Her personal podium

 Аника валялась на огромном диване, закинув ноги на подлокотник и лениво покачивая ступнями в такт музыке, которая тихо играла из колонок. Тонкий шёлк её домашнего платья задрался до колен, но её это совершенно не волновало. В одной руке она держала бокал с вином, другой рассеянно перебирала пряди волос, рассыпавшихся по подушкам.

 Рядом, устроившись в огромном кресле, похожем на трон, сидела Титания. Ярко-рыжие волосы огненным водопадом рассыпались по плечам и спинке кресла, в вечернем свете они горели так, будто были охвачены пламенем. Зелёные глаза глубокие, с хитринкой, от которой становилось не по себе любому, кто пытался с ней заигрывать, сейчас азартно блестели. В одной руке она держала бокал, другой активно жестикулировала, расплёскивая вино на ковёр, но кто ж замечает такие мелочи, когда разговор идёт о важном.

 Ясмин устроилась на втором диване, поджав под себя ноги и укутавшись в лёгкий плед. Её тёмные кудри рассыпались по плечам, в ушах покачивались длинные серьги, и даже в домашней обстановке она умудрялась выглядеть так, будто сошла с картины. На журнальном столике перед ними царил творческий беспорядок: три бокала, опустевшая наполовину бутылка красного, вазочка с пирожными, из которой уже изрядно поубавилось, блюдце с клубникой, виноградом и сыром, пара глянцевых журналов и телефон Титании, который то и дело вибрировал от уведомлений.

 -...и представляете, этот идиот реально подумал, что я соглашусь пойти с ним на свидание после того, как он сказал, что мои волосы «красивые, но слишком яркие для приличной девушки», - Титания аж подпрыгнула в кресле, едва не опрокинув бокал. Вино плеснулось через край, но она даже не заметила. - Я чуть не задушила его прямо там. Салфеткой, которую он держал в руках.

 -И что ты сделала? - спросила Ясмин, давясь от смеха. - Давай, рассказывай.

 -Сказала, что его мозги, видимо, слишком блеклые для моих волос, и что ему срочно нужно обратиться к колористу, потому что тусклость это не диагноз, а приговор, - Титания гордо откинулась на спинку кресла и сделала большой глоток вина. - И ушла. Грациозно так, под музыку из головы.

 -Под какую? - засмеялась Аника, даже не пытаясь сдерживаться.

 -Не помню. Что-то эпичное.

 Ясмин рассмеялась так, что слёзы потекли по щекам, и она уткнулась лицом в подушку. Аника от смеха сползла с дивана на пол, прямо на пушистый ковёр, и осталась там, раскинув руки и глядя в потолок.

 -Тит, ты опасная, - выдохнула Ясмин. - Я бы не хотела быть парнем и столкнуться с тобой.

 -Я справедливая, - поправила Титания, хватая виноградину и кидая её в Анику. - Парни не любят, когда им указывают на их место. Особенно если это место далеко от меня.

 -Это правда, - Аника поймала виноградину прямо в рот и довольно захрустела. - Она уже лет с четырнадцати отшивает всех подряд. У неё даже прозвище было в школе «Королева ледяных ванн».

 -Ледяных ванн? - переспросила Ясмин, вытирая слёзы.

 -Ну, потому что после разговора с ней любой парень чувствовал себя так, будто его окунули в прорубь, - объяснила Аника, лениво перекатываясь на спину и глядя в высокий потолок. - До сих пор некоторые вздрагивают при виде рыжих волос, боясь угроз и мозгового штурма, от некоторых оригинальных, но нелицеприятных реплик.

 -А был хоть один нормальный? - спросила Ясмин с любопытством, подливая себе вина. Кольца на ее пальцах приятно искрились и переливались на свету.

 Титания задумалась, чуть нахмурив светлые брови и на секунду в её глазах мелькнуло что-то, тень воспоминания, но она быстро сменила выражение лица.

 -Неа, - отрезала Моро. - Все мужики козлы.

 Ясмин переглянулась с Аникой, но ничего не сказала. Вряд ли этот момент нуждался в комментариях.

 -А ты, Ясмин? - Титания повернулась к испанке. - Были у тебя такие придурки? Ну, до Эжена.

 Ясмин задумалась, теребя край пледа.

 -Был один, - призналась она и кивнула. - Художник. Писал абстракции. Сказал, что мои реставрации это «насилие над искусством», потому что я пытаюсь законсервировать то, что должно умереть естественно.

 -Что? - Титания аж привстала, вино в бокале опасно качнулось. - И ты его не убила?

 -Я сказала, что его картины умирают естественно прямо сейчас, потому что на них никто не хочет смотреть, - скромно улыбнулась Ясмин.

 Девушки взорвались смехом. Аника смеялась так, что вино чуть не выплеснулось из бокала, и она поставила его на столик, чтобы не расплескать. Тита хохотала, запрокидывая голову, и её рыжие волосы рассыпались по спинке кресла огненным водопадом.

 -Ясмин, ты моя героиня, - простонала Моро, вытирая слёзы. - Выходи за меня.

 -Я уже занята, - усмехнулась испанка. - Эжен, мне кажется, будет против.

 -Эжен переживёт, - отмахнулась Титания. - Мы будем самой красивой парой в Монако.

 -Тебе придётся носить платья, чтобы соответствовать Яс, - заметила Аника, лениво поднимаясь с пола и перебираясь обратно на диван.

 -Ненавижу платья.

 -Тогда брак отменяется.

 -Жаль, - вздохнула Титания и отпила ещё вина. - Но раз уж мы заговорили о мужчинах... - она хитро прищурилась, и её зелёные глаза сверкнули в полумраке. - А давай-ка о твоём британце. Что там Ландо? Когда ты уже притащишь его на официальный смотр?

 Ясмин тут же оживилась, подаваясь вперёд и даже сбросив плед с плеч.

 -О да, Аника. Мы ждём подробностей. Ты его что, приворожила? Я не могу описать по-другому то, что он пишет тебе постоянно, как не посмотрю, ты вечно улыбаешься телефону.

 -Я его не привораживала. Он сам пришёл. Точнее, сам наткнулся на меня.

 -О, сам пришёл, - Титания аж подпрыгнула в кресле. - Это мне нравится. Рассказывай давай. Как он вообще? Что пишет? Чем занимается? Мы хотим всё.

 -Всё-всё? - приподняла бровь Аника, но в голосе слышались игривые нотки.

 -Всё-всё, - подтвердила Ясмин. - До мельчайших деталей. Мы теперь с Титой официальный комитет по контролю за твоей личной жизнью.

 -Когда вы успели создать комитет?

 -Только что, - Титания взмахнула рукой, расплёскивая остатки вина. - Демократическим голосованием. Мы обе «за». Так что не увиливай.

 Аника откинулась на спинку дивана, потягиваясь, как довольная кошка. Вино приятно грело изнутри, а разговор о Ландо всегда поднимал настроение.

 -Ну, если вам так интересно... - она сделала паузу, наслаждаясь тем, как подруги подались вперёд. - Он пишет мне каждое утро. Присылает фото завтрака, даже если это просто кофе и тост. Говорит, что так я буду знать, что он обо мне думает с самого утра.

 -Мило, - протянула Ясмин. - Эжен мне тоже иногда присылает, но обычно это фото его обеда с подписью «Скучаю».

 -А Ландо присылает фото с подписями типа «Этот тост слишком красив, чтобы есть его без тебя. У меня теперь будет недостаток прекрасного», - усмехнулась Аника. - Или «Кофе остыл, пока я думал о тебе».

 Титания аж застонала.

 -Боже, какой же он... сладкий. Прямо сахарный. И как ты это выносишь этот диабет?

 -С трудом, - честно призналась Аника, не привыкшая к таким нежностям. - Но мне это нравится.

 -А другие фотки он тебе присылает? - Титания прищурилась. - Не только еду.

 -Тита, - Аника закатила глаза, но улыбка не сходила с лица. - Если ты про то, о чём я думаю, то да, присылает. Но это не для чужих глаз.

 -О, значит, есть что-то интересное, - рыжая по-настоящему загорелась. - Рассказывай. Мы же подруги, мы никому.

 -Именно поэтому и не расскажу, - спокойно ответила Аника. - Некоторые вещи должны оставаться только между нами.

 -Какая ты скучная, - надулась Титания, но в её глазах плясали смешинки. - Ладно, пытать не буду. Но хотя бы скажи: он хорош?

 -Тита! - возмутилась Ясмин, но тут же с интересом посмотрела на Анику.

 Боондинка выдержала паузу, наслаждаясь их нетерпением. Потом медленно, с расстановкой сказала:

 -Очень.

 Титания и Ясмин переглянулись и одновременно взвизгнули.

 -Давай подробности! - потребовала Титания. - Мы хотим знать всё. Какой он? Нежный? Страстный? Внимательный?

 -Внимательный, - кивнула Аника, а на губах расцвела лукавая улыбка. - Очень. И страстный. Но при этом... знаете, с ним легко. Он не пытается казаться кем-то другим. Он просто есть.

 -Это самое важное, - серьёзно сказала Ясмин. - Когда человек не играет.

 -Именно, - согласилась Аника. - С ним я чувствую себя... собой. Не нужно ничего изображать, не нужно ждать, не нужно бояться.

 Титания откинулась на спинку кресла, задумчиво глядя на подругу.

 -Слушай, а он правда так серьёзно к тебе настроен? Ну, я имею в виду... - она покрутила в воздухе бокалом. - Гонщики они такие... сами знаете. Одна девушка здесь, другая там. А этот?

 -Этот другой, - твёрдо сказала Аника. - Я знаю, звучит как избитая фраза, но он правда другой. Он... он строит планы. Надолго.

 -Какие планы? - насторожилась Ясмин.

 -Ну, например, он купил кучу книг по истории, чтобы понимать, о чём я говорю. И спрашивает про университет, про мои планы, про то, где я хочу учиться, куда поеду на раскопки. - Аника улыбнулась своим мыслям. - Как будто он уже встраивает себя в мою жизнь.

 -Ого, - протянула Титания. - Это серьёзно.

 -А ещё он говорит, что у него для меня сюрприз. Какой-то большой, - добавила Аника. - И так загадочно улыбается, когда я спрашиваю. Я уже всё перебрала: может, поездка, может, подарок, может...

 -Может, кольцо? - выпалила Титания, и её зелёные глаза расширились от собственной догадки.

 Аника замерла с бокалом у губ.

 -Что?

 -Кольцо, - повторила Тита, подаваясь вперёд. - Обручальное. Ну, или помолвочное. Какая разница. Главное кольцо!

 Ясмин аж подпрыгнула на диване, сбросив плед на пол.

 -О боже, ты думаешь? - она перевела восторженный взгляд на Анику. - Аника, это же... это же потрясающе!

 -Девочки, вы с ума сошли, - Аника закатила глаза, но на губах её играла довольная улыбка. - Мы знакомы всего ничего. Какое кольцо?

 -А какая разница, сколько вы знакомы? - Титания взмахнула рукой, расплёскивая вино. - Когда люди чувствуют, что это оно, то это оно. Мои родители познакомились за неделю до свадьбы и прожили вместе двадцать лет.

 -Твои родители исключение, - тут же заметила Ясмин.

 -Исключения подтверждают правила, - парировала Титания. - А Ландо, между прочим, парень серьёзный. Так что жди сюрприза. И потом нам всё расскажешь. В деталях.

 -В самых пикантных, - добавила Яс, подмигивая.

 -И кольцо покажешь! - Титания аж подпрыгнула в кресле. - Мы будем первыми, кто его увидит! Я уже представляю: бриллиант, наверняка бриллиант и такой большой, что аж слепит. Он же не какой-нибудь жмот.

 -А если это не кольцо? - попыталась остудить их пыл Аника, хотя в глазах её уже заплясали смешинки.

 -Значит, будет кольцо позже, - отрезала Титания. - Но я нутром чую это оно. Ясмин, скажи ей.

 Ясмин задумчиво отпила вино, но ничего не ответила.

 -Девочки, дело пахнет бриллиантами. Я чувствую этот запах за версту.

 -У бриллиантов нет запаха, - машинально поправила Аника.

 -У бриллиантов есть запах денег и счастья, - наставительно сказала Тита. - И этот запах сейчас витает над Монако. Исходит от твоего бриташки.

 Аника откинулась на спинку дивана, глядя в потолок. На губах её играла улыбка не растерянная, а спокойная и довольная.

 -Допустим, - медленно сказала она. - Допустим, это правда. И что мне тогда делать?

 -Что делать? - Титания аж подпрыгнула. - Радоваться! Сказать «да»! И готовиться к тому, что мы будем свидетельницами. Я уже вижу себя в красивом платье.

 -Ты ненавидишь платья, - напомнила Ясмин и тихо усмехнулась, пряча смешок в бокале.

 -Ради свадьбы лучшей подруги я надену даже мешок из-под картошки, - великодушно заявила Титания. - Но лучше всё-таки платье. Красивое. Чтобы все обзавидовались.

 -Тита, ты невыносима, - засмеялась Аника.

 -Я прекрасна, - поправила Титания. - И между прочим, если Ландо действительно решится на такой шаг, может, нам пора с ним познакомиться поближе? Чтобы я могла оценить, достоин ли он нашей королевы.

 -Согласна, - поддержала Ясмин. - Организуй ужин. Или мы сами организуем. Миссис Леклер будет очень рада принять в этом участие.

 -Вы сговорились, - покачала головой Аника, но в голосе её звучало удовольствие.

 -Конечно, - хором ответили Титания и Ясмин и чокнулись бокалами.

 Аника смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло. Рядом с ними можно было просто быть собой, уверенной, довольной, счастливой.

 В холле послышались шаги, сначала тяжёлые, усталые, с заметным волочением, будто человек с трудом передвигал ноги. Потом ещё одни, более лёгкие, упругие. Дверь открылась, впуская вечерний воздух, тёплый, влажный, пахнущий нагретым за день камнем, цветущим жасмином из сада и ещё чем-то едва уловимым, чем пахнут южные ночи.

