Her personal podium

 Чтобы попасть сюда, нужно было выйти из главного особняка через чёрный ход, миновать аккуратно подстриженную живую изгородь и пройти по узкой мощёной дорожке, которая вела вглубь сада. Метров через пятнадцать, за раскидистыми оливковыми деревьями, открывался вид на небольшое двухэтажное здание из светлого камня с терракотовой черепичной крышей.

 Домик для прислуги был построен лет десять назад, когда старый флигель пришёл в негодность. Брайс, который вообще-то редко вмешивался в бытовые вопросы, на удивление жёстко настоял на том, чтобы те, кто работает в доме, жили в достойных условиях. «Они не скот, - сказал он тогда своему другу, который предлагал просто отремонтировать старую постройку. - Они люди. И будут жить по-человечески».

 И они жили.

 Здание было небольшим, но ухоженным. Светлый камень, из которого оно было сложено, приятно сочетался с тёмно-зелёными ставнями на окнах. Вокруг росли кусты лаванды, весной они цвели и наполняли воздух густым, успокаивающим ароматом. Под окнами стояли кадки с олеандрами, за ними ухаживал садовник, так же как и за главным садом.

 Внутри было ещё лучше.

 Небольшая общая гостиная на первом этаже была обставлена с тем особенным вкусом, который не кричал о деньгах, но чувствовался в каждой детали. Стены, выкрашенные в тёплый светло-бежевый цвет, создавали ощущение уюта и простора. На полу качественный ламинат под светлое дерево, на котором не было видно царапин или потёртостей. Под потолком аккуратные встроенные светильники, дававшие мягкий, рассеянный свет, который можно было регулировать диммером.

 В центре комнаты стоял большой прямоугольный стол из светлого дуба, добротный, массивный, с идеально гладкой столешницей. Вокруг него шесть стульев с высокими спинками, обитых приятной на ощупь тканью серо-бежевого цвета. На стульях маленькие подушки в тон, которые можно было стирать и менять.

 Вдоль одной стены тянулась современная кухонная зона: светлые фасады, столешница из искусственного камня, встроенная варочная панель, вытяжка, посудомоечная машина, всё работало тихо и исправно. Холодильник был не старым рыжим монстром, а новым, серебристым, с дисплеем на дверце, который показывал температуру.

 Над кухонным гарнитуром висели открытые полки из того же светлого дерева, где аккуратными рядами стояла посуда, не дорогая, конечно, но целая, без сколов и трещин. Тарелки, чашки, бокалы, всё было подобрано со вкусом, в одной цветовой гамме: белый, серый, немного синего для акцента.

 В углу стоял большой угловой диван цвета молочного шоколада, заваленный подушками, их любили таскать по всему дому, но к вечеру они всегда возвращались на место. Напротив дивана журнальный столик со стеклянной столешницей, на котором лежали несколько потрёпанных журналов, пульт от небольшого телевизора, висящего на стене, и пара книг в мягких обложках.

 На подоконниках живые цветы в керамических горшках: фикусы, толстянки, пара орхидей, которые иногда цвели. За ними ухаживали сами жильцы, и надо сказать, ухаживали хорошо.

 На стенах висели репродукции в рамках, никаких дешёвых календарей с видами разных стран и городов. Несколько пейзажей, пара абстракций, одна фотография старого Монако в чёрно-белых тонах. Всё это создавало атмосферу не казённого общежития, а вполне уютного дома.

 Из общей комнаты на второй этаж вела лестница с деревянными перилами, там находились небольшие, но уютные спальни, ванная комната с хорошим душем и даже маленькая гардеробная для хранения формы и личных вещей.

 Сейчас, поздним вечером, в общей комнате было тихо. Свет от встроенных светильников был приглушён до минимума, кто-то уже ушёл спать. На кухне тихо урчал холодильник. За окном шумел сад, ветер шелестел листвой оливковых деревьев, где-то вдалеке мерцали огни главного дома.

 За столом сидела Мэри.

 Ей было двадцать три, но выглядела она старше, не лицом, а глазами. В них застыла та особенная усталость, которая появляется у людей, работающих с утра до ночи, но при этом сохраняющих достоинство.

 Сейчас, в этом уютном пространстве, она казалась почти расслабленной. Почти.

 Длинные тёмные волосы, обычно собранные в строгий тугой пучок, были распущены и падали на плечи мягкими, чуть вьющимися волнами. В этом домашнем виде она выглядела моложе и уязвимее, лет на восемнадцать, не больше. На ней был простой, но аккуратный домашний костюм: мягкие серые спортивные штаны и свободная футболка оверсайз. Никаких застиранных халатов, вещи были чистыми, опрятными, явно купленными в обычном, но приличном магазине.

 Перед ней стояла кружка, простая, керамическая, тёплого оливкового цвета. Таких было полдюжины в кухонном шкафу, все одинаковые, чтобы никому не было обидно. Чай в кружке давно остыл, на поверхности образовалась тонкая плёнка. Но Мэри не замечала этого. Она механически водила пальцем по краю кружки, не глядя, думая о чём-то своём.

 Глаза её были красными то ли от усталости, то ли от чего-то другого. Под ними залегли тёмные круги. Сегодня был тяжёлый день, приезжали гости, нужно было накрывать на стол, подавать, убирать. Но дело было не только в этом.

 Она думала о том разговоре с Анри. О том, как он смотрел на неё. О том, как её сердце забилось быстрее, когда он вошёл в столовую. О том, какая же она дура, что позволяет себе даже думать о нём.

 -Мэри! Ты не поверишь!

 Белль влетела в комнату, как ураган, чуть не споткнувшись о порог. Она всегда влетала, по-другому не умела.

 Ей было всего девятнадцать. Она приехала в Монако из маленького городка под Флоренцией всего полтора месяца назад, полная надежд и иллюзий. Иллюзий у неё было больше, чем денег в кошельке, а надежд, больше чем здравого смысла.

 На ней была уже не форма, Белль переоделась сразу, как вернулась. Простые лосины, футболка с принтом забавной утки в очках, волосы распущены и слегка растрепаны. Щёки её горели румянцем, глаза блестели, но не от усталости, а от возбуждения.

 Белль подлетела к кухонной зоне, налила себе чай из заварочного чайника, тот стоял на столешнице, тёплый ещё, и плюхнулась на стул напротив Мэри, закинув ногу на ногу.

 -Он сегодня мне улыбнулся! - выпалила девушка, даже не успев отдышаться. - Настоящей улыбкой! Не той дежурной, которой он всем улыбается, а настоящей!

 Она прихлёбывала чай, обжигалась, но не замечала этого. Слова лились из неё потоком.

 -Я проходила мимо гостиной, а он сидел там с ноутбуком, такой задумчивый, красивый... свет из окна падал на него, понимаешь? Как в кино! Он поднял голову, увидел меня и... и улыбнулся!

 Белль прижала руки к груди, закатывая глаза.

 -У меня сердце так забилось, я думала, упаду! Еле ноги донесла до кухни!

 Мэри медленно перевела на неё взгляд. Тяжёлый, усталый, почти безжизненный.

 -Белль, - сказала она тихо. - Уже почти двенадцать. Я на ногах с пяти утра. Давай завтра.

 -Ну Мэри! - Белль надула губы. - Это важно! Понимаешь? Это значит, что он меня замечает! Что я ему небезразлична!

 -Он всем улыбается, - ровно сказала Мэри. - Это его работа, быть вежливым.

 -Нет! - Белль упрямо тряхнула головой. - Ты не видела эту улыбку. Она была особенная. Тёплая. Такая... - она снова прижала руки к груди, - от которой сердце тает.

 Мэри вздохнула так глубоко, что, казалось, воздух вышел из самых пяток.

 Она слышала это каждый вечер уже две недели.

 -А знаешь, что я ещё заметила? - Белль подалась вперёд, поставив локти на стол. - Сегодня он был в той же футболке, что и вчера. Значит, он ночевал дома. И, наверное, не спал. У него такие круги под глазами...

 -Может, у него бессонница от работы, - безжизненно предположила Мэри.

 -Или от любви! - Белль закатила глаза. - Представляешь? Он страдает, он мучается, ему нужна та, кто его поймёт, кто поддержит, кто будет рядом тёмными ночами...

 -И ты решила, что ты та самая?

 -А почему нет? - Белль искренне удивилась, приподняв брови. - Я красивая? Красивая. Молодая? Молодая. Я здесь, рядом. Я вижу его каждый день. Рано или поздно он обратит на меня внимание.

 Мэри слушала и чувствовала, как внутри закипает что-то тёмное, усталое, отчаянное. Она слишком долго слушала это. Слишком долго терпела. Слишком долго носила в себе то, что знала.

 -Белль, - сказала она, и голос её прозвучал жёстче, чем она ожидала. - Замолчи.

 Белль замерла с открытым ртом.

 -Что?

 -Замолчи, - повторила Мэри. - Я больше не могу это слушать. Каждый вечер одно и то же. Шарль то, Шарль сё. Он улыбнулся, он прошёл, он посмотрел. Ты думаешь, ты единственная, кто это замечает? Думаешь, ты особенная?

 -Я... - Белль растерялась.

 -Ты ничего о нём не знаешь, - продолжала Мэри. - Ты видишь красивую картинку. Богатый, знаменитый, одинокий. И думаешь, что это твой шанс вырваться из этой дыры.

