевернулось.

 -Это бывает, - Ясмин вздохнула. - Но ты справишься.

 -Думаешь?

 -Знаю.

 Аника посмотрела на отчий дом, где скрылся Шарль, потом на гараж, где только что стоял Анри, потом на небо, такое высокое, такое бесконечное.

 -Мне нужно вернуться к Ландо, - сказала она, вспоминая про утренние планы. - Он ждёт. Мы сегодня хотели покататься на яхте.

 -Иди, - кивнула Ясмин и улыбнулась. - И не думай об этом. Хотя бы сегодня.

 Аника кивнула в ответ и пошла к машине и когда уже почти дошла, услышала за спиной шаги.

 -Аника.

 Она замерла, боясь пошевелиться. Голос Шарля хриплый, уставший, будто потерявший все краски, но всё тот же, знакомый до боли.

 Де Таше медленно обернулась, боясь столкнуться своими голубыми глазами с его зелёными. Леклер стоял в нескольких шагах и смотрел на неё с легкой грустью. В его глазах не было той ярости, что несколько минут назад, когда он кричал на Анри. Не было и пустоты. Был тёплый, грустный свет. Руки он сунул в карманы штанов, плечи опущены.

 -Не уезжай, - сказал он, прерывая затянувшуюся тишину. - Пожалуйста. Нам нужно поговорить по-нормальному. Без свидетелей.

 -Шарль…

 -Пять минут, - он поднял руку в попытке остановить сестру. - Я не буду кричать, не буду ничего требовать. Просто… дай мне пять минут.

 Аника посмотрела на машину, потом на него. Внутри всё кричало, что надо уезжать, что этот разговор принесёт только боль, но ноги не слушались. Или же просто не хотела уходить? Она сжала ключи в руке, потом разжала пальцы и кивнула.

 Они прошли в сад к фонтану. Вода всё так же тихо журчала, падая в каменную чашу, и этот звук казался единственным, что ещё имело смысл. Солнечный свет пробивался сквозь листву, ложась на дорожку золотистыми пятнами. Шарль сел на скамейку, Аника рядом, не слишком близко, но и не на краю. Расстояние заметили оба, но никто не решил хоть как-то это прокомментировать. Вряд ли слова были нужны.

 -Ты прочитала, что написал Анри? - спросил он, разглядывая блики на воде. Солнечные зайчики плясали на траве, на листьях деревьев, путались в золотых волосах девушки.

 -Да, - ответила Аника, не глядя на брата. На душе все ещё скреблись кошки.

 -Я не просил его писать это, - сказал Шарль, и в его голосе слышалась усталость. От этой ситуации, от своих страданий, от всего что происходило в его жизни. - Я вообще не просил его лезть. Он сам, как всегда.

 -Я знаю, - тихо сказала Аника, все также избегая чужого взгляда, ведь она знает, посмотри она на брата, расплачется, как маленькая девочка.

 -Анри думает, что помогает, - Шарль усмехнулся, покачал головой, будто не верил в то, что он сам сказал только что. - Все они думают, что помогают, а на деле выходит только хуже. И тебе больно, и мне.

 Аника молчала, смотрела на воду, которая тихо журчала, и думала о том, как много раз они сидели здесь раньше, смеялись, спорили, молчали. И как всё это теперь кажется таким далёким, почти нереальным. Будто из другой жизни.

 -Посмотри на меня, - сказал Шарль.

 Она подняла глаза.

 -Я хочу, чтобы ты кое-что поняла, - продолжил он, и голос его был спокойным, тёплым. - Ты не должна слушать Анри. Ты вообще никого не должна слушать. Только себя.

 -Шарль…

 -Дай договорить, - перебил Леклер мягко. - Я знаю, что ты чувствуешь. Ты думаешь, что делаешь мне больно. Что ты обязана… не знаю… жертвовать собой, чтобы мне было легче, особенно после слов Анри.

 Он замолчал, провёл рукой по лицу, почесал отросшую щетину, которая неприятно колола ладонь.

 -Это не так, - сказал Шарль. - Твоё счастье это не предательство. Ты заслужила его. Ты нашла того, кто делает тебя счастливой. И я… - голос его дрогнул, но он справился. - Я рад за тебя.

  -Правда? - голос Аники был тихим, почти неслышным. Ей хотелось верить брату, но видя его состояние и то как о нем отзывается семья…

 -Правда, - Шарль улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что у неё перехватило дыхание. -  Я не буду врать, мне больно.. Мне очень больно, но это моя боль. Я сам её выбрал, когда молчал все эти годы. А ты… ты не обязана её лечить.

 -Шарль…

 -Ты не виновата, - сказал он, глядя ей прямо в глаза. - Слышишь? Ты не виновата в том, что я страдаю. Ты не виновата в том, что выбрала его. Ты не виновата в том, что счастлива. Ни в чём ты не виновата.

 Аника почувствовала, как слёзы подступают к горлу, перекрывая кислород. План “Не заплакать" начинает рушиться, как карточный домик в ураган.

 -Я не хочу, чтобы тебе было больно, - прошептала она, сдерживая всхлип. Удержать слезы с каждой секундой становилось труднее.

 -Знаю, - Шарль взял её за руку, сжал пальцы. По коже побежали табун мелких мурашек, на который никто не обратил внимания, принимая это как должное. За столько лет они привыкли к этому. - Знаю, что не хочешь. Потому что ты добрая, потому что ты всегда переживаешь за всех. Потому что ты - это ты. Но иногда боль это часть жизни. И я… я справлюсь.

 -Справишься? - Аника все ещё не верила словам брата.

 -Справлюсь, - повторил Леклер твёрдо и кивнул. Тёмные лохматые волосы забавно качнулись в такт. - Может, не сразу, но я научусь жить дальше ради тебя. Чтобы ты не переживала. Чтобы ты знала, что у твоего брата всё в порядке.

 -Шарль… - она всхлипнула.

 -Не плачь, - Шарль улыбнулся, и в его глазах блеснули слёзы. - Пожалуйста. Если ты будешь плакать, я тоже разревусь, а это будет совсем не по-мужски.

 Аника рассмеялась сквозь слёзы тихо, надрывно, вытирая мокрые щёки тыльной стороной ладони. В этом смехе было столько боли и облегчения одновременно, что на секунду Шарлю показалось, всё снова стало как раньше.

 -Ты всегда был слишком чувствительным.

 -Это ты меня таким сделала, - он пожал плечами, и в этом движении вдруг проступило что-то мальчишеское, будто на секунду перед ней стоял не взрослый мужчина, а тот самый паренек, который впервые зашёл в ее комнату за зарядным для телефона. В его голосе проскользнула хрипотца, она появлялась, только тогда, когда Шарль говорил о чём-то по-настоящему важном. - С детства

 Они помолчали. Вода журчала, птицы щебетали, где-то вдалеке шумело море. Аника закрыла глаза, и в этой тишине, в этом простом человеческом молчании, она чувствовала, как постепенно отпускает та боль, которая сжимала сердце всё утро, не сразу, не полностью, но достаточно, чтобы снова дышать.

 -Ты правда рад за меня? - спросила Аника тихо, почти шёпотом, боясь услышать ответ. В её голосе не было сомнения, была надежда, которая ещё теплилась где-то глубоко, несмотря на всю боль.

 -Правда, - ответил Шарль. Его голос был ровным, спокойным. - Ландо… он хороший. Я видел, как он на тебя смотрит. Не так, как смотрят на красивую игрушку. А так… будто ты - всё, что ему нужно. Он тебя любит. И мне этого достаточно.

 Он замолчал на секунду, провёл пальцами по колену, нервный жест, который Аника знала с детства.

 -А ты… - Шарль повернулся к ней, и в его глазах отразилось что-то тёплое, грустное, почти невесомое, - ты светишься, когда он рядом. Я не видел тебя такой счастливой...

 Аника почувствовала, как к горлу подступает новый комок. Она сжала пальцы в кулак, чтобы не заплакать вновь.

 -Даже когда… - начала она и замолчала. Слова застряли в горле, не находя выхода. Ей хотелось сказать больше, но она боялась. Боялась, что если произнесёт это вслух, то сломает что-то хрупкое, что только начало заживать.

 -Даже когда ты была влюблена в меня, - закончил Шарль за неё. Его голос дрогнул всего на секунду, но Аника услышала. - Тогда ты была грустной. Я не замечал этого. А сейчас, оглядываясь назад, понимаю: ты улыбалась, но в глазах была тоска. А сейчас… сейчас ты улыбаешься по-настоящему. И это… это стоит того.

 Шарль отпустил её руку медленно, будто не хотел, будто боролся с собой. Откинулся на спинку скамейки, посмотрел на небо. Облака медленно плыли куда-то в сторону Альп, и солнечный луч, пробившийся сквозь листву, упал на его лицо, высветив лёгкую щетину на скулах и тени под глазами.

 -Так что не переживай за меня, - добавил Лерлер, и в его голосе появилась та лёгкость, которой не было утром. - Я справлюсь.

 Аника смотрела на него, и в груди у неё разливалось что-то тёплое, горько-сладкое, похожее на прощание или на новое начало. Она не знала. Может быть, и то, и другое сразу.

 -Так что езжай, - сказал Шарль. - Живи. Будь счастлива. А я разберусь.

 -Шарль…

 -И никогда не слушай Анри, - резко перебил парень. - Он, конечно, наш брат, и я его люблю, но иногда он бывает… как бы помягче…

 -Придурком? - подсказала Аника, тихо хихикнув куда-то в сторону.

 -Я этого не говорил, - Шарль приложил палец к губам и тихо посмеялся. - Это ты сказала.

 Аника улыбнулась впервые за этот день по-настоящему. Улыбка вышла робкой, почти несмелой, но в ней не было той привычной боли, которую она носила так долго. В ней было что-то живое, настоящее, то, что Шарль не видел давно.

 -Можно я обниму тебя? - спросила она, и в её голосе не было кокетства или неуверенности. Только простая, человеческая потребность прикоснуться, убедиться, что он здесь, что он не исчез, что они всё ещё есть друг у друга.

 -Можно, - ответил Шарль.

 Аника притянула его к себе, обняла крепко, по-родному, так, как обнимают в детстве, когда боишься темноты, и как обнимают на прощание, когда не знаешь, увидишь ли завтра. Её пальцы вцепились в ткань его футболки, будто она боялась, что если разожмёт руки, то потеряет его навсегда.

 Шарль обнял в ответ осторожно, почти невесомо, боясь сделать больно. Его ладонь легла на её спину, пальцы чуть сжались, и Аника почувствовала, как его сердце бьётся где-то рядом с её ровно, спокойно, привычно. Он пах морем, кофе и чем-то своим, родным, что она помнила всегда. Этот запах был с ней столько лет, что он стал частью её самой, как цвет волос, как цвет глаз, как голос, который она слышала во сне.

 -Я люблю тебя, - прошептала Аника ему в плечо, и слова вышли приглушёнными, почти неслышными, но она знала, он услышал. - Ты мой брат. И это никогда не изменится.

 Аника сказала это не для того, чтобы напомнить Шарлю, она сказала это для себя, чтобы закрепить, чтобы сделать реальностью то, что ещё минуту назад казалось таким хрупким.

 Они сидели так несколько минут. Вода в фонтане всё так же журчала, не останавливаясь, не спрашивая разрешения. Где-то вдалеке кричали чайки, и ветер доносил солёный запах моря.

 Потом Шарль отстранилсяь первым. Аника почувствовала, как его руки разжимаются, как тепло уходит, и на его месте остаётся только прохладный воздух и пустота.

 -Езжай, - сказал Лерлер, и в его голосе не было сожаления. Только спокойная, твёрдая уверенность. - Он ждёт тебя.

 -А ты? - спросила она, и в этом коротком вопросе было столько всего, и беспокойство, и надежда.

 -А я пойду, высплюсь, - Шарль усмехнулся, и в этой усмешке проступило что-то от того прежнего Шарля - лёгкого, насмешливого, каким она помнила его до всего этого. - А то выгляжу как зомби. И потом… может, позвоню кому-нибудь. Найду себе занятие.

 -Например? - спросила Аника, и в её голосе мелькнуло любопытство. Ей хотелось верить, что он действительно сможет, что он не останется вновь один в этой большой комнате, глядя в потолок.

 -Не знаю, - Леклер пожал плечами, и это движение было таким непринуждённым, таким естественным, что на секунду ей показалось, что всё действительно будет хорошо. - Мир не сошёлся клином на тебе, знаешь ли.

 Аника рассмеялась. Смех вырвался неожиданно, громкий, искренний, с нотками облегчения и в нем не было боли, не было надрыва, только лёгкость.

 -Иди уже, хохотушка.

 Аника поднялась, и скамейка чуть скрипнула под ней, освобождаясь от её веса. Она сделала шаг к парковке, чувствуя, как ноги дрожат, но не от страха, а от желания обернуться. Потом всё-таки не выдержала, обернулась.

 -Шарль?

 -Мм?

 Девушка смотрела на него несколько секунд, запоминая каждую черту, его усталые глаза, лёгкую щетину, тени под глазами, которые не скрывала даже мягкий утренний свет, и то, как он улыбался, не той вымученной, дежурной улыбкой, а настоящей.

 -Спасибо, - сказала Аника. - За всё.

 Шарль просто кивнул, и в этом жесте было столько всего, что не нужно было слов.

 Аника развернулась и пошла к машине, не оборачивалась больше. Знала, что если обернётся ещё раз, то не уйдёт.

 А Шарль остался сидеть на скамейке, глядя ей вслед, пока её машина не скрылась за поворотом. Потом откинулся на спинку, закрыл глаза и долго слушал, как журчит вода в фонтане.

 -Справишься, - прошептал он сам себе. - Ты ей пообещал.

 В это же время на другом конце города Ландо не находил себе места.

 После того как Аника уехала, он попытался вернуться к завтраку, но кофе в его чашке остыл, превратившись в горькую, тёмную жидкость, к которой он даже не прикоснулся. Круассан на тарелке стоял нетронутым, хрустящая корочка уже начала размякать, и масло пропитало тонкое тесто, делая его влажным и непривлекательным.

 Ландо смотрел на пустой стул рядом, где Аника сидела на так давно, и чувствовал, как внутри нарастает беспокойство. Тяжёлое, липкое, оно поднималось откуда-то из груди и сжимало горло.

 -Она же сказала, что скоро вернётся, - заметил Карлос, жуя омлет. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и выглядел абсолютно невозмутимым. - Не переживай ты так.

 -Я не переживаю, - ответил Ландо, но голос его прозвучал неубедительно. Слишком быстро, слишком резко.

 Он взял телефон, провёл пальцем по экрану. Ни одного сообщения от Аники. Открыл чат, посмотрел на последнее сообщение, то, которое она отправила вчера вечером: «Спокойной ночи». Написал: «Ты скоро?», но стёр, так и не отправив. Пальцы замерли над экраном, и Ландо сжал телефон в руке, чувствуя, как холодный корпус впивается в ладонь.

 Не хотел давить, не хотел, чтобы Аника думала, что он контролирует её.

 Изабель, сидевшая напротив, тоже заметила состояние Ландо. Она отложила вилку, вытерла губы салфеткой и посмотрела на него мягким, понимающим взглядом.

 -Ландо, с ней всё в порядке, - тихо сказала она, пытаясь успокоить. - Аника просто поехала домой. Скоро вернётся.

 -Я знаю, - ответил Норрис, отодвигая стул и вставая. Мебель жалобно скрипнула по паркету, и этот звук показался ему оглушительным в тишине. - Я просто… пойду встречу.

 Он вышел на улицу и сел на ступеньки.

 Крыльцо было широким, выложенным светлым камнем, который сохранял тепло солнечных лучей. Ландо опустился на ступени, положил локти на колени и сцепил пальцы в замок. Голова была опущена, взгляд устремлён в землю, где между плитками пробивалась тонкая, бледная трава.

 Небо было голубыми, тут и там виднелись пушистые облака, которые висели так низко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой. Ветер доносил солёный запах моря, смешанный с влажным ароматом земли после ночной прохлады. Где-то вдалеке кричали чайки, их голоса звучали резко, почти тревожно, и этот звук только усиливал напряжение.

 Ландо смотрел на дорогу, по которой Аника должна была приехать. Узкая лента асфальта тянулась к воротам, огибая пальмы и аккуратно подстриженные кусты. Мимо изредка проезжали машины, серебристые, чёрные, белые, но ни одна не была его.

 Он считал минуты.

 Пять. Десять. Пятнадцать.

 «Что могло случиться?» - думал Ландо. «Почему она так побледнела, когда прочитала сообщение? Кто ей написал? Что в этом сообщении такого, что заставило её побледнеть и уехать?»