 Шарль вошёл первым. Он выглядел так, будто гонка закончилась только что, усталость въелась в каждую клетку, отяжелила веки, опустила плечи. На нём была простая чёрная хлопковая футболка, обтягивающая плечи и грудь, ткань немного выцвела после многих стирок, но сидела идеально. Потёртые джинсы, мягкие и разношенные, облегали ноги. Тёмные волосы растрепались, падали на лоб, и он то и дело сдувал непослушную прядь. На скуле всё ещё красовался синяк желтовато-фиолетовый, с зеленоватыми краями, уже заживающий, но всё ещё заметный, напоминание о том самом камешке, что отлетел от болида на трассе. В руках он держал небольшую спортивную сумку из чёрной кожи, потёртую в углах, и поставил её на пол у двери с глухим стуком.

 Следом за ним вошёл Артур. В отличие от брата, он выглядел свежим и отдохнувшим, на нём был лёгкий бежевый худи из мягкого кашемира, свободные льняные брюки песочного цвета. Тёмные волосы аккуратно уложены, на лице ни тени усталости. Он нёс вторую сумку Шарля, поменьше, и выглядел так, будто только что вернулся с приятной прогулки по набережной, а не встречал брата в аэропорту после долгого перелёта и тяжёлого уикенда.

 -Ты как? - тихо спросил Артур, забирая у Шарля сумку из рук. Голос его звучал мягко, с той особенной братской заботой, которая не требует громких слов.

 -Нормально, - ответил Шарль глухо. Голос его сел, но звучал не так безжизненно, как утром, появились какие-то нотки, проблески жизни.

 -Врёшь, - усмехнулся Артур.

 -Вру, конечно.

 Артур хотел сказать что-то ещё, но в этот момент из гостиной, через приоткрытые двери, донесся взрыв смеха, звонкий, заливистый, девичий. Смеялись втроём, перебивая друг друга, и этот звук заполнил весь холл, отразился от мраморных стен, впитался в высокие потолки.

 Шарль замер. Замер так, будто его ударили током. Прислушался. В этом смехе была Аника, он узнал бы его из тысячи. Звонкий, счастливый, настоящий смех, который он так любил и по которому так скучал.

 -У неё подруга приехала, - пояснил Артур, тоже прислушиваясь. Голос его звучал ровно. - Тита. И Ясмин с ними. Судя по звукам, вино пьют уже не первый час. Пойдём. Посидим с ними.

 -Уверен? - Шарль посмотрел на брата внимательно, и в зелёных глазах промелькнула тревога.

 -Нет. - Артур покачал головой. - Но почему бы и нет?

 Они направились к гостиной. Шаги их гулко отдавались в тишине холла.

 В дверях показались две фигуры, Шарль и Артур. Свет из холла падал им в спины, на миг делая их силуэтными, почти нереальными.

 Смех оборвался. Тишина повисла такая густая, такая плотная, что, казалось, её можно было резать и раскладывать по тарелкам, как тот самый сыр, что лежал на столике.

 Аника замерла с бокалом в руках в полусидячем положении. Светлые волосы рассыпались по плечам, в глазах целая гамма чувств: радость от того, что он вернулся, боль от того, что между ними стоит, и отчаянная попытка сделать вид, что всё нормально. Она заставила себя улыбнуться спокойно, ровно, как будто ничего не случилось. Но улыбка вышла чуть натянутой, и она знала это.

 Титания перевела взгляд с Аники на Шарля, потом на Артура, потом снова на Анику. Её яркие зелёные глаза, в которых только что плясали смешинки, потемнели, стали внимательными, оценивающими, она сканировала ситуацию с профессиональным интересом человека, который привык видеть больше, чем ему показывают.

 Ясмин тоже всё поняла. Она незаметно, под прикрытием пледа, сжала руку Аники, коротко, но крепко. Жест поддержки, который не требует слов.

 -Ой, - сказала Тита, нарушая тишину. Голос её звучал ровно, даже чуть лениво, но в нём чувствовалось напряжение, как под поверхностью спокойной воды чувствуется сильное течение. - А мы тут пьём. А вы, я смотрю, без вина. Непорядок, это надо исправлять.

 -Мы только с дороги, - ответил Артур, пытаясь разрядить обстановку. Он шагнул вперёд, поставил сумки у входа. - Дай хоть сумку бросить.

 -Бросай, - Титания махнула рукой в сторону свободного кресла, стоящего чуть поодаль. - И садись. Вино ещё есть. Если, конечно, вы не против составить нам компанию.

 Артур послушно сел в указанное кресло, обитое бежевой кожей, с низкой спинкой, но взгляд его то и дело, будто против воли, возвращался к Титании, коротко, украдкой, словно он боялся, что кто-то заметит.

 Тита, кажется, даже не замечала этих взглядов. Или делала вид, что не замечает.

 Шарль тем временем стоял чуть поодаль, не зная, куда себя деть. Он переминался с ноги на ногу, и в глазах его читалась та самая неловкость, которую он отчаянно пытался скрыть. Руки его были пусты, и он не знал, куда их деть, сунул в карманы, вынул, снова сунул.

 -Шарль, не стой, - мягко сказала Ясмин, указывая на свободное место на диване, с другой стороны от Аники, подальше. - Ты выглядишь уставшим. Перелёт выматывает.

 -Я в порядке, - ответил он, голос его звучал глухо, но он послушно сел на краешек дивана. Диван мягко прогнулся под его весом.

 Аника сделала глоток вина, стараясь не смотреть в его сторону. Вино обожгло горло, но она почти не почувствовала вкуса. Получалось плохо, она всё равно видела его краем глаза, чувствовала каждое его движение.

 -Ну, рассказывайте, - Тита подалась вперёд, подливая себе остатки вина из бутылки. В бутылке булькнуло на донышке. - Как гонка? Как Баку? Мы тут, между прочим, за тебя болели. - Она кивнула на экран телевизора, где ещё висела заставка гоночного канала.

 -Пятое место, - коротко ответил Шарль. - Нормально.

 -Нормально, это скучно, - фыркнула Титания. - Давай подробности. Кого обгонял, кто тебя обгонял, были ли драки на трассе? Кто кого подрезал? Нам всё интересно.

 -Драк не было, - усмехнулся Шарль. Усмешка вышла кривой, но настоящей. - К сожалению.

 -А ты хотел? - с азартом прищурилась Титания, ожидая подробности.

 -Иногда хочется, - признался Шарль и кивнул. - Особенно когда кто-то подрезает на входе в поворот и приходится уходить на гравий.

 -А ты, Артур? - спросила она. - Ты как? Не устал с дороги?

 -Я нормально, - ответил Артур, пожимая плечами. - Я только встречал. Посидел в аэропорту, полистал соцсети. Скука смертная.

 -Герой, - усмехнулась Титания. - Братская любовь. Стоило ли оно того?

 -А что, - пожал плечами Артур, и взгляд его снова на секунду задержался на Титании. - Семья.

 На этом слове Шарль и Аника невольно переглянулись. Взгляд длился долю секунды, но в эту долю поместилось всё: годы, проведённые вместе, боль последних недель, принятие и прощание. И оба отвели глаза.

 Титания заметила. Ясмин тоже.

 -Ладно, - рыжая подняла бокал, в котором плескалось на донышке. - Давайте выпьем. За что пьём?

 -За семью, - тихо сказала Аника, и голос её дрогнул.

 -За семью, - эхом отозвался Шарль.

 -За семью, - поддержали Ясмин и Артур почти хором.

 Они чокнулись. Хрусталь издал тонкий, певучий звон, который повис в воздухе. Вино плеснулось через край бокала Титании, упало на ковёр тёмными каплями.

 -Чёрт, - воскликнула она. - Теперь будут ругаться.

 -Переживут, - усмехнулась Ясмин.

 Все засмеялись. Смех был неровным, но настоящим. Напряжение не исчезло полностью, но оно стало мягче, пластичнее, будто его разбавили вином и дружеским теплом.

 -Рассказывай давай, - Титания снова нацелилась на Шарля. Глаза её горели любопытством. - Что там Ландо? Как он вообще?

 Шарль замер на секунду. Всего на секунду, но те, кто знал это, заметили. Пальцы, сжимавшие бокал, чуть сильнее побелели на костяшках, но он быстро взял себя в руки.

 -Нормально, - ответил он ровно, стараясь, чтобы голос звучал естественно. - Гонка у него была тяжёлая. Машина не слушалась, настройки сбились. Но он молодец, держался. Восьмое место при таких обстоятельствах - достойно.

 -А вы с ним общались? - спросила Ясмин, и вопрос прозвучал нейтрально, но в нём чувствовался подтекст.

 -Общались, - коротко ответил Шарль.

 -И как?

 -По-разному, - уклончиво сказал Шарль, глядя в бокал.

 Аника посмотрела на него долгим, внимательным взглядом. В этом взгляде было столько всего: благодарность, боль, надежда и что-то ещё, чему нет названия. Он почувствовал это кожей, затылком, каждой клеткой, но не поднял глаз.

 -Ладно, не пытаю, - Титания махнула рукой. - Вижу, что не хочешь говорить. Давайте лучше выпьем.

 -За что на этот раз? - усмехнулся Артур, и в голосе его слышалось облегчение от смены темы.

 -За то, чтобы все были счастливы, - сказала Титания и подмигнула Анике. - Это самое главное.

 -За это, - кивнул Шарль.

 Они чокнулись снова. Вино кончилось, и в бокалах плескались лишь капли.

 Время тянулось незаметно, как это бывает только в хорошей компании. Другая бутылка тоже опустела окончательно, свечи на камине догорали, оплывая воском, и в комнате становилось всё уютнее, интимнее. Тени плясали на стенах, музыка сменилась на что-то ещё более ленивое, с фортепиано. Титания травила байки одну за другой, жестикулируя так активно, что чуть не скинула пустой бокал. Ясмин смеялась, запрокидывая голову, и её серьги покачивались в такт. Артур наблюдал за Титой с таким выражением, будто решал сложную математическую задачу, и задача эта была самой важной в его жизни.

 Шарль постепенно расслаблялся. Он не пил уже, просто держал пустой бокал в руках, слушал болтовню и даже иногда вставлял короткие реплики, от которых Титания закатывала глаза, а Ясмин заразительно смеялась. Аника тоже смеялась, но то и дело ловила себя на том, что смотрит на него.

 Он чувствовал это. Не поднимал глаз, но чувствовал.

 -Ладно, - сказала наконец Ясмин, вставая и потягиваясь. Плед соскользнул с плеч, открывая стройные руки. - Я, пожалуй, пойду. Эжен, наверное, уже заждался. Он мне сегодня весь вечер писал, а я не ответила ни на одно сообщение.

 -Иди, - махнула рукой Титания. - Передавай привет своему скучному Эжену.

 -Он не скучный, - возразила Ясмин, но беззлобно.

 -Он очень скучный, - подтвердил Шарль. - Но мы его всё равно любим.

 Ясмин чмокнула Анику в щёку, та пахла вином и духами, кивнула остальным и вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь.

 -Я тоже, наверное, пойду, - Артур поднялся, но взгляд его снова задержался на Титании. Задержался дольше, чем следовало.

 -Проводить? - спросила та насмешливо, но в голосе её мелькнуло что-то... неуловимое.

 -Не надо, - ответил он. - Я сам.

 -Ну-ну, - Тита проводила его взглядом, долгим, чуть задумчивым, и снова повернулась к компании.

 В гостиной остались Аника, Шарль и Титания.

 -Я тоже пойду, - неожиданно сказала Титания, вставая и потягиваясь так, что хрустнули суставы. Рыжие волосы качнулись огненной волной. - А то засиделась. Аника, завтра спишемся.

 -Хорошо, - кивнула Де Таше.

 Тита чмокнула её в щёку, на прощание окинула Шарля внимательным, изучающим взглядом, в нём не было осуждения, только понимание, лёгкая грусть и сочувствие, и вышла, оставив после себя лёгкий шлейф духов.

 Аника и Шарль остались вдвоём. Тишина повисла между ними тяжёлая, но не враждебная. Скорее, уставшая. Такая тишина бывает после долгого дня, когда все слова уже сказаны, и остаётся только дышать.

 Аника сидела на диване, подобрав под себя ногу, и рассеянно водила пальцем по краю пустого бокала. Хрусталь издавал тонкий, едва уловимый звон, высокую ноту, которая медленно таяла в воздухе. Другой рукой она теребила край своего шёлкового платья, наматывая ткань на палец и снова отпуская. Тыльная сторона ладони иногда касалась её собственной ноги, и от этого прикосновения по коже пробегали мурашки, но она не знала, от холода или от чего-то другого.

 Шарль сидел рядом, откинувшись на спинку дивана, и смотрел в одну точку, на догорающие свечи в тяжёлых серебряных подсвечниках. Его пальцы машинально постукивали по подлокотнику, тихий, нервный ритм, который выдавал усталость и напряжение. Иногда он проводил рукой по лицу, растирая щёки, словно пытаясь стряхнуть сон. Каждое движение было чуть замедленным, чуть тягучим, вино делало своё дело.

 Свечи догорали, роняя последние искры. Огоньки метались, отбрасывая на стены причудливые тени, которые плясали свой последний танец. Воск оплывал, стекал по подсвечникам из кованого серебра, застывая причудливыми наплывами белыми, полупрозрачными, похожими на застывшие слёзы. Одна из свечей затрещала, выбросила сноп искр и погасла, оставив после себя тонкую струйку дыма.

 Музыка тихо играла что-то грустное и красивое, фортепиано и виолончель, тягучее, меланхоличное, с долгими, тянущимися нотами, которые повисали в воздухе и не хотели затихать. Аника в такт музыке чуть заметно покачивала босой ступней, с аккуратным педикюром, с тонким серебряным колечком на пальце ноги. Иногда она касалась пальцами своей щиколотки, гладя тонкую кожу, просто чтобы почувствовать что-то, кроме пустоты в груди.