 -А ты знаешь? - огрызнулась Белль. - Ты знаешь о нём что-то, чего не знаю я?

 Мэри замолчала. Слишком много она уже сказала. Слишком близко подошла к опасной черте.

 -Ты, по-любому, что-то знаешь, - прошептала Белль, прищурившись. Она встала, подошла к дивану, потом резко обернулась. - Я же вижу это. Ты всё время какая-то задумчивая, глаза красные. Ты что-то скрываешь.

 -Ничего я не скрываю. Просто устаю за день, вот и все.

 -Врёшь! - Белль подошла к столу, упёрлась в него руками. - Мы подруги! Ты должна мне все говорить!

 -Мы не подруги, - Мэри устало покачала головой. - Мы коллеги. Работаем в одном поместье. И это всё.

 Белль отшатнулась, будто её ударили.

 -Как ты можешь так говорить? - прошептала она. Голос её дрожал. - Я думала... я думала, мы здесь вдвоём, против всего этого... Мы же поддерживали друг друга!

 -Я тебя учила работать, - зло перебила Мэри. - А не влюбляться в хозяев. Может ты на каждого из братьев ещё будешь вешаться? Анри, Артур, Лоренцо тоже ходят свободные. Или может вообще в месье Де Таше влюбишься? Почему нет? Денег больше, чем у всех сыновей вместе взятых, опыт есть, на лицо красивый. Чем не вариант?

 Белль закрыла глаза. Слёзы потекли по щекам, две дорожки, оставляющие влажные следы.

 -Ты не понимаешь, - прошептала она.

 -Я понимаю больше, чем ты думаешь, - тихо сказала Мэри, умерив пыл. - Гораздо больше.

 -Тогда скажи! - крикнула Белль и открыла глаза, в них горела мольба. - Скажи, почему я должна забыть о нём! Скажи правду!

 Мэри молчала долго. Очень долго. Секунды тянулись, как резиновые. Свет от встроенных светильников мягко освещал комнату, за окном шумел ветер в оливковых деревьях.

 -Белль, - сказала она наконец. - Посмотри на меня.

 Белль подняла на неё заплаканные глаза.

 -Ты думаешь, я не понимаю, что ты чувствуешь? - Мэри усмехнулась горько, безрадостно. - Думаешь, я не знаю, каково это - смотреть на кого-то из них и чувствовать, как сердце замирает? Думаешь, я сама не проходила через это?

 Белль замерла.

 -Что? - переспросила она. - Ты... ты тоже?

 Мэри вздохнула. Провела рукой по лицу, устало, обречённо. Она понимала, что не сможет долго скрывать это.

 -Анри, - сказала она тихо, опустив глаза. - Я люблю Анри. Уже давно.

 Белль смотрела на неё, открыв рот. Слёзы на её щеках ещё блестели, но в глазах появилось что-то новое. Удивление, недоверие, надежда?

 -Ты... ты серьёзно?

 -Серьёзнее некуда, - Мэри покачала головой. - Я люблю его. Каждое утро, когда он спускается к завтраку, моё сердце замирает. Каждый раз, когда он говорит мне «спасибо» за убранную комнату, я готова летать. Я знаю, какой кофе он пьёт, какие книги читает, какая музыка ему нравится. Я замечаю, когда он устал, когда злится, когда грустит. - Она замолчала, собираясь с мыслями. - Я живу этим. Каждый день.

 -И... и что? - Белль села обратно на стул, подалась вперёд. - Он отвечает тебе? Он замечает?

 -Нет, - Мэри покачала головой. - Не замечает. Для него я просто горничная. Часть интерьера. И никогда не буду никем другим.

 -Но ты же не знаешь! - Белль схватила её за руку. - Может, он просто стесняется! Может, он тоже...

 -Белль, - Мэри перебила её. - Посмотри на меня. Правда посмотри.

 Она откинулась на спинку стула, развела руки в стороны.

 -Я прислуга. У меня нет денег, нет связей, нет образования. Моя семья живёт в крошечной квартире в пригороде Ниццы. Моя мама убирает офисы по ночам, а папа работает на стройке. Я ношу форму, которую выдают в этом доме, и считаю каждое евро до зарплаты.

 Она помолчала.

 -А он - Анри Де Таше. Сын ювелирного магната. Брат знаменитого гонщика. У него счёт в банке, которого мне не заработать за всю жизнь. Он летает на частных самолётах, отдыхает на яхтах, встречается с моделями и актрисами. Что между нами может быть?

 Белль молчала, слушая.

 -И знаешь, что самое смешное? - Мэри усмехнулась. - Когда я смотрю на себя со стороны, я понимаю, как это глупо. Глупо, смешно и безнадёжно. Я, как героиня дурацкого турецкого сериала, которая влюбилась в богатенького. Только в реальной жизни Золушек не бывает.

 Она посмотрела на Белль в упор.

 -А теперь посмотри на себя. Ты такая же. Ты влюбилась в Шарля. В красивую картинку. В мечту.

 -Но он другой! - горячо возразила Белль, подскочив на месте. - Он не такой, как все эти богатые! Он добрый, он внимательный, он...

 -Он гонщик. И не просто любитель. Он участвует в Формуле-1, - перебила Мэри жёстко. - Ты понимаешь, что это значит?

 -Что?

 -Что вокруг него всегда толпы девушек. Красивых, богатых, знаменитых. Модели, актрисы, наследницы миллионных состояний. Они охотятся за ним, как львицы за добычей. Они носят платья за тысячи евро, у них идеальные фигуры, идеальные лица, идеальная жизнь. И у них есть шанс.

 Белль побледнела, услышав это. Мэри была права и она это знала. Но знать и понимать - не одно и тоже.

 -У них есть шанс, - повторила Мэри. - Потому что они из его мира. Они говорят на одном языке, дышат одним воздухом, живут одной жизнью. А у нас с тобой... у нас нет ничего.

 -Но...

 -Никаких «но». - Мэри покачала головой. - Посмотри на фотографии в интернете. Посмотри, кто рядом с ним на светских мероприятиях. Кто сидит в его боксе на гонках. Кто улыбается ему с обложек журналов. Это не мы, Белль. Никогда не будем мы.

 Белль сидела тихо, опустив голову. Слёзы снова капали на стол, на её руки, на одежду.

 -Я знаю, что ты чувствуешь, - мягче сказала Мэри. - Я потому и молчала так долго, так как знаю, как это больно. Но я не хочу, чтобы ты наделала глупостей. Не хочу, чтобы ты пострадала ещё сильнее.

 -А если... если я всё равно попробую? - Белль подняла на неё глаза. - Вдруг он увидит во мне что-то особенное? Вдруг я смогу...

 -Чем ты лучше их? - Мэри спросила это не жестоко, скорее устало. - Чем ты лучше моделей, которые крутятся вокруг него? Чем ты лучше девушек, у которых есть деньги, связи, положение?

 Белль молчала, не зная что ответить. Мэри была права.

 -Ничем, - ответила за неё Мэри. - И это не потому, что ты плохая. Ты хорошая, добрая, красивая. Но в его мире свои правила. И по этим правилам мы с тобой просто фон. Просто люди, которые убирают, подают, стирают. Мы невидимки.

 -Но Анри... ты же сама сказала, что любишь его...

 -Люблю, - кивнула Мэри. - Но я не строю иллюзий. Я не думаю, что однажды он постучит в мою дверь и скажет, что любит меня. Я знаю, что этого не будет. А ты... ты живёшь в сказке. Ты веришь, что твоя улыбка, твой взгляд, твоя преданность что-то изменят. Не изменят, Белль.

 Она взяла свою остывшую кружку, сделала глоток, поморщилась.

 -Когда я смотрю на нас со стороны, я вижу двух дурочек, - тихо сказала она. - Двух девчонок, которые влюбились в картинку. В мечту. В то, чего никогда не будет. Это же глупо, правда?

 Белль сидела тихо, уставившись в одну точку.

 -Но я не могу иначе, - прошептала она. - Я не могу заставить себя не чувствовать.

 -Я знаю, - мягче сказала Мэри. - Я знаю как это больно. Но я не хочу, чтобы ты наделала глупостей. Не хочу, чтобы ты пострадала ещё сильнее.

 -Но я всё равно попытаюсь, я знаю, что смогу. - Белль подняла на неё свои черные глаза.

 Мэри долго смотрела на неё. На эту девятнадцатилетнюю девочку с горящим взглядом и разбитым сердцем, которая ещё не знала, как устроен этот мир.

 -Тогда ты разобьёшь себе сердце, - тихо сказала она. - И никто не сможет тебе помочь. Ни я, ни кто-то другой. Пойми, твой принц влюблен в другую. - продолжила Мэри, но тут же прикусила язык, понимая, что сказала лишнее.

 -Д... другую? - Белль подняла заплаканные глаза.

 Взгляд Мэри забегал по комнате. Окно, картина, дверь, нужно уцепиться хоть за что-то. Шестерёнки в голове начали работать усерднее, пытаясь придумать отмазку, пока темную макушку не посетила мысль.

 -Шарль, на сколько я знаю, очень долго встречался с одной девушкой, - не смело, подбирая слова заговорила Мэри. Ее голос чуть дрожал от волнения. - Ее звали Джада, но так получилось, что она его бросила. Устала ждать, устала быть на втором месте после гонок. Все в доме знают, что он до сих пор по ней страдает, но никто не понимает эту тему.

 Белль молчала, не зная что сказать.