 Он прокручивал в голове момент за завтраком. Её лицо, когда Аника смотрела в телефон, как её пальцы дрожали, как она сжала губы, будто боялась сказать лишнее, как её голос дрогнул, когда она сказала: «Мне нужно съездить домой».

 -Чёрт, - прошептал Ландо, проводя рукой по волосам. Пальцы запутались в тёмных прядях, и он дёрнул сильнее, чем хотел, боль на секунду отрезвила.

 Норрис снова достал телефон, посмотрел на время. Прошло уже сорок минут. Экран потух, отражая его собственное лицо, встревоженное, с напряжёнными бровями и сжатыми губами.

 «Может, позвонить?» - подумал он. - «Нет. Не надо. Аника сказала, что скоро вернётся. Не хочу, чтобы она думала, что я её контролирую».

 Ландо убрал телефон в карман джинсов и снова уставился на дорогу.

 Ветер стих, и тишина стала почти осязаемой. Только где-то в саду жужжала пчела, запутавшаяся в цветах, да собственное сердце колотилось в груди глухо, тревожно, не в ритм с дыханием.

 Он вспомнил, как Аника смотрела на него перед отъездом, как её глаза блестели, как она поцеловала его в щёку быстро, почти невесомо, будто боялась, что если задержится, то не уйдёт.

 -Пожалуйста, пусть всё будет хорошо, - прошептал Ландо, не зная, к кому обращается.

 Когда знакомая машина наконец показалась из-за поворота, Ландо вскочил на ноги так резко, что чуть не потерял равновесие. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее, и он почувковал, как напряжение, которое держало его последний час, начало понемногу отпускать.

 Он подошёл к тому месту, где в прошлый раз была припаркован его машина, и встал так, чтобы Аника увидела его сразу. Руки он сунул в карманы, чтобы скрыть дрожь.

 Автомобиль остановился, двигатель заглох, и в тишине стало слышно, как потрескивает остывающий металл. Аника не выходила несколько секунд, Ландо видел её силуэт за тонированным стеклом, но не мог разглядеть лица. Она сидела неподвижно, будто собиралась с силами.

 Потом дверца открылась, и Де Таше вышла.

 Она выглядела так, будто хотела улыбнуться, но улыбка не получалась. Глаза были красными, он заметил это сразу, даже несмотря на слой тонального крема, которым Аника пыталась скрыть следы слёз. Веки припухли, и под глазами залегли тёмные круги, такие, которые не появляются за несколько минут. Волосы растрёпаны, хотя девушка явно пыталась их поправить, несколько прядей выбились из хвоста и падали на лицо.

 -Аника, - Ландо шагнул к ней, взял за руки. Её пальцы были холодными, несмотря на то, что на улице было жарко. - Ты в порядке? Что случилось?

 -Всё хорошо, - ответила она, и голос её дрогнул. Блондинка не смотрела на него, глаза были устремлены куда-то в сторону, на кусты, на дорогу, куда угодно, только не на Ландо.

 -Ты плакала, - сказал Норрис, глядя ей в глаза. - Я же вижу.

 Аника отвела голубой взгляд, вновь посмотрела куда-то в сторону. Её пальцы дрожали в его руках.

 -Просто… семейные дела, - сказала она. - Ничего серьёзного.

 Ландо знал, что она врёт. Чувствовал это каждой клеткой тела, но не стал спрашивать. По крайней мере, не сейчас.

 -Ты уверена? - спросил он, сжимая её пальцы. Норрис хотел, чтобы Аника почувствовала его тепло, его поддержку, чтобы поняла, он здесь, он рядом, он никуда не уйдёт.

 -Да, - она наконец посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то, от чего ему захотелось обнять её и не отпускать. Благодарность и боль, которую она не могла высказать.

 Ландо обнял, прижал к себе, чувствуя, как её тело дрожит. Аника была такой хрупкой в этот момент, совсем не похожей на ту сильную, уверенную девушку, которую он знал. Её лицо уткнулось ему в грудь, и она замерла, будто боялась, что если пошевелится, то сломается.

 -Если захочешь поговорить, я здесь, - сказал он тихо, уткнувшись носом в её волосы. Они пахли морем и чем-то сладким, может быть, её шампунем, может быть, просто ею.

 -Знаю, - прошептала Аника. - Спасибо.

 Ландо не стал спрашивать, кто её расстроил, не стал спрашивать, что за сообщение она получила. Просто стоял и держал её, чувствуя, как постепенно её дыхание выравнивается, а плечи перестают дрожать.

 Ветер трепал её светлые волосы, бросая пряди ему на лицо. Где-то вдалеке снова закричали чайки, но теперь этот звук не казался тревожным, просто фон, просто жизнь.

 -Пойдём? - спросил Ландо, когда она отстранилась. - Карлос уже заждался. Он, кажется, готов прыгнуть в воду прямо с обрыва.

 -Пойдём, - кивнула Аника и улыбнулась той улыбкой, которую надела на себя, как маску. Ландо видел это, но не подал виду.

 Карлос и Изабель уже ждали их в прихожей. Сайнс успел надеть шорты и футболку, а Изабель поправляла волосы перед зеркалом.

 -Ну наконец-то! - Воскликнул Карлос, увидев их. - Я уж думал, ты передумал насчёт яхты.

 -Не передумал, - ответил Ландо, не отпуская руки Аники. - Просто… задержались.

 Изабель посмотрела на Анику внимательно, но ничего не сказала. Только улыбнулась мягко и взяла её за другую руку.

 -Тогда поехали, - сказала она. - Море ждёт.

 Через час ребята прибыли в порт. Солнце стояло в зените, и воздух над водой дрожал от зноя, как над раскалённой плитой. Даже лёгкий бриз, тянувший с моря, не спасал, он был тёплым, липким, пропитанным солью и йодом.

 Яхты покачивались на лёгких волнах ровными рядами, белоснежные, с деревянными палубами, начищенными до блеска, с такелажем, который тихо позванивал на ветру. Впереди шёл Ландо, внимательно вглядываясь в названия.

 -Нашёл, - сказал он, останавливаясь. Его зелёные глаза скользили по буквам, выведенным на борту изящной золотистой вязью, и в голосе слышалась лёгкая насмешка то ли над названием, то ли над собой. - «Сцилла». Кто вообще так сложно называет яхту?

 Карлос засмеялся громко, раскатисто, так, что его смех эхом разнёсся по причалу, вспугнув чаек, которые сидели на соседней мачте. Он хлопнул Ландо по плечу с такой силой, что тот чуть не пошатнулся, сделав шаг вперёд, чтобы удержать равновесие.

 -Дорогой мой друг, - произнёс Карлос с преувеличенной серьёзностью, которая плохо скрывала веселье в глазах, - то, что ты не умеешь читать, не значит, что название слишком сложное.

 Ландо закатил глаза, привычный, отрепетированный жест, который он использовал, когда не хотел показывать, что его задели. На секунду его лицо стало почти безразличным, но Аника заметила, как дёрнулся уголок его губ, то ли досада, то ли усмешка. Он отошёл от Карлоса, сунул руки в карманы шорт и осмотрелся в поисках капитана, делая вид, что не обратил внимания на шутку.

 Аника удивлённо посмотрела на Норриса. Она переводила взгляд с него на Карлоса и обратно, пытаясь понять, шутят они или говорят всерьёз.

 -Что значит «не умеешь читать»? - спросила она, и в её голосе прозвучало искреннее недоумение.

 Ландо обернулся. На его лице мелькнуло может быть, сомнение, может быть, лёгкое сожаление, что пришлось объяснять. Он пожал плечами, движение было почти небрежным, но Аника заметила, как его плечи чуть напряглись, будто он готовился к защите.

 -Я умею читать, - сказал он, и голос его звучал ровно, будто речь шла о погоде или о планах на вечер. - Но мне немного тяжело. У меня дислексия.

 Ландо произнёс это слово так легко, так буднично, будто говорил «у меня зелёные глаза» или «я люблю кофе без сахара».

 -Не думал, что это важно, - добавил он, пожав плечами во второй раз, и на этот раз движение вышло более расслабленным. - Как видишь, мне это не мешает.

 Ландо улыбнулся коротко, уголками губ, и снова отвернулся, высматривая на палубе фигуру капитана. Солнце, пробившееся сквозь редкие облака, осветило его профиль, и Аника заметила, как он щурится, вглядываясь вдаль. В этом было что-то такое… обычное. Человеческое.

 А она вдруг подумала о том, сколько раз он, наверное, сталкивался с непониманием, с шутками, с необходимостью объяснять. И сколько раз делал вид, что ему всё равно. Она ничего не сказала, просто подошла ближе и взяла его за руку. Ландо посмотрел на неё, удивлённый, и она улыбнулась.

 Карлос, стоявший в стороне, сделал вид, что его сейчас вырвет, но Изабель толкнула его локтем в бок, и он только закатил глаза, в точности как Ландо минуту назад.

 -Ладно, влюблённые, - сказал Карлос, направляясь к трапу. - Хватит ворковать. Нас ждёт море.

 -О, а вот и Санти.

 Санти оказался невысоким мужчиной лет пятидесяти, коренастым, с лёгкой, чуть седой щетиной и глубокими морщинами вокруг глаз, следами многолетнего пребывания на солнце. Он улыбался широко и добродушно, протягивая руку для рукопожатия.

 -Ландо, рад тебя снова видеть, - сказал он с лёгким итальянским акцентом. - Яхта готова.

 -Спасибо, Санти, - Ландо пожал его руку, потом жестом пригласил остальных. - Знакомься, это мои друзья.

 Быстро обговорив детали, маршрут, время возвращения, погодные условия, Санти поднялся в капитанскую рубку, а ребята спустились на палубу.
 
 Моторы тихо загудели, сначала едва слышно, будто кто-то набирал воздух в грудь перед долгой песней, а потом звук стал ровным, глубоким, уверенным. Вода забурлила за кормой, превращаясь в белую кипящую дорожку, которая тянулась за яхтой, словно кружевной шлейф. Лёгкая вибрация прошла по палубе, и Аника почувствовала её подошвами, тёплую, живую, будто сама яхта дышала.

 Берег Монако начал медленно удаляться, превращаясь в сверкающую ленту на горизонте. Город становился всё меньше, первыми исчезли детали зданий, узкие улочки, набережная с пальмами, потом стёрлись очертания, и осталась только золотистая полоска между синим морем и голубым небом, мерцающая в лучах солнца, как драгоценный ободок. Где-то там, на этой полоске, остались её проблемы, её боль, её невысказанные слова. А здесь, на воде, начиналось что-то другое.

 Карлос сразу же развалился на мягких подушках на носу, закинув руки за голову так, что его тёмные волосы растрепал ветер, бросая их то на лоб, то в сторону. Он щурился от яркого света, прикрыв глаза до тонких щёлочек, но выглядел абсолютно счастливым, расслабленным, беззаботным, будто все проблемы остались на суше. Его губы шевелились, будто он напевал что-то себе под нос, но ветер уносил звуки, не давая разобрать мелодию.

 Изабель сидела рядом, поправляя выбившиеся из пучка пряди, которые ветер упрямо бросал ей в лицо. Её волосы тёмные, с медным отливом, вились на концах, и она то и дело убирала их за ухо, но через секунду они снова падали, щекоча шею. Она не злилась, только улыбалась чему-то своему, глядя на горизонт, где вода сливалась с небом в одной бесконечной синей линии.

 Ландо устроился рядом с Аникой, его рука лежала на подушке рядом с её близко, но не касаясь. Она чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание и это присутствие действовало на неё как якорь, не давая улететь в те тяжёлые мысли, которые ждали своего часа. Он не говорил ничего, не пытался развлечь или отвлечь. Просто был рядом и этого было достаточно.

 Аника смотрела на воду. Она была прозрачной у борта, но чем дальше, тем темнее, насыщеннее становился её цвет, от бледно-бирюзового до глубокого синего, почти чёрного на горизонте. Внутри всё ещё было тяжело, ведь разговор с Шарлем не выходил из головы, его слова всё ещё звучали в ушах, такие свежие, будто он произнёс их только что: «Я рад за тебя. Ты заслужила счастье».

 Она верила ему. Действительно верила, но боль всё равно оставалась, глупая, детская, нелогичная. Боль от того, что она не может сделать всех счастливыми одновременно, что каждый её шаг, каждое решение отзывается в ком-то болью. Что счастье одного это всегда чья-то потеря.

 Но море действовало как лекарство. Бескрайнее, спокойное, равнодушное к человеческим драмам, оно смотрело на неё своей глубокой синей гладью и говорило: «Всё пройдёт. Всё уже прошло. Осталось только здесь и сейчас».

 Аника смотрела на волны, ленивые, тяжёлые, которые перекатывались одна за другой, разбиваясь о борт яхты и рассыпаясь тысячами брызг, сверкающих на солнце, как маленькие бриллианты. Смотрела на чаек, кружащих над головой, их белые крылья вспыхивали на свету, делая их похожими на бумажные кораблики, которые ветер нёс неизвестно куда. Смотрела на солнце, которое играло бликами на воде, рассыпая по поверхности золотые монеты, дрожащие и неуловимые.

 И постепенно, очень медленно, боль внутри начинала утихать. Не исчезать - нет, она была слишком глубокой, чтобы исчезнуть за несколько минут. Но она становилась тише, словно кто-то убавил громкость и на смену ей приходило спокойствие, может быть, или усталость или просто принятие того, что она не может контролировать всё.

 -Красота, - протянул Карлос, щурясь от солнца. - Надо чаще так отдыхать.

 -У тебя нет времени, - напомнила Изабель.

 -Ты права, - он вздохнул. - Поэтому и ценю такие моменты.

 Ландо взял Анику за руку, сжал пальцы. Его ладонь была тёплой, сухой, и она чувствовала, как его большой палец медленно гладит её кожу.

 -Ты в порядке? - спросил он тихо, наклоняясь к её уху, чтобы никто не слышал.

 -Да, - ответила она, и в этот раз почти не соврала.

 -Итак, ребятки, какие планы на это путешествие? - голос Карлоса звучал радостно, с нотками предвкушения. - Предлагаю поплавать, как только отплывём подальше от берега.

 -Тебе лишь бы раздеться, - со смехом ответила Изабель.

 Она потянулась к своей сумке, чтобы достать крем, но в этот момент телефон, лежащий рядом, завибрировал. Изабель взяла его, посмотрела на экран, и её лицо на секунду стало задумчивым. Она тут же принялась писать ответ, чуть нахмурившись.

 -По работе пишут? - лениво поинтересовался Карлос, не открывая глаз.

 -Нет, - Изабель покачала головой. - Это Лин. Спрашивает, поеду ли я на гонку в Испанию. Говорит, что хочет встретиться с нами, как раньше.

 -«Как раньше»? -тут же спросила Аника, поворачивая голову в сторону новой знакомой. - Это как?

 -Ну, - Изабель пожала плечами, откладывая телефон. - Вечеринки там, клубы. Вместе веселились.

 Она произнесла это легко, будто ничего особенного, и потянулась за солнцезащитным кремом.

 Аника почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Она не хотела показывать, что её задело, но любопытство пересилило.

 -А вы часто… веселились вместе? - вновь задала вопрос она, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.

 -Раньше да, - ответила Изабель, выдавливая крем на ладонь. - Лин и Ландо те ещё тусовщики. Бывало, после гонок собирались компанией, гуляли до утра.

 Она посмотрела на Ландо, который всё так же смотрел на горизонт, делая вид, что не слышит.

 -Ландо тогда был душой компании, - добавила Изабель, растирая крем по плечам. - Всегда весёлый, всегда придумывал какие-то приключения. А сейчас домосед. Ты его изменила.

 Она улыбнулась Анике, и в этой улыбке не было ничего плохого. Только констатация факта. Но слова «Лин и Ландо те ещё тусовщики» застряли в голове Аники, как заноза.

 -Мы не так много тусовались, - сказал Ландо, и голос его прозвучал ровно, но Аника заметила, как напряглась его челюсть.

 -Ну как сказать, - Изабель пожала плечами. - Лин до сих пор вспоминает. Говорит, что скучает по тем временам.

 -Она по многому скучает, - Карлос открыл один глаз, бросил быстрый взгляд на Ландо, потом снова закрыл. - Это её стиль.

 Аника почувствовала, как рука Ландо сжала её пальцы чуть сильнее. Она не знала, что это значит, поддержка, просьба не обращать внимания или напряжение, которое он не мог скрыть.

 Солнце стояло в зените, и воздух над водой дрожал от зноя, как над раскалённой плитой. Карлос, не выдержав, вскочил первым, и его прыжок разорвал тишину громким всплеском. Изабель прыгнула следом, и вскоре их голоса смеющиеся, счастливые, беззаботные разносились над водой, смешиваясь с криками чаек и лёгким шумом волн.