 За окном ритмично шумело море, убаюкивающе, вечно. Этот звук был с ними с детства, он впитался в стены дома, в кровь, в память. Каждый шорох волн напоминал о чём-то давнем, ушедшем, но не забытом. Лёгкий ветерок, задувающий в приоткрытое окно, шевелил тонкую тюль, почти невесомую ткань, которая вздыхала и колыхалась, как живая.
 Мерцали огни яхт вдалеке, жёлтые, белые, редкие красные, они покачивались на волнах, создавая иллюзию далёкого, мерцающего города на воде. Где-то там, за горизонтом, начинался другой мир - мир, в котором они никогда не будут жить.

 -Вино ещё есть? - спросил Шарль, нарушая молчание. Голос его звучал хрипловато от усталости, от алкоголя, от долгого дня. Он потянулся, хрустнув плечами, и провёл рукой по затылку, взъерошивая и без того растрёпанные волосы.

 Аника посмотрела на пустую бутылку на столике. Тёмное стекло, донышко, лишь пара капель на дне, похожих на засохшую кровь. Она взяла бутылку, перевернула, заглянула внутрь, будто надеясь, что там чудесным образом что-то появится.

 -Осталось немного, - усмехнулась блондинка и поставила бутылку обратно с лёгким стуком. Потом откинула волосы с лица, заправила прядь за ухо и встала, чувствуя, как слегка кружится голова. Вино делало своё дело, развязывало мысли, и делало движения чуть неуверенными.

 Она сделала несколько шагов к бару в углу гостиной, босиком по тёплому паркету, ступая мягко, почти бесшумно. По пути провела рукой по спинке кресла, в котором сидел Шарль, короткое, почти невесомое касание. Её пальцы скользнули по дереву и случайно, совсем случайно, коснулись его плеча.

 Всего на секунду.

 Тёплая ткань его футболки, тепло его тела под ней, и электрический разряд, пробежавший по пальцам.

 Она отдёрнула руку быстрее, чем следовало. Шарль чуть заметно повёл плечом, реагируя на это прикосновение. Кожа там, где её пальцы коснулись его, горела, но он не подал виду. Только сжал челюсть чуть сильнее.

 Аника подошла к бару, массивной тумбе из тёмного морёного дуба, где в специальных ячейках рядами стояли бутылки. Здесь было всё: от простых столовых вин до редких коллекционных экземпляров, которые Брайс собирал годами. Аника провела пальцем по горлышкам, выбирая, указательный палец скользил по стеклу, останавливаясь на этикетках. Она прищурилась, вглядываясь в названия в полумраке. Остановилась на бутылке бордо, не самом дорогом, но надёжном, с тёплым, глубоким вкусом, который всегда её успокаивал.

 Взяла бутылку, покрутила в руках, рассматривая этикетку на свет. Потом прижала её к груди и вернулась к дивану. Бутылка холодила кожу сквозь тонкий шёлк платья, и от этого контраста, тепло тела и холод стекла , по позвоночнику пробежала дрожь.

 Села теперь ближе к нему, но не вплотную. Между ними оставалось достаточно места, чтобы не чувствовать неловкости, но достаточно мало, чтобы ощущать тепло друг друга. Аника положила ногу на ногу, поправила подол платья. Её колено почти касалось его, почти, но нет.

 Открыла бутылку. Пробка вышла с мягким, сочным хлопком, и по комнате поплыл новый, терпкий аромат. Вишнёвая косточка, дуб, ваниль, лёгкая нота табака и чего-то ещё, неуловимого, что бывает только в хорошем вине. Аника поднесла горлышко к носу, вдохнула, зажмурившись от удовольствия.

 -Наливай, - кивнул Шарль, протягивая бокал. Движение было ленивым, расслабленным, рука легла на подлокотник, пальцы чуть согнуты.

 Аника взяла его бокал, потом свой. Разлила вино, тёмно-рубиновая жидкость плеснулась, забулькала, наполнила хрусталь живым цветом. Отсветы свечей играли в вине, делая его похожим на жидкий рубин, на драгоценность, которую вот-вот выпьешь и потеряешь навсегда. Она протянула ему бокал и их пальцы на мгновение соприкоснулись, короткое, мимолётное касание. Она задержала руку на долю секунды дольше, чем следовало, и Шарль это заметил. Поднял глаза, встретился с ней взглядом, и оба отвели взгляд.

 Но там, где соприкоснулись их пальцы, кожа горела. У обоих.

 Аника почувствовала, как сердце пропустило удар и забилось быстрее. Глупое сердце, оно должно было уже привыкнуть, должно было понять, что всё кончено. Но оно не понимало. Де Таше прижала бокал к губам, сделала глоток, надеясь, что вино заглушит этот трепет. Не заглушило.

 Шарль тоже пил, глядя куда-то в сторону. Он чувствовал то же самое, это тепло, разлившееся по груди, этот странный электрический ток, пробегавший между ними даже сейчас, когда всё было решено.

 -За что пьём? - спросила Аника, поднимая бокал. Вино качнулось, оставляя на стенках тягучие «слёзы». Она покрутила бокал в руке, наблюдая, как жидкость стекает по стеклу.

 Шарль посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на дверь, за которой недавно скрылась Тита. На его губах заиграла лёгкая усмешка. Он отпил глоток, смакуя, и только потом заговорил.

 -За рыжих бестий, - сказал он, ставя бокал на подлокотник и постукивая по нему пальцами. - И за тех смелых дураков, которые на них засматриваются.

 Аника поперхнулась вином и рассмеялась. Смех вышел чуть нервным, но тёплым. Она прикрыла рот ладонью, прокашлялась, промокнула губы тыльной стороной ладони. В этом жесте было что-то детское, беззащитное.

 -Ты заметил? - спросила она, вытирая пальцы о салфетку.

 -Это было невозможно не заметить, - Шарль покачал головой, но в глазах его плясали смешинки. Он откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и сделал ещё глоток. - Артур смотрел на неё так, будто она Священный Грааль, а он католический священник.

 -Бедный Артур, - вздохнула Аника, но в голосе её не было жалости, только веселье и лёгкое удивление. Она отпила вино, покрутила бокал в руках, рассматривая игру света. - Тита его сожрёт и не подавится.

 -Или наоборот, - философски заметил Шарль, глядя в свой бокал. Вино крутилось, оставляя на стенках тёмные разводы. Он сделал ещё глоток, облизнул губы. - Может, она именно того и ждёт, чтобы кто-то не побоялся. Чтобы кто-то пришёл и сказал: «Я здесь. Я никуда не уйду».

 -Тита никого не ждёт, она же не я, - фыркнула Аника, но в голосе её появилась задумчивость. Она поставила бокал на столик и взяла виноградину из блюдца. Покрутила её в пальцах, потом отправила в рот. - Она отшивает всех направо и налево. Это её хобби, её спорт и смысл жизни.

 -А может, она просто не встретила того, кто стоит того, чтобы перестать отшивать?

 Аника задумалась. Прожевала виноградину, взяла ещё одну, но не съела, просто крутила в пальцах, глядя на неё. Провела пальцем по краю бокала, слушая тонкий, певучий звон.

 -Интересная мысль, - протянула девушка. - Ты думаешь, Артур тот самый?

 -Не знаю, - честно ответил Шарль. Он поставил бокал на столик, подался вперёд, упёршись локтями в колени. Сцепил пальцы в замок, задумчиво глядя в одну точку. - Но взгляд у него был... серьёзный. Не такой, как обычно.

 -А какой обычно?

 -Обычно он смотрит на девушек как на... - Леклер задумался, подбирая сравнение. Разжал пальцы, провёл рукой по волосам, взъерошил их. - Как на часть интерьера. Красиво, уютно, но можно и без них обойтись. А на Титу как на картину в Лувре. Дорогую, единственную, ради которой стоило ехать через полмира.

 Аника рассмеялась легко и искренне. Откинулась на спинку дивана, закинула руки за голову, потянулась. Тонкая ткань платья натянулась на груди.

 -Ты поэт, - сказала она.

 -Я гонщик, который умеет замечать детали, - поправил Шарль. - На трассе замечаешь каждую мелочь, иначе разобьёшься. В жизни то же самое.

 Он взял бокал, отпил ещё. Аника тоже поднесла свой к губам, сделала глоток. Вино согревало, разливалось по телу приятной тяжестью. Они помолчали, глядя на огни за окном. Шарль барабанил пальцами по подлокотнику, тихий, ритмичный стук. Аника водила пальцем по влажному от конденсата бокалу, рисуя невидимые узоры.

 В какой-то момент она случайно встретилась с ним взглядом. Задержалась на секунду дольше, чем следовало. Он тоже задержался и в этом взгляде было всё. И прошлое, и настоящее, и то, что никогда не случится.

 Аника отвела глаза первой, чувствуя, как щёки заливает румянцем, как сердце колотится где-то в горле.

 -А Ясмин? - вдруг спросила она, меняя тему. Де Таше повернулась к Шарлю, положив подбородок на согнутую руку. Волосы упали на лицо, и она заправила их за ухо, жест, который Шарль всегда находил почему-то завораживающим. - Тебе она нравится?

 -Ясмин? - Шарль удивился вопросу. Он повернул голову, посмотрел на неё. - Конечно. Она... она удивительная.

 -Правда?

 -Правда. - Шарль кивнул, откидываясь на спинку дивана. Он закинул руки за голову, потянулся, хрустнув плечами. - Она умная, красивая, с чувством юмора. И главное, она Эжена любит. По-настоящему. Это видно за версту.

 -Видно, - согласилась Аника, кивнув. Она села прямее, поджала под себя ногу и повернулась к нему всем корпусом. Их колени почти соприкасались. Почти. - Знаешь, я сначала переживала. Думала, вдруг она из-за денег, из-за фамилии, из-за статуса... А она просто... настоящая. Таких мало.

 -Редкость в нашем мире, - усмехнулся Шарль. Он взял бутылку, долил себе ещё немного, потом вопросительно посмотрел на Анику. Она кивнула, протянула бокал. Он долил и ей. Когда их пальцы снова соприкоснулись, она вздрогнула. Чуть-чуть. Но он заметил.

 Заметил и промолчал.

 -Обычно все чего-то хотят, - продолжил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Денег, связей, фамилии. А она... она просто хочет быть с ним.

 -Именно. - Аника сделала глоток вина, смакуя. - И знаешь, что я думаю?

 -Что?

 -Что нашему братцу пора бы уже решиться и не тянуть.

 Шарль посмотрел на неё внимательно. В его глазах отражались огоньки свечей. Он поставил бокал на столик и подался вперёд, опираясь локтями о колени. Теперь они сидели совсем близко.

 -В смысле?

 -В прямом, - Аника отпила ещё вина. Поставила бокал, взяла подушку и прижала к груди, обнимая её. Подушка пахла домом, детством, чем-то уютным и безопасным. - Она уже год с ним. Всю семью обаяла. Мама от неё в восторге, папа тоже. Ты видел, как Эжен на неё смотрит? Как на богиню, сошедшую с Олимпа.

 -Видел. - Леклер кивнул, усмехнувшись. - Это знак.

 -Ещё какой знак. - Аника улыбнулась, но улыбка быстро погасла. - Так чего он ждёт?

 Шарль пожал плечами, повёл плечом, жест усталости и задумчивости. Он взял бокал, покрутил в руках, глядя на игру света.

 -Может, готовится? Думает, как сделать всё идеально?

 -К чему готовиться? - фыркнула Аника. Она отбросила подушку в сторону и подалась вперёд, жестикулируя. Её рука в азарте чуть коснулась его колена, но она ее не отдернула, будто не заметив этого жеста. - Кольцо купить - не болид настроить. Зашёл в ювелирный, выбрал, и готово. Час времени.

 -Ты прямо эксперт, - усмехнулся Шарль. Он заметил, как она не отдёрнула руку, но её пальцы дрожали.

 -Я наблюдатель, - поправила Аника. Она взяла виноградину, покрутила в пальцах. - Мы днём ходили по магазинам, и я видела, как Ясмин смотрит на витрины ювелирных. Не чтобы купить, а просто... мечтательно так, будто она там уже всё примерила, но не решается признаться. - Девушка отправила виноградину в рот, прожевала. - Она ждёт, Шарль.

 -Думаешь?

 -Уверена.

 Леклер задумался, глядя в бокал. Вино крутилось, отражало свет, создавало внутри стекла маленькие водовороты. Он провёл пальцем по краю бокала, и хрусталь отозвался тонким звоном.

 -Надо будет Эжену намекнуть, - сказал он наконец. - А то упустит такое сокровище.

 -Намекни, - кивнула Аника. Она взяла бокал, отпила ещё. - Я уже мысленно готовлю речь на их свадьбе.

 -Уже? - рассмеялся Шарль, но смех вышел тихим, почти грустным. Он покачал головой, глядя на неё.

 -А что? Я люблю свадьбы. - Аника откинулась на спинку дивана, раскинув руки. - Там вкусно кормят, можно танцевать и никто не смотрит, как ты танцуешь, потому что все пьяные.

 -Ты не танцуешь.

 -Танцую, но очень редко. Ради Ясмин можно пойти на такие жертвы.

 Она засмеялась, и он засмеялся вместе с ней, легко, свободно, впервые за долгое время без подтекста и боли. Но в этом смехе всё равно чувствовалась лёгкая грустинка, как привкус миндаля в хорошем ликёре.

 Смех затих. Наступила пауза. Аника смотрела в окно, на море. Шарль смотрел на неё. В какой-то момент она почувствовала его взгляд, повернулась, встретилась с ним глазами. И снова этот ток, этот трепет. Это глупое, ненужное, невозможное чувство.

 -А ты? - вдруг спросила Аника, и голос её стал тише. Она не отвела взгляд. - Ты как? Не в смысле... - она запнулась, пальцы её теребили край платья. - А в смысле вообще? Может есть кто-то на примете?

 Шарль покачал головой. Медленно, задумчиво. Провёл рукой по лицу, потом по волосам.

 -Нет, - ответил он. - И не хочу пока.

 Они замолчали. Каждый думал о своём.

 Аника смотрела на море, но видела не его. В голове проносились картинки, как всё могло бы быть, если бы... если бы он сказал раньше, если бы она не встретила Ландо, если бы они были чужими людьми, не связанными родством и детством. Другая жизнь, другой мир, где они могли бы быть вместе. Мир, в котором ей не пришлось бы выбирать.