 -Я не буду тебя останавливать, - добавила Мэри. - Ты взрослая и сама решаешь, как тебя жить и что делать. Но запомни мои слова: когда ты упадёшь, когда тебе будет больно, я буду рядом. Не чтобы говорить «я же говорила», а чтобы помочь встать. Потому что мы, может, и не подруги, но одна команда. Здесь, в этом доме, у нас никого, кроме друг друга, нет.

 Белль смотрела на неё долгим взглядом. Потом вдруг встала, подошла и обняла Мэри.

 -Спасибо, - прошептала она. - За правду.

 Мэри обняла её в ответ.

 -Иди спать, - сказала она. - Завтра новый день.

 Белль кивнула, вытерла слёзы и пошла к лестнице. У двери остановилась, обернулась.

 -Мэри?

 -М?

 -Твой Анри... он тоже тебя не заслуживает.

 Мэри усмехнулась.

 -Иди уже.

 Белль ушла. Наверху скрипнула дверь её комнаты.

 Мэри осталась одна.

 Она долго сидела, глядя на огни главного дома, мерцающие сквозь листву олив.

 -Дура, - сказала она себе. - Какая же ты дура.

 Потом встала, помыла кружку, выключила свет и поднялась к себе.

 Солнце только начинало подниматься над морем, заливая горизонт нежным розово-золотистым светом. Первые лучи пробивались сквозь высокие окна главного дома, ложились на полированный паркет длинными золотистыми полосами, в которых танцевали миллионы пылинок. Они кружились в медленном, ленивом вальсе, поднимаемые невидимыми потоками воздуха, и этот танец длился уже миллиарды лет, задолго до того, как здесь появился этот дом, и будет длиться ещё миллиарды после.

 В доме было тихо, хозяева ещё спали, только где-то на кухне слышалось приглушённое позвякивание посуды да редкие шаги прислуги, спешащей закончить уборку до пробуждения семьи.

 Белль шла по коридору второго этажа с ведром и тряпкой, но мысли её были далеко от уборки.

 Ведро плескалось в такт шагам, вода нервно хлюпала, выплёскиваясь через край и оставляя на полу мокрые следы. Тряпка, перекинутая через плечо, то и дело сползала, но она не замечала этого. Она не замечала ничего вокруг, ни картин на стенах, ни мягкого ковра под ногами, ни утреннего света, льющегося из окон.

 Она знала расписание Шарля наизусть. Выучила его за эти недели, как таблицу умножения.

 Подъём в 7:30. Душ до 7:45. Затем он спускается в гостиную за кофе. Иногда завтракает с семьёй, иногда нет. В 8:15 уходит в комнату с симулятором и проводит там минимум два часа.

 У неё было всего несколько минут. Несколько минут, чтобы оказаться на его пути. Чтобы он её увидел. Заметил. Запомнил.

 Сердце её колотилось где-то в горле, отдаваясь пульсом в висках, в кончиках пальцев, в каждой клетке тела. Ладони вспотели, и Белль вытерла их о передник, оставляя влажные следы на белоснежной ткани.

 Она остановилась у лестницы, поставила ведро в угол, сделала вид, что старательно протирает перила. Движения её были нервными, порывистыми, она то тёрла одно и то же место, то вдруг замирала, прислушиваясь к шагам наверху.

 На ней была особенно аккуратно выглаженная форма, девушка провела утюгом лишние полчаса прошлым вечером, добиваясь идеальных стрелок на юбке. Ткань лежала идеально, ни единой складочки, ни единой морщинки. Передник был накрахмален и сиял белизной. Волосы она уложила с особой тщательностью. Строгий пучок, из которого она выпустила несколько локонов, Белль видела такой приём в каком-то фильме про роковую красавицу. Пряди обрамляли лицо, падали на щёки, придавая ей вид утончённый и чуть небрежный, будто она только что встала с постели, но при этом выглядит сногсшибательно.

 Губы она тронула бальзамом чуть розовее, чем обычно, почти незаметно, но достаточно, чтобы придать им соблазнительную мягкость и лёгкий блеск. Ресницы подкрасила совсем чуть-чуть, чтобы глаза казались больше и выразительнее.

 Белль поправила передник, одёрнула юбку, провела пальцами по волосам, проверяя, всё ли идеально. Потом достала из кармана маленькое зеркальце, вгляделась в своё отражение. Глубокий вдох. Улыбка. Ещё одна улыбка, та, которую она репетировала перед сном.

 Идеально.

 Шаги.

 Шарль спускался по лестнице лёгкий, уверенный, в простой белой футболке, которая обтягивала плечи и грудь, открывала загорелые предплечья. На нём были свободные спортивные штаны, мягкие, домашние. Волосы его были ещё влажными после утреннего душа, тёмные пряди падали на лоб, и он то и дело сдувал их, не глядя. Этот жест был таким естественным, таким привычным, что у Белль перехватило дыхание.

 Взгляд Леклера был устремлён в телефон, он что-то быстро печатал на ходу, большой палец летал по экрану с невероятной скоростью. Он даже не смотрел, куда идёт, ноги сами несли его по знакомой траектории.

 Белль сделала шаг вперёд, оказавшись прямо на его пути. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен во всём коридоре. Она почти физически чувствовала, как кровь пульсирует в висках, в шее, в кончиках пальцев.

 -Доброе утро, месье Шарль! - пропела девушка, и голос её прозвучал чуть выше, чем обычно, нарочито мелодично, призывно.

 Шарль поднял голову, рассеянно кивнул.

 -А, привет.

 Взгляд его скользнул по её лицу и тут же ушёл обратно в телефон. Никакой задержки. Никакого интереса. Как будто он посмотрел на стену, на лампу, на дверную ручку.

 Он уже собирался пройти мимо, но Белль сделала ещё полшага, блокируя проход. Она встала прямо перед ним, улыбаясь самой своей обаятельной улыбкой. Губы растянулись ровно настолько, чтобы показать ровные белые зубы, глаза чуть прищурились, голова чуть склонилась набок.

 -Кофе сегодня особенно удался, - сказала Белль, и голос её звучал мягко, почти мурлыкающе. - Я сама заваривала. Если хотите, могу принести в гостиную.

 -Нет, спасибо, - ответил Шарль.

 Он даже не взглянул на неё. Вообще. Взгляд его был прикован к экрану телефона, где, кажется, шла какая-то переписка. Большой палец продолжал летать по экрану, отправляя сообщения.

 -Я сам, - добавил он уже на ходу, обходя её справа.

 Шарль прошёл мимо, даже не замедлив шага. Его плечо почти коснулось её, но он не заметил этого. Или сделал вид, что не заметил. Белль застыла, глядя ему вслед. Спина прямая, походка лёгкая, уверенная. Он даже не обернулся.

 В груди разлилось что-то горячее и горькое одновременно. Обида? Злость? Отчаяние? Она не могла понять. Чувства смешались в какой-то ядовитый коктейль, от которого щипало глаза и сжималось горло.

 Он даже не посмотрел на неё, не взглянул мельком, что уж говорить об улыбке. Как будто она была пустым местом, частью интерьера, тряпкой, которой она только что мыла пол.

 Но Белль не сдавалась.

 Девушка схватила ведро, чуть не уронив его, вода плеснула через край, заливая её туфли, но она не обратила внимания. Белль почти побежала к чёрной лестнице, перескакивая через ступеньки, чтобы оказаться в гостиной раньше Шарля.

 Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, но она не останавливалась. Ведро гремело, грохотало по ступеням, вода плескалась через край, оставляя мокрые следы на каждой ступеньке. Тряпка слетела с плеча, упала где-то на лестнице, но она не вернулась за ней.

 Белль влетела в гостиную, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с бешено колотящимся сердцем. Поставила ведро в угол, даже не глядя куда, ведро опрокинулось, вода растеклась лужей по паркету. Она не заметила. Метнулась к кофейному столику.

 Всё схвачено, всё идеально расставлено. Белль схватила чашку, поставила ровно по центру, поправила на миллиметр. Сахарница чуть левее, молочник рядом, ложечка под углом, идеально. Она поправила салфетку, отступила на шаг, оценивая. Взгляд её метался по столику, выискивая недостатки. Нет, всё идеально.

 Белль провела рукой по волосам, проверяя, не растрепались ли локоны после бега. Поправила передник, одёрнула юбку, облизнула губы, чтобы блестели. Потом отошла к окну, сделала вид, что поправляет тяжёлые шторы. Руки дрожали так сильно, что девушка с трудом удерживала ткань. Она сжала её с такой силой, что костяшки побелели, пытаясь унять дрожь.

 Шарль вошёл через минуту.

 Белль замерла у окна, наблюдая за ним краем глаза. Он даже не взглянул в её сторону, направился прямо к кофейному столику уверенно, не смотря по сторонам, увидел чашку, нахмурился, сдвинув темные брови на переносице.

 Белль выждала секунду, потом обернулась, изобразив удивление.

 -Я всё же принесла, - сказала она, и голос её прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё дрожало. - На всякий случай.

 Шарль посмотрел на кофе, потом на неё. Взгляд его был пустым, безразличным, как у человека, который смотрит на предмет интерьера. Ни тени интереса, ни тени благодарности, просто констатация факта.

 -Спасибо, - сказал он коротко и сел в кресло, даже не взглянув на неё ещё раз.