 Аника и Ландо остались на палубе вдвоём.

 Они сидели на корме, в тени навеса, где солнце не так жгло плечи, а ветер был мягче, почти ласковым. Вокруг было тихо, только вода лениво шлёпала о борт, да где-то вдалеке слышался гул проходящего катера. Аника обхватила колени руками, прижав подбородок к коленям.

 Ландо сидел рядом, его рука лежала на подушке и блондинка чувствовала тепло его тела, слышала дыхание, го внутри, где-то глубоко, под рёбрами, пульсировала тревога. Тяжёлая, липкая, как смола.

 -Красиво, - сказала она, не глядя на него. Голос прозвучал тихо, почти равнодушно.

 -Очень, - ответил Ландо, но Аника знала, он смотрит не на море. Его взгляд скользил по её профилю, по изгибу шеи, по рукам, которые она сжимала в замок.

 Они помолчали и тишина была тёплой, почти осязаемой, но внутри Аники что-то копилось. Она чувствовала это, как воздух перед грозой, когда небо темнеет, а ветер стихает, и всё замирает в ожидании.

 -Ландо, - сказала Аника, и голос её прозвучал тише, чем она хотела.

 -Мм? - он повернулся к ней. Солнечный луч упал на его лицо, высветлив лёгкую щетину на скулах и сделав зелёные глаза почти прозрачными.

 -Почему в нашей жизни стало так много Лин?

 Вопрос повис в воздухе, как грозовая туча. Тяжёлая, плотная, она давила на плечи, на грудь, на горло. Ландо замер, его рука, которая только что лежала расслабленно, напряглась, пальцы чуть сжались, костяшки побелели. На секунду он перестал дышать и Аника это заметила.

 -Что ты имеешь в виду? - спросил Ландо, и в его голосе появилась осторожность, которая появляется, когда человек знает, что вопрос неприятный, но надеется, что можно уйти от ответа. Он не смотрел на девушку, его взгляд ушёл куда-то в сторону, на воду, на горизонт.

 -То и имею, - Аника повернулась к нему. Она не злилась, пока нет, она была обеспокоена. Её брови чуть сдвинулись, губы сжались, и в глазах застыл вопрос, который носила в себе со вечернего дня. - Лин постоянно всплывает в разговорах. Изабель говорит о ней, Карлос упоминает. Ты напрягаешься, когда слышишь её имя. А я… я чувствую себя так, будто она где-то рядом, даже когда её нет.

 Аника замолчала, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды, ревности и непонимания.

 Ландо молчал. Его профиль был напряжённым, сжатая челюсть, желваки, играющие на скулах, складка между бровями. Он смотрел на воду, где Карлос и Изабель плескались, не замечая ничего вокруг. Их смех доносился приглушённо, будто из другого мира.

 -Ты преувеличиваешь, - сказал Норрис наконец. Голос его был ровным, но в этой ровности чувствовалось напряжение.

 -Преувеличиваю? - переспросила Аника, и в её голосе появились первые нотки раздражения. Она подалась вперёд, ближе к нему, будто хотела, чтобы он увидел её глаза, её лицо, её боль. - Ландо, она вчера писала Изабель, спрашивала, как дела. Передавала тебе привет. Сегодня за завтраком Изабель снова о ней говорила. И ты…

 -И я что? - Ландо посмотрел на девушку, и в его взгляде мелькнуло раздражение.

 -Ты делаешь вид, что ничего не происходит, - сказала Аника. - Что она просто знакомая. Но я вижу, как ты напрягаешься, когда её имя произносят. Я вижу,, как твои плечи становятся жёсткими. Ты перестаёшь смотреть в глаза. Ты начинаешь играть с чем-то в руках ложкой, вилкой, бокалом. Как сейчас.

 Аника кивнула на его руку, пальцы сжимали край подушки, и он тут же разжал их, положил ладонь на колено.

 Ландо вздохнул, провёл рукой по волосам. Этот жест он делал, когда не знал, что сказать, когда внутри него боролись желание уйти от разговора и понимание, что не получится. Пальцы запутались в тёмных прядях, и Норрис дёрнул сильнее, чем хотел.

 -Аника, - начал он, и голос его стал тише, почти умоляющим, - Лин это прошлое, давнее и больше неважное. Я не понимаю, почему ты зациклилась на ней.

 -Потому что она не уходит из нашего настоящего! - Аника повысила голос, и звук разнёсся над водой, заставив Карлоса на секунду обернуться. Она заметила это, натянула улыбку, помахала рукой, делая вид, что ничего не случилось. Изабель тоже посмотрела в их сторону, но ничего не сказала, только отвернулась, увлекая Карлоса подальше.

 Аника выдохнула, чувствуя, как колотится сердце.

 -Она не уходит, - повторила Де Таше тише. - Она как тень. Изабель её подруга, я не могу сказать: «Перестань о ней говорить», но меня это беспокоит. Меня беспокоит, что ты каждый раз закрываешься, когда речь заходит о ней. Меня беспокоит, что ты не хочешь говорить.

 Ландо молчал. Его лицо было напряжённым, он смотрел на воду, на свои руки, на небо.

 -Я не знаю, что тебе сказать, - ответил Ландо наконец, и его голос был глухим, будто он выдавливал слова из себя через силу. - Это твоя ревность. Я не даю тебе поводов.

 -Не даёшь? - Аника прищурилась, и в её глазах мелькнуло что-то острое, почти болезненное. - А то, что она постоянно всплывает в разговорах? А то, что ты избегаешь этой темы, будто она тебя пугает?

 -Я не избегаю, - сказал Ландо, но в его голосе не было уверенности. Он сказал это слишком быстро, слишком резко, будто хотел убедить не её, а себя. - Послушай, - заговорил вновь он, и в его голосе появилась та лёгкость, которую он использовал, когда хотел закрыть тему. - Давай не будем портить такой день. Мы на яхте, солнце, море. Карлос и Изабель ждут нас.

 Ландо улыбнулся той улыбкой, которая обычно действовала безотказно, но сейчас Аника видела, что это маска. Ландо вновь не ответил, он просто свернул разговор, как ковёр, под который можно замести всё, что не хочешь видеть.

 -Ландо…

 -Аника, - перебил Норрис, беря её за руку. Его пальцы были тёплыми, сухими, и она чувствовала, как они обхватывают её ладонь. - Я люблю тебя. Только тебя. И если тебе так важно, я попрошу Изабель не упоминать Лин в моём присутствии. Хорошо?

 Аника смотрела на него, и внутри неё боролись два чувства, желание продолжить и усталость от этого разговора. Его глаза смотрели на неё с надеждой. С надеждой, что она согласится, что она отпустит, что она перестанет задавать вопросы.

 -Дело не в Изабель, - сказала она тихо.

 -А в чём? - спросил Ландо, и в его глазах мелькнуло искреннее непонимание, а может быть, страх, что она скажет то, чего он боится услышать.

 Аника не ответила, потому что сама не знала, или боялась себе признаться.

 -Ладно, - сказала девушка, отводя взгляд. - Забудь.

 Она посмотрела на воду. Волны лениво накатывали на борт, разбиваясь о дерево и рассыпаясь тысячами брызг. Где-то вдалеке кричали чайки, и их голоса казались ей сейчас такими же одинокими, как она сама.

 Ландо сжал её руку, притянул к себе, поцеловал в висок. Его губы были тёплыми, и она чувствовала их на своей коже ещё несколько секунд после того, как он отстранился.

 -Пойдём плавать? - спросил он, и в его голосе появилась привычная лёгкость, будто разговора не было. - Карлос уже заждался.

 -Не хочу, - сухо ответила Аника. - Давай просто посидим.

 Он кивнул, не споря.

 Они сидели молча, глядя на воду, и каждый думал о своём. Аника о том, почему Ландо не захотел говорить, почему он свернул разговор, почему он делает вид, что всё в порядке, когда это не так. Она смотрела на его профиль, красивый, спокойный, но какой-то чужой в этот момент и думала о том, что, может быть, она никогда не узнает всей правды.

 Ландо думал о том, как сделать так, чтобы Аника перестала задавать вопросы. Он чувствовал её взгляд тяжёлый, вопрошающий, и делал вид, что не замечает. Он смотрел куда угодно, только не на неё.

 Внутри него тоже что-то копилось. Но он не хотел об этом говорить.

 Карлос и Изабель вылезли из воды через полчаса. Они были мокрыми, счастливыми, запыхавшимися. Изабель закуталась в махровое, мягкое полотенце и села рядом с Карлосом, положив голову ему на плечо. Её волосы, тёмные и мокрые, оставляли влажные следы на его футболке, но он не обращал внимания.

 -Вы чего такие серьёзные? - спросил Карлос, вытирая лицо. Он переводил взгляд с Ландо на Анику и обратно, и в его глазах мелькнуло беспокойство.

 -Наслаждаемся тишиной, - ответил Ландо, и Аника почувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжали её руку.

 Карлос посмотрел на них внимательно, но ничего не сказал. Только переглянулся с Изабель, которая чуть заметно покачала головой мол, не лезь.

 -Ну, тишина так тишина, - сказал Карлос, откидываясь на подушки. Он закрыл глаза, делая вид, что дремлет, но Аника видела, он не спит. Его ресницы дрожали, и Карлос то и дело открывал глаза, чтобы посмотреть на них.

 Изабель тоже молчала. Только смотрела на горизонт, где медленно садилось солнце, и гладила Карлоса по плечу.

 Аника смотрела на воду. На волны, которые лениво накатывали на борт. На чаек, которые кружили над головой. На солнце, которое медленно клонилось к закату, окрашивая небо в розовато-золотистые тона.

 Она думала о том, что Ландо так и не ответил. Свёл всё к шутке, к улыбке, к поцелую. А она осталась с вопросом, который не давал покоя.

 «Почему она не уходит из нашей жизни?» - спросила она себя.

 Ответа не было. Только ветер шелестел в снастях, только вода шумела за бортом, только где-то вдалеке смеялась Изабель, не зная, как тяжело у неё на душе.

 Ландо обнял её за плечи, притянул ближе. Аника не сопротивлялась, но и не прижалась к нему. Просто сидела, чувствуя его тепло, и думала о том, что, может быть, она никогда не узнает правды. А может, не хочет знать.

 Потому что боится.

 Когда яхта причалила, солнце уже почти село, оставляя на небе розовато-золотистые разводы такие густые, что, казалось, их можно было потрогать рукой. Воздух стал прохладнее, с лёгкой горчинкой вечерней свежести, и Аника поёжилась, накидывая лёгкую кофту. Ткань была мягкой, нагретой за день, и это маленькое тепло было таким приятным после прохладного ветра с моря.

 -Ну что, - Карлос потянулся, хрустнув шеей, и его плечи расслабленно опустились. - Завтра у всех полно дел.

 -Мы тебя подвезём, - сказал Ландо, открывая дверцу машины. Его голос был ровным, будничным, но Аника заметила, он опять не смотрел на неё. Взгляд Ландо скользнул куда-то в сторону, на причал, на воду, на уходящие вдаль огни.

 Девушка села на переднее сиденье. Кожа была прохладной, гладкой, и Аника чувствовала, как холод пробирается сквозь тонкую ткань платья. Карлос и Изабель расположились сзади. Изабель, уставшая после долгого дня на воде, прислонилась к плечу Карлоса и почти сразу закрыла глаза. Её дыхание стало ровным, глубоким, но Аника не была уверена, спит ли она на самом деле или просто притворяется.

 Карлос же смотрел в окно, вновь напевая что-то себе под нос тихую, почти неслышную мелодию, которую Аника не узнала.

 Ландо завёл двигатель. Машина плавно тронулась с места, выезжая с парковки.

 В салоне было тихо. Только мотор тихо гудел да иногда слышались приглушённые звуки с улицы, крики чаек, голоса прохожих, шум прибоя. Но между Ландо и Аникой повисла тишина, не та, спокойная и уютная, которая бывает, когда всё хорошо. А другая, тяжёлая, давящая, будто между ними выросла невидимая стена.

 Аника смотрела в окно. Огни Монако проплывали мимо золотистые, тёплые, отражаясь в тёмной воде порта. Где-то вдалеке слышалась музыка, смех, голоса, город жил своей ночной жизнью, не зная о том, что творится у Аники в душе. Девушка чувствовала напряжение Ландо, в том, как его пальцы сжимали руль, в том, как Ландо смотрел на дорогу, не поворачивая головы, в том, как его челюсть была сжата, а желваки играли на скулах.

 Ландо не говорил. Аника тоже молчала.

 Каждый думал о своём. Де Таше о том разговоре на яхте, о том, как Ландо свернул тему, как не ответил, как сделал вид, что ничего не случилось. Норрис же думал о чём-то своём, о чём она могла только догадываться.

 Карлос, кажется, что-то почувствовал, он перестал напевать, посмотрел на Ландо, потом на Анику, но ничего не сказал. Только вздохнул и отвернулся к окну.

 Машина петляла по набережной, потом свернула на знакомую улицу, где росли высокие пальмы и стояли старые виллы с коваными оградами. В свете уличных фонарей они казались призрачными, почти нереальными. Аника смотрела на них и думала о том, как много раз она проезжала здесь раньше с родителями, с братьями, с Титанией. И всегда этот путь был другим. Лёгким, простым, понятным. А сейчас тяжёлым, как свинец.

 Ландо остановил машину у особняка Де Таше. Двигатель заглох, и в наступившей тишине стало слышно, как где-то вдалеке лает собака и как тихо шелестят листья пальм на ветру. Ландо вышел первым, обошёл машину и открыл Анике дверцу.

 Девушка вышла из машины, чувствуя, как ноги слегка дрожат то ли от усталости, то ли от напряжения, которое не отпускало её всю дорогу.

 -Спокойной ночи, - сказал Ландо. Он наклонился и поцеловал Анику медленно, сладко, но в этом поцелуе не было той лёгкости, которая была раньше. Он был каким-то… отстранённым. Будто Ландо целовал не её, а кого-то другого.

 -Спокойной ночи, - ответила Аника, чувствуя, как её голос дрожит.

 Ландо посмотрел на неё и в его глазах мелькнуло сожаление, усталость, а может, просто желание уехать. Ландо не сказал ни слова, только кивнул.

 -Передавай привет родителям, - сказал Карлос из окна, и его голос прозвучал мягче, чем обычно, будто он пытался сгладить неловкость.

 -Обязательно, - улыбнулась Аника, но улыбка вышла натянутой, неживой.

 Девушка помахала рукой, развернулась и вошла в дом.

 Только когда дверь за Аникой закрылась, она позволила себе выдохнуть. Прислонилась спиной к прохладному дереву, закрыла глаза. За окном заурчал двигатель, Ландо уезжал. Аника слышала, как машина отъезжает от дома, как звук становится тише, тише, пока не растворяется в ночном шуме города.

 Ландо вёл молча. Улицы Монако проплывали за окном но он ничего не замечал. Взгляд Норриса был устремлён вперёд, на дорогу, но мысли были далеко.

 Изабель на заднем сиденье не спала. Она сидела, откинувшись на спинку, и смотрела в окно. Её лицо было спокойным, почти безразличным, но в глазах мелькало что-то другое. Что-то, что Карлос, сидевший рядом, предпочёл не замечать.

 Они проехали несколько кварталов в тишине. Только мотор тихо гудел да изредка слышались звуки с улицы.

 -Она догадывается? - спросил Карлос тихо, поглядывая на Изабель.

 Ландо сжал руль так, что костяшки побелели. Его пальцы вцепились в кожу, будто он боялся, что машина вылетит с дороги.

 -Не знаю, - ответил Норрис после долгой паузы. Голос Ландо был глухим, напряжённым. - Но если Лин будет ещё чаще мелькать в разговоре… думаю, догадается.

 Изабель не повернула головы, только уголки её губ чуть дрогнули  и снова замерли.

 -Ты слышишь? - спросил Карлос, глядя на Изабель.

 -Слышу, - ответила она спокойно. Девушка повернулась к Карлосу, и её лицо было таким же безмятежным, как и минуту назад. - Но я не понимаю, почему вы на меня смотрите. Я ничего не делаю.

 -Ты постоянно упоминаешь Лин, - сказал Карлос, и в  его голосе  появились нотки раздражения. - За завтраком, на яхте, вчера вечером. Каждый раз, когда Аника рядом.

 Изабель пожала плечами, движение было лёгким, почти небрежным.

 -Лин моя подруга, - сказала она. - Я не могу перестать о ней говорить только потому, что Аника ревнует. Это не моя проблема.

 -Это твоя проблема, если ты делаешь это специально, - жёстко сказал Ландо, не глядя на Изабель.