 Она провела пальцем по влажному следу от бокала на столике, рисуя какие-то узоры. Вздохнула чуть заметно.

 Шарль смотрел в окно, на огни, и думал о том же. О том, что было бы, если бы он не боялся, если бы нашёл в себе смелость, если бы сказал ей всё, когда она ещё не знала Ландо, когда в её сердце был только он. Другая жизнь, другой мир, где он не стоял бы сейчас на краю, отпуская её.

 Шарль сжал бокал чуть сильнее, чем нужно. Потом расслабил пальцы.

 Они оба знали, что этих миров не существует. Но думать о них никто не мог запретить.

 -Но знаешь... - Шарль нарушил тишину, и голос его звучал задумчиво, будто издалека. Он поставил бокал и повернулся к ней. - Глядя на Эжена и Ясмин, на этого... Артура с его глупым влюблённым взглядом... Думаю, может, и не всё так плохо.

 -Любовь существует, - тихо сказала Аника, глядя на огни за окном. Она повернула голову, посмотрела на него. - Просто у всех по-разному.

 -У одних, как фейерверк, ярко и быстро, - кивнул Шарль. - У других, как море, тихо и вечно.

 -А у третьих, как то, что было у нас, - едва слышно добавила Аника. - То, что не случилось.

 Шарль вздрогнул, чуть заметно, но она увидела это. Посмотрел на неё долгим взглядом, в глазах его отражалась такая глубина, что, казалось, можно утонуть.

 Она протянула руку, сама не зная зачем. Просто протянула. Её пальцы коснулись его руки, лежащей на колене, легко, почти невесомо.

 Шарль замер. Не дышал. Смотрел на её руку, на свои пальцы, которые она накрыла своими.

 -Не надо, - тихо сказал он. - Не надо об этом.

 -Я не о нас, - бегло сказала Аника. Она убрала руку слишком быстро. Спрятала её в складках платья, сжала в кулак, чувствуя, как колотится пульс в запястье. - Я просто... о том, что любовь бывает разная. Даже та, которой не суждено сбыться - тоже любовь.

 Они помолчали. Вино приятно грело, развязывало мысли, но вместе с тем приносило лёгкую, светлую грусть.

 Аника потянулась к блюдцу с клубникой, взяла одну ягоду. Откусила половину, сок брызнул на пальцы. Она облизала их медленно, задумчиво. Шарль смотрел на это движение и в горле пересохло.

 -Знаешь, что мне в Ясмин нравится больше всего? - спросила она, меняя тему, но голос её всё ещё дрожал от только что пережитого.

 -Что? - Шарль взял ещё вина, хотя бокал был почти полон. Ему нужно было занять руки.

 -Она не пытается быть кем-то другим. - Аника отправила оставшуюся половинку клубники в рот. - Она просто есть. Со своими тараканами, со своей любовью к искусству, со своим испанским темпераментом, когда она может и смеяться до слёз, и ругаться так, что стены дрожат. И Эжену это не мешает, наоборот, он смотрит на неё и тает.

 -Потому что он её любит, - просто сказал Шарль. Он откинулся на спинку, закинул руки за голову. - Когда любишь, всё остальное неважно. И взрывной характер неважен, и вредные привычки.

 Она взяла бокал, отпила. Поставила обратно, взяла подушку и снова прижала к груди. Подушка пахла домом, безопасностью, и тем, что уже никогда не вернётся.

 -А Артуру завтра надо будет дать пару советов, - сказал Шарль, нарушая молчание, и в голосе его появилась прежняя лёгкость. Он потянулся, хрустнув шеей. - А то он с таким взглядом далеко не уедет.

 -Какие советы? - усмехнулась Аника, благодарная за смену темы. Она отбросила подушку и подалась вперёд, опираясь локтями о колени. Теперь они сидели совсем близко. - «Как не быть съеденным рыжей бестией за пять минут»?

 -Ну, хотя бы «Как протянуть первый раунд подольше».

 -Ты жесток.

 -Я реалист. - Шарль взял бокал, отпил. - Я видел этот взгляд. Артур пропал. Вопрос только в том, как долго он будет делать вид, что это не так.

 -Думаешь, Титания что-то чувствует?

 Шарль задумался. Поставил бокал, провёл рукой по подбородку.

 -Не знаю, - сказал он честно. - Она слишком хорошо прячется, из нее бы вышла хорошая актриса. Но когда она смотрела на него... мельком, когда думала, что никто не видит... там что-то было.

 -Ты заметил?

 -Я же сказал, я замечаю детали.

 Аника улыбнулась. Взяла ещё одну виноградину, но не съела, просто крутила в пальцах.

 -Может, у них получится.

 -Может, - согласился Шарль. - А может, Титания его съест, и мы будем долго собирать Артура по кусочкам.

 -Ты сегодня какой-то кровожадный.

 -Это вино. - Шарль поднял бокал, покачивая им. - Оно делает меня философом.

 -Философом-каннибалом.

 -Самое редкое сочетание.

 Они рассмеялись снова. Смех был тихим, почти интимным, только для двоих.

 Аника зевнула, прикрыв рот ладонью. Потянулась, чувствуя, как затекли мышцы.

 -Ладно, - сказала она, вставая и потягиваясь. Движение вышло плавным, чуть ленивым, вино всё ещё давало о себе знать. Она закинула руки за голову, прогнулась в спине. Тонкая ткань платья обтянула грудь, талию, бёдра.

 Шарль смотрел. Не мог не смотреть.

 -Пойду я спать, - сказала она. - А то завтра буду как зомби.

 -Иди, - кивнул он. - Я ещё посижу.

 Она подошла к нему, на секунду замерла. В мягком свете догорающих свечей её лицо казалось особенно нежным, почти прозрачным. Тени ложились на скулы, подчёркивая линии. Потом наклонилась и поцеловала его в макушку, как делала в детстве, когда он проигрывал гонки и расстраивался, когда ему было больно, когда он просто нуждался в том, чтобы кто-то был рядом.

 Его волосы пахли морем и лёгким потом, и чем-то родным, домашним. Её губы задержались на секунду дольше, чем нужно. Он закрыл глаза, чувствуя это прикосновение, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

 -Спокойной ночи, Шарли, - сказала Аника тихо.

 -Спокойной ночи, сестрёнка, - ответил он.

 Слова, которые раньше были просто словами, теперь звучали иначе. В них было принятие и тепло, и лёгкая, светлая грусть о том, что могло бы быть, но не случилось.

 Аника вышла. Её шаги затихли на лестнице, сначала шлепанье босых ног по мрамору, потом мягкий стук по деревянным ступеням.

 Шарль остался один. Посидел ещё минуту, глядя на догорающие свечи. Потом поднёс руку к голове, туда, где только что были её губы. Кожа там всё ещё горела. Встал, подошёл к окну, распахнул створки, в комнату ворвался свежий ночной воздух, пахнущий солью, свободой и бесконечностью. Тюль взметнулась, закружилась в воздухе, будто танцуя.

 Море шумело, дышало, жило своей древней, вечной жизнью. Волны накатывали на берег с ритмичным, успокаивающим шорохом.

 Он смотрел на огни, на воду, на тёмное небо с редкими звёздами, и думал о том, что могло бы быть. О другой жизни, в которой он не отпустил бы её. О другой жизни, в которой они были бы вместе.

 Но та жизнь осталась только в его голове. А в этой, она была счастлива. И этого должно было быть достаточно.

 Шарль провёл рукой по лицу, устало потёр глаза. Потом взял с дивана плед, который оставила Ясмин, накинул на плечи, хотя было тепло, просто захотелось чего-то мягкого, уютного.

 Где-то вдалеке проплыла яхта, мерцая огнями. Где-то в этом городе спала его сестра. Где-то в этом городе Артур, наверное, лежал без сна и думал о рыжей с зелёными глазами. Где-то в этом городе Эжен, может быть, уже выбирал кольцо для Ясмин.

 Жизнь продолжалась. И, кажется, всё действительно начинало налаживаться.

 Шарль улыбнулся своим мыслям, допил вино, прямо из горла, потому что бокал остался на столике, и закрыл окно.

 Аника лавировала между группами студентов, кивала знакомым, улыбалась. В кармане пиджака вибрировал телефон, Титания писала: «Я у кабинета, заняла нам место у окна».

 Блондинка ускорила шаг, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее от этой маленькой утренней спешки.

 Кабинет истории находился на втором этаже, в конце коридора. Дверь была открыта, оттуда доносился голос месье Руссо, он уже расставлял стулья и раскладывал материалы к контрольной. Его низкий, грудной голос всегда действовал успокаивающе, даже когда речь шла о сложных темах.

 Титания стояла у входа, прислонившись спиной к стене. Рыжие волосы огненным водопадом рассыпались по плечам, сегодня она распустила их, и они горели на солнце, привлекая взгляды проходящих мимо парней. Форма на ней сидела с вызовом, юбка чуть короче положенного, блузка расстёгнута на лишнюю пуговицу, пиджак небрежно накинут на плечи. В руках она держала телефон и что-то быстро печатала, не глядя по сторонам, но при этом каким-то шестым чувством ощущая пространство вокруг.

 -Опаздываешь, - сказала она, не поднимая головы, когда Аника подошла. Голос её звучал лениво, но в нём чувствовалась улыбка.

 -Я за две минуты до звонка, - запыхавшись, ответила Аника, поправляя рюкзак.

 -Это опоздание по моим меркам.

 -Твои мерки не приняты в стенах этой школы.

 Титания наконец оторвалась от телефона и улыбнулась широко, искренне, так, что в уголках глаз собрались лёгкие морщинки.

 -Ладно, прощаю. Пошли, я заняла нам места у окна. Там солнце, я хочу загорать.

 -Тита, это контрольная.

 -А я многозадачная, ты часто не заметила?

 Подруги вошли в кабинет. Большая комната с высокими потолками, вдоль стен стеллажи с книгами и наглядными пособиями. Карты, портреты исторических деятелей, старая кафедра, за которой восседал месье Руссо. Парты стояли ровными рядами, и Титания действительно заняла две последние у окна, туда падало утреннее солнце, и на партах уже лежали тёплые золотистые прямоугольники, в которых танцевали те же пылинки, что и в коридоре школы.

 Аника села, повесила рюкзак на свой стул, достала ручку, карандаш, ластик. Разложила всё аккуратно, как любила. Тита плюхнулась рядом, закинула ногу на ногу и тут же полезла в телефон.

 -Убери, сейчас начнётся, - шепнула Аника.

 -Секунду, это важно.

 -Что там?

 -Артур пишет.

 Аника замерла. Ручка застыла в воздухе.

 -Что?

 -Ну, твой брат написал ещё вчера, мы немного пообщались. Сегодня спросил, как дела. - Титания говорила небрежно, но Аника заметила, как дрогнули её ресницы, как пальцы чуть сильнее сжали телефон. - Я ответила «нормально». Он спросил, как прошла контрольная. А контрольная ещё не началась. Тупит парень.

 -Или просто хочет пообщаться с тобой подольше.

 -Нет, подруга, он тупит. - Титания убрала телефон в сумку с таким видом, будто это её совсем не волновало. Но щёки её чуть порозовели, и она отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает облака.

 Аника улыбнулась про себя, но ничего не сказала.

 Месье Руссо хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Его ладони издали тот особенный, сухой звук, который заставлял класс замолкать мгновенно.

 -Итак, дети, убираем телефоны, достаём только ручки и чистые листы. Контрольная работа по наполеоновским войнам. У вас сорок пять минут. Вопросы на доске.

 Он развернул доску, где мелом были написаны пять вопросов. Его почерк был каллиграфическим, каждую букву выводил с любовью, месье Руссо говорил, что даже в мелочах должна быть красота. Класс зашуршал листами, заскрипел ручками.

 Аника склонилась над партой, вчитываясь в первый вопрос. Ручка легла в руку удобно, привычно. Она любила историю за эти мгновения, когда можно было уйти в прошлое, забыв о настоящем, забыв о том, что где-то там, за стенами школы, есть другая жизнь со всеми её сложностями.

 Рядом Титания грызла колпачок ручки, глядя в потолок с видом глубокой задумчивости. Потом наклонилась к Анике, и её рыжие волосы упали на парту, закрывая их от посторонних глаз.

 -Третий вопрос, - шепнула она. - Бородинское сражение. Кто победил?

 -Никто, - так же шепотом ответила Аника, продолжая писать. - Тактическая ничья, стратегическая победа русских.

 -А если проще?

 -Русские.

 -Спасибо. - Тита начала быстро строчить в листе, высунув язык от усердия.

 Аника закатила глаза, но улыбнулась. Ее подруга была неисправима, и именно за это она её и любила.

 За окном светило солнце, в классе пахло мелом и бумагой, ручка скользила по листу, оставляя ровные строчки. Время тянулось медленно, но приятно. Через сорок минут месье Руссо скомандовал сдавать работы. Класс зашумел, задвигал стульями. Титания протянула свой лист, даже не перечитав.

 -Ты уверена? - спросила Аника, забирая у неё работу, чтобы положить в общую стопку.

 -Я уверена, что Наполеон был низкого роста, а русские его победили. Этого достаточно.

 -Тита...

 -Всё будет хорошо. - рыжая подмигнула. - Пошли в библиотеку, пока я не уснула от этого умственного напряжения.

 Школьная библиотека располагалась в бывшей оранжерее, высокие потолки с лепниной по краям, огромные окна от пола до потолка, сквозь которые лился мягкий, рассеянный свет. Когда-то здесь росли экзотические растения, но теперь вдоль стен высились стеллажи с книгами до самого верха, тяжёлые дубовые полки, прогибающиеся под весом томов. Между ними стояли передвижные лестницы на колёсиках, которые тихо поскрипывали, когда кто-то забирался за верхними полками.

 В центре зала несколько длинных дубовых столов, покрытых лёгкими царапинами от ручек и карандашей. За ними уже сидели ученики, уткнувшись в учебники, кто-то писал, кто-то листал страницы, кто-то просто смотрел в окно, мечтая о свободе. Было тихо, только шелест страниц, редкие покашливания да тиканье старых напольных часов в углу. Пахло бумагой, типографской краской, деревом и тем особенным запахом старых книг, который невозможно спутать ни с чем.

