Her personal podium

Аника проснулась задолго до будильника.

 За окном было ещё темно, та самая особенная предрассветная тьма, когда ночь уже отступает, но утро ещё не вступило в свои права. Только первые лучи солнца начинали золотить горизонт над морем, тонкой оранжевой полоской прорезая темноту.

 Она лежала в кровати, глядя в потолок, и прислушивалась к себе. Сердце колотилось где-то в горле, но не от страха, а от того особенного предвкушения, когда знаешь, что сегодня случится что-то важное. Что-то, что изменит всё.

 Сегодня она летит в Бахрейн.

 Комната была залита сумраком, утро медленно вступало в свои права. Знакомые с детства очертания мебели угадывались в полутьме, старый комод, в котором она хранила старые личные дневники, кресло у окна, где любила читать, стопка книг на прикроватной тумбочке. Всё такое родное, такое привычное.

 Пахло морем. Солёный, свежий запах доносился через открытое окно вместе с лёгкой утренней прохладой. Где-то вдалеке кричали первые чайки, их голоса вплетались в тишину, обещая новый день. Аника откинула одеяло и села. Босые ноги коснулись прохладного паркета, и по телу пробежали мурашки, приятные, будоражащие. Она замерла на мгновение, прислушиваясь к тишине дома. Все ещё спали.

 Она встала, подошла к окну. Море было спокойным, почти зеркальным, только лёгкая рябь там, где просыпался ветер. Поверхность воды переливалась перламутром в первых лучах солнца. В порту уже зажигались огни, рыбацкие лодки выходили в море, их силуэты медленно скользили по глади залива. Город просыпался.

 «Через несколько часов я буду в другой стране, - подумала Аника. - Среди песка, жары и скорости».

 Мысли перескакивали с одного на другое, как мячик в пинболе. Шарль. Гонка. Ландо. Снова Шарль. Она пыталась унять этот внутренний хаос, но чем больше старалась, тем быстрее крутились мысли. Аника отошла от окна и направилась в ванную. Включила свет и зажмурилась на секунду, слишком ярко после полумрака спальни. Лампы отражались в зеркалах, создавая ощущение, что комнатка стала больше.

 Зеркало отразило её, растрёпанную, с тёмными кругами под глазами, но с каким-то новым блеском во взгляде. Она всмотрелась в своё лицо, в эти голубые глаза, которые видели так много за последние недели.

 «Я справлюсь, - сказала она своему отражению. - Я обязательно справлюсь. Что бы ни случилось».

 Душ смыл остатки сна. Горячая вода текла по коже, расслабляя мышцы, унося тревоги. Пар заполнил кабинку, затуманил стекло. Аника стояла под струями, закрыв глаза, и представляла, как всё будет. Как она войдёт в паддок, этот шумный, безумный мир скорости. Как найдёт Шарля среди толпы инженеров и механиков. Как увидит Ландо, его улыбку и вечно непослушные кудри. Как сердце будет разрываться между ними.

 Она выключила воду, закуталась в пушистое полотенце и вышла. В комнате уже было светлее, солнце поднималось, заливая всё золотистым светом. Пылинки танцевали в воздухе, создавая ощущение нереальности, будто весь этот день просто сон.

 Небольшой чемодан стоял рядом с кроватью, раскрытый, пустой, и смотрел на неё с немым вопросом.

 -Что брать? - пробормотала Аника, разглядывая свой гардероб.

 Она перебирала вещи одну за другой, прикладывала к себе, смотрела в зеркало. Лёгкое платье для жары, белое, струящееся, воздушное. Ещё одно, цвета морской волны. Приличный наряд на случай вечеринки, красное, элегантное, с открытыми плечами. Несколько пар обуви, балетки для паддока, босоножки на небольшом каблуке для вечера. И обязательно что-то тёплое, ведь кондиционеры везде работали на полную, и после уличной жары перепад температур мог быть неприятным.