 Иса посмотрела на Ландо долгим, изучающим взглядом. В девичьих глазах мелькнуло что-то. Вызов? Насмешка? Но она быстро спрятала это за маской невинности.

 -Я не делаю это специально, - сказала Изабель мягко. - Просто Лин часть нашей жизни. И Анике придётся с этим смириться.

 -Аника не должна смиряться с тем, что ты постоянно тыкаешь её носом в наше прошлое, - сказал Карлос. - Ты же знаешь, что между Лин и Ландо…

 -Конечно знаю, - перебила Изабель, и в голосе впервые проскользнули металлические нотки. - И что с того? Ландо сам сказал, что это ничего не значило.

 -Тогда зачем ты это делаешь? - спросил Сайнс.

 Изабель замолчала, она смотрела в окно, на проплывающие мимо огни, и её лицо было непроницаемым.

 -Потому что Аника не должна думать, что она единственная, - ответила девушка наконец. - Потому что Ландо не какой-то святой. У Ландо было прошлое. И Лин часть этого прошлого. Если Аника не может это принять…

 -Аника всё принимает, - перебил Ландо, и голос Ландо стал твёрже. - Но ты не имеешь права лезть в наши отношения.

 -Я не лезу, - Изабель повернулась к Ландо, и её глаза блестели в свете фар встречных машин. - Я просто живу свою жизнь. И если Аника чувствует себя неуверенно… это не моя проблема.

 Ландо ничего не ответил, вновь сжал руль так, что побелели костяшки, и уставился на дорогу.

 Карлос вздохнул, провёл рукой по лицу.

 -Иса, - сказал Карлос тихо, - пожалуйста. Хотя бы какое-то время не упоминай Лин при Анике.

 Изабель посмотрела на Карлоса. Долго. Пристально.

 -Хорошо, - сказала она наконец, и в голосе Изабель не было раскаяния, только согласие будто она делала одолжение. - Если для тебя это так важно.

 Девушка отвернулась к окну и замолчала.

 Ландо затормозил у дома, заглушил двигатель. Тишина, наступившая в салоне, была тяжёлой, почти осязаемой, будто кто-то накрыл их всех невидимым колпаком, из которого не вырваться.

 Изабель не выходила. Сидела на заднем сиденье, скрестив руки на груди, и смотрела в окно с таким видом, будто всё происходящее её не касалось. Карлос переводил взгляд с друга и своей девушки, не зная, что сказать.

 Ландо первым открыл дверцу, вышел на улицу. Ночной воздух был прохладным, влажным, пахло морем и разогретым асфальтом. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но внутри всё ещё кипело.

 Изабель вышла следом не спеша. Поправила волосы, одёрнула платье, движения были спокойными, почти ленивыми, но в глазах горело что-то другое.

 -Аника то, Аника сё, - начала она, и в голосе Изабель зазвенела холодная насмешка. Девушка прислонилась к машине, скрестив руки на груди, и смотрела на Ландо с вызовом. - Вы носитесь с ней как с маленькой. Она не железная, выдержит. Перестаньте её опекать.

 Ландо, который уже сделал шаг в сторону дома, замер. Медленно повернулся к Изабель и в зелёных глазах мелькнуло что-то опасное, как искра перед взрывом.

 -Потому что она моя девушка, - сказал Ландо, - Которую я люблю. В отличие от некоторых, я не забываю, кто для меня важен.

 -О, как трогательно, - Изабель усмехнулась, и в этой усмешке было столько яда, что Карлос, стоявший рядом, невольно отступил на шаг. - А как же Лин? Поматросил и бросил? Ты такой герой-любовник, Ландо. Всегда готов переключиться на новую игрушку.

 Ландо сделал шаг к Изабель. Его лицо напряглось, скулы заострились, глаза потемнели.

 -Ты ничего не знаешь, - сказал Ландо тихо, но в этой тишине слышалась угроза.

 -Знаю, - Иса не отступала. - Знаю, что ты разбил ей сердце. Знаю, что она до сих пор не может забыть тебя. Знаю, что ты использовал её, а потом выбросил, как ненужную вещь.

 -Использовал? - Норрис усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Была горечь. - Ты думаешь, я не знаю, что такое быть использованным?

 Изабель замерла и в глазах мелькнуло удивление.

 -Что ты имеешь в виду? - спросила она.

 Ландо отвернулся, провёл рукой по лицу. В свете уличного фонаря его профиль казался резким, напряжённым, с тенью под скулой.

 -Всё началось без обязательств, - начал Норрис, и голос стал тише, будто он говорил сам с собой. - Мы оба знали, что это ничего не значит. Встречи, ночи, разговоры. Лёгко, просто, без претензий.

 -И что? - спросила Изабель, но уже не было той уверенности, что минуту назад.

 -А потом я понял, - продолжил Ландо, не глядя на подругу. - Понял, что она мне не безразлична, что я хочу большего. Не просто ночей, а… её. Настоящую.

 Ландо замолчал. Карлос опустил глаза, Изабель сжала губы.

 -Я признался ей, - тихо сказал Норрис. - Сказал, что мои чувства изменились. Что она для меня не просто… развлечение, а Лин отмахнулась, - Ландо усмехнулся, и в этой усмешке было столько боли, сколько Карлос не видел в Ландо никогда. - Сказала, что я всё придумываю. Что она не ищет серьёзных отношений. Что ей и так хорошо.

 -Лин? - переспросила Изабель, не веря своим ушам. - Ты говоришь, что Лин…

 -Я говорю, что она сделала со мной то же, в чём ты сейчас обвиняешь меня, - перебил Ландо. - Твоя бедная подружка использовала меня, а когда я предложил большее, отмахнулась, будто мои чувства ничего не значили.

 Тишина повисла над ними тяжёлым покрывалом.

 Изабель смотрела на Ландо, и в ее глазах смешалось всё, удивление, неверие, может быть, вина.

 -Я не знала, - прошептала Иса.

 -Никто не знал, - ответил Ландо. - Я не говорил, потому что мне было стыдно. Стыдно, что я поверил. Стыдно, что позволил себе чувствовать. Стыдно, что она оказалась права, я для неё был просто развлечением.

 Ландо замолчал, сжал кулаки.

 -А потом мои чувства пропали. Я перестал ждать, перестал надеяться, перестал видеть в ней что-то большее. И тогда… тогда Лин потянулась ко мне. Начала звонить, писать, искать встреч. Говорить, что ошиблась, что хочет попробовать. Только я уже не хотел, потому что понял: она не меня хотела. Она хотела того, кто за ней бегает. Как только я перестал, Лин стало интересно.

 -Ландо… - начала Изабель, но Ландо перебил.

 -Я бросил её, - сказал Норрис и посмотрел на девушку. - Да. Потому что понял: то, что между нами было это не любовь. С её стороны была игра. С моей же ошибка. И я не хотел продолжать.

 Ландо повернулся к Изабель, и в зеленых глазах горели боль, злость и усталость.

 -А потом я встретил Анику, и понял, что такое настоящие чувства. Когда тебя не используют, когда ты нужен не потому, что ты удобен, а потому, что ты это ты.

 -Ты любишь её, - сказала Изабель, и это был не вопрос.

 -Да, - кивнул Ландо. - По-настоящему. Впервые в жизни.

 Норрис замолчал, надеясь, что на этом разговор закончится. Что Изабель поймёт, примет, отступит.

 Но Изабель не отступила.

 -И что? - спросила тут же Иса, и снова зазвенели ледяные нотки. - Ты хочешь, чтобы я пожалела тебя? Чтобы я сказала: «Бедный Ландо, его отвергли, он страдал»?

 Ландо медленно повернулся к подруге.

 -Я не прошу тебя жалеть, - ответил он, и голос Ландо стал низким. - Я требую, чтобы ты прекратила лезть в мою жизнь.

 -Требуешь? - Изабель усмехнулась, но в глазах мелькнул страх. - Ты не имеешь права мне указывать.

 -Имею, - Ландо шагнул к Исе, и она невольно отступила. - Потому что это моя жизнь, мои отношения, моя девушка. И ты не смеешь вмешиваться.

 -Я не вмешиваюсь, я просто…

 -Что? - перебил Ландо. - Что ты просто? Защищаешь Лин? Думаешь, я не вижу?

 -Я…

 -Ты постоянно, - повысил голос Ландо, и в нём зазвучала такая ярость, что Карлос, стоявший в стороне, сделал шаг назад, - постоянно при любом удобном случае вставляешь её имя. Ты делаешь это специально. Думаешь, я не заметил?

 Изабель побледнела. Губы дрожали, но она не отступала.

 -Я просто говорю о подруге, - безразлично отмахнулась та. -  Я не могу перестать о ней говорить только потому, что тебе неудобно.

 -Мне неудобно? - Ландо усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что Изабель опустила глаза. - Это тебе неудобно, что я счастлив. Тебе неудобно, что я нашёл кого-то, кто делает меня лучше. Тебе неудобно, что я забыл о твоей драгоценной Лин.

 -Ты не забыл! - Выкрикнула Изабель, поднимая голову. В глазах блестели слёзы от злости, от обиды, от бессилия. - Если бы ты забыл, ты бы не нервничал, когда я говорю о ней! Если бы ты забыл, тебе было бы всё равно!

 -Мне всё равно! - закричал Ландо в ответ. - Мне абсолютно всё равно! Но я вижу, как Аника страдает, когда слышит это имя! Я вижу, как она замыкается, как её лицо становится бледным, как она сжимает пальцы, чтобы не заплакать! И я не позволю тебе делать ей больно!

 -Я не делаю ей больно, - тихо сказала девушка, но в голосе не было уверенности.

 -Делаешь, - отрезал Ландо. - И ты это знаешь. Ты делаешь это специально, потому что тебе нравится, когда она страдает. Потому что ты ревнуешь.

 -Ревную? - Изабель рассмеялась, но смех был нервным, надрывным. - К кому? К ней?

 -Ко мне, - сказал Ландо. - К тому, что я выбрал её, а не вас. К тому, что я выбрал быть счастливым с любимой девушкой, а не тусовки с вами.

 Тишина повисла в воздухе такая плотная, что её можно было резать ножом. Изабель замерла, ее лицо стало белым, как мел.

 -Ты… ты не прав, - выдавила она, - Я не…

 -Не ври, - перебил Ландо. - Хотя бы сейчас не ври. Ты ревнуешь, ты злишься, ты не можешь принять, что я счастлив с кем-то, кто не ты и не твоя подруга.

 Изабель опустила глаза, плечи дрожали, и она сжала кулаки, чтобы не расплакаться.

 -И что теперь? - спросила Иса тихо. - Ты запретишь мне говорить о Лин?

 -Да, - кивнул Ландо. - Запрещу. Потому что это мои отношения. Потому что Аника не заслуживает твоих игр. Потому что я устал от твоих намёков, твоих улыбочек, твоих «случайных» упоминаний.

 -Ты не имеешь права…

 -Имею, - перебил Ландо. - Потому что если ты ещё раз сделаешь ей больно… если ты ещё раз посмеешь вставить имя Лин в разговор, когда она рядом… я попрошу Карлоса, чтобы вы больше не приезжали.

 Карлос, стоявший в стороне, вздрогнул.

 -Ландо… - начал Сайнс, который до этого не участвовал в ссоре.

 -Я серьёзно, - сказал Норрис, не глядя на друга. - Я не позволю никому делать ей больно. Даже твоей драгоценной девушке. Даже тебе.

 Изабель смотрела на Ландо, и в глазах смешалось все, злость, обида, страх.

 -Ты чудовище, - прошептала девушка.

 -Нет, - ответил Ландо. - Я просто человек, который наконец-то понял, что такое любовь. И я не собираюсь её терять.

 Норрис развернулся и пошёл к дому, не оглядываясь. Каждый шаг Ландо был тяжёлым, будто он нёс на себе весь мир. Дверь дома открылась и закрылась за ним с тихим, почти неслышным щелчком.

 Карлос остался стоять, глядя другу вслед, потом повернулся к Изабель.

 -Зачем ты это сделала? - спросил Сайнс тихо, и в голосе слышалась не злость, а усталость. Усталость от того, что он снова оказался между двух огней.

 -Потому что кто-то должен защищать Лин, - ответила Изабель. - Ты же не будешь. А он… он просто выбросил её, как мусор.

 -Лин взрослая женщина, - сказал Карлос. - Ты слышала Ландо, она сама сделала свой выбор. И наш друг не обязан отвечать за её чувства.

 -А за свои он обязан? - спросила Изабель, глядя своему парню в глаза.

 Карлос не нашёлся, что ответить.

 Изабель вытерла слёзы тыльной стороной ладони, поправила волосы, расправила плечи и пошла к дому, не оглядываясь. Её фигура, стройная, уверенная, растворилась в темноте, и только звук шагов ещё несколько секунд раздавался в ночной тишине.

 Карлос остался стоять у машины, глядя на звёзды.

 В доме Де Таше было тихо. Часы на стене показывали половину девятого, их мерное тиканье заполняло прихожую, отмеряя секунды с какой-то старомодной торжественностью. Где-то наверху слышались приглушённые голоса, кажется, родители смотрели телевизор в собственной спальне. Брайс иногда ворчал что-то, Паскаль тихо смеялась в ответ, и эти звуки, такие привычные, такие домашние, казалось, доносились из другой жизни, тёплой, безопасной, где не было ни сообщений от Анри, ни разговоров у фонтана, ни Лин, которая постоянно всплывала в разговорах.

 Аника поднялась к себе, приняла душ. Вода была горячей, почти обжигающей, и она стояла под ней дольше обычного, чувствуя, как струи бьют по плечам, по спине, смывая остатки морской соли, солнца и того, что не смывается водой. Блондинка закрыла глаза, и перед ней снова встало лицо Шарля, его улыбка, когда он сказал: «Я рад за тебя». Голос Ландо, когда он говорил: «Я люблю тебя». Изабель, когда она упоминала Лин.

 Аника выключила воду, закуталась в махровое полотенце. Ткань была мягкой, нагретой, и она на секунду прижалась к ней лицом, прячась от мира.

 Она переоделась в удобные шорты и огромную футболку, которую украла у одного из братьев, кажется, у Артура. Футболка была выцветшей, видно что ей не первый год, но ткань была мягкой, ношёной, пахла чем-то родным, домашним. Волосы Аника распустила, они упали на плечи влажными волнами, ещё пахнущими морем и шампунем, и села за стол.

 За окном темнело. Луна только начинала подниматься, и её бледный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложась на пол длинными, призрачными полосами. Где-то вдалеке слышался шум моря, ровный, убаюкивающий, но сегодня он не успокаивал, а только напоминал о том, что день прошёл, а ничего толком не решилось.

 Завтра физика.

 Аника вздохнула, открыла учебник. Страницы были тонкими, почти прозрачными, и от них пахло типографской краской и чем-то старым, библиотечным. Она провела пальцем по оглавлению, нашла нужный раздел и принялась за задачи.

 Первая не получалась. Вторая тоже. Третья, вообще какая-то ерунда с этими формулами, которые не хотели складываться в голове. Цифры расползались, знаки путались, и Аника чувствовала, как внутри нарастает раздражение, такое горячее, липкое, оно поднималось от груди к горлу и требовало выхода.

 -Да что ж такое, - пробормотала девушка, стирая написанное ластиком. Резинка оставляла серые разводы на бумаге, и это бесило ещё больше. Она дунула на страницу, смахивая крошки, но они прилипли к влажным после душа пальцам, и ей пришлось вытирать их о край футболки.

 Аника полезла в интернет, нашла несколько сайтов с решениями, но ничего не понимала. Формулы были, а объяснений нет. Она перечитала параграф три раза, но в голове была каша, какая-то липкая, бесформенная, из которой не получалось вычленить ни одной связной мысли.

 Де Таше откинулась на спинку стула, глядя в потолок. В углу комнаты тихо тикали часы, где-то на улице проехала машина, и свет фар на секунду скользнул по стене, осветив фотографии в рамках.

 Аника взяла телефон, открыла чат с Титанией. Пальцы забегали по экрану.

 Аника: «Тита, ты физику сделала?»

 Ответ пришёл через минуту. Титания явно тоже сидела за уроками, или делала вид, потому что её сообщения всегда были короткими, когда речь заходила о домашних заданиях.

 Тита: «Нет. Спишу завтра у Кристины.»

 Аника усмехнулась. Кристина была отличницей, которая сидела на первой парте и никогда не поднимала головы от учебников. Титания подружилась с ней только ради того, чтобы списывать, и одноклассница, кажется, об этом догадывалась, но не возражала, может быть, потому что Титания была единственной, кто с ней разговаривал.

 Тита: «А ты? Сделала?»

 Аника: «Нет. И не понимаю ничего».

 Тита: «Спишешь у кого-нибудь?»