 Высокие окна выходили в сад, и сейчас за ними зеленели пальмы и цветущие кусты. Солнечные лучи проникали сквозь стёкла, создавая на полу длинные золотистые полосы, в которых танцевали пылинки. Где-то вдалеке кричали чайки, и их крики доносились даже сюда, сквозь толстые стёкла, смешиваясь с тишиной библиотеки.

 Аника и Тита устроились в самом дальнем углу, за отдельным маленьким столиком у окна. Это было их любимое место, отсюда открывался вид на море: бескрайнее, синее, с редкими белыми барашками волн. Можно было смотреть на горизонт и мечтать, пока никто не видит.

 Титания разложила перед собой журналы, тетради и пару книг, одну раскрыла, другую положила сверху для важности, но читать их она не собиралась. Рыжая сразу достала телефон из кармана пиджака и начала что-то быстро печатать, устроившись поудобнее, поджав под себя ногу. Юбка задралась чуть выше колена, но её это совершенно не волновало.

 Пальцы Титании летали по экрану с невероятной скоростью, длинные, с аккуратным маникюром в тёмно-вишнёвом цвете, покрытые несколькими серебряными кольцами. На мизинце поблёскивало тонкое колечко с каким-то камнем. Она то и дело улыбалась чему-то в телефоне, прикусывая губу, и от этого её рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам, вздрагивали.

 -Ты будешь работать? - спросила Аника, раскладывая учебники и тетради на столе, потом скептически посмотрела на Моро, которая даже не думала открывать книги.

 -Я работаю, - не поднимая головы, ответила Титания, улыбаясь чему-то в телефоне. - Я изучаю социальные взаимодействия.

 -Тита...

 -Ладно-ладно. - Она убрала телефон в сумку, но тут же схватила журнал и сделала вид, что читает, даже губы беззвучно зашевелились, изображая интерес. - Что там по проекту?

 -Написать реферат про влияние античности на европейскую культуру.

 -Скука. - Титания скривилась и отложила журнал.

 -Это твой выбор, между прочим. Ты сама предложила эту тему.

 -Потому что она звучала умно. - Титания поправила волосы, убирая прядь с лица. - Я не знала, что придётся реально работать. Я думала, мы просто красиво оформим обложку и всё.

 Аника засмеялась звонко, искренне, и этот звук разнёсся по тихой библиотеке, заставив пару человек обернуться. Она прикрыла рот ладонью, но глаза продолжали смеяться.

 -Тита, ты удивительная.

 -Я знаю. - рыжая откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу, и стул жалобно скрипнул под ней. Волосы рассыпались по плечам, и в мягком свете они горели особенно ярко, настоящий огненный водопад. Она провела рукой по волосам, откидывая их назад, и этот жест привлёк внимание парня за соседним столом. Он уставился на неё, забыв про учебник. Титания даже не заметила.

 -Слушай, а этот твой Ландо... - она подалась вперёд, опираясь локтями на стол, и её зелёные глаза сверкнули любопытством. - Он уже что-то говорил про кольцо?

 Аника поперхнулась воздухом. Ручка в её руке дёрнулась, оставив кляксу на тетради.

 -Тита!

 -Что? - Титания сделала невинное лицо, хлопая ресницами. - Я интересуюсь. Дружески.

 -Мы не обсуждаем никакие кольца. - Аника замазала кляксу белым корректором, старательно отводя взгляд. - Мы вообще... мы просто общаемся.

 -Просто общаются, - протянула Титания скептически, растягивая слова. -Ага. А я просто читаю учебник.

 -Ты читаешь журнал, - резонно заметила Аника, кивая на глянцевую обложку с какой-то моделью.

 -Ну, технически да. - Тита отложила журнал в сторону. - Но я про другое. - Она подалась вперёд ещё ближе, так что теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров. От неё пахло духами сладкими, с нотками ванили и шоколада. - Он тебе пишет каждый день? Пишет. Вы созваниваетесь по вечерам? Созваниваетесь. Он знаком с родителями? Знаком. И не просто знаком, а купил у ТВОЕГО отца машину, и я больше чем уверена, что это было ради тебя. Это уже не просто общение, детка.

 -Тита...

 -Я молчу-молчу. - Титания подняла руки в примирительном жесте, но глаза её горели любопытством. На пальцах блеснули кольца. - Но если что, я первая на примерку платья.

 -Какого платья?

 -Подружки невесты, конечно. - Титания мечтательно закатила глаза. - Я уже представляю: длинное, струящееся, изумрудного цвета. Или, может, нежно-розовое? Хотя с моими волосами розовое рискованно. Фиолетовое? Точно, фиолетовое! Бархатное, с глубоким вырезом на спине. Все мужики попадают.

 Аника запустила в неё ластиком, который попал Титании прямо в лоб, отскочил и упал на раскрытый журнал.

 -Ай! - девушка схватилась за место попадания, но тут же рассмеялась. - Я ранена! Медсестру!

 -Ты невыносима, - закатила глаза Аника, но улыбка не сходила с её лица. Она потянулась за ластиком, но Титания перехватила его первой.

 -Я прекрасна, - поправила Тита, потирая лоб и возвращая ластик обратно. - И между прочим, этот ластик мог оставить синяк. А у меня завтра свидание.

 Аника замерла. Ручка застыла в воздухе, не коснувшись бумаги.

 -Свидание? С кем?

 Титания отвела взгляд слишком быстро, слишком наигранно небрежно. Она принялась поправлять и без того идеально лежащие на столе журналы, перекладывая их с места на место.

 -Да так... есть один.

 -Титания Элиза Моро, - Аника отложила ручку и подалась вперёд, копируя недавний жест подруги. Локти упёрлись в стол, подбородок лёг на сложенные руки. - Ты сейчас всё мне расскажешь.

 -Нечего рассказывать.

 -Я видела, как ты краснеешь, когда пишут сообщения. Я видела, как ты улыбаешься в телефон. - Аника говорила тихо, но настойчиво. — Это мой братец?

 Титания вспыхнула. Щёки её залились таким ярким румянцем, что даже веснушки стало видно отчётливее. Она схватила журнал и начала его нервно листать, делая вид, что ищет что-то важное.

 -С чего ты взяла?

 -Тита.

 -Я молчу.

 -Тита!

 -Ладно! - Титания сдалась, откидываясь на спинку стула. Стул жалобно скрипнул под ней. Она отбросила журнал на стол и запустила обе руки в волосы, взъерошивая их ещё больше. - Да, это Артур. Он написал, предложил встретиться в выходные. Кофе попить.

 -И ты согласилась?

 -Ну... - Тита замялась, теребя край журнала. Пальцы её нервно скручивали уголок страницы. - Я сказала, что подумаю.

 -Титания Моро сказала «подумаю»? - Аника не могла поверить своим ушам. Она даже привстала со стула, опираясь руками на стол. - Да ты пропала!

 -Ничего я не пропала! - возмутилась рыжая, но щёки её горели всё ярче. Она схватила со стола ручку и начала нервно крутить её в пальцах. - Просто... Твой брат немного странный. Не такой, как все.

 -В каком смысле?

 -Ну, - девушка задумалась, подбирая слова. Ручка в её руках продолжала вращаться. - Он не пытается сразу в постель затащить. Он спрашивает, как дела, интересуется, что я читаю. Предложил встретиться днём, в кафе, а не в клубе ночью. - Она отложила ручку и посмотрела на Анику. - Это... это подозрительно.

 -Или просто он порядочный человек.

 -Таких не бывает.

 -Бывает, - мягко сказала Аника. Она протянула руку через стол и накрыла ладонь Титании своей. - Посмотри на Эжена. Или на Ландо.

 Титания задумалась. Провела пальцем по краю стола, собирая невидимую пыль. Потом перевела взгляд на Анику, и в её зелёных глазах появилось что-то новое, любопытство, смешанное с чем-то ещё.

 -А кстати о Ландо, - протянула она, и в голосе её появились хитрые нотки. - Раз уж мы заговорили о порядочности... вы с ним уже... ну?

 -Что «ну»? - Аника сделала вид, что не понимает, но щёки её предательственно порозовели.

 -Ты прекрасно знаешь что. - Титания подалась вперёд, облокачиваясь на стол. Глаза её горели неподдельным интересом. - Вы уже спали?

 - Боже, Тита! - Аника дёрнулась так, что чуть не уронила стул. Она быстро огляделась по сторонам, проверяя, не слышит ли их кто-нибудь.

 -Что? Я же подруга, я имею право знать! - Титания говорила шёпотом, но очень настойчиво. Она схватила Анику за руку и притянула ближе к себе. - Давай, колись. И не смей врать.

 Аника закусила губу. Пальцы её нервно теребили уголок тетради. Она посмотрела в окно, на море, потом снова на Титанию.

 -Да, - выдохнула она еле слышно.

 -ЧТО? - Титания аж подпрыгнула на стуле, и стул снова противно скрипнул. Несколько человек за соседними столами обернулись, но она сделала вид, что поправляет книги, и подождала, пока все отвернутся. - Ты серьёзно? - прошептала она, снова подаваясь вперёд. - Когда? Где? Как? Рассказывай всё!

 -Тита, спокойнее! - Аника шикнула на неё, но улыбка расползалась по лицу. - Нас же выгонят.

 -Пусть попробуют. - Титания отмахнулась. - Ну давай, не томи!

 Де Таше глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Провела рукой по волосам, заправляя выбившуюся прядь за ухо.

 -Это было в Шанхае, на следующий день, как я ему скинула то самое фото, - начала она тихо. - После гонки, он пришел ко мне в номер и мы... ну, это случилось.

 -И как? - Титания подалась ещё ближе, так что теперь между ними оставались считанные сантиметры. Глаза её горели, как у кошки, увидевшей мышь. - Подробности давай!

 -Тита!

 -Что? Это важно! Я должна знать, достоин ли он нашей королевы!

 Аника засмеялась, прикрывая рот ладонью.

 -Он... - блондинка задумалась, подбирая слова. - Он был очень нежным и внимательным. Спрашивал, всё ли хорошо, не больно ли. - Она говорила тихо, но в голосе её звучало то самое тепло, которое появляется только при воспоминании о чём-то очень личном. - Он... он смотрел на меня так, будто я самое ценное, что у него есть.

 -О-о-о, - протянула Титания, и в этом «о» было столько всего. - А в постели он как? Страстный? Или больше романтик? Или может, твой Ландо вообще тормоз.

 -Тита, ну блин! - Аника залилась краской до корней волос. Она схватила со стола ручку и начала нервно крутить её в пальцах, точь-в-точь как Титания минуту назад. - Сама ты тормоз.

 -Что? Я серьёзно! Это важная информация! - рыжая не унималась. Она откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и уставилась на подругу немигающим взглядом. - Я не отстану.

 Аника вздохнула, понимая, что сопротивляться бесполезно.

 -Он... страстный, - призналась она, и голос её стал ещё тише. - Но при этом нежный. Он всё время спрашивал, что мне нравится. Смотрел в глаза. - Она замолчала, вспоминая. - А после... он обнимал меня и говорил, что я самая красивая. Что он счастлив.

 Титания слушала, затаив дыхание. Даже перестала крутиться на стуле.

 -И ты не пожалела?

 -Нет, - твёрдо сказала Аника. - Ни разу.

 -Ого, - выдохнула Титания. - То есть он реально серьёзно к тебе настроен?

 -Видимо, - улыбнулась Аника.

 -А знаешь, - сказала Тита вдруг, - я рада, что у тебя наконец-то всё хорошо. Правда. Ты заслуживаешь счастья.

 -Ты тоже заслуживаешь, - мягко ответила Аника. - И ты его получишь. Я в тебя верю.

 Титания улыбнулась и запустила ластик обратно в Анику. Тот попал ей в плечо и упал на пол.

 -Это тебе за то, что такая хорошая подруга, - объяснила она, пытаясь скрыть смех.

 -Спасибо, - засмеялась Аника, нагибаясь за ластиком. Она выпрямилась, положила его на стол и внимательно посмотрела на подругу. - Слушай, а у тебя? Было с кем-нибудь?

 Титания приподняла бровь, и на её лице появилась та самая хитрая усмешка, которую Аника знала с детства.

 -О, ты наконец-то решилась говорить на взрослые темы? Твой Норрис дурно на тебя влияет. - Титания откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу и приняла расслабленную позу. - Два раза, если тебе так интересно. Ну, технически три, но один я не считаю.

 -Три? - Аника подалась вперёд, опираясь локтями на стол. Глаза её расширились от любопытства. - И ты не рассказывала? Мы столько лет дружим, и ты ни разу не поделилась со мной? Я ей значит все как на духу выкладываю, а она…

 -А что рассказывать? - Титания пожала плечами, но в глазах её заплясали смешинки. Она взяла со стола ручку и начала крутить её в пальцах. - Первый раз был полным провалом. Мне было пятнадцать, я думала, что это будет как в романтических комедиях. Знаешь, свечи, медленная музыка, он смотрит в глаза и говорит что-то красивое.

 -А на деле?

 -А на деле, его родители на первом этаже дома, скрипучая кровать, которая ездила по полу от каждого движения, и пять минут сопения, после которых он тут же захрапел. - Тита скривилась, передёрнув плечами. - Я тогда лежала и думала: «И ради этого человечество столько веков воюет, пишет стихи и совершает подвиги?»

 Аника прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать смех, но он всё равно вырвался наружу звонкий и заливистый.

 -Тита, это ужасно!

  -Это действительно было ужасно, - согласилась Титания, но сама уже улыбалась. - Я потом неделю на него смотреть не могла. А он ещё ходил за мной хвостиком, думал, что теперь мы чуть ли не обручены. Пришлось объяснить, что его пятиминутный подвиг не тянет на семейную сагу.

 -А второй? - Аника подалась ближе, чувствуя, что самое интересное ещё впереди.

 Титания загадочно улыбнулась. Ручка в её руках перестала крутиться. Она отложила её и взяла со стола ластик, который только что вернула Аника, начала перекидывать его из руки в руку.

 -А второй был с девушкой.