 Она собиралась тщательно, вдумчиво, будто медитировала. Каждая вещь укладывалась на своё место с особой заботой. Сборы заняли ещё полчаса. Блондинка долго решала, что взять из косметики. Минимум, только самое необходимое. Дневной крем, тональная основа, тушь, несколько оттенков помады. Но в последний момент сунула в чемодан маленькую сумочку для вечернего макияжа, с блёстками и более яркими цветами.

 «Вдруг пригодится», - подумала она, и где-то в глубине души шевельнулось предвкушение.

 Когда чемодан был наконец застегнут, Аника села на кровать и перевела дух. В комнату заглянуло солнце, разрисовав пол золотыми квадратами. Где-то внизу уже слышались шаги, голоса, дом постепенно просыпался.

 Она взяла телефон. Экран засветился, показывая кучу уведомлений. Сообщений было много. От Титы, от братьев, от Паскаль. И одно, которое заставило сердце биться быстрее.

 Ландо: «Доброе утро! Я уже пару дней в Бахрейне. Тут невероятно жарко, даже местные говорят, что это аномалия. Жду тебя. Лети быстрее»

 Аника улыбнулась той самой особенной улыбкой, которая появлялась только при мыслях о нём. Набрала ответ: «Вылетаю через несколько часов. Не скучай без меня».

 Сообщение пришло мгновенно: «Скучать уже начал. Сразу как ты написала».

 Она прижала телефон к груди на секунду, чувствуя, как тепло разливается по телу. Глупая, но такая приятная радость. А потом открыла другой чат.

 Шарль: «Вылетаю. Увидимся в Бахрейне. Береги себя».

 Сухо. Коротко. Как всегда в последнее время.

 Аника вздохнула, чувствуя знакомую тяжесть в груди. Набрала: «Хорошей дороги. Буду молиться за тебя».

 Ответа так и не последовало.

 Она посмотрела на экран ещё минуту, будто надеясь, что он передумает и напишет что-то ещё. Но экран погас, оставив только отражение её самой, с улыбкой для одного и грустью для другого.

 -Ну что ж, - сказала она вслух, вставая. - Поехали.

 Машина плавно скользила по набережной. Водитель, пожилой мужчина в форменной кепке, молча вёл автомобиль, изредка поглядывая на пассажирку в зеркало заднего вида. Аника смотрела в окно на проплывающий мимо город. Монако просыпалось, открывались кафе, на улицах появлялись первые прохожие, где-то уже спешили на работу офисные служащие в строгих костюмах. Яхты в порту покачивались на лёгких волнах, сверкая белоснежными бортами.

 Она любила этот город. Любила его запахи, его звуки, его особенный ритм жизни. Но сейчас всё её существо было устремлено вперёд, туда, где жара и песок, где ревут моторы и где её ждут двое.

 Солнце поднималось всё выше, обещая жаркий день. Аника опустила стекло, и ветер ворвался в салон, трепля волосы, принося запах моря и свободы. Она закрыла глаза, подставив лицо солнцу, и попыталась унять дрожь в руках.

 «Почему я так волнуюсь? - думала она. - Я просто лечу на гонку.»

 Но это было не «просто». Это был Бахрейн. Это была первая гонка, куда она летела одна. Где при перелете не будет семьи рядом, где она сама будет искать Шарля в боксах, сама принимать решения, сама справляться со своими чувствами.

 Где будет Ландо.

 Сердце забилось быстрее при одной мысли о нём. О его улыбке. О его голосе в телефоне той ночью. О его обещании быть рядом.

 -Приехали, мадемуазель, - голос водителя вырвал её из мыслей.

 Аэропорт встречал привычной суетой. Носильщики с тележками, очереди на регистрацию, гул голосов на разных языках. Пахло кофе из автоматов и дорожной пылью.

 Аника сдала чемодан, прошла паспортный контроль и оказалась в чистой зоне. До посадки оставался час.

 Она купила кофе, сладкий латте, который пила маленькими глотками, чувствуя, как кофеин разгоняет кровь. Села у окна, глядя на взлетающие самолёты. Огромные машины одна за другой отрывались от земли, унося пассажиров в разные концы света. Аника смотрела на них и думала о том, как быстро всё меняется. Ещё неделю назад она сидела на веранде с Шарлем, слушала, как шумит море, и боялась признаться себе в том, что чувствует. А сегодня она летит в другую страну, и её ждут двое.