 Шарль взял телефон, полностью погрузился в экран. Отпил кофе машинально, не глядя, даже не проверив, горячий ли он. Поставил чашку обратно, снова уткнулся в телефон.

 Белль помедлила. Стояла у окна, переминаясь с ноги на ногу, не зная, уходить или остаться. Может, он заговорит? Может, спросит что-нибудь? Может, хотя бы посмотрит?

 Она сделала вид, что поправляет штору ещё раз, хотя та висела идеально. Потом якобы заметила пылинку на подоконнике, провела по нему пальцем. Потом зачем-то переставила вазу с цветами на несколько сантиметров.

 Шарль не поднимал глаз.

 Она кашлянула тихо, деликатно. Никакой реакции.

 Она вздохнула чуть громче, чем следовало. Ноль внимания.

 Она сделала шаг в сторону выхода, потом остановилась, развернулась, будто что-то забыла. Посмотрела на него в упор, надеясь, что он почувствует её взгляд.

 Лерлер печатал сообщение. Улыбнулся чему-то в телефоне. Не ей.

 Белль вышла.

 В коридоре она прислонилась к стене, закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Руки тряслись, колени подкашивались, в груди разливалась горячая, обжигающая волна, смесь обиды, злости и отчаяния.

 -Ничего, - прошептала она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. - Ничего. Завтра будет новый день.

 Белль открыла глаза, посмотрела на свои руки, на ладонях остались красные полумесяцы от ногтей.

 -Я добьюсь, - сказала она громче, будто убеждая себя. - Я заставлю тебя увидеть меня.

 В груди, где только что была боль, начало разгораться что-то другое. Что-то тёмное и горячее. Упрямство. Решимость. Одержимость. Белль выпрямилась, поправила форму, подобрала с пола упавшую тряпку и пошла дальше по коридору, оставляя за собой мокрые следы.

 В домике для прислуги было тихо. За окном шумел ночной сад, ветер шелестел листвой оливковых деревьев, и этот звук смешивался с далёким шумом моря. В окне мерцали огни главного дома, тёплые, жёлтые, такие далёкие и такие чужие.

 В общей комнате горел только торшер в углу, мягкий, приглушённый свет создавал атмосферу уюта и покоя. На диване, поджав под себя ноги, сидела Белль. Она была всё ещё в форме, только передник сняла и небрежно бросила на спинку стула. Волосы растрепались, несколько прядей выбились из пучка и падали на лицо, но она не поправляла их. Глаза её были красными, опухшими, она проплакала больше часа, лёжа на кровати, пока слёзы не кончились. Теперь осталась только глухая, ноющая усталость и обида, которая жгла изнутри.

 Белль смотрела в одну точку, на стену, где висела репродукция с лавандовым полем. Смотрела и не видела. Пальцы её машинально теребили край платья, наматывая ткань на палец и снова отпуская.

 Мэри вошла в комнату с двумя кружками горячего чая. Она уже переоделась в домашнее, лицо уставшее, под глазами тёмные круги, она тоже не спала, ждала, когда Белль вернётся.

 Девушка поставила одну кружку на журнальный столик перед Белль, вторую взяла себе и села рядом на диван. Не слишком близко, но и не далеко, так, чтобы чувствовать поддержку, но не давить. Некоторое время они молчали. Только тихо позвякивали ложки о кружки, когда Мэри размешивала сахар, да за окном шумел сад.

 -Ну как прошёл день? - спросила Мэри осторожно. Голос её звучал мягко, без осуждения, только забота и желание помочь.

 Белль горько усмехнулась, покачала головой. Усмешка вышла кривой, безрадостной.

 -Он даже не посмотрел на меня, - сказала она глухо. Голос сел, сорвался на хрип. - Я кофе ему принесла. Специально заваривала, как он любит. Поставила прямо перед ним, на столик. Он кинул короткое «спасибо» и даже глаз не поднял. Как будто я пустое место, как будто меня вообще нет.

 -Белль... - начала Мэри.

 -Нет, ты представь! - Белль резко повернулась к ней, в глазах снова заблестели слёзы. Голос её сорвался, зазвенел. - Я стараюсь, я улыбаюсь, я делаю всё возможное! Я форму специально ушивала, чтобы сидела идеально. Волосы укладывала по часу. А он... он даже не видит меня!

 -Я же говорила тебе, - мягко сказала Мэри. Она протянула руку, накрыла ладонь Белль своей. - Говорила, что его сердце занято.

 -Знаю, - Белль выдернула руку, вытерла слезу тыльной стороной ладони. Шмыгнула носом. - Той самой Джадой. - Она помолчала, глядя в кружку, где пар уже почти не поднимался. - Но я всё равно не понимаю. Как можно так сильно любить ту, которая тебя бросила? Это же... это ненормально.

 -Любовь не всегда бывает нормальной, - тихо ответила Мэри. Она смотрела куда-то в сторону, на огни главного дома. - Иногда она вообще не поддаётся логике.

 -А может, это не она, и мы все ошибаемся? - вдруг сказала Белль, поднимая глаза.

 Мэри замерла. Сердце её пропустило удар, потом забилось быстрее где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев.

 -В смысле? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Кружка в её руках чуть дрогнула, Мэри поставила её на столик, чтобы не выдать волнения.

 -Ну, смотри. - Белль поставила свою кружку рядом, начала загибать пальцы. Движения были нервными, порывистыми. - Я наблюдаю за ним уже несколько недель. Кто рядом с ним постоянно? Титания? Нет, она вообще в доме не появляется. Была только пару раз. Ясмин? Она с Эженом неразлучна, даже когда просто в гостиной сидят. Других девушек в доме практически нет. - Она помолчала, нахмурившись, собирая мысли. - Кроме...

 -Кроме кого? - Мэри сжала край дивана так, что побелели костяшки. Внутри всё похолодело.

 -Кроме Аники, - пожала плечами Белль. - Но она же сестра. Хотя... знаешь, я замечала, что он слишком часто рядом с ней крутится. - Девушка задумчиво посмотрела в окно, на огни особняка. - Для брата это... ну, нормально? Или нет?

 Мэри почувствовала, как кровь отливает от лица. В висках застучало, в ушах зашумело. Она сделала глоток чая, обжигающего, почти кипятка, чтобы скрыть дрожь в руках. Чай обжёг горло, но она даже не почувствовала.

 -Белль, ты что несёшь? - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал возмущённо, почти сердито. Получилось не очень, голос все-таки дрогнул. - Они брат и сестра. Конечно, они проводят время вместе. Это называется семья.

 -Я ничего не несу, - Белль отмахнулась, не заметив её состояния. - Просто наблюдаю. Он всегда рядом с ней. Всегда. На веранде вечером, за завтраком, в гостиной. Смотрит на неё как-то... не знаю. По-особенному.

 -Это называется «братская любовь», - Мэри поставила кружку на столик, может быть, чуть резче, чем следовало. Звук получился громким, почти хлопком. - Ты просто ищешь, на кого бы повесить свои теории. Потому что не можешь принять, что он любит другую.

 -Может быть, - Белль вздохнула, снова взяла кружку, сделала глоток. Плечи её поникли. - Если честно, я уже ничего не понимаю. Голова кругом идёт от всего этого.

 Мэри молчала, боясь, что голос выдаст её панику. Смотрела, как Белль пьёт чай, как пальцы её дрожат, обхватывая кружку. Внутри всё кричало: «Она видит! Она начала замечать!»

 -Ладно, - сказала Белль устало, ставя кружку на столик. Звякнула керамика о металл. - Пойду спать. Завтра новый день. Может, хоть завтра он меня заметит.

 Она поплелась к лестнице медленно, как старуха, волоча ноги. У подножия остановилась, обернулась.

 -Спокойной ночи, Мэри.

 -Спокойной ночи, - ответила она, не оборачиваясь.

 Шаги Белль затихли наверху. Скрипнула дверь её комнаты. Щёлкнул замок.

 Мэри сидела не двигаясь. Смотрела в одну точку, на догорающий торшер, на тени, пляшущие по стенам. В голове крутились слова Белль: «Слишком часто крутится рядом с сестрой... смотрит на неё как-то по-особенному».

 Она вскочила, едва не опрокинув журнальный столик. Кружка покачнулась, упала, разлетелась на осколки. Чай растёкся по полу тёмной лужей, но Мэри даже не посмотрела.

 Схватила телефон - почти двенадцать ночи, но медлить нельзя.

 Она выбежала из домика, даже не накинув кофту. Ночной воздух обжёг кожу, по спине побежали мурашки. Она бежала по дорожке, усыпанной мелким гравием, который хрустел под ногами. В ушах шумело, сердце колотилось где-то в горле. Она должна успеть. Должна предупредить.

 Анри сидел в кресле с книгой в руках. На нём была простая белая футболка и домашние штаны, волосы растрепаны, он уже собирался ложиться, но решил дочитать главу. В комнате горел только дополнительный свет, создавая уютный полумрак. За окном шумел сад, ветер иногда бросал ветки в стекло.

 Он уже час пытался читать один и тот же детектив, но мысли были далеко. О Мэри. О том, как она смотрела на него сегодня за ужином. О том, как её рука дрожала, когда она подавала ему кофе. О том, что он замечает её всё чаще, её улыбку, её усталость, её грустные глаза.

 Он отложил книгу, потёр лицо ладонями.

 В дверь тихо постучали.

 Анри нахмурился, посмотрел на часы. Почти двенадцать. Кто мог прийти в такое время?