 Аника замерла с открытым ртом.

 -Что?

 -Ну, эксперимент, - Титания пожала плечами, но щёки её чуть порозовели. - Это случилось через пару месяцев после первого раза и решила попробовать что-то новое.

 -И... как?

 -Это было... неожиданно, - Титания задумалась, глядя куда-то в окно. В её зелёных глазах появилась лёгкая задумчивость. - Помнишь я тогда начала хорошо общаться с одной девчонкой? Ты тогда ещё обижалась на меня, за то что я провожу больше времени с ней, а не с тобой. Кэсси была на год старше. Красивая, высокая брюнетка с зелёными глазами. Она за мной ухаживала пару месяцев, а я всё отмахивалась, думала, что это просто дружба.

 -А потом?

 -А потом она поцеловала меня на вечеринке. - Титания улыбнулась воспоминанию. - И я... не сопротивлялась.

 -И что было дальше?

 -Дальше мы встречались пару недель. - Титания пожала плечами. - Было... нежно. Очень нежно. Она была внимательной, спрашивала, что мне нравится, не торопилась. Совсем не то, что парни.

 -И чем закончилось?

 -Она переехала в Канаду. Ее отца перевели по работе, - Титания вздохнула. - Мы попытались сохранить отношения на расстоянии, но быстро поняли, что это не работает. Разошлись по-хорошему. Иногда переписываемся до сих пор.

 -Тита, - Аника смотрела на неё с новым интересом. - Ты никогда мне не рассказывала.

 -А зачем? - Титания пожала плечами. - Это был эксперимент. Важный, нужный, но эксперимент. Я поняла, что девушки мне нравятся, но не так, чтобы строить с ними отношения. А парни... с парнями пока не везёт.

 -А третий?

 -А третий был тем самым из Ниццы, - Титания поморщилась. - Этой зимой. Познакомились на выставке. Красивый, старше меня года на три. У него была своя квартира, нормальная кровать, он даже свечи купил и вино.

 -И?

 -И было... нормально. - Титания пожала плечами. - Он старался, спрашивал, что мне нравится, не торопился. Мы даже поговорили перед этим, выпили вина, послушали музыку. Всё как полагается.

 -Но?

 -Но не было искры, - Титания посмотрела на Анику. - Понимаешь? Технически всё было хорошо. Даже очень. Но я лежала потом и думала: «Ну и что?» Не хотелось остаться, не хотелось повторить, не хотелось просыпаться рядом. Я после него тоже долго думала, - продолжила Моро. Она взяла со стола журнал, начала машинально листать его, даже не глядя на страницы. - Может, со мной что-то не так? Может, я просто не способна на эти чувства? Все вокруг носятся с этой любовью, сходят с ума, а я лежу и анализирую качество матраса.

 - Да ну, это же глупости.

 -Знаю, что глупости, - Тита захлопнула журнал и отбросила его в сторону. - Но когда у тебя три раза, и только один из них вызывает хоть какие-то тёплые воспоминания, начинаешь сомневаться.

 -С Артуром может быть иначе, - мягко сказала Аника.

 -Может, - Титания пожала плечами. - А может, он окажется четвёртым в списке разочарований.

 -Тита, я знаю Артура с детства. Он не такой.

 -Ты знаешь его как своего брата, - поправила Титания. - А в постели люди бывают очень разными. Ты же понимаешь.

 Аника замялась, не зная, что ответить.

 -Ладно, - Титания махнула рукой. - Не бери в голову. Я просто... я хочу, как у тебя. Чтобы смотрели в глаза. Чтобы после обнимали и не хотелось отпускать. Чтобы утром проснуться и улыбнуться, а не искать глазами дверь.

 -Это придёт, - уверенно сказала Аника. - Обязательно придёт.

 -Откуда ты знаешь?

 -Знаю. - Аника улыбнулась. - Потому что ты моя подруга, и я не позволю тебе быть несчастной.

 Титания посмотрела на неё долгим взглядом. Потом улыбнулась той самой улыбкой, которая могла осветить пол-Монако.

 -Спасибо, подруга.

 -Всегда пожалуйста.

 Титания потянулась через стол и сжала руку Аники.

 -А теперь давай уже работать, - сказала она, отпуская ладонь. - А то нас реально выгонят.

 Они склонились над тетрадями, и библиотека снова погрузилась в тишину, нарушаемую только шелестом страниц и редким скрипом стульев.

 Ближе к вечеру, в другом конце дома, в крыле, которое когда-то было гостевым, а теперь превратилось в личное пространство Шарля, царил полумрак. Здесь не было окон, только мощная вентиляция и специальное освещение, имитирующее разные условия. Стены были обиты звукопоглощающими панелями тёмно-серого цвета, мягкими, пористыми, поглощающими каждый звук, каждое эхо. На полу специальное покрытие, напоминающее асфальт, но с идеальным сцеплением, на потолке сложная система трекового освещения, способная создать любую иллюзию: от яркого солнца до сумерек.

 Это была комната для симулятора - святая святых, место, где Шарль проводил часы, когда не был на трассе. Место, где он мог забыть обо всём, спрятаться от мира, от мыслей, от себя самого.

 В центре помещения, на гидравлической платформе, которая могла имитировать перегрузки до 3G, стоял сам симулятор, сложная конструкция из карбона и металла, с настоящим гоночным креслом, рулём и тремя огромными изогнутыми мониторами, создающими эффект полного погружения. Кресло было чёрным, с красными вставками, цветами его команды. Оно было идеально подогнано под его тело, каждый изгиб, каждая опора. Руль был точной копией того, что стоял в его болиде, с теми же кнопками, теми же переключателями, той же чувствительностью. Даже вес был таким же, Шарль настоял на этом, потому что любая мелочь имела значение.

 Вокруг, на стеллажах из чёрного металла, стояли запчасти, книги по аэродинамике, несколько запасных рулей, пара шлемов, старых, уже не используемых, но сохранённых на память. На одном из них, на первом шлеме, ещё детском, наклейки, которые он клеил сам. На отдельном столике ноутбук с данными телеметрии и кружка с остывшим кофе, на поверхности которого уже образовалась тонкая плёнка. Рядом блокнот, исписанный его быстрым, неразборчивым почерком, с пометками, графиками, стрелками.

 Шарль сидел в кресле, в наушниках, и сосредоточенно проходил круг за кругом. На нём была простая чёрная футболка и свободные домашниe штаны, никакой гоночной экипировки, только сосредоточенность в глазах и лёгкая испарина на лбу. В наушниках звучал звук мотора, тот самый, который он постоянно слышал на трассе. Рёв двигателя заполнял его голову, вытесняя всё остальное.

 На экране мелькала трасса Сильверстоун, с его знаменитыми быстрыми поворотами и коварным третьим виражом. Болид на экране летел по трассе, Шарль синхронно двигался в кресле, реагируя на каждую смену рельефа. Его руки двигались быстро, но точно, пальцы нажимали кнопки переключения передач в идеальном ритме. Тело жило своей жизнью, чуть наклонялось в поворотах, напрягалось на торможениях, расслаблялось на прямых. Это был танец, отточенный до автоматизма.

 -Чёрт, - выдохнул он, когда машина снова вылетела с трассы на том самом повороте.

 Болид на экране врезался в барьер, разбрасывая виртуальные обломки. Шарль с силой ударил по рулю, глухой звук разнёсся по комнате.

 Он снял наушники, повесил их на специальный крючок рядом с креслом. Провёл рукой по лицу, стирая пот. Ладонь была влажной, горячей. Откинулся на спинку, закрыл глаза.

 -Третий поворот, - сказал он вслух сам себе. - Опять.

 В комнате было тихо, только гудели системы охлаждения компьютеров да едва слышно работала вентиляция. Пахло пластиком, металлом, кофе и лёгким запахом пота - запахом работы, усилий, борьбы. На стене висела большая фотография, его болид на трассе в Монако, в идеальном повороте, замерший на пике скорости. Рядом полка с кубками и наградами, которые поблёскивали в мягком свете, отражая огоньки ламп. Серебро, золото, хрусталь - всё это было результатом многих лет работы, пота, крови. Но сейчас это ничего не значило.

 Он открыл глаза, посмотрел на данные телеметрии на ноутбуке. Графики, цифры, показатели, синие, красные, зелёные линии, пляшущие на экране.

 -Надо мягче, - пробормотал он, делая пометку в блокноте, лежащем рядом. Ручка оставила быструю, нервную запись, буквы скакали, выдавая его состояние.

 В дверь постучали.

 Сердце пропустило удар. Он узнал бы этот стук из тысячи, тихий, неуверенный, два раза.

 -Да? - отозвался Шарль, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Получилось плохо.

 Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Аники, уже переодетой в домашнее, с распущенными волосами, в мягкой серой футболке из-под которой выглядывали короткие шорты.

 -Не помешаю?

 -Заходи.

 Аника вошла, оглядывая комнату. Здесь она бывала редко, ведь это было личное пространство брата, его убежище. Всё выглядело очень серьёзно, очень профессионально, почти стерильно.

 -Ничего себе, - протянула блондинка, разглядывая симулятор. Глаза её расширились от удивления. - Как в настоящем болиде.

 -Почти, - усмехнулся Шарль, поворачиваясь к ней. - Только не разобьёшься по-настоящему.

 -Это плюс.

 -И минус. Адреналина меньше.

 Аника подошла ближе, заглянула в мониторы, где на паузе замер его болид, уткнувшийся в барьер. На экране застыл момент аварии, облако пыли, отлетевшие детали, колёса, крутящиеся в воздухе.

 -Третий?

 -Ага. - Леклер вздохнул, проведя рукой по волосам. Они были влажными от пота. - Не могу поймать ритм.

 -Дай посмотрю.

 Шарль удивлённо поднял бровь, но встал, уступая место. Аника села в кресло, оно сохранило тепло его тела, и от этого по спине пробежали мурашки. Девушка взялась за руль, поводила им из стороны в сторону, чувствуя тяжесть и отзывчивость, нажала на педали, они были тугими, как настоящие.

 -Тяжёлый, - заметила Де Таше.

 -Должен быть, как настоящий.

 Она посмотрела на экран, на телеметрию. Графики плясали перед глазами, но девушка понимала их, столько лет наблюдений за братом не прошли даром. Красные пики, зелёные провалы, синие линии идеальной траектории.

 -Ты слишком резко входишь, - сказала она, ткнув пальцем в экран. - Вот здесь, видишь? Пик слишком высокий. Попробуй плавнее, начни торможение раньше.

 Шарль заглянул через её плечо. От него пахло кофе и лёгким потом. Он стоял так близко, что чувствовал тепло её тела.

 -Думаешь?

 -Уверена. Я же с тобой выросла, - фыркнула она. - С детства слушаю про эти повороты.

 Он рассмеялся искренне, тепло, и этот смех разрядил напряжение.

 -Ладно, сейчас попробую.

 Аника встала, уступая место. Шарль сел в кресло, быстро надел наушники, снова запустил круг. Платформа под креслом загудела, имитируя движение.

 Аника отошла к стене, рассматривая кубки. Взяла один в руки, тяжёлый, холодный, с гравировкой. Прочитала надпись, поставила обратно. Провела пальцем по полке, собирая несуществующую пыль.

 На экране болид прошёл третий поворот чисто, красиво, без вылетов. Траектория была идеальной, плавный вход, точное прохождение, уверенный выход.

 -Да! - заорал Шарль, срывая наушники. - Боже, работает!

 Он обернулся к ней, сияя. Глаза его горели, на лице была широкая, почти мальчишеская улыбка.

 -Ты мой маленький гений!

 -Я знаю, - скромно ответила Аника, но в глазах плясали смешинки.

 -Серьёзно, спасибо. - Шарль подошёл к ней, на секунду замер, потом порывисто обнял. Коротко, но крепко. - Спасибо.

 Девушка замерла, чувствуя его руки на своей спине, запах кожи. Сердце пропустило удар. Её руки на мгновение поднялись, чтобы ответить на объятие, но он уже отпустил.

 -Обращайся, - сказала Аника, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Буду твоим штурманом за круассаны.

 -Договорились.

 Шарль вернулся к симулятору, а Аника пошла к выходу. У двери обернулась, посмотрела на брата, он уже снова был в своём мире, в наушниках, перед мониторами, пальцы его уже легли на руль.

 -Удачи, - сказала она тихо.

 Шарль не услышал. Или сделал вид, что не услышал.

 Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Леклер остался один.

 Он сидел в кресле, глядя на мониторы, но не видя их. Руки его безвольно лежали на руле. Он снял наушники и повесил их на крючок. В комнате было тихо. Только гудели компьютеры.

 Он закрыл глаза и снова почувствовал её тепло, когда она сидела в этом кресле. Запах её волос, который остался в воздухе. Лёгкое прикосновение, когда Аника проходила мимо.

 Всё это было пыткой.

 -Идиот, - сказал он себе вслух. - Какой же ты идиот.

 Шарль вспомнил, как она улыбнулась ему, как смотрела на него своими синими глазами, как её рука коснулась его плеча, когда она показывала на график. Всё это было ничем. Просто дружеская помощь. Просто сестра помогает брату.

 Но для него это было всем.

 Шарль сжал руль так, что костяшки побелели.

 -Прекрати, - приказал он себе. - Прекрати думать о ней.

 Но мысли не слушались. Они текли рекой, унося его в прошлое, в те моменты, когда она ещё была просто сестрой. Когда он ещё не понимал, что чувствует. Когда всё было просто.

 Теперь ничего не просто.

 Леклер посмотрел на данные телеметрии на ноутбуке. Графики, цифры, показатели. Они имели смысл. Они подчинялись законам физики. В них можно было разобраться, в отличие от собственного сердца.

 Он сделал глубокий вдох, надел наушники и снова запустил круг. Болид рванул с места, набирая скорость.

 Третий поворот. Плавный вход. Торможение. Идеально. Он прошёл его чисто.

 Но в груди всё равно было пусто.