 Телефон завибрировал.

 Ландо: «Ты уже в аэропорту? Я засек время. По моим расчётам, ты должна пить кофе и нервничать. Я прав?»

 Аника улыбнулась и набрала: «Прав, как всегда до этого. Как ты угадал?»

 «Я всё про тебя знаю, - пришёл ответ. - Не нервничай. Всё будет хорошо. Я встречу тебя».

 Она посмотрела на эти слова и вдруг поняла, что действительно верит.

 Самолёт мягко разрезал утреннее небо, оставляя за хвостом белую полосу, которая таяла так же быстро, как надежды, с которыми Аника входила в этот год. Она летела одна. Шарль улетел ещё вчера, ранним рейсом, даже не попрощавшись толком. Просто скинул короткое, бездушное сообщение. Аника смотрела на эти строчки и чувствовала, как внутри разрастается та самая глупая, детская обида, которую она так ненавидела в себе.

 Он был занят. Он готовился к гонке. У него были встречи, интервью, тренировки. Она понимала, умом понимала, но сердцу от этого легче не становилось.

 Салон бизнес-класса был погружён в полумрак, пассажиры спали, укрывшись пледами, или смотрели фильмы на индивидуальных экранах. Пахло кофе, дорогим парфюмом и лёгкой стерильностью кондиционеров. Где-то тихо гудели двигатели, создавая тот особенный монотонный шум, который убаюкивает, но не даёт уснуть по-настоящему.

 Аника сидела у иллюминатора, прижавшись виском к прохладному стеклу. За ним, внизу, проплывали облака. Белые, пушистые, невесомые. Они казались такими беззаботными, такими далёкими от тяжести, которая осела в груди после того вечера в Монако. Прошло всего четыре дня, а казалось — вечность. Целая жизнь.

 Она поймала своё отражение в стекле, тёмные круги под глазами, которые не мог скрыть даже лёгкий макияж, растрёпанные волосы, собранные в небрежный пучок. Эти дни она почти не спала. Каждую ночь прокручивала в голове сцену, которую не должна была видеть. Его крик. Её слёзы. Слова, которые эхом отдавались в висках.

 «Я не знаю как».

 И сейчас, в этом самолёте, летящем навстречу Бахрейну, она думала о нём. О Шарле. О том, как он там, один, со всей этой тяжестью на плечах. О том, что гонка это всегда стресс, а сейчас, после разрыва с Джадой, этот стресс умножался на тысячу.

 «Пожалуйста, держись», - мысленно шептала она, глядя на облака. - «Пожалуйста, будь осторожен».

 Но где-то в глубине души, в самой тёплой её части, жило ещё одно чувство.

 Предвкушение.

 Ландо будет там.

 Он писал каждый день. С тех пор, как она позвонила ему той ночью, дрожа от слёз и не в силах объяснить, что случилось, он стал писать чаще. Не назойливо, не требуя ответов. Просто «доброе утро» и «спокойной ночи». Просто смешные картинки и голосовые сообщения, где он рассказывал о подготовке к гонке, о Бахрейне, о том, как жарко там, о свежих сплетнях среди гонщиков.

 Он не спрашивал о той ночи. Не давил. Просто был рядом, на расстоянии тысяч километров, но рядом.

 И сейчас, глядя на облака, Аника думала о встрече с ним. О том, как он улыбнётся. О том, что скажет. О том, что она почувствует, когда увидит эти зелёные глаза, такие живые, такие настоящие. Сердце забилось быстрее.

 -Напитки? - молодая стюардесса наклонилась к ней с подносом, улыбаясь профессиональной улыбкой.

 -Яблочный сок, пожалуйста, — улыбнулась Аника в ответ.

 Она наслаждалась прохладой напитка, глядя в иллюминатор, и думала о том, что этот день изменит всё. Она не знала, как именно. Но чувствовала кожей, каждой клеточкой тела, что-то должно было случиться. Что-то важное.

 Самолёт нёс её навстречу судьбе, и Аника вдруг поняла, что готова к чему угодно.