 Подошёл к двери, открыл. На пороге стояла Мэри.

 Она была бледная, как полотно, растрёпанная, в одной лёгкой кофте, хотя ночь была прохладной. Волосы растрепались, глаза её были расширены, в них плескался страх. Руки дрожали, губы посинели от холода. Девушка тяжело дышала, будто бежала марафон.

 -Мэри? - удивлённо спросил Анри. Голос его прозвучал встревоженно. - Что случилось? Ты почему без куртки? Замёрзла вся!

 -Можно войти? - голос её дрожал так сильно, что слова едва можно было разобрать.

 Анри посторонился, пропуская её. Мэри сделала несколько шагов вглубь комнаты, остановилась посредине, обхватила себя руками. Плечи её вздрагивали, то ли от холода, то ли от страха, то ли от всего сразу.

 -Что произошло? - Он подошёл ближе, вглядываясь в её лицо. - Ты дрожишь вся. Садись.

 Анри взял её за локоть, подвёл к креслу, усадил. Сам сел рядом на подлокотник. От Мэри пахло ночным садом, холодом и страхом.

 -Белль. Наша новенькая, - выдохнула Мэри. Голос её срывался. - Она начинает замечать.

 -Что именно? - Анри напрягся, подался вперёд.

 -Она сказала... - Мэри сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе. - Она сказала, что Шарль слишком часто крутится рядом с Аникой. Что он смотрит на неё как-то по-особенному. - Слова вылетали быстро, сбивчиво, налетали друг на друга. - Белль не знает правды, но она видит, задаёт вопросы. Если она начнёт копать... если она поймёт...

 Мэри замолчала, не в силах продолжать. Схватила Анри за руку, просто так, не думая, просто чтобы за что-то уцепиться. Пальцы её были ледяными.

 -Тихо, тихо, - Анри накрыл её руку своей, сжал. Ладонь у него была тёплой, большой, надёжной. - Дыши. Глубоко вдохни.

 Мэри послушалась. Сделала глубокий вдох, потом ещё один. Плечи её всё ещё вздрагивали, но дрожь понемногу отпускала.

 -Я не знаю, что делать, - прошептала она, глядя на него снизу вверх. В её глазах стояли слёзы, не пролитые, но готовые пролиться в любую секунду. - Она влюблена в Шарля, практически одержима им. Я пыталась ее вразумить, говорила, что он любит свою бывшую, что все мы из разных миров, но Белль меня не слушает. И если она узнает... если кто-то узнает...

 -Никто не узнает, - твёрдо сказал Анри. Голос его звучал уверенно, спокойно, так, как говорят с детьми, когда они просыпаются от кошмара. - Я не позволю.

 -Но как ты остановишь её? - Мэри всхлипнула, даже не замечая того, что обращается к нему на "ты". - Она уже начала думать в этом направлении. Она умная, Анри. Очень умная.

 Анри молчал, глядя куда-то в сторону, на стену, где висела картина с яхтой, потом перевёл взгляд на Мэри. В его глазах была решимость.

 -Я поговорю с ней, - сказал он. - Завтра же. Найду предлог.

 -И что ты скажешь?

 -Скажу, чтобы она не лезла до моего брата. Спущу девочку с небес на землю. - Он усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой, скорее усталой. - Пригрожу увольнением, в конце концов.

 -А если не сработает?

 Анри посмотрел на неё долгим взглядом. В свете торшера его лицо казалось старше, серьёзнее, чем обычно.

 -Тогда будем думать дальше, - сказал он тихо. - Но ты не должна паниковать. Ты должна делать вид, что всё нормально. Это самое главное сейчас.

 -Я попробую, - прошептала Мэри.

 -Не пробуй, - Анри сжал её руку чуть крепче. Его пальцы переплелись с её пальцами, просто так, само собой вышло. - Делай. Ради них. Ради всех нас.

 Мэри посмотрела на него снизу вверх. В мягком свете лампы её лицо казалось совсем бледным, почти прозрачным, глаза огромными, полными страха и надежды одновременно.

 -Хорошо, - прошептала она. - Я постараюсь.

 Они сидели так несколько секунд, глядя друг на друга. Пальцы их всё ещё были переплетены. Анри заметил это и не убрал руку. Мэри тоже заметила и не посмела пошевелиться, боясь разрушить этот момент.

 В комнате было тихо. Только ветер шумел за окном да где-то вдалеке шумело море.

 -Мэри, - сказал Анри тихо. Голос его звучал как-то по-новому, мягче, теплее, чем обычно.

 -М? - она подняла на него глаза.

 -Ты... - он запнулся, подбирая слова. - Ты молодец. Что пришла. Что сказала. Спасибо тебе.

 Мэри слабо улыбнулась. Улыбка вышла робкой, неуверенной, но настоящей.

 -Я должна была, - сказала она тихо.

 -Не все бы пришли. - Он чуть сжал её пальцы. - Не все бы рискнули.

 -Я боюсь не за себя, - прошептала она. - Я боюсь за них. Я много думала о той самой ситуации, и поняла, что ты был прав, когда сказал, что у их любви нет преград. Только репутация, которая может навредить каждому. Я не хочу этого.

 Анри поднёс её руку к губам и поцеловал легко, почти невесомо, просто коснулся губами костяшек. Жест вырвался сам собой, неосознанно. Мэри замерла, чувствуя, как по коже побежали мурашки, но уже не от холода.

 Анри отпустил её руку, встал.

 -Иди спать, - сказал он мягко. - Уже поздно.

 Мэри кивнула, поднялась. Ноги её всё ещё дрожали, но уже не так сильно. Она пошла к двери, но у порога остановилась, обернулась.

 -Анри?

 -М?

 -Спасибо, что... что ты есть.

 Он не ответил, только кивнул, но в глазах его было что-то такое, от чего у Мэри перехватило дыхание.

 Она вышла. Анри остался один.

 Долго стоял, глядя на закрытую дверь. Потом подошёл к окну, уставился в темноту ночного сада. Где-то там, к домику для прислуги, сейчас шла по дорожке Мэри. Где-то там спала Белль, не подозревая, как близка к правде. Где-то там, в главном доме, спали его братья и сестра, не зная, что их тайна под угрозой.

 Он поднёс к лицу руку, ту самую, которой только что держал девичью ладонь,

 -Чёрт бы побрал этого Леклера, - пробормотал он себе под нос. - Казанова-недоросток.

 За окном шумело море. Где-то вдалеке мерцали огни яхт.

 Солнце только начинало подниматься над морем, заливая горизонт нежным светом. Первые лучи пробивались сквозь шторы в комнате Шарля, ложились на пол длинными полосами. В комнате было тихо, только где-то вдалеке кричали чайки да слышался приглушённый шум волн.

 Шарль спал, раскинувшись на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Он не слышал, как открылась дверь. Не слышал шагов. Не слышал тяжёлого дыхания.

 -Шарль!

 Голос Анри прозвучал как гром среди ясного неба. Леклер подскочил, чуть не свалившись с кровати. Спросонья он ничего не понимал, моргал, пытаясь сфокусировать взгляд на брате, который стоял посреди комнаты, сжимая кулаки.

 -Какого чёрта? - прохрипел Шарль, падая обратно на подушку. - Анри, шесть утра. Ты с ума сошёл?

 -Вставай! - брат подошёл ближе, схватил его за плечо, дёрнул. - Вставай, я сказал!

 -Да что случилось-то? - Шарль сел, откидывая волосы с лица. Глаза его ещё слипались, но он уже начинал понимать, что происходит что-то серьёзное. Анри никогда не врывался в комнаты просто так.

 Блондин отошёл к окну, резко отдёрнул штору. Солнце ударило в комнату, заставив Шарля зажмуриться.

 -Ты хоть понимаешь, что ты наделал? - спросил Анри, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо, сдавленно.

 -Я? - Шарль окончательно проснулся. - Я ничего не делал. Я спал.

 -Ты спал! - Анри резко обернулся. В глазах его горела такая ярость, что Шарль невольно отшатнулся. - Ты спал, пока вокруг твоих... твоих дел творится чёрт знает что!

 Шарль замер. Сердце его пропустило удар.

 -О чём ты?

 Анри подошёл к нему вплотную. Остановился, глядя сверху вниз. Руки его дрожали от напряжения.

 -Шарль, мать его, Леклер! - выпалил он. Голос его сорвался на крик. - Изначально я догадывался, что ты идиот. Но после того, как ты упустил Анику, я в этом убедился окончательно!

 Шарль побледнел. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но Анри не дал.

 -А сейчас, - продолжил Анри, - за тобой закрепилось это звание навечно! Ладно я заметил ваши любовные интрижки! Ладно Мэри заметила, я с ней уладил этот вопрос, она будет молчать! Но сейчас об этом догадывается наша новая горничная!

 Шарль смотрел на него, не веря своим ушам.

 -Белль? - переспросил он. - Эта девчонка, которая вокруг меня крутится?

 -Она самая! - Анри рубанул воздух рукой. - И знаешь, что она вчера сказала Мэри? Что ты слишком часто крутишься рядом с Аникой! Что ты смотришь на неё как-то "по-особенному"! Она не знает правды, но она видит, Шарль! Она видит!

 Леклер молчал. Лицо его стало белым как мел.

 -Ты хоть представляешь, что будет, если она продолжит копать? - Анри навис над ним. - Если она сложит два и два? Если поймёт, что та самая девушка, которую ты любишь, это не какая-то Джада, а твоя сестра?