 Солнце уже село, и за окном стемнело окончательно. Море слилось с небом в одну тёмную бесконечность, только редкие огни яхт мерцали вдалеке, похожие на далёкие звёзды, упавшие на воду. Лёгкий ветерок шевелил тюль на окне, принося запах соли, водорослей и ночной свежести, смешанный с ароматом цветущего жасмина из сада. Иногда порывы были сильнее, и тогда тюль вздымалась, кружилась в воздухе, будто танцуя, и медленно опадала обратно.

 В комнате горел только настольный свет, тёплая жёлтая лампа с абажуром из рисовой бумаги, создающая уютный полумрак. Свет от неё падал мягко, нерезко, оставляя углы комнаты в тени. Остальная часть комнаты тонула в сумерках, и тени от мебели казались мягкими, почти живыми, они двигались, когда ветер колыхал шторы, создавая иллюзию движения. На полке горела гирлянда, маленькие тёплые огоньки, обвивающие корешки книг, создавая ощущение волшебства, детства, уюта. Они мерцали, переливались, отражались в стеклянных дверцах шкафа.

 Пахло бумагой, чернилами и лёгким ароматом её духов, оставшимся с утра, цветочным, нежным, чуть сладковатым. Этот запах смешивался с запахом ночного моря, проникающим через окно, и создавал ту особенную, только её, атмосферу. Где-то в доме тихо играла музыка, кажется, из комнаты Шарля доносились звуки фортепиано, что-то классическое, печальное и красивое. Ноты плыли по дому, проникали сквозь стены, создавая фон для этого вечера.

 Аника сидела на кровати, скрестив ноги, и уже минут пять смотрела на телефон в руках. Экран то загорался, то гас, она открывала чат с Ландо, писала что-то, стирала, снова писала. Нервничала, как девчонка, хотя сама себе в этом не признавалась.

 Она отложила телефон, встала с кровати и подошла к зеркалу. Посмотрела на себя, на эту простую серую футболку, на мокрые после душа волосы, рассыпавшиеся по плечам, на босые ноги. Поправила волосы, чуть взъерошила их, создавая естественную небрежность. Потом стянула футболку с одного плеча, оголяя ключицу. Посмотрела, как это выглядит. Оставила.

 Вернулась на кровать, но теперь села не как обычно, поджав ноги, а полулегла, опираясь на подушки, вытянув ноги. Футболка задралась, открывая край бедра. Она поправила её, но только чуть-чуть, ровно настолько, чтобы было видно, но не вызывающе.

 Глубоко вздохнула, провела пальцами по экрану, принимая вызов.

 Экран вспыхнул, и появилось его лицо.

 Ландо был дома. В той самой гостиной, которую она уже успела полюбить заочно. На заднем плане мягкий диван серого цвета, утопающий в подушках, стена из светлого дерева, большие окна, за которыми угадывался ночной город с его миллионами огней, где-то зажигались и гасли фонари, двигались машины, но здесь, в этой комнате, был только он.

 На подоконнике растения в горшках, знакомые уже по прошлым звонкам. На стене абстракция с всплесками красного и синего, которая, кажется, двигалась в полумраке.

 Сам Ландо сидел на диване, откинувшись на подушки так, что почти тонул в них. На нём была простая белая футболка, немного мятая, с закатанными рукавами до локтей, открывающая загорелые предплечья с едва заметными венами, которые так нравились Анике. Тёмные кудри растрепаны, он, кажется, только что провёл по ним рукой, и теперь они торчали в разные стороны, создавая излюбленный ландовский беспорядок. На лице лёгкая щетина, которая делала его старше, но как-то по-домашнему уютнее, ближе. Глаза блестели, и на губах играла улыбка, от которой у неё подкашивались колени даже через экран.

 На журнальном столике рядом с Ландо стояла кружка с чем-то горячим, пар поднимался над ней тонкой струйкой, закручиваясь в спирали, и тарелка с бутербродом, к которому Норрис, кажется, ещё не притронулся. Рядом валялся плед, клетчатый, мягкий, небрежно брошенный, будто он только что из-под него вылез.

 Когда экран загорелся и он увидел её, широкие брови поползли вверх. Ландо заметил и мокрые волосы, и оголённое плечо, и вытянутые ноги, и то, как футболка задралась. Заметил всё и улыбнулся шире, чем обычно.

 -Привет, - сказал он, и голос его звучал хрипловато, но тепло. - А я уж думал, ты забыла про меня.

 -О, это невозможно, - улыбнулась Аника, потягиваясь, как кошка. Движение вышло плавным, ленивым, она специально потянулась чуть дольше, чтобы Ландо видел, как двигается её тело под футболкой. - Ты как вирус, въелся и не выводишься.

 -Вирус, значит? - Норрис притворно нахмурился, но глаза его смеялись. - И чем же я такой заразный?

 -Всем. - девушка повела плечом, откидывая волосы назад, и футболка сползла ещё чуть-чуть, открывая больше ключицы. - Улыбкой своей. Глазами. Голосом. Тем, как ты смотришь на меня.

 -А как я смотрю на тебя? - голос Ландо стал ниже, он чуть прищурился, рассматривая её.

 -Так, будто я единственная девушка на планете.

 -Потому что так и есть. - Он сказал это просто, без намёка на шутку, и у неё внутри всё перевернулось. Аника отвела взгляд на секунду, но потом снова посмотрела на него, не могла не смотреть.

 Де Таше провела рукой по волосам, откидывая их назад, и этот жест вышел таким естественным, таким интимным. Пальцы задержались на шее, погладили кожу.

 -Льстец.

 - Я же говорил, я честный. - Ландо прищурился, рассматривая её. - Ты сегодня особенно красивая.

 -Я в старой футболке и без макияжа, а волосы мокрые после душа.

 -Вот именно. - Ландо улыбнулся. - Настоящая. Ты всегда красивая, но когда ты такая... домашняя, расслабленная... знаешь, что я представляю?

 -Что? - Аника чуть подалась вперёд, опираясь на локоть.

 -Что ты только что вылезла из моей постели. - Ландо сказал это так естественно, будто обсуждал погоду. - Что ты надела мою футболку, которая тебе велика размера на три, и теперь она сползает с плеча, и я вижу твою ключицу, и мне хочется её поцеловать. Потом шею. Потом спуститься ниже.

 Аника не отвела взгляд. Наоборот, она улыбнулась, медленно, довольно.

 -А что, если я скажу, что это не просто футболка, а твоя? - спросила она тихо. - Ты забыл ее тем утром, в Шанхае, и теперь я иногда сплю в ней.

 Ландо замер, на секунду перестал дышать.

 -Ты серьёзно? - его голос сел.

 -Серьёзно. - Она провела рукой по ткани, погладила себя и указала на знакомый маленький значок на сером фоне. - Она пахнет тобой, и когда я в ней, мне кажется, что ты рядом.

 -Аника... - выдохнул Ландо. - Ты меня убиваешь.

 -Я стараюсь. - девушка улыбнулась. - Но тебе же нравится.

 -Нравится, - признался Ландо. - Очень. Продолжай.

 -Что продолжить?

 -Убивать меня. Медленно. - Ландо откинулся на спинку дивана, и теперь Аника видела его шею, ключицу, край футболки. - Рассказывай, как прошёл день.

 Она перевернулась на живот, подложив подушку под грудь, и теперь лежала, болтая ногами в воздухе. Футболка задралась ещё выше, открывая бёдра, но её это, кажется, совершенно не волновало.

 -День был долгий, - начала она, поправляя волосы. - Контрольная по истории. Тита спалила телефон.

 -Серьезно? - Ландо звонко засмеялся.

 -Да. - Аника улыбнулась. - Она сегодня на истории после контрольной в телефоне сидела, а месье Руссо это заметил. Тита потом полчаса доказывала, что она искала информацию про Наполеона.

 -И нашла?

 -Нет. Она нашла мемы с тобой и Карлосом, но, скажу честно, очень убедительно врала. Я на секунду ей поверила.

 Ландо рассмеялся, тем своим смехом, от которого у неё внутри всё таяло. Он откинул голову назад, открывая шею, и она видела, как двигается кадык.

 -Я хочу с ней познакомиться, - сказал он, снова глядя на неё. - Она кажется... Забавной.

 -Очень забавной, - подтвердила Аника. Она перевернулась на спину, подняв телефон над собой, так что теперь он видел её лицо крупным планом. - Она уже планирует, какое платье наденет на нашу свадьбу.

 Ландо поперхнулся. Буквально. Он закашлялся, прикрывая рот рукой, и кружка в его руке дрогнула, расплёскивая несколько капель на плед.

 -Что? - переспросил он, прокашлявшись.

 -Шучу. - Она улыбнулась, но в глазах заплясали смешинки. - Или нет.

 -Аника, - протянул он, прищуриваясь.

 -Ладно-ладно, шучу. Пока. - Она подмигнула и снова перевернулась на живот.

 Ландо покачал головой, но в глазах его было столько тепла, столько любви, что ей захотелось обнять его прямо через экран.

 -А у тебя? - спросила она, подперев щёку рукой. - Как день?

 -Долгий. - Ландо откинулся на спинку дивана, и теперь она видела его подбородок, шею, часть груди. - Встречи, переговоры, потом этот дурацкий ужин с партнёрами. Я чуть не заснул в суп.

 -Ты ешь суп на ужинах?

 -Ну, я образно. Там было что-то с соусом. Я не вникал. - Норрис провёл рукой по лицу, устало. - Сидел и думал только о том, что скорее бы домой, скорее бы позвонить тебе. Смотрел на часы каждые пять минут.

 -И что, думал обо мне весь вечер?

 -И весь день, - поправил он. — А до этого все утро и всю ночь. Ты сегодня особенно красивая. Но я уже говорил.

 -Говорил. - Аника улыбнулась. - Но я не против повторов.

 -Хорошо. Тогда скажу ещё раз. - Ландо посмотрел на неё долгим взглядом. - Ты самая красивая девушка, которую я видел в жизни.

 -Даже когда я в твоей футболке и с мокрыми волосами?

 -Особенно. - Парень улыбнулся. - Знаешь, почему?

 -Почему?

 -Потому что в такие моменты ты не пытаешься быть кем-то другим. Ты просто есть. Настоящая. Моя.

 Аника почувствовала, как щёки заливаются румянцем, но не отвела взгляд. Наоборот, посмотрела на него ещё смелее.

 -А ты знаешь, что я сейчас делаю? - спросила она тихо.

 -Что?

 -Я лежу в твоей футболке, на моей кровати, и представляю, что ты рядом. - Де Таше провела рукой по простыне рядом с собой. - Что ты лежишь вот здесь, и я чувствую твоё тепло.

 -Аника... - выдохнул Ландо.

 -Что? - она улыбнулась. - Я просто делюсь фантазиями. Ты же любишь, когда я говорю.

 -Люблю, - признался он. - Продолжай.

 -Я представляю, как ты обнимаешь меня со спины. Как твои руки на моей талии. Как ты дышишь мне в шею. - Аника говорила тихо, почти шёпотом, глядя ему в глаза. - Как твои губы касаются моего плеча. Медленно. Очень медленно.

 Ландо молчал, глядя на неё. Дышал тяжелее, чем минуту назад.

 -Хочешь, чтобы я продолжил? - спросил он хрипло.

 -Хочу.

 -Я представляю, как целую твою шею. Вот здесь, - Ландо коснулся пальцами своей шеи, показывая. - Где бьётся пульс. Как ты выдыхаешь моё имя. Как твои пальцы сжимают простыню.

 Аника прикрыла глаза, слушая его голос. Её рука сама собой легла на шею, туда, где он показывал.

 -И как я спускаюсь ниже, - продолжил Ландо. - К твоей ключице. К груди. Как твоя футболка мешает мне, и я стягиваю её. Как я целую твою грудь. Как ты выгибаешься навстречу. Как твои руки в моих волосах.

 Аника провела рукой по волосам, представляя, что это его руки.

 -И дальше, - продолжал Ландо шепотом. - Ещё ниже. Медленно. Смакуя каждую секунду.

 -Как же тяжело на расстоянии.

 -Тяжело. - Ландо кивнул. - Но фантазировать никто не запрещал.

 -Фантазёр.

 -Только о тебе.

 Они помолчали, глядя друг на друга. В комнате было тихо, только ветер шевелил тюль да где-то далеко шумело море. Аника перевернулась на бок, подложив руку под голову. Телефон стоял на подушке, и теперь он видел её лицо в профиль, линию шеи, плеча.

 -Знаешь, о чём я ещё думаю? - спросила блондинка.

 -О чём?

 -О том, как ты засыпаешь. - Она улыбнулась. - Ты ворочаешься?

 -Ворочаюсь, - признался Ландо. - Много.

 -А храпишь?

 -Не знаю. Я же сплю. - он усмехнулся. - Но говорят, что нет.

 -Хорошо. Я не люблю храп.

 -Буду стараться не храпеть ради тебя.

 -Постарайся.

 Аника потянулась к кружке с остывшим чаем, сделала глоток. Отставила обратно.

 -А ты? - спросил он. - Ты как спишь?

 -По-разному. - Де Таше пожала плечами. - Иногда на спине, иногда на боку. Иногда просыпаюсь вообще поперёк кровати.

 -Забавно будет, когда мы будем спать вместе. Ты меня, наверное, скинешь.

 -Может быть. - Аника улыбнулась. - Будешь держаться крепче.

 -Буду, - пообещал он.

 Девушка зевнула, прикрыв рот ладонью, но даже зевок вышел каким-то изящным.

 -Ты устала, - сказал Ландо. - Иди спать.

 -Нет, ещё рано. И я хочу ещё немного побыть с тобой.

 -Аника. - Ландо посмотрел с той особенной нежностью, от которой у неё внутри всё переворачивалось. - Иди. Я позвоню завтра.

 -Обещаешь?

 -Обещаю. И, может быть, даже расскажу, о чем ещё фантазировал о тебе ночью.

 -Только расскажешь? - она приподняла бровь. - А не покажешь?

 Он замер. Потом медленно улыбнулся.

 -Аника, ты сегодня слишком смелая, как я посмотрю.

 -Я всегда смелая. - Блондинка улыбнулась. - Просто ты не знал.

 -Теперь знаю. - Ландо покачал головой, но в глазах его горел огонь. - Спокойной ночи, маленькая. Сладких снов.