 Объявление по громкой связи вырвало её из размышлений:

 -Уважаемые пассажиры, наш самолёт начинает снижение. Через двадцать минут мы приземлимся в международном аэропорту Бахрейна. Температура за бортом плюс тридцать восемь градусов. Пожалуйста, пристегните ремни.

 Аника выпрямилась в кресле, чувствуя, как сердце снова ускоряет ритм. За иллюминатором уже не было облаков, только бесконечная голубизна неба и где-то внизу, едва различимая, жёлтая линия пустыни.

 Она смотрела, как приближается земля. Как появляются очертания города, пальмы, дороги, здания. Как самолёт заходит на посадку, и на мгновение перехватывает дыхание от этого привычного, но всегда волнительного ощущения. Колёса коснулись взлётной полосы. Лёгкий толчок, рев двигателей на реверсе, и вот они уже катятся по земле Бахрейна. Аника выдохнула.

 -Я здесь, - прошептала она. - Я прилетела.

 За иллюминатором проносились терминалы аэропорта, самолёты других авиакомпаний, служебные машины. Всё было залито ослепительным солнцем, от которого даже сквозь тонированное стекло приходилось щуриться. Девушка достала телефон, включила его. Сообщения посыпались одно за другим.

 Ландо: «Уже в аэропорту. Жду у выхода и волнуюсь как мальчишка. Ты даже не представляешь».

 Аника улыбнулась и набрала: «Только что приземлились. Скоро выйду».

 И добавила, помедлив: «Я тоже волнуюсь».

 Самолёт остановился. Пассажиры засуетились, защёлкали ремнями, заговорили громче. Аника подождала, пока схлынет толпа, потом встала, взяла свою ручную кладь и направилась к выходу. В туннеле, ведущем в терминал, кондиционеры работали на полную, и после прохлады салона это было привычно, но она знала, что стоит выйти на улицу и жара накроет с головой. Паспортный контроль прошёл быстро. Чемодан пришлось ждать минут двадцать, Аника стояла у ленты, глядя, как проплывают мимо чужие сумки, и думала о том, что сейчас, через несколько минут, она увидит его. Наконец чемодан показался. Она схватила его и почти побежала к выходу в зону встречи.

 Стеклянные двери разъехались в стороны, выпуская Анику в огромный зал прилёта международного аэропорта Бахрейна. Первое, что ударило в неё даже не жара, а свет. Ослепительный, белый, проникающий сквозь огромные панорамные окна, он заливал всё вокруг, отражался от полированного мрамора пола, от стеклянных витрин магазинов. Аника зажмурилась на секунду, привыкая. Второе - шум. Гул голосов на десятках языков, объявления по громкой связи, стук чемоданных колёс по плитке. Всё это смешивалось в единую какофонию, от которой слегка кружилась голова. Третье - запахи. Кофе из многочисленных кофеен, сладкая выпечка, дорогой парфюм, и едва уловимый, но вездесущий запах кондиционеров. Аника остановилась на секунду, оглядываясь. Вокруг сновали люди, встречающие с табличками, уставшие пассажиры с чемоданами, семьи с детьми, деловые люди в строгих костюмах. Она поправила лямку сумки на плече, взялась за ручку чемодана и сделала шаг вперёд.

 И тут же увидела его.

 Ландо стоял у чуть правее от выхода, стороне от основной толпы. Он не видел её, смотрел куда-то в сторону, на табло прилётов, и, кажется, сверялся с временем.

 Аника замерла. Она могла рассматривать его бесконечно. На нём была лёгкая белая футболка, простая, но сидевшая идеально, подчёркивая широкие плечи и загар, который он уже успел поймать за эти два дня. Светлые льняные брюки, на ногах удобные кроссовки. В руках он нервно крутил ключи от машины, они позвякивали в такт его движениям. Волосы, эти вечно непослушные кудри, сегодня вились особенно сильно. Влажный воздух Бахрейна делал своё дело, и они падали на лоб крупными локонами, которые Ландо то и дело убирал нетерпеливым жестом.