 Аника: «Только если у тебя».

 Титания прислала грустный смайлик, с большими глазами,  и написала: «Держись, подруга. Завтра разберёмся».

 Аника отложила телефон, снова уставилась в учебник. Формулы на странице казались ей красивыми иероглифами, но совершенно непонятными. Она попробовала решить задачу ещё раз, но на середине сбилась, перепутала знаки, и ответ получился таким же, как в прошлый раз - неправильным.

 -И что мне делать? - спросила она саму себя, и голос её прозвучал глухо в пустой комнате.

 И вдруг вспомнила.

 Шарль.

 Он всегда хорошо разбирался в физике. Ещё когда учился в школе, он помогал ей с задачами, объяснял сложные темы простыми словами, рисовал схемы на полях, чтобы ей было понятнее. Аника помнила, как они сидели за этим же столом, он на её стуле, она на краю кровати, и брат терпеливо объяснял, пока она не начинала кивать. Потом они перестали этим заниматься, у него появились гонки, у неё своя жизнь. Но сейчас…

 Аника подняла голову, посмотрела на стену. Комната Шарля была непозволительно близко, стоит только потянуть руку.

 -Чёрт с тобой, - вздохнула она, чувствуя, как внутри поднимается волна сомнения.

 Аника не хотела идти к нему. Не хотела снова сидеть рядом, чувствовать его дыхание, его взгляд, его пальцы, которые задерживались на её руке чуть дольше, чем нужно. Не хотела снова замечать, как он смотрит на неё, когда думает, что она не видит.

 Но физику надо было сдавать завтра.

 Блондинка взяла учебник, тетрадь в клеточку, где уже было исписано несколько страниц, и любимую ручку с гелевым стержнем, которая писала мягко и плавно. Встала из-за стола, стул чуть скрипнул по паркету, и этот звук показался ей оглушительным в тишине.

 Аника вышла в коридор и остановилась перед дверью в комнату Шарля. Под дверью пробивалась жёлтая полоска света. Она слышала тихую музыку, что-то спокойное, инструментальное, с переливами фортепиано.

 Постучала.

 -Войдите, - раздался голос брата.

 Аника открыла дверь и вошла.

 Шарль сидел в кресле у окна, с ноутбуком на коленях. Он был в домашних штанах и мягкой серой футболке. Увидев её, он приподнял бровь, и на его губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка.

 -Аника? Что-то случилось?

 -Нет, - она замялась, чувствуя себя немного неловко. - У меня… у меня физика. Завтра контрольная. А я не понимаю.

 Он закрыл ноутбук, отложил его на подлокотник кресла. В его зелёных глазах мелькнуло удивление и радость от того, что она пришла. Шарль быстро спрятал это.

 -Проходи, садись, - сказал он, указывая на кровать. - Показывай.

 Аника села на край кровати и матрас прогнулся, смещая её к центру. Учебник тяжело лёг на колени, она открыла нужную страницу, и тонкая бумага тихо шелестнула под пальцами.

 Шарль поднялся из кресла. Кожаное сиденье скрипнуло, отпуская его. Шаги мягкие, почти бесшумные прозвучали по паркету, и через секунду кровать прогнулась рядом с ней, сильнее, чем под её весом. Они оба чуть сместились туда, где матрас был теплее от его тела.

 Леклер наклонился, разглядывая страницу. Его плечо замерло в нескольких миллиметрах от её, так близко, что Аника чувствовала тепло его кожи сквозь ткань футболки. Его запах коснулся её, такой знакомый, такой родной.

 Аника не отодвинулась. Привыкла. Он брат. Они всегда так сидели, когда она приходила к нему с уроками, сначала на диване, потом на кухне, потом здесь, на этой кровати.

 -Смотри, - голос низкий, спокойный. Пальцем он ткнул в формулу, обведя её. - Начальные данные у нас есть. Подставляешь их сюда, потом выражаешь неизвестное.

 Он взял ручку из её руки. Пальцы соприкоснулись, короткое, тёплое касание, от которого по коже пробежали мурашки. Аника смотрела, как он пишет в её тетради: быстрые, уверенные движения, буквы ровные, почти печатные.

 -Понятно?

 -Да, - кивнула она, отводя взгляд от его пальцев, от тонкой голубой жилки на запястье, от тёмных волосков на руке.

 -Решай.

 Аника склонилась над тетрадью. Ручка скользила по бумаге, оставляя черные линии. Она старалась не думать о том, как близко он сидит. О том, как его дыхание касается её щеки. О том, как тепло его тела проникает сквозь ткань её футболки.

 -Ошибка, - сказал Шарль, наклоняясь ближе.

 Его рука легла поверх её, направляя ручку. Пальцы сжали её кисть на секунду дольше, чем нужно. Большой палец коснулся её запястья, и сердце пропустило удар.

 Аника смотрела на формулу, на то место, куда он указывал. Сделала вид, что не заметила.

 -Точно, - сказала она. - Спасибо.

 Она исправила ошибку. Его рука скользнула обратно. Шарль убрал ладонь, но не отодвинулся. Их плечи всё так же почти касались.

 Вторая задача. Третья. Шарль помогал, иногда поправлял, иногда просто сидел рядом, наблюдая. Аника чувствовала его взгляд на своём профиле, на волосах, на руках, но не поднимала глаз. Сосредоточилась на цифрах, на буквах, на формулах, на чём угодно, только не на Шарле.

 Но замечала всё.

 Как Леклер замирает, когда их плечи соприкасаются. Как его пальцы задерживаются на её руке, когда он передаёт ручку. Как его дыхание становится глубже, прерывистее. Как его кадык дёргается, когда он сглатывает. Как его ресницы дрожат, когда он смотрит на неё, думая, что она не видит.

 И не реагировала.

 Потому что не могла позволить себе реагировать.

 -Молодец, - сказал Шарль, когда она решила третью задачу. - Быстро схватываешь.

 -Это ты хорошо объясняешь, - Аника улыбнулась искренне и тепло.

 Шарль отвернулся к окну, и блондинка заметила, как напряглись его плечи.

 -Ещё одна, - сказала Аника, листая учебник. - Самая сложная.

 -Давай.

 Она прочитала условие. Потом ещё раз. Слова не складывались, цифры путались. Раздражение поднималось от груди к горлу, на себя, на задачу, на то, что не может сосредоточиться.

 -Не понимаю, - призналась Аника. - Я совсем безнадежна.

 Шарль наклонился, читая задачу сам. Их головы оказались рядом так близко, что его дыхание коснулось её щеки. Мурашки побежали по спине.

 -Смотри, - мужской голос дрогнул. - Это просто. Формула из предыдущего параграфа. Подставляешь сюда.

 Он писал в её тетради. Аника же смотрела на его руки, они слегка дрожали.

 -Поняла? - Шарль поднял глаза и их взгляды встретились.

 Его зелёные глаза были близко,слишком близко. Аника видела в них что-то тёмное, глубокое, давно спрятанное. Видела, как расширены зрачки, как в них отражается свет лампы, как в глубине мерцает что-то, чему она боялась дать название.

 -Да, - ответила Аника, отводя взгляд первой.

 Де Таше решила последнюю задачу за пять минут. Проверила, перепроверила, закрыла тетрадь. Ручка щёлкнула, вставая на место.

 -Всё, - блаженно выдохнула Аника.

 -Молодец, - сказал Шарль и улыбнулся. - Ты справилась.

 -Это ты справился, - блондинка поднялась, поправила край футболки, которая сползла с плеча. - Я бы без тебя ничего не решила.

 Она взяла учебник и тетрадь, прижала их к груди, как щит. Шарль тоже встал. Они стояли друг напротив друга близко, слишком близко. Расстояние вытянутой руки.

 -Спасибо, - сказала Аника, глядя куда-то в сторону на подоконник, на штору, на тень от лампы.

 -Всегда пожалуйста, - ответил Шарль.

 Аника шагнула к двери, взялась за ручку. Дерево было прохладным, гладким, и она сжала его сильнее, чем нужно.

 -Спокойной ночи, Шарль, - обернулась на секунду.

 -Спокойной ночи, сестрёнка.

 Она вышла. Дверь закрылась с тихим, почти неслышным щелчком.

 В коридоре Аника остановилась. Прислонилась спиной к холодной стене, закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле глухо, тревожно, не в ритм с дыханием.

 Его взгляд. Пальцы, задержавшиеся на её руке. Дыхание, которое сбивалось, когда их плечи соприкасались. Она всё это чувствовала. Всё это видела.

 Аника сжала ручку двери, вдохнула глубоко, заставляя себя успокоиться.

 -Не думай об этом, - прошептала девушка в пустоту.

 Она открыла глаза, выдохнула и пошла к себе, оставляя за спиной тепло его комнаты, его запах, его голос, который всё ещё звучал в ушах: «Всегда пожалуйста».

 А Шарль всё сидел в своей комнате, глядя в потолок, и не мог сомкнуть глаз. Он смотрел на то место на кровати, где она сидела. На простыню, которая ещё хранила тепло её тела.

 Он был рад, что она пришла. Рад, что она доверяет ему. Рад, что они снова могут сидеть рядом и разговаривать, как раньше.

 Но это «как раньше» убивало его.

 Потому что раньше он не знал, что такое любить её. Раньше он не знал, каково это, сидеть рядом и не иметь права прикоснуться. Раньше он не знал, что такое терять.

 Шарль закрыл глаза. Перед ними стояла она. Её улыбка. Её глаза. Её голос: «Спасибо».

 -Я по тебе скучаю, - прошептал он в пустоту.

 Ответа не было.

 Только море шумело за окном, равнодушное к его боли.

 Аника подошла к своему столу, положила учебник и тетрадь на стопку других книг. Корешки по истории, по литературе, по французскому шершаво коснулись её пальцев. Потом она села на край кровати. Телефон на тумбочке лежал экраном вверх, тёмный, молчаливый.

 Девушка смотрела на него, думая о том, что сегодняшний день был слишком длинным, слишком тяжёлым, слишком запутанным. В ушах всё ещё звучал голос Шарля: «Я рад за тебя». В груди всё ещё теплилось что-то от его объятий у фонтана.

 Она взяла телефон, экран засветился, и в этот момент он завибрировал.

 На экране высветилось имя: Ландо.

 «Привет. Как твой вечер? Я уже скучаю»

 Аника улыбнулась, прочитала сообщение ещё раз, чувствуя, как внутри тает тот холодный комок обиды, который держался с самого утра.

 Аника: «Привет. Вечер нормальный. Сидела с физикой, думала справлюсь сама, но в итоге пришлось идти к Шарлю. Он объяснил, и вроде разобралась. А у вас? Чем занимаетесь?»

 Она отправила сообщение и замерла в ожидании, прижав телефон к груди. За окном шумело море ровно, убаюкивающе, но она не слушала, смотрела на экран, на три точки, которые появились в чате, Ландо печатал ответ.

 Ландо сидел в гостиной на мягком кожаном диване, откинувшись на спинку. В руке он держал бокал с красным вином, тёмная, густая жидкость поблёскивала в свете торшера. Карлос развалился в кресле напротив, рассказывал какую-то историю из своей юности, жестикулировал, смеялся. Изабель сидела рядом с Карлосом, поджав ноги, и иногда вставляла свои замечания.

 Но Ландо не его слушал.

 Телефон завибрировал, и он взял его, надеясь увидеть сообщение от Аники.

 Увидел.

 Прочитал.

 «Пришлось идти к Шарлю».

 Имя Леклера мелькнуло перед глазами, и внутри глухо кольнуло, так неприятно, как заноза, которую не вытащить. Ландо представил их вдвоём. Её комнату, Шарля, сидящего рядом с ней на кровати. Его руку, которая, наверное, касалась её, когда он что-то объяснял.

 Норрис сжал телефон в руке, чувствуя, как холодный корпус давит на ладонь. Челюсть напряглась, желваки заходили под кожей. Но он заставил себя успокоиться. Она не сделала ничего плохого. Шарль её брат. Сводный, но брат, они выросли вместе. Это нормально просить его о помощи.

 -Что там? - спросила Изабель, отпивая вино. Её голос прозвучал лениво, почти равнодушно, но в глазах мелькнуло любопытство.

 -Аника пишет, - ответил Ландо, не поднимая глаз. - Говорит, физику делала. Шарль помогал.

 Изабель усмехнулась коротко, с лёгкой издёвкой. Она поставила бокал на столик, и стекло тихо звякнуло о деревянную поверхность.

 -Шарль, значит, - протянула она, откидываясь на спинку кресла. - Помогает. Объясняет. Сидит с ней допоздна. Как мило.

 Ландо поднял голову, и в его глазах мелькнуло раздражение. Изабель сегодня его раздражала каждый раз, когда открывала рот.

 -Он её брат.

 -Сводный, - напомнила Иса, и в её голосе зазвенели знакомые нотки. Она наклонила голову набок, глядя на Ландо с притворным сочувствием. - Это не одно и то же, Ландо. И ты это знаешь.

 -Какая разница? - Ландо чувствовал, как внутри закипает. Он поставил бокал на стол, и вино плеснулось, едва не вылившись на скатерть. - Они выросли вместе. Это нормально.

 -Нормально? - Изабель приподняла бровь, и в её голосе появились ледяные нотки. - То, что он постоянно крутится вокруг неё? То, что она идёт к нему, когда у неё проблемы? То, что ты сидишь здесь, а он там?

 -Изабель, хватит, - вмешался Карлос, чувствуя, как воздух в комнате становится тяжелее. Он отставил свой бокал и подался вперёд, положив локти на колени.

 -Я просто говорю, - девушка пожала плечами, но не отступила. Она взяла бокал, сделала глоток, не торопясь. - У неё есть парень. Ландо. А она бежит к брату. Странно, тебе не кажется?

 -Он брат, - повторил Карлос, и в его голосе появилась жёсткость. Он посмотрел на Изабель в упор, и в его взгляде читалось: «Ты заходишь слишком далеко». - В чём проблема попросить его о помощи? Ты бы так же ехидничала, если бы Аника сказала, что ей помог Анри? Или Эжен? Или любой другой из её братьев?

 Изабель замолчала, сжимая бокал. Её пальцы побелели на тонкой ножке.

 -Или, - продолжил Карлос, повышая голос, - ты просто ищешь повод, чтобы кольнуть Ландо?

 -Я не…

 -Замолчи, - перебил Карлос. - Просто замолчи.

 Изабель отвернулась, но ничего не сказала. Только смотрела в окно, где звёзды мерцали в тёмном небе, и её профиль казался высеченным из камня, холодный, неприступный.

 Ландо смотрел в телефон, перечитывая сообщение Аники. «Пришлось идти к Шарлю». Она не сделала ничего плохого, просто рассказала о своём вечере. Просто поделилась. Доверилась ему.

 А он сидит здесь и позволяет Изабель сеять сомнения.

 Ландо глубоко вздохнул, провёл рукой по лицу, чувствуя, как под пальцами напряжены скулы. Потом начал печатать. Пальцы двигались медленно, но уверенно.

 Ландо: «У нас всё нормально. Карлос вино открыл, так что скоро начнётся самое интересное. А ты молодец, что разобралась с физикой. Сладких снов, малышка. Я люблю тебя»

 Он добавил одно сердечко, потом ещё два, три красных символа в конце сообщения, будто пытался компенсировать свою холодность вечером у ее дома. Отправил.

 -Всё? - спросил Карлос, заметив, что Ландо отложил телефон.

 -Всё, - ответил Ландо, беря бокал. - Он сделал глоток, чувствуя, как вино жжёт горло, и откинулся на спинку дивана.

 Карлос кивнул, удовлетворённый.

 Ландо кинул быстрый взгляд на телефон, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует остаточное напряжение. Сообщение Анике с сердечками, с «я люблю тебя» было правильным, честным, но осадок от разговора с Изабель остался.

 Норрис взял бокал, сделал глоток. Вино было тёплым, терпким, с нотками вишни, которые Карлос всегда любил. Ландо не чувствовал вкуса. Он смотрел в окно, где в темноте отражалось его собственное усталое лицо, чуть злое, с тёмными кругами под глазами. Ландо не узнавал себя.

 Изабель молчала. Сидела в кресле, поджав ноги, и смотрела в ту же сторону. Её профиль в свете торшера казался холодным, неприступным. Карлос переводил взгляд с неё на Ландо, чувствуя, как в комнате сгущается напряжение. Он знал этот воздух, тяжёлый, липкий, как перед грозой.

 -Может, включим что-нибудь? - предложил Сайнс, пытаясь разрядить обстановку. - Фильм какой-нибудь. Или музыку.

 -Не хочу, - глухо буркнул Ландо, не поворачиваясь.

 -Я тоже, - добавила Изабель, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка.

 Карлос вздохнул, откинулся на спинку дивана.