 -О тебе, - сказала она. - Я люблю тебя.

 Она поднесла руку к экрану, и он сделал то же самое. Их пальцы встретились на стекле, иллюзия, но такая тёплая.

 -И я тебя люблю.

 -Пока, - прошептала Аника.

 -Пока.

 Телефон погас.

 Она ещё долго сидела, глядя на чёрный экран, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Его слова, его голос, его взгляд, всё это осталось с ней, заполнило комнату, заполнило её всю.

 За окном шумело море ритмично, убаюкивающе, вечно. В доме было тихо и уютно. Где-то в Лондоне, на мягком диване, засыпал человек, который делал её счастливой. А она засыпала с улыбкой на губах, чувствуя на губах привкус его улыбки, в груди тепло его любви, а в теле лёгкую, сладкую истому от мысли, что он есть.

 Но кто бы знал, что в этом разговоре присутствовали не только они.

 Шарль стоял на балконе, облокотившись на кованые перила, и смотрел на ночное море. Он вышел подышать перед сном, после долгих часов на симуляторе голова гудела, мышцы ныли, и свежий воздух был необходим как глоток воды в пустыне. На нём была та же та же одежда, в которой он тренировался. Он опирался на перила, чувствуя прохладу кованого металла, и смотрел в темноту, где море сливалось с небом в одну бесконечную черноту.

 Ветер был тёплым, ласковым, приносил запах соли и ночных цветов, которые вились по стене дома, и ещё каких-то, с более тонким, едва уловимым ароматом. Где-то вдалеке мерцали огни яхт, похожие на светлячков, застывших на воде. Шарль глубоко вздохнул, пытаясь унять мысли, которые роились в голове, не давая покоя.

 Он думал о сегодняшней тренировке, о том, как Аника помогла ему с настройками, о том, как она стояла рядом, тёплая, живая, и как её рука коснулась его плеча, когда она показывала на график. Это было ничего не значащее касание, но оно почему-то застряло в памяти, грело где-то внутри маленький уголёк, который не хотел гаснуть.

 Он думал о том, как странно всё складывается. Как она уходит от него не физически, а эмоционально, как с каждым днём становится всё дальше, хотя они почти всегда рядом. И как он учится с этим жить, учится дышать, когда внутри пустота.

 Ветер донёс до него обрывки звуков.

 Сначала Шарль не придал значения, просто голоса, просто ветер, играющий с ночью, но потом он понял, откуда они доносятся. Из комнаты Аники. Её окно было открыто, он видел свет, пробивающийся сквозь тюль, слышал её голос, такой знакомый, такой родной.

 Шарль не хотел подслушивать. Честно. Он уже собирался уйти, зайти в дом, закрыть за собой дверь, уйти в свою комнату, зарыться в подушку и попытаться забыть. Но голос Аники, такой мягкий, такой интимный, заставил его замереть на месте.

 -...Ты как вирус, въелся и не выводишься.

 Пауза. Смех. Её смех звонкий, счастливый, такой, каким она смеялась только в самые лучшие моменты.

 -Всем. Улыбкой своей дурацкой. Глазами. Голосом. Тем, как ты смотришь на меня.

 Шарль замер. Пальцы, сжимавшие перила, побелели, костяшки выступили белыми буграми под кожей.

 -Так, будто я единственная девушка на планете.

 Голос Аники был таким... другим, мягким, тягучим, с хрипотцой, от которой по коже бежали мурашки. Таким голосом говорят только с тем, кого любят. По-настоящему. Без остатка. Таким голосом она когда-то говорила с ним.

 Шарль знал этот голос. Знал его интонации, его модуляции, его тёплые нотки. Но таким он его не слышал давно.

 Леклер хотел уйти, правда хотел, ноги даже сделали полшага к двери, но замерли, не слушались. Он стоял, вцепившись в перила, и слушал, чувствуя, как внутри разрывается что-то важное.

 -Потому что так и есть.

 Это был другой голос. Мужской. С заметным британским акцентом, с той ландовской хрипотцой, от которой у Аники, судя по её голосу, подкашивались колени.

 Ландо.

 Шарль закрыл глаза. В груди начало разрастаться что-то тяжёлое, липкое, неприятное. Он знал, что это ревность. Знал, что не имеет на неё права. Знал, что сам отпустил, сам выбрал этот путь, но ничего не мог с собой поделать. Чувства не подчинялись логике.

 -Ты сегодня особенно красивая.

 -Я в старой футболке и без макияжа. Волосы мокрые после душа.

 -Вот именно. Настоящая. Ты всегда красивая, но когда ты такая... домашняя, расслабленная... знаешь, что я представляю?

 -Что?

 -Что ты только что вылезла из моей постели.

 Слова врезались в него, как нож. Шарль сжал челюсть так, что зубы заскрипели. В груди полыхнуло огнём горячим, обжигающим, невыносимым.

 -Что ты надела мою футболку, которая тебе велика размера на три, и теперь она сползает с плеча, и я вижу твою ключицу, и мне хочется её поцеловать. Потом шею. Потом спуститься ниже.

 Аника не отвечала сразу. Пауза затянулась. Шарль уже надеялся, что она остановит этот разговор, что она скажет что-то, что прервёт эту интимность, что она вспомнит о приличиях. Но потом она заговорила, и её голос был таким же тихим, таким же интимным, таким же чужим:

 -А что, если я скажу, что это не просто футболка, а твоя? - спросила она тихо. - Ты забыл ее тем утром, в Шанхае, и теперь я иногда сплю в ней.

 Шарля будто ударили под дых. Воздух вышибло из лёгких. Он согнулся, опираясь на перила, чувствуя, как мир плывёт перед глазами. В висках застучало.

 Она спит в его футболке. В футболке Ландо. Прижимает её к себе, вдыхает его запах, засыпает с ним. Каждую ночь думает о нём, чувствует его рядом.

 А он стоит здесь, на балконе, и слушает это.

 -Она пахнет тобой. И когда я в ней, мне кажется, что ты рядом.

 -Аника... Ты меня убиваешь.

 -Стараюсь. Но тебе же нравится.

 -Нравится. Очень. Продолжай.

 -Что продолжить?

 -Убивать меня. Медленно.

 Шарль не выдержал. Он развернулся и вошёл в дом, захлопнув за собой дверь балкона. Стекло дрогнуло, отразив его лицо, бледное, с горящими глазами, с плотно сжатыми губами, с желваками, ходящими на скулах. Он прислонился спиной к стене в коридоре и закрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось.

 Голоса всё ещё доносились, тонкая стена не спасала. Он слышал её смех, её шёпот, её дыхание. Слышал, как она рассказывала о своём дне, о Титании, о школе, тем самым голосом, которым когда-то говорила с ним. Тем голосом, который он считал своим.

 Шарль сполз по стене вниз, сел на холодный пол, обхватив голову руками.

 В груди было пусто и больно одновременно. Такая странная, тягучая боль, которая не проходит, не отпускает, не даёт дышать. Она разрасталась, заполняла всё тело, вытесняла воздух, свет, надежду.

 Он знал, что это его выбор, знал, что отпустил её. Он сам пришёл к этому решению, сам перешагнул через себя, сам сказал, что будет рядом как брат. Но знать и слышать - это разные вещи.

 Слышать, как она смеётся от его шуток. Слышать, как её голос становится ниже, интимнее, хриплее. Слышать, как она говорит ему те слова, которые он мечтал услышать от неё годами, которые снились ему по ночам, от которых он просыпался с мокрыми от слёз щеками.

 -Я люблю тебя, - донеслось из комнаты.

 Голос Аники. Тихий, нежный, счастливый. Таким голосом говорят только тогда, когда эти слова самая главная правда в мире. Они вонзились в него, как раскалённый нож. Шарль замер. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Он перестал дышать. Перестал существовать. Осталась только боль.

 Он ждал этих слов пять лет. Пять лет надеялся, мечтал, представлял, как она скажет их ему. Как будет выглядеть её лицо, как будут блестеть глаза, как она улыбнётся. Он прожил в своих фантазиях тысячи таких моментов.

 А теперь она говорит их другому.

 -И я тебя люблю. - ответил мужской голос.

 Шарль закрыл уши руками, но голоса всё равно пробивались. Он зажмурился, но боль не уходила. Она была везде, в каждой клетке, в каждой мышце, в каждом вздохе.

 -Пока.

 -Пока.

 Тишина. Только ветер шумит за окном, шевелит листву в саду, да море дышит где-то внизу ритмично, равнодушно, вечно. Ему нет дела до человеческой боли.

 Шарль сидел на полу, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрел в одну точку. Перед глазами плыло. Тени от лампы плясали на стене напротив, складываясь в причудливые узоры.

 Он думал о том, что могло бы быть если бы он не боялся, если бы сказал раньше, если бы нашёл в себе смелость пять лет назад, когда всё только начиналось, если бы не ждал идеального момента, не придумывал оправдания, не прятался за статусом брата. Он прокручивал в голове каждый момент за последние пять лет. Каждый раз, когда она смотрела на него с надеждой, а он отводил взгляд. Каждый раз, когда её рука задерживалась на его плече чуть дольше нужного, а он делал вид, что не замечает. Каждый раз, когда она смеялась его шуткам, а он думал: «Вот оно, сейчас скажу». И каждый раз молчал.

 Трусливый идиот. Вот кто он. Трусливый, жалкий идиот, который упустил своё счастье, потому что боялся.

 А Ландо не побоялся. Он просто взял то, что хотел. И теперь она там, в своей комнате, в двух шагах от него, но бесконечно далеко. Счастливая, улыбающаяся, засыпающая в его футболке, с его именем на губах. С именем другого.

 А он здесь. На холодном полу. В пустом коридоре. С пустотой в груди, которая никогда не заполнится.

 Шарль провёл рукой по лицу, чувствуя, что щёки мокрые. Он даже не заметил, когда начал плакать. Слёзы текли сами, оставляя солёные дорожки на коже, капали на футболку, на пол. Он не вытирал их. Не было сил. Не было желания.

 Он думал о её лице, когда она говорила эти слова. О её улыбке, о блеске в глазах, о том, что эта улыбка не для него. Никогда не была для него. И никогда не будет.

 Горечь подступила к горлу, смешалась со слезами, сдавила грудь так, что стало трудно дышать. Он зажал рот рукой, чтобы не закричать. Чтобы не разбудить дом. Чтобы никто не узнал, как ему больно.

 -Молчи. Не смей. - прошептал он себе.

 Но голос его звучал глухо, безжизненно, будто из глубокого колодца, будто это говорил не он, а кто-то чужой, равнодушный. Он сам себе не верил.

 Шарль поднялся, опираясь о стену. Ноги дрожали, подкашивались, не слушались. Каждый шаг давался с трудом, будто он нёс на плечах непомерный груз. Прошёл в свою комнату, стараясь ступать как можно тише, закрыл дверь. Прислонился к ней спиной, постоял, собираясь с силами.

 В комнате было темно. Шарль не стал включать свет, не хотел видеть своё отражение, своё лицо, свои глаза. Лёг на кровать, уставился в потолок. Тот же потолок, что и у неё. Те же балки, та же лепнина, тот же дом. Но разные миры.

 Из комнаты Аники больше не доносилось ни звука. Только море шумело. Оно шумело всегда, сколько он себя помнил. Оно будет шуметь и после него.

 Шарль лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Та самая пустота, которую он пытался заполнить работой, тренировками, гонками, скоростью, адреналином. Но она не заполнялась. Она только росла, становилась больше, глубже, чернее.

 Он вспомнил, как в детстве они с Аникой строили замки из песка на пляже. Как она смеялась, когда волна смывала их творения. Как он обещал построить новый, лучше прежнего. Как она верила ему.

 Он никогда не строил для неё настоящий замок. Только песочные.

 А Ландо строит настоящий. Дом. Жизнь. Будущее.

 Где-то там, за стеной, засыпала его сестра. Счастливая. Любимая. Чужая.

 А он остался один. С пустотой в груди и слёзами на щеках, которые всё текли и текли, и он даже не пытался их вытирать. Они капали на подушку, оставляя мокрые пятна.

 Шарль перевернулся на бок, поджал ноги к груди, как делал в детстве, когда ему было страшно или больно. Обхватил себя руками, пытаясь унять дрожь, но дрожь не проходила, она была внутри.

 В памяти всплывали моменты, которые он так старательно прятал: как она впервые назвала его братом, и это слово резануло по сердцу. Как она танцевала на его дне рождения, и он не мог отвести взгляд. Как она заснула у него на плече во время фильма, и он боялся пошевелиться, чтобы не разбудить. Как она плакала из-за первой двойки, а он ненавидел себя за то, что не может сказать правду.

 Сколько их было, этих моментов? Тысячи. Десятки тысяч. И каждый маленькая пытка, маленькая радость, маленькая надежда. Теперь надежды не осталось.

 Она любит другого. Она сказала это вслух. Другому. Не ему.

 Шарль зарылся лицом в подушку, чтобы заглушить рвущийся наружу крик. Подушка впитала его слёзы, его боль, его отчаяние. Он думал о том, как будет жить дальше. Как будет видеть её каждый день за завтраком, знать, что она принадлежит другому, как будет улыбаться, когда она будет рассказывать о Ландо, как будет делать вид, что всё хорошо, что он рад за неё, что он счастлив быть просто братом.

 Он не знал, сможет ли.

 -Я люблю тебя, - прошептал он в подушку, впервые произнося эти слова вслух. - Я так тебя люблю.

 Слова прозвучали глухо, безнадёжно, обречённо. Никто их не слышал. Никто не узнает.

 За окном шумело море. Ритмично. Вечно. Равнодушно.

 А он плакал, пока не кончились слёзы. А потом лежал и смотрел в темноту, чувствуя, как боль потихоньку тупеет, превращается в ноющее нечто, что теперь будет с ним всегда.

 Где-то в доме часы пробили полночь. Новый день начался.

 Для неё день, полный надежды и любви.

 Для него просто ещё один день, который нужно пережить.

 Шарль закрыл глаза и попытался уснуть, но сон не приходил. В голове снова и снова звучали её слова: «Я люблю тебя».

 Не ему. Другому.