 -Она не поймёт, - глухо сказал Шарль. - Это невозможно. Кто ж такое подумает?

 -Она уже подумала! - Анри схватил его за плечи, встряхнул. - Белль уже задаёт вопросы! А если она начнёт следить? Если увидит что-то? Если кто-то ещё заметит?

 Шарль отвёл взгляд. Смотрел куда-то в сторону, на стену, на свет, на свои руки, лежащие на одеяле.

 -Я ничего такого не делаю, - сказал он тихо. - Мы просто общаемся. Как брат и сестра.

 -Ты сам в это веришь? - Анри отпустил его, отошёл к окну. - Ты сам веришь, что смотришь на неё как на сестру?

 Шарль не ответил.

 -Вот именно, - тихо сказал Анри. - Ты не веришь. Потому что это не так. И все вокруг видят. Не то, что ты чувствуешь, пока нет. Но видят, что что-то не так.

 -Что мне делать? - спросил Шарль. Голос его звучал глухо, безжизненно.

 Анри повернулся к нему. Посмотрел долгим взглядом. Потом вздохнул глубоко, устало. Ярость в его глазах понемногу угасала, сменяясь усталостью и тревогой.

 -Для начала, будь осторожнее, - сказал он. - Не крутись вокруг неё постоянно. Не смотри так, будто она - центр твоей вселенной. Это хотя бы попытайся контролировать.

 -Я пытаюсь, - прошептал Шарль.

 -Плохо пытаешься. - Анри покачал головой. - Во-вторых, я поговорю с Белль. Пригрожу увольнением, скажу, чтобы не лезла не в своё дело. Может, сработает.

 -А если нет?

 -Тогда будем думать дальше. - Анри подошёл к двери, остановился, обернулся. - Но знай, Шарль. Если из-за твоей неосторожности пострадает Аника... я тебе этого не прощу.

 Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

 Шарль остался один. Долго сидел, глядя в одну точку. Потом закрыл лицо руками.

 -Чёрт, - прошептал он в пустоту. - Чёрт, чёрт, чёрт.

 Анри стоял у бильярдного стола, лениво катая кием шары. На нём были бежевые льняные брюки и мягкая серая футболка, светлые волосы чуть растрёпаны, он только что вернулся с яхты и даже не переоделся как следует. В зубах зубочистка, которую он жевал с видом полного бездельника. В бильярдной пахло деревом, кожей и лёгким ароматом дорогого одеколона.

 Солнце заливало комнату через огромные окна, играло бликами на зелёном сукне стола. На стене висело несколько картин с яхтами, в углу стоял старый граммофон, а на низком столике бутылка лимонада и два стакана. Никакой официальности, никакого пафоса, обычная комната для отдыха молодого человека, которому повезло родиться в богатой семье.

 В дверь постучали.

 -Входи! - крикнул Анри, даже не оборачиваясь.

 Дверь открылась, и на пороге появилась Белль. Форма сидела на ней идеально, волосы уложены, но в глазах настороженность и любопытство. Она явно не понимала, зачем её вызвали в бильярдную.

 -Месье Анри? - осторожно спросила Белль. - Вы меня звали?

 -А, Белль! - Анри обернулся, расплылся в дружелюбной улыбке. - Заходи, заходи. Не стой в дверях.

 Он махнул рукой, приглашая её войти, и снова уткнулся в бильярд. Прицелился, ударил, шары покатились по зелёному сукну, стукнулись друг о друга, разлетелись в разные стороны.

 -Красивый удар, - заметил он сам себе. - Жаль, не в ту лузу.

 Белль неуверенно подошла ближе, остановилась в паре метров от стола. Руки её были сцеплены перед собой, она явно нервничала.

 -Вы хотели поговорить? - напомнила девушка.

 -Ах да, - Анри выпрямился, перехватил кий, опёрся на него. Посмотрел на Белль с лёгкой усмешкой. - Слушай, Белль, я тут заметил кое-что интересное.

 -Что именно? — голос её дрогнул.

 -Ты не догадываешься? - Анри приподнял бровь. - А мне казалось, девушки такие вещи подмечают лучше. Что-то вроде шестого чувства.

 Он подошёл к столику с лимонадом, налил себе в стакан, сделал глоток. Белль смотрела на него, не понимая, к чему он клонит.

 -Ты ведь за моим братом бегаешь, да? - спросил Анри вдруг. Просто, буднично, как о погоде.

 Белль покраснела до корней волос.

 -Я... я не...

 -Не ври, - перебил Анри добродушно. - Это бесполезно. Я всё вижу. Ты кофе ему носишь, только его кроватку застилаешь, улыбаешься так, будто он тебе миллион должен. - Он усмехнулся. - Мило, конечно. Забавно даже.

 -Месье Анри, я... - Белль опустила глаза.

 -Да ладно тебе, не красней, - Анри махнул рукой. - Я не злюсь. Если честно, мне даже лестно, что мой брат вызывает такие чувства. Значит, не зря о нем из каждого утюга говорят.

 Он допил лимонад, поставил стакан на столик. Подошёл ближе к Белль, остановился в паре шагов.

 -Но, Белль, - сказал он, и голос его стал чуть серьёзнее, хотя улыбка не исчезла, - ты подумай головой. Твоей хорошенькой, красивенькой головкой.

 -О чём?

 -О том, что ты делаешь. - Анри развёл руками и покрутилась вокруг своей оси. - Ты видишь, какой у нас дом? Какая жизнь? Это не жалоба, нет. Это просто факт.

 -Я вижу, - тихо сказала Белль, опустив взгляд на черные туфли.

 -Видишь? - Анри склонил голову набок. - А мне кажется, не совсем. Смотри, Белль. Мой брат - гонщик. Знаменитый. Богатый. Вокруг него вьются такие девушки... - он закатил глаза. - Модели, актрисы, миллионерши, одна лучше другой. Они готовы на всё, лишь бы заполучить его. И знаешь, что?

 -Что? - прошептала Белль.

 -Ни одной он не дал шанса, после расставания с Джадой, к слову, она была довольно милой девушкой. - Анри пожал плечами. - Ни одной. А ты думаешь, что у тебя получится?

 Белль молчала, глядя в пол.

 -Ты симпатичная, - продолжил Анри. — Правда. Я не шучу. И старательная. Это видно. Но, Белль, мы с тобой из разного теста. Понимаешь? Не потому что ты плохая. А потому что... ну, жизнь так устроена.

 -Месье Анри...

 -Я не пытаюсь тебя обидеть, - перебил он мягко. - Честно. Я просто хочу, чтобы ты не тратила время зря. Не разбивала себе сердце. Оно у тебя, судя по всему, доброе. Жалко будет, если разобьётся.

 Он отвернулся, снова взял кий, прицелился. Удар, шар покатился прямо в лузу.

 -О! - обрадовался он и с улыбкой, мельком, посмотрел на прислугу. - Видишь? Получилось!

 Белль смотрела на него, не зная, что сказать.

 -Ладно, иди, - Анри махнул рукой, не оборачиваясь. - Работай. И не бери в голову. Просто... имей в виду то, что я сказал.

 Она постояла ещё секунду, потом развернулась и вышла.

 Анри проводил её взглядом, покачал головой.

 -Бедная девочка, - пробормотал он себе под нос. - Совсем голову потеряла.

 Он снова прицелился, ударил. Шары покатились по зелёному сукну.

 Мэри стояла у длинного разделочного стола и нарезала овощи для ужина, Тьерри не успевал в одного. Нож ритмично стучал по доске, тук-тук-тук, лук ложился ровными полукольцами. Она работала механически, думая о своём, о прошлой ночи, о комнате Анри, о его губах на своей руке. Щёки её то и дело вспыхивали румянцем, и она радовалась, что на кухне никого нет. На ней была аккуратная форма, волосы собраны высоко на затылке, но несколько выбившихся прядей падали на лицо.

 Рядом на разделочной доске лежали морковь, перец, пара помидоров. В кастрюле на плите закипал бульон, и пар поднимался к вытяжке, наполняя кухню аппетитным ароматом.

 Дверь распахнулась с таким грохотом, что Мэри подскочила и чуть не порезалась. Нож звякнул о доску.

 -Ты не поверишь! - выпалила Белль с порога.

 Она влетела в кухню, как маленький ураган. Волосы её растрепались окончательно, пучок развалился, черные пряди торчали во все стороны, несколько прилипли к вспотевшему лбу. Форма была в полном беспорядке: передник съехал набок, верхняя пуговица блузки расстегнулась, подол юбки задрался. Щёки пылали огнём, глаза метали молнии, грудь тяжело вздымалась, она явно бежала сюда со всех ног.

 -Белль! - Мэри отложила нож, вытирая руки о полотенце. - Что случилось? Ты чего такая?

 -Я такая? - Белль захлопнула за собой дверь и заметалась по кухне, задевая стулья, шкафчики, всё подряд. - Я злая! Я очень, очень злая! Я в бешенстве!

 -Из-за чего? - Мэри прислонилась к столу, наблюдая за этим ураганом. Руки её машинально вытерли полотенце, хотя они были уже сухие.

 -Из-за твоего Анри, вот из-за чего! - Белль остановилась, упёрла руки в бока. - Он меня вызывал! Вызывал, представляешь? В бильярдную, Мэри!

 -В бильярдную? - переспросила девушка.