 Тишина повисла в комнате такая плотная, что её можно было резать ножом. Только часы на стене тикали мерно, монотонно, отмеряя секунды.

 Изабель не выдержала первой.

 -И всё же, - вновь заговорила она, поворачиваясь к Ландо. В её глазах горел холодный огонь, тот самый, который Норрис видел уже несколько раз сегодня. - Она тебе не подходит.

 Ландо медленно поставил бокал на стол. Стекло звякнуло о деревянную поверхность, и этот звук прозвучал как выстрел.

 -Что ты сказала? - голос был тихим, но в этой тишине слышалась угроза.

 -Ты слышал, - Изабель не отвела взгляда. Она подалась вперёд, положив локти на колени, и смотрела на Ландо в упор. - Аника тебе не подходит. Совсем.

 -Изабель, - предостерегающе сказал Карлос.

 -Нет, - она подняла руку, останавливая его. - Пусть послушает. Ты хотел, чтобы я молчала? Хорошо. Я молчала весь вечер, но сейчас я скажу.

 Ландо откинулся на спинку дивана, скрестил руки на груди. Его плечи были напряжены, как струны.

 -Слушаю, - сказал он, и в его голосе зазвучал вызов.

 -Она не наш мир, - начала Изабель. - Она не вписывается в нашу компанию. Она слишком… правильная.

 -Правильная? - переспросил Ландо, будто не расслышав.

 -Да, - Иса кивнула. - Она не ходит на вечеринки, не тусуется. Сидит дома учится. Это не жизнь для девушки гонщика.

 -Ты думаешь, она не знает, что такое гонки? - Ландо усмехнулся, но в усмешке не было веселья. - У неё два брата-гонщика, Изабель. Шарль и Артур. Она выросла в этом мире и знает его лучше, чем некоторые, кто в нём крутится постоянно.

 -Знать и быть частью это разные вещи, - парировала Изабель. Она сжала бокал так, что побелели костяшки. - Твоя благоверная не ходит на вечеринки, не общается с нами, не…

 -Она не ходит на вечеринки, потому что не видит в этом смысла, - перебил Ландо. - И это не делает её хуже. Аника умеет веселиться. Просто по-другому. Она не такая как ты.

 -Не такая как я? - Изабель прищурилась.

 -Она верна своим решениям, - сказал Ландо, и голос его дрогнул. - Если она выбрала, она не отступит. Она благородная. Не в смысле денег или титулов, в смысле поступков. Она не предаст. Никогда.

 Он замолчал на секунду, сжал бокал.

 -С ней можно говорить о чём угодно. А можно просто молчать, и это молчание не будет тяжёлым. Она не боится тишины, не боится быть собой. У неё есть мечты. Настоящие. Не о брендах и вечеринках, а о том, что действительно важно.

 Ландо посмотрел на Изабель.

 -И она весёлая, - добавил он. - Не потому, что надо. А потому, что ей так хочется. Аника может смеяться до утра над чем-то, что никто больше не заметит. Может танцевать на кухне под старую музыку. Может просто сидеть рядом и смотреть на закат, и от этого мне становится теплее, чем от любых тусовок.

 Он сделал паузу.

 -Ты видишь только то, что снаружи. А я вижу её настоящую и мне этого достаточно. И что из этого можно отнести к твоей Лин? Верность? Она исчезла, когда я перестал быть интересным. Благородство? Она смеялась над моими чувствами. Тишину она не выносила, ей нужны были вечеринки, внимание, чужие взгляды. А Аника… с ней я могу молчать. И это молчание говорит больше, чем любые слова Лин. У Аники есть стержень. А Лин… Лин умеет только плыть по течению

 Изабель побледнела. Её губы дрожали, но она заставила себя улыбнуться ледяной улыбкой, которую Ландо ненавидел больше всего.

 -Ты считаешь, что…

 -Я считаю, что ты не знаешь её, - сказал Ландо. - Ты видишь только то, что хочешь видеть. Ты решила, что она скучная, и теперь ищешь подтверждения.

 -А ты? - Иса повысила голос. - Ты не замечаешь, что она не вписывается? Ты не видишь, как она одевается, как говорит, как держится?

 -Я замечаю, - спокойно ответил Ландо. - Она одевается со вкусом. Говорит умно. Держится с достоинством. Она выросла в богатой семье, Изабель. Она знает себе цену. И ей не нужно доказывать что-то бесконечными тусовками и дешёвыми нарядами.

 -Дешёвыми? - Изабель усмехнулась, но в её глазах мелькнула обида.

 -Ты сама сказала про её одежду, - напомнил Ландо. - Но то, что она не носит короткие платья и не красится ярко, не значит, что она хуже. Это значит, что она другая.

 -Другая, - повторила Изабель, смакуя это слово. - Ты поэтому её выбрал? Потому что она другая? Не такая, как все?

 -Я выбрал её, потому что люблю, - сказал Ландо. - Потому что с ней я могу быть собой. Потому что она не играет роли. Потому что она настоящая.

 Изабель замолчала. Её лицо было бледным, но в глазах всё ещё горел холодный огонь.

 -Ты ошибаешься, - тихо сказала она. - Аника не выдержит твоей жизни. Постоянные перелёты, гонки, внимание прессы. Она сломается.

 -А Лин выдержала бы? - спросил Ландо, и имя бывшей подруги прозвучало как пощёчина.

 Изабель вздрогнула.

 -Лин другая, - сказала она, и её голос дрогнул. - Лин привыкла к этому.

 -Лин привыкла к вечеринкам, - поправил Ландо. - А не к гонкам. Она любила тусоваться, пить, флиртовать. А когда дело доходило до настоящей поддержки её не было рядом.

 -Ты не прав…

 -Я был с ней, - перебил Ландо. - Я знаю, что говорю. Аника другая. Она не будет пьяной встречать меня после гонки. Она будет ждать дома с ужином, с улыбкой. И мне этого достаточно.

 -Звучит скучно, - усмехнулась Изабель, но в её голосе не было уверенности.

 -Звучит как любовь, - ответил Ландо. - Ты бы не поняла.

 Он поднялся, взял свой бокал. Вино плеснулось, едва не вылившись на скатерть.

 -Я устал спорить, - сказал Ландо. - Ты имеешь право на своё мнение, но не имеешь права указывать мне, с кем быть. Это моя жизнь, и я сам решаю, с кем её прожить.

 Он направился к выходу, но у двери остановился.

 -Изабель, - сказал Ландо, не оборачиваясь. - Я понимаю, что ты защищаешь Лин, она твоя подруга. Но Аника моя девушка. И если ты продолжишь в том же духе, нам будет сложно оставаться друзьями.

 Он вышел, не громко хлопнув дверью.

 В комнате повисла тишина.

 Карлос посмотрел на Изабель.

 -Зачем ты это сделала? - спросил он тихо.

 -Потому что кто-то должен сказать ему правду, - ответила Изабель, опускаясь в кресло. Её голос дрожал.

 -Какую правду? - Карлос покачал головой. - Что ты считаешь её недостаточно хорошей для него? Это не правда. Это твоё мнение.

 -А ты думаешь, она выдержит? - спросила Изабель, глядя на Карлоса. - Его жизнь, его график, его мир?

 -А ты думаешь, что Лин выдержала бы? - ответил Карлос вопросом на вопрос. - Она не выдержала. Она даже не пыталась. А Аника… она хотя бы пробует.

 Изабель замолчала. Она смотрела в окно, где звёзды мерцали в тёмном небе, и её профиль казался высеченным из камня.

 Карлос вздохнул, взял свой бокал.

 -Оставь их в покое, - сказал Карлос. - Если ты любишь Ландо как друга, ты должна желать ему счастья. А он счастлив с Аникой. Это видно.

 Изабель ничего не сказала. Только сжала бокал так, что побелели костяшки.

 Серый, рассеянный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, когда Аника открыла глаза. Солнца не было, тяжёлые облака с самого утра затянули небо над Монако, и свет казался приглушённым, каким-то молочным, без теней, без бликов. За окном кричали чайки, и этот звук смешивался с далёким шумом первых машин, выезжающих на набережную, и тихим шелестом пальм, которые ветер раскачивал из стороны в сторону.

 Аника полежала ещё несколько минут, глядя в потолок. Голова была тяжёлой после вчерашнего дня, слишком много всего произошло. Яхта, купание, Ландо, его поцелуй у машины, разговор с Шарлем у фонтана, физика, его пальцы на её руке. Воспоминания накладывались одно на другое, смешивались, и она не могла понять, что из этого было настоящим, а что просто сном. В комнате было прохладно, и она натянула одеяло до подбородка, не желая вставать.

 Блондинка села на кровати, потянулась, чувствуя, как хрустят суставы после долгого сна. Она накинула халат, прежде чем встать. Ткань была мягкой, и это маленькое тепло казалось уютным.

 В ванной Аника долго стояла под душем, подставив лицо тёплым струям. Вода стекала по плечам, по спине, по ногам, смывая остатки сна, но не те мысли, которые крутились в голове с самого утра. «Ты заслужила счастье», - сказал Шарль. «Я люблю тебя», - сказал Ландо. Два голоса. Два лица. И она посредине, как между двух берегов, и ни один не может стать её домом, пока она не выберет.

 Аника выключила воду, закуталась в махровое полотенце, подошла к зеркалу. На неё смотрела девушка с мокрыми волосами, с лёгкими тенями под глазами, с каким-то новым, незнакомым выражением лица. Будто за один день она стала старше. Будто вчерашние разговоры оставили на коже невидимые следы.

 Она оделась. Тёмные широкие брюки, простая бежевая блузка, рукава которой струилось как фонарики, теплый кардиган . Аника собрала волосы в небрежный хвост, позволив нескольким прядям выбиться и обрамить лицо. Надела свои любимые серьги, маленькие жемчужины, а на груди блестел аккуратный кулон. Взглянула на себя в зеркало ещё раз, вроде бы всё как всегда. Но внутри не так.

 Аника спустилась на первый этаж.

 Дом только просыпался. Из кухни доносился запах свежего кофе и жареного хлеба, тёплый, домашний, обещающий хорошее начало дня, несмотря на серое небо за окнами. Где-то наверху хлопнула дверь, послышались шаги. Кто-то из братьев уже встал.

 Аника прошла в кухню. Паскаль стояла у плиты, что-то помешивая в сковороде, яичница с помидорами, которую так любили все в этом доме. На столе уже были расставлены тарелки, лежали свежие круассаны, ещё тёплые, с хрустящей корочкой, стояла вазочка с клубничным, домашним джемом  который варила сама Паскаль.

 -Доброе утро, мам, - сказала Аника, садясь за стол.

 -Доброе, дочка, - Паскаль обернулась, улыбнувшись той мягкой, утренней улыбкой, которая появлялась у неё только в первые часы дня. - Выспалась?

 -Не очень, - честно призналась Аника, наливая себе кофе из турки. - Но ничего, прорвёмся.

 -Вчера хорошо отдохнули?

 -Да, - Аника взяла круассан, отломила кусочек. Крошки посыпались на тарелку. - Плавали, загорали. Ребята передают привет.

 Паскаль посмотрела на неё внимательно. Взглядом, который говорил: «Я знаю, что ты недоговариваешь, но не буду спрашивать». В нём была и любовь, и тревога, и, может быть, память о том, как она сама была молодой и тоже скрывала свои чувства за ровными ответами.

 -Передавай им спасибо, - сказала Паскаль, возвращаясь к плите.

 Аника кивнула, отпила кофе. Горьковатый, крепкий, с лёгкой ноткой корицы, он обжёг губы, но это было приятно. Она чувствовала, как тепло разливается по телу, прогоняя остатки сна.

 В кухню вошла Ясмин. Она была в лёгком халате, волосы ещё влажные после душа и в полном кудрявой беспорядке, и выглядела сонной, но довольной. Она потянулась, зевнула, прикрывая рот ладонью.

 -Доброе утро, - пробормотала Яс, садясь напротив Аники. - Кофе есть?

 -Только что сварила, - Паскаль поставила перед ней чашку. - Ты сегодня рано.

 -Не спалось, - Ясмин пожала плечами, обхватив чашку ладонями и грея руки. - Думала много. О разном.

 Она бросила быстрый взгляд на Анику, и в этом взгляде мелькнул вопрос, который она не решилась задать вслух, но ничего не сказала, только улыбнулась уголками губ.

 -Шарль уже встал? - спросила Аника, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. Она взяла круассан, откусила ещё кусочек, хотя почти не чувствовала вкуса.

 -Я видела, как он спускался, - ответила Паскаль, снимая сковороду с плиты. - Он сегодня какой-то… не знаю. Улыбался.

 Аника замерла на секунду. Кусочек круассана застрял в горле. Она сделала глоток кофе, проглатывая.

 -Это хорошо, - сказала Де Таше, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

 -Это очень хорошо, - добавила Ясмин, и в её голосе слышалось что-то тёплое, почти нежное. - Давно я его таким не видела.

 Аника кивнула, не поднимая глаз. Она смотрела в свою чашку, на кофейную гущу, осевшую на дне, и думала о том, что её брат улыбается сегодня. И что, может быть, это её заслуга. Или её вина. Она не знала.

 Аника допила кофе, поднялась.

 -Мне пора в школу, - сказала она.

 -Удачи, - Паскаль поцеловала её в щёку. - Хорошего дня.

 -Спасибо, мама.

 Аника вышла из кухни, взяла рюкзак в прихожей и у входной двери она остановилась на секунду, прислушиваясь. В доме было тихо, только тикали часы да где-то наверху слышались шаги.

 Она вышла на улицу. Утренний воздух был свежим, чуть солёным, пахло морем и влажным асфальтом. Небо было серым, плотным, и где-то на горизонте, над горами, собирались тяжёлые облака. Дождя ещё не было, но он чувствовался в этой тишине, в этой влажности, в том, как ветер раскачивал верхушки пальм.

 Аника села в машину, завела двигатель и поехала к школе.

 Шарль же проснулся рано. Света за окном почти не было, только серый, рассеянный полусвет, который пробивался сквозь плотную завесу облаков. В комнате было тихо, и он не мог больше лежать. Шарль ворочался с боку на бок, смотрел в потолок, потом встал, подошёл к окну. Внизу, в саду, старый фонтан тихо журчал, и вода казалась почти чёрной в этом сером свете. Где-то в кустах заливалась птица, и этот звук был таким мирным, таким спокойным, что на душе вдруг стало легче.

 Шарль принял душ, долго стоял под горячей водой, чувствуя, как она расслабляет мышцы, как уходит напряжение, которое держалось в нём последние дни. Вытерся, оделся в домашние штаны и мягкую футболку. Волосы ещё были влажными, когда он спустился на первый этаж.

 Дом был тихим. Только где-то в кухне слышались голоса, Паскаль, Ясмин, и Аника, уже встали, но он не пошёл туда сразу. Сначала зашёл в гостиную, постоял у окна, глядя на сад.

 Шарль вспомнил, как вчера сидел там с Аникой, как она плакала, как он обнимал её, чувствуя, как её тело дрожит в его руках. Как она сказала: «Я люблю тебя. Ты мой брат. И это никогда не изменится».

 -Это никогда не изменится, - повторил он шёпотом, и эти слова уже не казались такими горькими, как вчера.

 Он отправился на кухню, когда голоса немного стихли.

 Паскаль стояла у плиты, что-то готовила. Ясмин сидела за столом, пила кофе, листая что-то в телефоне. Увидев его, она подняла голову и замерла.

 -Доброе утро, - сказал Шарль, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

 Ясмин смотрела на него несколько секунд, не веря своим глазам. Потом прищурилась.

 -Ты улыбаешься, - сказала она.

 -А что, нельзя? - он сел напротив, потянулся за чашкой.

 -Можно, - Яс положила телефон, подалась вперёд, внимательно вглядываясь в его лицо. - Просто… ты давно не улыбался. По-настоящему.

 Шарль пожал плечами, наливая себе кофе.

 -Наверное, просто хорошее утро, - сказал он. - Даже если солнца нет.

 Ясмин не стала спрашивать. Она откинулась на спинку стула, улыбнулась и покачала головой.

 -Ну, раз хорошее утро, - сказала она, - то давай хоть что-нибудь съешь. А то ты в последнее время только кофе и пил.

 Шарль посмотрел на неё, потом на тарелку с круассанами, которые Паскаль только что поставила на стол.

 -Уговорила, - сказал он с улыбкой, беря один.

 Паскаль обернулась от плиты, и её лицо осветилось тёплой, радостной улыбкой.

 -Яичницу будешь? - спросила она.

 -Буду, - ответил Шарль, и в его голосе не было привычной усталости.