 -Да! Стоит там, шары катает, такой весь расслабленный, в футболке, зубочистку жуёт... Как будто мы на пляже встретились, а не на серьёзном разговоре! - Белль схватила со стола полотенце и начала нервно комкать его в руках. - И знаешь, что он сказал? Что я за Шарлем бегаю! Что он всё видел! Всё, понимаешь?

 Мэри замерла. Сердце её пропустило удар.

 -Видел? - переспросила она осторожно.

 -Да! - Белль швырнула полотенце обратно на стол. - Говорит, я плохо скрываюсь! Что мои ухаживания за его братом, как бельмо на глазу! И что это бесполезно! - Она передразнила Анри, кривляясь и растягивая слова: - «Мы с тобой из разного теста, Белль. Ты симпатичная, правда, но шансов у тебя нет».

 Мэри слушала, и внутри неё всё сжималось. Анри не сказал про неё. Не выдал. Белль думает, что он сам всё заметил.

 -И знаешь, что самое обидное? - Белль остановилась, посмотрела на Мэри. В глазах её блестели слёзы. - Что он прав. Во всём прав. Я правда плохо скрывалась. Я правда думала, что если буду стараться, Шарль заметит. А он даже не смотрит на меня.

 -Белль... - начала Мэри.

 -Нет, ты представь! - перебила брюнетка. - Я столько времени потратила! Форму ушивала, волосы укладывала, кофе ему носила! А он даже имени моего не запомнил! А этот... этот Анри... он всё видел! И даже не сказал сразу! Сидел, наблюдал, наверное, смеялся надо мной!

 Она плюхнулась на один из высоких табуретов у барной стойки, сжала кулаки. Плечи её вздрагивали.

 -Он не смеялся, - тихо сказала Мэри. - Анри не такой.

 -Откуда ты знаешь? - Белль подняла на неё глаза. - Ты его защищаешь?

 Мэри покраснела.

 -Я просто... я знаю его. Немного.

 -Немного? - Белль прищурилась. - А мне казалось, ты его хорошо знаешь. Очень хорошо.

 Мэри отвела взгляд.

 -Белль, не начинай.

 -А что начинать? - девушка вскочила с табурета. - Я же знаю, что ты к нему чувствуешь! Ты мне сама рассказывала! Помнишь?

 -Помню, - прошептала Мэри.

 -И теперь ты его защищаешь, - Белль подошла ближе. - Хотя он только что унизил меня. Сказал, что я никто.

 -Он не говорил, что ты никто, - возразила Мэри. - Он сказал, что вы из разного теста. Это другое.

 -Для тебя - другое, - усмехнулась Белль. - Для тебя он вообще святой.

 -Белль...

 -Ладно, - Белль махнула рукой. - Я не за этим пришла. Я просто хотела сказать, что он прав. Я правда дура. Надеялась на что-то, чего не может быть.

 Она отвернулась, схватила со стойки яблоко из вазы, начала нервно крутить его в руках.

 -И знаешь, что он сказал про меня? - спросила она тише. - Что я симпатичная. И старательная. И что жалко будет, если я разобью себе сердце.

 -Это правда, - кивнула Мэри.

 -Правда, - кивнула Белль. - Но легче от этого не становится.

 Она откусила яблоко, с хрустом прожевала.

 -А ты? - спросила она с набитым ртом. - Ты для него кто?

 Мэри отвела взгляд. Плечи её поникли.

 -Для него я просто прислуга, - прошептала она. - И всё.

 -Но ты же...

 -Я знаю, что я чувствую, - перебила Мэри. - Но это ничего не меняет. Он никогда не посмотрит на меня так, как я на него. Для него я просто часть интерьера.

 Белль смотрела на неё долгим взглядом. Жевала яблоко, задумчиво.

 -Мы с тобой две дуры, - сказала она наконец. - Влюбились в тех, кто для нас недосягаем.

 -Дуры, - согласилась Мэри.

 -И что нам делать?

 -То же, что и всегда. - Мэри пожала плечами. - Работать. Жить. Радоваться маленьким вещам.

 -И надеяться?

 -И не надеяться, - тихо сказала Мэри. - Это единственный способ не разбить сердце.

 Белль вздохнула, откусила ещё кусочек яблока.

 -Вкусно, - сказала она с набитым ртом. - Хоть что-то в этом доме вкусное.

 Мэри улыбнулась.

 -Ты как ребёнок, - сказала она. - Обижаешься, а через минуту уже яблоко жуёшь.

 -А что мне ещё остаётся? - Белль пожала плечами. - Рыдать в подушку? Я уже это делала. Не помогло.

 Она откусила ещё кусочек, прожевала.

 -Слушай, - сказала она вдруг. - А он ничего, если подумать? Ну, этот твой Анри? В смысле, не считая того, что он меня сейчас морально уничтожил?

 Мэри покраснела.

 -Он... он хороший на самом деле, - сказала она тихо. - Добрый. Заботливый. Просто... он не показывает этого.

 -Для тебя показывает? - Белль подозрительно прищурилась.

 -Иногда, - прошептала Мэри. - Иногда мне кажется... но потом я думаю, что это просто игра воображения.

 -А может, и нет, - сказала Белль. - Может, он тоже... ну, того?

 -Не надо, - Мэри покачала головой. - Не надо мне этого. Я и так еле держусь.

 Белль вздохнула.

 -Ладно, - сказала она. - Как скажешь.

 Они помолчали. За окном ярко светило полуденное солнце, озаряя кухню. По стенам прыгали солнечные зайчики. Где-то в доме слышались шаги, приглушённые голоса, звон посуды, начинались приготовления к обеду.

 -Белль, - сказала Мэри, нарушая тишину. - Ты правда думаешь, что он сам всё видел?

 -А кто ещё? - Белль пожала плечами. - Я же и не скрывалась особо. Наверное, со стороны это было видно.

 -Наверное, - тихо сказала Мэри.

 Она с облегчением выдохнула. Анри не выдал её. Белль ни о чём не догадывается.

 -Ладно, - Белль встала, поправила форму. - У тебя тут, конечно, хорошо, но пойду я. Надо привести себя в порядок. А то на меня и так уже все косо смотрят.

 Она пошла к двери, но у порога остановилась, обернулась.

 -Мэри?

 -М?

 -Твой Анри... он хоть поцеловал тебя когда-нибудь?

 Мэри покраснела до корней волос. Даже уши загорелись.

 -Он... один раз... руку...

 -Руку? - Белль неверяще приподняла бровь. - Он поцеловал тебе руку?

 -Да, - прошептала Мэри.

 Белль улыбнулась впервые за весь разговор по-настоящему, тепло и даже как-то мечтательно.

 -Дурак, - сказала она. - Если мужчина целует руку, значит, он уже твой. Просто сам ещё не знает.

 И вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Мэри осталась одна на кухне. Долго стояла, глядя на закрытую дверь. Потом медленно поднесла к губам ту самую руку, которую целовал Анри. Прижалась губами к тому месту, где тогда были его губы.

 -Дурак, - прошептала она, улыбаясь сквозь слёзы.

 Где-то в доме играла тихая музыка, в бильярдной Анри, наверное, всё ещё катал свои шары, даже не подозревая, что сейчас о нём говорят.

 Мэри вернулась к разделочной доске, взяла нож. Но овощи резались уже не так ровно, ведь ее мысли были далеко не здесь.

 В комнате было тихо, весь дом уже спит. За высокими окнами шумел ночной сад, ветер шевелил листву оливковых деревьев, и этот звук смешивался с далёким, ритмичным шумом моря, бесконечным, как само время.

 На столе горела только настольная лампа под зелёным абажуром, отбрасывая тёплый круг света на полированную поверхность красного дерева. В этом свете поблёскивали хрустальные грани стаканов, играли блики на тёмном стекле бутылки виски. Остальная часть комнаты тонула в полумраке, книжные шкафы, кожаное кресло, старая карта мира на стене, всё это угадывалось лишь смутными очертаниями, тенями на фоне тёмных стен.

 Анри сидел в своём кресле, откинувшись на спинку, и смотрел в одну точку, на пламя одинокой свечи, которую он зажёг час назад и которая теперь догорала, оплывая воском. На нём была та же одежда, что и днём, только рубашка уже помялась, а рукава закатаны выше локтей. Волосы растрепаны, он запускал в них руку уже раз двадцать за вечер.

 Перед ним стояла бутылка виски и два стакана, один пустой, другой наполовину полный. Он взял стакан, сделал глоток, поморщился, поставил обратно. Пальцы его барабанили по подлокотнику, нервный, неосознанный ритм, выдающий внутреннее напряжение.

 Он думал о Мэри. О том, как она смотрела на него сегодня на кухне, о том, как её рука дрожала, когда она подавала ему кофе, о том, что он обещал себе не думать о ней, и не мог сдержать обещание.

 В дверь постучали тихо, неуверенно, два раза.

 Анри вздрогнул, повернул голову. Кто в такое время?

 -Войдите, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

 Дверь открылась, и вошёл Шарль.

 Анри внутренне напрягся, хотя вида не подал.

 На Шарле была та же футболка, что и утром, серая, мятая, с пятном от кофе на рукаве. Волосы растрепаны ещё сильнее, чем у Анри, под глазами залегли такие тёмные круги, будто он не спал неделю. Он был бледен, губы плотно сжаты, в глазах та особенная пустота, которая бывает, когда человек принял тяжёлое решение и теперь пытается с ним жить. В руках он сжимал телефон, но экран был погашен.

 Он закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной на секунду, будто собираясь с силами. Потом медленно прошёл в комнату, опустился в кресло напротив Анри. Движения его были вялыми, как у сломанной куклы.

 -Не спится? - спросил Шарль. Голос его звучал глухо, хрипло.

 -А тебе? - Анри пододвинул к нему бутылку.

 Шарль взял её, налил себе виски почти до краёв. Сделал большой глоток, даже не поморщившись. Поставил стакан, откинулся на спинку, уставился в потолок.

 -Я сегодня много думал, и решил кое-что, - сказал он.

 Анри ждал. Не торопил. Просто смотрел на брата и ждал.

 -Я съеду, - выдохнул Шарль. Слова упали в тишину, как камни в воду. - В квартиру, где мы жили с Джадой. Или вообще уеду на время из города куда-нибудь, но главное подальше.

 Анри молчал. Долго. Очень долго. Смотрел на брата, на его осунувшееся лицо, на руки, сжимающие стакан так, что костяшки побелели. Потом медленно поставил свой стакан на стол. Отодвинул его в сторону. Подался вперёд, опираясь локтями на стол.

 -Ты серьёзно? - спросил он. Голос его звучал ровно, но в глазах появилось что-то тёмное.

 -Вполне. - Шарль пожал плечами. Жест вышел каким-то обречённым, безжизненным. - Ты сам сказал: я неосторожен. Белль заметила, кто-то ещё может заметить. Если меня не будет рядом, то и проблем не будет.

 -И ты думаешь, это поможет? - Анри подался ещё ближе. В его голосе появились металлические нотки.

 -А что ты предлагаешь? - Шарль резко сел прямо, посмотрел на брата. В глазах его мелькнула боль такая острая, что Анри на секунду стало не по себе. - Остаться и притворяться, что всё хорошо? Каждый день видеть её, разговаривать, улыбаться, делать вид, что я просто брат? Смотреть, как она счастлива с другим? Сидеть за одним столом с Ландо и молча соглашаться с его присутствуем в нашей жизни?

 Он вскочил, отошёл к окну. Оперся руками о подоконник, уставился в темноту. Плечи его напряглись, вздымались от тяжёлого дыхания.

 -Ты не представляешь, каково это, - сказал Шарль глухо. - Каждое утро просыпаться и знать, что она рядом, но не твоя. Каждый вечер слышать её смех из спальни и понимать, что смеётся она не с тобой.

 Анри смотрел на его спину, на напряжённые плечи, на руки, вцепившиеся в подоконник. Медленно встал, подошёл к брату. Встал рядом, тоже оперся о подоконник.

 -Представляю, - тихо сказал он.

 Шарль резко повернул голову.

 -Что?

 -Представляю, - повторил Анри. Он смотрел куда-то в темноту, на огни яхт вдалеке. - Каждое утро просыпаться и знать, что она рядом. Каждый день видеть её, разговаривать, улыбаться. И знать, что никогда... никогда не будет твоей.

 Шарль замер. Смотрел на брата, не веря своим ушам.

 -Ты о Мэри? - спросил он тихо, вспоминая ту самую девушку, которая хранила его секрет тот всего мира, на чьем молчании держится его жизнь.

 Анри не ответил. Молчал, глядя в ночь. На его лице застыло такое же выражение обречённости, какое только что было у Шарля.

 -Анри... - начал Шарль.

 -Не надо, - перебил Анри. Он выпрямился, отошёл от окна, снова сел в кресло. Взял стакан, сделал глоток. - Это не важно.

 -Как это не важно? - Шарль подошёл к нему, сел напротив. - Ты говоришь, что...

 -Я говорю, что понимаю тебя, - перебил Анри жёстко. - Понимаю, каково это любить и знать, что ничего не будет. Но бегство не выход.

 -Почему?

 -Потому что от себя не убежишь. - Анри посмотрел ему прямо в глаза. - Ты можешь уехать в другой город, в другую страну, на другой континент, но твои чувства останутся с тобой. Они никуда не денутся. Будут просыпаться с тобой каждое утро и засыпать с тобой каждую ночь.

 Шарль молчал. Смотрел в свой стакан, крутил его в руках, наблюдая, как тёмная жидкость плещется о стенки.

 -А здесь, - продолжил Анри, - ты хотя бы можешь контролировать ситуацию. Ты видишь её, ты знаешь, что с ней всё в порядке. Ты можешь быть рядом, если понадобишься. Если ей станет плохо, если случится что-то ты будешь здесь.

 -Или могу сделать больно, - тихо сказал Шарль.

 -Уже сделал, - жёстко сказал Анри. Он подался вперёд, схватил брата за плечо, заставил посмотреть на себя. - И себе, и ей. Но если ты уедешь, сделаешь ещё больнее. Аника будет думать, что это из-за неё, что она тебя выгнала, что ты не можешь быть рядом, потому что она выбрала не тебя.

 -Но это правда, - прошептал Шарль. Глаза его блестели в полумраке.

 -Это не вся правда. - Анри отпустил его плечо, откинулся на спинку. - Ты уезжаешь не потому, что она выбрала Ландо. Ты уезжаешь, потому что не можешь справиться с собой. Это твоя проблема, не её.

 Шарль закрыл глаза. Руки его, лежащие на подлокотниках, сжались в кулаки.

 -Я не знаю, смогу ли я, - прошептал он.

 -Сможешь, - твёрдо сказал Анри. - Придётся, потому что другого выхода нет.

 -Откуда ты знаешь? - Шарль открыл глаза, посмотрел на брата с такой болью, что у Анри внутри всё сжалось.

 -Знаю. - Анри провёл рукой по лицу, устало, обречённо. - Потому что я сам через это прохожу.

 Он встал, подошёл к окну, повернулся спиной к Шарлю, опёрся руками о подоконник.

 -Ты думаешь, я не понимаю? - сказал он тихо. - Ты думаешь, я не знаю, каково это, смотреть на неё и понимать, что никогда? Что для неё ты просто хозяйский сын, просто голос, просто человек, который платит зарплату?

 Шарль смотрел на его спину, на то, как напряжены плечи, как руки сжимают подоконник.

 -Я вижу её каждый день, - продолжил Анри. - Каждое утро она приносит мне кофе. Каждый вечер я слышу её голос на кухне. Она улыбается мне, когда я захожу в гостиную. А я... я улыбаюсь в ответ и делаю вид, что ничего не чувствую.

 Он резко обернулся. В глазах его была такая же боль, как у Шарля.

 -И я не уезжаю, не убегаю. Потому что знаю: если я уеду, станет только хуже.

 Шарль молчал, не в силах вымолвить ни слова.

 -У тебя был шанс, - тихо сказал Анри. - Был. И ты его упустил, но это не значит, что ты должен разрушать всё окончательно.

 -Что мне делать? - прошептал Шарль.

 -То же, что и всегда, - Анри вернулся в кресло, сел, взял стакан. - Жить. Гонять. Быть рядом. Со временем станет легче, не сразу, но станет.

 -А если не станет?

 -Станет. - Анри посмотрел на него. - Потому что ты сильный. Потому что ты Леклер. Потому что у тебя нет выбора.

 Он протянул руку, сжал плечо брата.

 -И потому что я рядом, - добавил он тихо. - Мы справимся. Вместе.

 Шарль посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. Один раз. Потом ещё.

 -Ты жёсток, - сказал он. Голос его всё ещё дрожал.

 -Я честен. - Анри пожал плечами. - Это разные вещи.

 Шарль усмехнулся криво, устало, но это была усмешка.

 -Налей ещё, - попросил он.

 Анри взял бутылку, плеснул виски в оба стакана.

 -За что пьём? - спросил Шарль.

 -За нас, - ответил Анри. - За то, что мы два идиота.

 Они чокнулись. Звон хрусталя прозвучал в тишине неожиданно громко.

 -Знаешь, - сказал Шарль после долгого молчания. - Я иногда думаю, как было бы хорошо, если бы мы были просто обычной семьёй. Без всех этих тайн, без этой боли, без...

 -Не думай, - перебил Анри. - Это бесполезно. Мы не обычная семья. И никогда не будем.

 -Но ты не жалеешь?

 -О чём?

 -О том, что родился здесь. В этой семье.

 Анри задумался. Посмотрел на карту мира на стене, на книги в кожаных переплётах, на кресла, в которых сидели их родители, их деды. Взял стакан, сделал глоток.

 -Нет, - сказал он наконец. - Не жалею. Потому что у меня есть вы. Все вы. Со всеми вашими тараканами, проблемами и секретами.

 -Даже со мной?

 -Особенно с тобой, - усмехнулся Анри. - Ты самый проблемный.

 Шарль улыбнулся впервые за весь вечер по-настоящему.

 -Ты хороший брат, - сказал он.

 -Знаю. - Анри отсалютовал стаканом. - Но ты мне этого не говори. А то зазнаюсь.

 -Уже поздно. Ты давно зазнался.

 Братья рассмеялись тихо, устало, но искренне. Смех разрядил напряжение, повисшее в комнате.

 -Ладно, - Шарль встал. Пошатнулся чуть-чуть, ведь виски давало о себе знать. - Пойду я. Попробую поспать.

 -Попробуй, - кивнул Анри и кинул взгляд на закрывающуюся дверь. В комнате вновь стало одиноко.