 Он сидел за столом, ел, шутил с Ясмин, спросил у Паскаль про какие-то домашние дела. Обычное утро, такое простое, такое человеческое. И Паскаль, глядя на него, чувствовала, как камень падает с сердца. Ясмин же просто наслаждалась моментом, не задавая лишних вопросов.

 После завтрака Шарль поднялся к себе. Он сел за стол, открыл ноутбук, но не мог сосредоточиться. Смотрел на тетрадь по физике, которую Аника забыла вчера. Она лежала на краю стола, тонкая, в клеточку, с загнутыми уголками страниц.

 Он взял её, перелистал. Её почерк аккуратный, с круглыми буквами и чуть наклонными строчками. Формулы, которые она писала вчера под его руководством. Графики, которые она старательно выводила.

 Леклер закрыл тетрадь, положил на место. Взял телефон, открыл чат с Аникой. Написал: «Ты забыла тетрадь». Посмотрел на сообщение несколько секунд, потом стёр. Не нужно, она и так придёт. Или не придёт. Но он не должен давить.

 Шарль отложил телефон, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. За окном ветер раскачивал ветви деревьев, и их тени метались по мокрому стеклу, хотя дождя всё ещё не было. Только тяжесть в воздухе. Только напряжение.

 В голове было пусто и тихо.

 Занятия закончились ближе к трём часам. Аника вышла из школы в серый, промозглый день, который с утра так и не расцвёл солнцем. Тяжёлые облака висели низко, почти касаясь крыш, и воздух был таким влажным, что, казалось, его можно было пить. Где-то вдалеке погромыхивало, первые раскаты грома, ещё далёкие, но уже обещающие скорый ливень.

 Ветер трепал волосы, бросал в лицо мелкие песчинки, которые налипали на губы. Аника поправила лямку рюкзака на плече, достала телефон, ни одного сообщения от Ландо. Странно. Обычно он писал в течение дня, хотя бы короткое «как дела?» или смайлик. Иногда присылал фото с тренировки, потный, счастливый, с поднятым большим пальцем. Но сегодня тишина.

 -Может, занят, - пробормотала она себе под нос, убирая телефон в карман пальто.

 На парковке перед школой было многолюдно, ученики разъезжались кто с родителями, кто на такси, кто с друзьями. Аника направилась к своей машине. Она стояла в дальнем ряду, отдельно от остальных. Белая новенькая Феррари, изящная, стремительная. Подарок отца на совершеннолетие. Брайс тогда сказал: «Ты достойна лучшего. И это только начало».

 Аника любила эту машину. Не за скорость, ведь она редко гоняла, а за красоту, за ощущение, что ты внутри чего-то совершенного. Запах кожи, мягкое освещение салона, плавность хода, всё в ней было идеальным. Но сегодня идеальность не спасала.

 Блондинка села за руль, провела пальцами по гладкой коже руля, вставила ключ в замок зажигания и повернула.

 Двигатель чихнул. Коротко, надрывно. И заглох.

 -Что? - Аника повернула ключ снова.

 Тот же звук, хриплый, беспомощный кашель мотора, и тишина. Только ветер завывал снаружи да где-то вдалеке слышались голоса уезжающих учеников.

 -Да ладно, - она попробовала ещё раз. Потом ещё.

 Аккумулятор? Стартер? Топливная система? Она не разбиралась в машинах. Она вообще в них ничего не понимала. Ландо разбирался. Ландо всегда мог помочь, объяснить, успокоить. Но него, как на зло, не было рядом.

 Аника откинулась на спинку сиденья, сжимая руками руль так, что костяшки побелели. Кожа под пальцами была прохладной, гладкой,  такой дорогой, такой качественной, но сейчас это бесило её ещё больше. Феррари не может ломаться, просто не имеет права.

 Внутри нарастало раздражение, но не на машину, на ситуацию. На то, что она не умеет чинить автомобили. На то, что Ландо нет рядом. На то, что вообще весь этот день какой-то неправильный. С самого утра всё шло не так.

 Снаружи по лобовому стеклу ударили первые капли дождя. Крупные, тяжёлые, они разбивались о стекло с громкими шлепками, оставляя мутные разводы. Аника посмотрела в окно, небо окончательно потемнело, и серая пелена превратилась в почти чёрную. Ветер усилился, раскачивая деревья на школьном дворе, и где-то над головой прокатился первый настоящий раскат грома.

 -Чёрт, - выдохнула она, чувствуя, как паника начинает подкрадываться с краю сознания.

 Аника достала телефон, нашла контакт Ландо. Нажала «вызов».

 Гудки. Один. Два. Три. Четыре. Пять.

 Сбросила. Набрала снова.

 Гудки. Тишина. Голос на автоответчике: «Привет, это Ландо. Я не могу ответить прямо сейчас. Оставьте сообщение».

 -Да что ж такое, - пробормотала она, сбрасывая вызов.

 Третий звонок. Четвёртый. Пятый.

 Всё то же. Гудки, тишина, автоответчик. Каждый раз этот дурацкий, весёлый голос на записи, который сейчас казался издевательством.

 Аника почувствовала, как внутри зарождается злость. Горячая, колючая, она поднималась от груди к горлу, и ей хотелось кричать.

 -Где ты?! - сказала она вслух, обращаясь к телефону, который держала в руке. - Почему ты не отвечаешь? Чем ты занят, что важнее меня?

 Аника знала, что это глупо. У него тренировки, у него встречи, у него своя жизнь. Но сегодня, именно сегодня, когда ей так нужно было услышать его голос, когда она застряла под дождём в сломавшейся машине, его не было рядом.

 «Может, он с кем-то?» - шевельнулась в голове противная, липкая мысль. «Может, он не один? Может, поэтому не берёт трубку?»

 Она тут же прогнала её. Ландо не такой. Он не стал бы…

 Но осадок остался.

 Дождь барабанил по крыше автомобиля, и этот звук заполнял салон, давил на уши. Капли стучали по металлу, по стеклу, по асфальту, и этот хаотичный ритм смешивался с глухими ударами грома где-то над головой. За окном мир расплывался в мутных потоках воды, и огни фар проезжающих машин превращались в размытые жёлтые пятна.

 Аника отбросила телефон на пассажирское сиденье. Он глухо стукнулся о кожаную обивку и отскочил на пол. Она не стала его поднимать. Закрыла лицо руками. Пальцы были холодными, и она чувствовала, как дрожат ресницы от сдерживаемых слёз.

 -И что мне теперь делать? - прошептала она в пустоту.

 Она подумала о Шарле.

 Мысль пришла не сразу. Сначала была обида на Ландо. Потом растерянность. Потом нежелание кого-либо просить о помощи. Она не хотела быть слабой. Не хотела, чтобы кто-то думал, что она не справляется сама.

 Но дождь усиливался, и оставаться в машине до вечера не имело смысла. Темнело рано из-за облаков, и на парковке уже зажглись фонари, разгоняя серую мглу жёлтыми дрожащими пятнами.

 Аника наклонилась, подняла телефон с коврика. Экран был тёмным, и она увидела в нём своё отражение, растрёпанные волосы, бледное лицо, глаза, в которых горела злость.

 Она открыла чат с Шарлем. Написала:

 Аника: «Ты занят?»

 Ответ пришёл через несколько секунд.

 Шарль: «Нет. А что?»

 Аника: «Моя машина сломалась. Я на парковке у школы. Можешь меня забрать?»

 Шарль: «Еду»

 Одно слово. Без вопросов. Без «почему не Ландо?». Без «а что случилось?». Просто «еду».

 Аника выдохнула, откинулась на спинку сиденья. Волосы прилипли к щекам, и она убрала их дрожащими пальцами.

 В груди смешалось всё, облегчение от того, что помощь близка, и горечь от того, что эта помощь не от того, от кого хотелось бы.

 Она снова посмотрела на телефон. На экране застыл её разговор с Ландо, пять пропущенных вызовов, ни одного сообщения.

 -Где ты? - прошептала она. - Почему тебя нет, когда ты нужен?

 Ответа не было.

 Только дождь барабанил по крыше, только ветер завывал за окном, только где-то вдалеке гремел гром.

 Шарль не стал тянуть. Увидев сообщение Аники, он схватил ключи от машины, накинул куртку и выбежал из дома. Дождь хлестал по лицу холодными, тяжёлыми каплями, но он не обращал внимания. Сел за руль, завёл двигатель и выехал со двора.

 Дорога до школы заняла не больше пятнадцати минут, он гнал не сильно, но быстрее обычного. Дворники работали на полную мощность, смахивая потоки воды, но видимость всё равно была плохой. Где-то впереди сверкнула молния, и на секунду всё вокруг стало белым.

 На парковке он сразу заметил её машину, стоящую в дальнем ряду, почти одну. Даже сквозь пелену дождя она выделялась, низкая, стремительная, дорогая, но сейчас выглядела такой беспомощной, такой потерянной, стоя с открытым капотом, в который хлестал дождь.

 Шарль припарковался рядом, вышел под дождь. Вода тут же залилась за воротник футболки, но он не обратил внимания.

 Аника сидела за рулём, глядя прямо перед собой и она выглядела такой потерянной, такой злой, что у него сжалось сердце.

 Он постучал в стекло. Девушка вздрогнула, обернулась, увидела его, и на её лице мелькнуло облегчение и благодарность. Но сразу же сменилось обидой, которую она не могла скрыть.

 Аника открыла дверь, вышла из машины. Дождь тут же намочил её волосы, блузку, лицо. Она не стала прятаться, стояла, глядя на него, и в её глазах блестели не только дождевые капли.

 -Ты как? - спросил Шарль, перекрикивая шум дождя.

 -Нормально, - ответила Аника, но голос её дрожал от злости.

 -Садись в мою, - он кивнул на свою машину. - С твоей потом разберёмся.

 Де Таше кивнула, схватила рюкзак и, пригнувшись, побежала к его автомобилю. Шарль открыл ей дверцу, помог сесть, потом обошёл машину и сел за руль.

 Двигатель уже работал, и в салоне было тепло. Аника откинулась на сиденье, закрыла глаза. Кожа сиденья была мягкой, нагретой, и это маленькое тепло было таким приятным после холода снаружи.

 -Ты промокла, - сказал Шарль, протягивая ей свою куртку. - Накинь.

 -Спасибо, - она взяла вещи и накинула на плечи. Ткань была ещё тёплой от его тела.

 Она не плакала. По крайней мере сейчас, не при Шарле.

 -Ландо не брал трубку, - сказала Аника, и в её голосе слышалась обида. - Я звонила пять раз. Пять. Он даже не перезвонил.

 Шарль посмотрел на неё, но ничего не сказал. Просто завёл машину и выехал с парковки.

 -Он занят, наверное, - добавила она, будто оправдывая его. - Тренировка. Или встреча. Или ещё что-то.

 -Наверное, - ответил Шарль ровно.

 Но Аника слышала в его голосе что-то. Не осуждение - нет. Просто… констатацию факта. «Наверное» это не «да». Это «я не знаю, но не хочу тебя расстраивать».

 Она сжала кулаки под его курткой.

 -Он мог бы хоть сообщение написать, - сказала блондинка, и теперь в её голосе появилась злость. - «Аника, я занят, перезвоню позже». Одно предложение. Пять секунд времени. Но нет.

 -Может, он не слышал, - сказал Шарль.

 -Не слышал пять раз? - она усмехнулась, и в этой усмешке было больше горечи, чем насмешки. - Телефон всегда с ним. Всегда. Даже на тренировках. Я знаю.

 Она замолчала, глядя в окно. Дождь лил как из ведра, дворники едва справлялись. Вода стекала по стеклу мутными потоками, искажая очертания улиц, превращая фонари в расплывчатые жёлтые пятна.

 -Что, если он с кем-то? - вырвалось у неё тихо, почти шёпотом.

 Шарль напрягся. Аника почувствовала это, как его руки сжали руль чуть сильнее, как его плечи стали жёстче.

 -Не думай об этом, - сказал он.

 -А о чём мне думать? - Аника повернулась к нему. - Он не отвечает. Я застряла под дождём. Моя машина сломалась. А его нет. Его нет, когда он нужен.

 -Я здесь, - тихо сказал Шарль.

 Девушка посмотрела на него. Профиль его был напряжённым, сжатая челюсть, складка между бровями, но он был здесь, он приехал и не задавал лишних вопросов.

 А внутри неё засела маленькая, холодная мысль: «Ландо не взял трубку. А Шарль приехал через пятнадцать минут».

 Она прогнала эту мысль.

 Они подъехали к дому, когда дождь немного стих, теперь это была не стена воды, а ровный, монотонный ливень, который, казалось, будет лить вечно. Шарль заглушил двигатель, повернулся к Анике.

 -Ты как? - вновь спросил он.

 -Нормально, - ответила Аника, но в голосе не было уверенности. - Правда.

 Шарль не поверил, но не стал спрашивать.

 Они вышли из машины, быстро пробежали до крыльца. Вода хлюпала под ногами, и Аника чувствовала, как намокшие брюки прилипают к ногам.

 В доме было тепло, пахло кофе и где-то наверху играла тихая музыка. Аника остановилась в прихожей, прислонилась к стене.

 -Я позвоню механику, пусть заберут твою машину, - сказал Шарль, снимая мокрую, холодную футболку.

 -Не надо, - Аника покачала головой. - Я сама позвоню. Или Ландо завтра…

 Она замолчала. Ландо. Который не взял трубку.

 -Хорошо, - сказал Шарль, пожав плечами. - Как хочешь.

 Он повесил куртку на вешалку, прошёл в гостиную. Аника осталась в прихожей.

 -Аника, - позвал ее Шарль.

 Она подняла голову.

 -Если что-то нужно, я здесь, - сказал Лерлер. - Всегда.

 Де Таше кивнула, не в силах говорить.

 Шарль ушёл, а она осталась стоять в прихожей, слушая, как дождь стучит по крыше, и думая о том, почему Ландо не ответил. И почему Шарль приехал так быстро. И почему этот простой факт, что он приехал, заставляет её сердце биться быстрее, хотя она не должна этого чувствовать.

 Аника поднялась к себе, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. В комнате было темно, только редкие вспышки молний освещали окна, и дождь барабанил по стеклу.

 Она достала телефон. На экране пять пропущенных от неё. Ни одного сообщения, ни одного звонка в ответ.

 Девушка сжала телефон в руке, чувствуя, как внутри поднимается новая волна злости.

 -Где ты? - прошептала она.

 Телефон молчал.

 Аника отбросила его на кровать, подошла к окну. Дождь лил, и капли стекали по стеклу, искажая свет уличных фонарей. Она думала о Ландо. О том, как он улыбается. Как он обнимает её. Как говорит, что любит. Но сейчас эти воспоминания не грели. Они только разжигали обиду.

 «Может, он не тот, за кого себя выдаёт?» - подумала заказана. «Может, я слишком быстро поверила?»

 Она не знала. Знала только одно: сегодня, когда она нуждалась в нём, его не было рядом.

 А Шарль был.

 Аника переоделась в сухое, мягкие домашние штаны из хлопка, тёплую оверсайз-толстовку с капюшоном цвета пыльной розы, и села на кровать, поджав ноги. Волосы ещё были влажными, и она накинула их на полотенце, чтобы не намочить одежду. Капли воды падали на плечи, оставляя тёмные пятна на ткани.

 За окном всё так же лил дождь. Не тот утренний, робкий, который только пробовал силу, а настоящий, весенний, тёплый, но такой же тяжёлый, вода лилась с неба сплошной стеной, и казалось, что весь мир утонул в этой серой, бесконечной пелене. Капли барабанили по стеклу, по жестяному козырьку над окном, по молодым листьям пальм, которые ветер прижимал к земле. Этот звук был монотонным, убаюкивающим, почти гипнотическим. Где-то вдалеке сверкнула молния, и через несколько секунд прокатился глухой, раскатистый гром , обещающий, что дождь закончится не скоро.

 В комнате было прохладно, весенние дожди приносят с собой свежесть, и воздух стал влажным, почти холодным, и Аника натянула плед на колени. Телефон лежал рядом, тёмный, молчаливый, на тумбочке у кровати. Экран не загорался уже больше часа.

 Аника смотрела на него, чувствуя, как внутри кипит злость. Пять звонков. Пять. И ни одного ответа. Даже сообщения. Даже короткого «я занят, отпишусь позже».

 -Какого чёрта? - прошептала она в пустоту.

 Де Таше взяла телефон, провела пальцем по экрану. Открыла чат с Ландо. Последнее сообщение было от него вчера. Тогда это казалось милым, смайлик, сердечко, обещание завтрашнего дня. Сейчас же пустым. Буквы на экране выглядели чужими, будто их писал незнакомец.

 Она уже хотела отбросить телефон обратно на тумбочку, когда экран засветился. Входящий вызов. Ландо.

 Аника замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее, глухо, тревожно, где-то в основании горла. Злость смешалась с облегчением, и она не знала, что из этого сильнее. Пальцы дрожали, когда она проводила по экрану, принимая вызов.

 -Да, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

 -Аника! - голос Ландо был бодрым, даже слишком. Она представила его мокрые после душа волосы, полотенце на шее, улыбка, которая всегда появлялась, когда он слышал её голос. - Прости, я только что увидел пропущенные. Ты звонила?

 -Пять раз, - ответила она, и в её голосе всё равно проскользнула обида, которую она не смогла спрятать.

 -Пять? - Ландо удивился, и в его голосе послышалась искренняя растерянность. - Чёрт, извини. У меня была тренировка, я оставил телефон в сумке. Ты даже не представляешь, что сегодня было…

 -Ландо, - перебила Аника, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна. - Моя машина сломалась. Я застряла под дождём на парковке у школы. Я звонила тебе, а ты не брал трубку.

 Наступила тишина. Норрис молчал несколько секунд, и она слышала, как он переваривает эту информацию. Где-то на заднем плане слышались голоса.

 -Чёрт, - сказал он наконец, и его голос стал тише, виноватее. - Аника, прости. Я правда не слышал. Ты как? Добралась?

 -Добралась, - ответила она холодно.

 -Как? - спросил Ландо, и в его голосе послышалось напряжение.

 Аника замерла. Сказать ему, что её забрал Шарль? Или промолчать? Она сжала пальцами край пледа, чувствуя, как шерсть колет кожу.

 -На такси, - соврала она. - Пришлось вызвать.

 Девушка не знала, почему соврала. Может быть, потому что не хотела, чтобы Ландо думал, что она опять побежала к Шарлю при первой же проблеме. Может быть, потому что не хотела, чтобы он чувствовал себя виноватым ещё больше. А может быть, потому что внутри, глубоко, на том уровне, куда она боялась заглядывать, засела маленькая, холодная мысль: «Он не ответил, а Шарль приехал».

 -А машина? - спросил Ландо. - Что с ней?

 -Не знаю, - Аника вздохнула, откидываясь на подушки. Подушки были мягкими, прохладными, и она чувствовала, как постепенно отпускает напряжение в спине. - Не заводится. Я позвоню механику завтра.

 -Я займусь, - сказал он. - Завтра приеду, посмотрю. Или вызову эвакуатор. Не переживай.

 -Хорошо, - ответила Аника.

 Они помолчали. Дождь барабанил по стеклу, и этот звук заполнял тишину, делал её почти осязаемой.

 -Ты злишься? - тихо спросил Ландо.

 -Немного, - честно призналась Аника.

 -Прости, - повторил он. - Я правда не специально. Я бы приехал, если бы знал.

 -Я знаю, - сказала девушка, и в этот раз в её голосе не было холода.

 Но она не простила, не до конца. Что-то внутри неё сжалось и не разжималось, маленький, тупой комок обиды, который не проходил.

 -Я люблю тебя, - сказал Ландо.

 -Я тоже тебя люблю, - ответила Аника.

 Они попрощались. Она положила телефон на тумбочку и откинулась на подушки.

 -Люблю, - повторила шёпотом, пробуя слово на вкус.

 В коридоре послышались шаги, голоса, смех. Аника прислушалась. Ясмин и Эжен о чём-то спорили, кажется, о том, какой фильм смотреть. Эжен что-то доказывал, Ясмин перебивала, и в их голосах чувствовалась та лёгкая, привычная борьба, которая бывает у людей, которые давно и хорошо знают друг друга.

 Аника вышла из комнаты, спустилась по лестнице. В гостиной горел только торшер в углу, и его мягкий, золотистый свет смешивался с сиянием большого экрана телевизора, на котором уже застыл выбор фильма. Пахло попкорном, Ясмин, видимо, уже успела его сделать, и корицей. Где-то на кухне тихо работала посудомоечная машина, и её ровный гул смешивался с шумом дождя за окном.

 На журнальном столике стояла большая миска с попкорном, вазочка с конфетами в ярких обёртках, бутылка колы и несколько кружек с горячим чаем. Рядом лежал пульт и пара книг, которые никто не читал.

 Эжен сидел в дальнем конце дивана, вытянув ноги, в домашних штанах и мягкой футболке. Волосы были растрёпаны, и он выглядел расслабленным, почти сонным. Ясмин устроилась рядом с ним, положив голову ему на плечо, и листала что-то в телефоне.

 -А где Шарль? - спросила Аника, садясь на другой конец дивана, оставляя пустое место посередине.

 -Не знаю, - ответила Ясмин, не отрываясь от телефона. - Он у себя, кажется. Говорил, что хочет поработать.

 -А, - Аника кивнула, чувствуя, как в груди разливается лёгкое разочарование, которое она тут же спрятала глубоко, туда, где не нужно было его рассматривать.

 Эжен потянулся за попкорном, взял горсть.

 -Яс, ты определилась с фильмом? - спросил он.

 -Думаю, - ответила Ясмин. - Что-нибудь старое, уютное. Не хочу боевиков.

 -Вечно ты со своим уютом, - Эжен вздохнул, но в голосе его не было недовольства.

 В дверях появился Шарль.

 Аника подняла голову и увидела его. В руках он держал кружку с чаем, пар вился над краем, и запах мяты разнёсся по комнате. Он не спрашивал, можно ли присоединиться. Просто пришёл.

 -А ты говорила, он работает, - заметил Эжен, глядя на Ясмин.

 -Передумал, - коротко ответил Шарль, проходя в гостиную.

 Он огляделся, и Аника заметила, как его взгляд на секунду задержался на пустом месте рядом с ней, сел на диван и их плечи почти касались.

 -Привет, - сказал Шарль тихо.

 -Привет, - ответила Аника, чувствуя, как её пальцы чуть сильнее сжимают кружку.

 Ясмин отложила телефон, взяла пульт.

 -Так, давайте что-нибудь решать, - сказала она. - «Реальная любовь»? Или «Дневник памяти»?

 -О, только не это, - Эжен поморщился. - Сопли, слёзы, страдания. Давайте лучше что-нибудь весёлое.

 -Ты всегда хочешь весёлое, - парировала Ясмин. - Потому что боишься чувств.

 -Я не боюсь, я избегаю. Это разные вещи.

 Ясмин легонько толкнула его локтем в бок, и он улыбнулся, обнимая её за плечи.

 Аника улыбнулась, отпила чай. Чай был горячим, с мятой и лимоном, и тепло разливалось по телу, прогоняя остатки дневного холода.

 -А ты что думаешь? - Ясмин посмотрела на Шарля.

 -Мне всё равно, - ответил Лерлер, откидываясь на спинку дивана. - Я не для фильма пришёл.

 -А для чего? - спросил Эжен.

 -Для компании, - Шарль пожал плечами. - Надоело одному.

 Аника почувствовала, как его рука, лежащая на диване, чуть подвинулась, или ей показалось? Она не стала проверять.

 -Тогда «Реальная любовь», - решила Ясмин за всех. - Это классика.

 -Это сопли, - возразил Эжен.

 -Это романтика, - поправила Ясмин. - А тебе не помешает немного романтики.

 Эжен вздохнул с преувеличенной обречённостью, обнял Ясмин и поцеловал в макушку.

 -Ладно, уговорила.

 Яс включила фильм. На экране побежали белые буквы на тёмном фоне, музыка, которую Аника знала наизусть. В гостиной стало тихо, только дождь шумел за окном да изредка слышался хруст попкорна.

 Аника сидела, чувствуя тепло Шарля рядом. Их плечи почти касались, и она ловила себя на мысли, что ей хорошо. Спокойно. Уютно. Она не думала о том, почему ей хорошо. Не анализировала. Не задавала себе вопросов. Просто сидела и смотрела фильм.

 Шарль потянулся за попкорном, и его рука на секунду коснулась её. Тёплая, сухая ладонь, пальцы, которые она знала так хорошо.

 -Извини, - сказал он.

 -Ничего, - ответила Аника.

 Она не убрала руку, но не потому, что хотела, чтобы он коснулся снова, а потому, что не придала этому значения.

 По крайней мере, так Аника себе говорила.

 Фильм шёл. Эжен иногда комментировал слишком громко, и Ясмин шикала на него. Шарль молчал, смотрел на экран, и Аника чувствовала его присутствие тёплое, надёжное, как старый дом.

 Она думала о том, как он приехал за ней под дождь. Как сказал: «Я здесь».

 И как Ландо не взял трубку.

 Аника отогнала эту мысль. Не хотела думать об этом сейчас. Не здесь, не в этом уютном полумраке, не рядом с ним.

 Она просто сидела и смотрела в экран телевизора.

 Фильм закончился. В гостиной стало тихо, только дождь всё так же шумел за окном, но теперь этот звук казался не таким тяжёлым, как днём. Он стал ровным, убаюкивающим, почти колыбельным. Капли стекали по стеклу, и в свете торшера они мерцали, как маленькие блестящие дорожки.

 Эжен потянулся, хрустнув шеей, и зевнул широко, по-звериному, прикрывая рот ладонью.

 -Всё, я спать, - сказал он, поднимаясь с дивана. - Яс, идёшь?

 -Иду, - она взяла его за руку, и их пальцы переплелись.

 Они вместе вышли из гостиной, тихо переговариваясь о чём-то своём. Эжен что-то шепнул Ясмин на ухо, она рассмеялась негромко, по-особенному, тем смехом, который появлялся только когда они оставались вдвоём, и легонько толкнула его локтем. Их шаги затихли в коридоре, потом хлопнула дверь в дальней комнате, и снова наступила тишина.

 Шарль не поднялся сразу. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, и смотрел на экран, где уже давно ничего не было, только чёрный фон и белые буквы, медленно сменяющие друг друга. Аника видела его профиль, спокойный, расслабленный, без той привычной складки между бровями, которая появилась в последние недели. Он выглядел так, будто с него сняли тяжёлый груз.

 -Хороший фильм, - сказал он, не поворачивая головы.

 -Да, - ответила Аника. - Я люблю его с детства.

 -Я знаю, - Шарль повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти ностальгическое. - Ты всегда плакала в конце. Мама говорила, что это полезно, иногда плакать.

 -Я не плакала сегодня, - возразила девушка.

 -Сегодня ты улыбалась, - он заметил. - Это лучше. Кстати, я написал знакомому механику по поводу твое машины. Ее завтра отбуксируют и отремонтируют.

 Шарль поднялся с дивана, потянулся как Эжен, но тише, без зевоты, просто расправил плечи, провёл рукой по волосам. На нём была та же тёмная футболка, что и днём, и Аника заметила, как она облегает его плечи, как двигаются мышцы под тканью, когда он тянется.

 -Спокойной ночи, Аника, - сказал он, глядя на неё сверху вниз.

 Она тоже встала. Теперь они стояли друг напротив друга, близко, но не слишком. Между ними было расстояние вытянутой руки.

 -Спокойной ночи, Шарль, - ответила Аника.

 Он не уходил. Смотрел на неё несколько секунд спокойно, без напряжения, без той боли, которая была в его глазах. Просто смотрел, будто запоминал.

 -Ты сегодня молодец, - сказал Шарль.

 -Почему? - удивилась Де Таше.

 -Потому что справилась, - он пожал плечами. - День был тяжёлый.

 Аника не знала, что ответить. Просто стояла и смотрела на брата.

 Он сделал шаг вперёд, наклонился и поцеловал её в лоб. Коротко, почти по-отцовски, но Аника почувствовала, как её сердце пропустило удар. Его губы были тёплыми, сухими, и это прикосновение длилось всего секунду, но ей показалось вечность.

 -Иди спать, - сказал он, отстраняясь. - Завтра рано вставать.

 -Ты прав, - Аника кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Спокойной ночи. И спасибо тебе за сегодня.

 Шарль улыбнулся тепло, без намёка и вышел из гостиной. Аника слышала его шаги в коридоре, потом скрипнула лестница, потом хлопнула дверь на втором этаже.

 Осталась одна.

 Она постояла ещё несколько минут в тишине, слушая, как дождь стучит по крыше, как где-то вдалеке слышатся редкие раскаты грома. Потом погасила торшер, и комната погрузилась в полумрак. Свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, и на полу легли длинные, дрожащие тени.

 Аника поднялась к себе.

 Она переоделась в пижаму и забралась под одеяло. Простыни были прохладными, гладкими, и Аника поёжилась, натягивая одеяло до подбородка.

 Девушка взяла телефон с тумбочки. Экран засветился, несколько сообщений от Ландо.

 Ландо: «Как твой вечер?»
 Ландо: «Скучаю»
 Ландо: «Надеюсь, ты уже дома и в тепле»

 Она улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Как бы там ни было, как бы обидно ни было сегодня днём, когда он не брал трубку, она любила его. Любила за эти сообщения, за его голос, за то, как он говорил «скучаю», за то, как он улыбался на фотографиях, которые иногда присылал.

 Она начала печатать ответ. Пальцы двигались медленно, задумчиво.

 Аника: «Вечер хороший. Смотрели фильм с семьёй. Ясмин и Эжен, потом Шарль присоединился»

 Она замялась на секунду, вспомнив, как он сидел рядом, как его рука коснулась её руки, как он поцеловал её в лоб перед уходом. Потом продолжила.

 Аника: «Кстати, Шарль уже решил проблему с моей машиной. Завтра её заберут и починят. Не переживай»

 Она отправила сообщение и откинулась на подушки, ожидая ответа. Телефон лежал на одеяле, экран медленно темнел, и она смотрела на него, считая секунды.

 Ответ пришёл не сразу. Аника заметила это, пауза длилась дольше обычного. Несколько секунд, может, десять, может, пятнадцать. Три точки замигали в чате, потом пропали, потом снова появились.

 Ландо: «Отлично. Рад, что всё решилось»

 Коротко. Слишком коротко для Ландо, который обычно писал длинные сообщения со смайликами и сердечками. Без восклицательного знака, без эмодзи, голый текст.

 Аника почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Она знала этот тон даже в письменном виде, даже через экран. Ландо был недоволен или расстроен, или ревновал. Она не могла разобрать, но чувствовала, холодок пробежал по спине, и улыбка медленно сползла с лица.

 Блондинка не стала спрашивать, не хотела начинать этот разговор сейчас, перед сном. Не хотела выяснять, что именно его задело, то, что Шарль был рядом, или то, что Шарль решил проблему, или то, что она вообще упомянула его имя.

 Аника: «Спокойной ночи, Ландо»

 Ландо: «Спокойной ночи, малышка», - ответил он через несколько секунд. - «Люблю тебя».

 Аника: «И я тебя люблю».

 Она положила телефон на тумбочку экраном вниз, чтобы не видеть его. Повернулась на бок, подтянула колени к груди, обняла подушку. Ткань наволочки была мягкой, прохладной, и она прижалась к ней щекой.

 За окном дождь почти стих. Капли падали редко, кап… кап… и в промежутках между ними была такая тишина, что слышно было, как бьётся сердце. Где-то вдалеке слышались шаги, кто-то прошёл по коридору, хлопнула дверь. Потом снова тишина.

 Аника закрыла глаза.

 Она думала о Ландо. О том, как он сказал «отлично» коротко и холодно. О том, как эта пауза перед ответом сказала больше, чем слова. О том, что он, наверное, обиделся на Шарля, на неё, на то, что она упомянула его имя.

 Аника думала о Шарле. О том, как он сидел рядом на диване. Как его рука коснулась её руки. Как он поцеловал её в лоб перед уходом. Как он сказал: «Ты сегодня молодец».

 Она открыла глаза, посмотрела в потолок. В комнате было темно, только свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы, и на потолке дрожали призрачные тени.

 А в своей комнате Ландо смотрел на экран телефона. На сообщение Аники: «Шарль уже решил проблему с моей машиной».

 Он перечитал его несколько раз. Потом отбросил телефон на кровать, откинулся на подушки. В комнате было темно, только свет от экрана ещё несколько секунд дрожал на потолке, потом погас.

 Шарль. Опять Шарль.

 Он не хотел ревновать. Не хотел думать об этом. Но слова застряли в голове, как заноза, которую не вытащить.

 «Шарль уже решил проблему с моей машиной».

 Он должен был сам этим заняться. Он обещал. Он сказал: «Я займусь». Но Шарль опередил. Снова.

 Ландо закрыл глаза.

 -Чёрт, - прошептал он в пустоту.

 Ландо не знал, что с этим делать. Не знал, как сказать Анике, что ему неприятно. Не знал, имеет ли на это право. Они вместе, она любит его, он любит её. Но эта ревность, глупая, липкая, нелогичная, не отпускала.

 Ландо просто лежал в темноте и слушал, как дождь стучит по крыше.