 Он был прекрасен. В своей простоте, в своей небрежности, в своём волнении, которое читалось в каждом движении. А потом юноша повернул голову и увидел её. И мир остановился.

 Его лицо изменилось за долю секунды. Сначала узнавание. Потом неверие. А после такая ослепительная, такая искренняя радость, что у девушки перехватило дыхание.

 -Аника! - крикнул он, не сдерживаясь, и люди вокруг обернулись. Ему было плевать.

 Ландо рванул к ней, лавируя между пассажирами, едва не сбив какого-то мужчину с чемоданом, бросив на ходу извинения. Ключи от машины упали на пол, и он даже не обернулся.

 Аника выпустила ручку чемодана и сделала шаг навстречу. Норрис влетел в неё, обнял, подхватил, закружил, и она рассмеялась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. От счастья. От облегчения. От того, что он есть.

 -Ты прилетела, - выдохнул он куда-то в её волосы, всё ещё не отпуская. - Ты здесь, боже, я уже думал, что этот самолёт никогда не сядет.

 -Ландо, - смеялась она, пытаясь вырваться, но не желая этого на самом деле. - Ландо, задушишь!

 -Прости, - он отстранился, но только чтобы заглянуть ей в глаза. - Не могу поверить, что ты здесь.

 Его руки всё ещё лежали на её талии, большие пальцы выписывали круги на ткани тонкой футболки. Он смотрел на неё так, будто боялся, что она исчезнет.

 -Я здесь, - сказала Аника тихо. - Я прилетела.

 Ландо улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. Широкой, открытой, с ямочками на щеках.

 -Идём, - сказал он, подхватывая её чемодан. - Машина ждёт. Тут, знаешь ли, жарковато.

 -Заметно, - улыбнулась она.

 На улице жара накрыла с головой. Это было не просто тепло, это было плотное, тяжёлое, всепроникающее марево. Воздух обжигал лёгкие при первом же вдохе, плавился на губах, оседал на коже липкой плёнкой. Солнце стояло высоко, и даже сквозь тёмные очки приходилось щуриться, белый свет отражался от бетона, от стёкол, от десятков машин на парковке.

 Пахло раскалённым асфальтом, выхлопными газами и чем-то неуловимо восточным, специями, которые доносились откуда-то из города, или, может быть, просто горячим воздухом пустыни.

 -Добро пожаловать в Бахрейн, - улыбнулся Ландо, наблюдая за её реакцией. - Как тебе?

 -Это… жарко, - выдохнула Аника.

 -Это только начало, - хмыкнул Ландо. - Пошли в машину, пока ты не растаяла.

 Он подвёл её к серебристому внедорожнику, открыл заднюю дверь, закинул чемодан, потом распахнул переднюю пассажирскую.

 -Прошу, мадемуазель.

 Аника нырнула в прохладу салона и зажмурилась от удовольствия. Кондиционер работал на полную, и после уличного пекла это было настоящим спасением. Кожаные сиденья приятно холодили спину, воздух был свежим, чуть пахло ароматизатором, что-то цитрусовое, лёгкое.

 Ландо сел за руль, завёл двигатель и повернулся к ней.

 -Пристегнись, - сказал он, и в его глазах заплясали чертики. - Прокачу с ветерком.

 -Боюсь даже представить, что значит «с ветерком» у гонщика.

 -Не бойся, я буду очень осторожен, - он прижал руку к сердцу в шутливом жесте. - Обещаю не превышать сто пятьдесят в черте города.

 -Ландо!

 -Шучу! - рассмеялся он. - Расслабься. Я просто отвезу тебя в отель, покажу дорогу, дам отдохнуть.

 Машина выехала с парковки, и Бахрейн понёсся навстречу. Аника смотрела в окно, впитывая новые впечатления. Широкие магистрали, пальмы, небоскрёбы из стекла и бетона, мечети с высокими минаретами. Везде были плакаты с гонщиками, улыбающиеся лица, болиды, логотипы команд.

 -Как долетела? - спросил Ландо. - Не укачало?

 -Всё хорошо, - ответила Аника. - Я почти всю дорогу смотрела на облака.

 -И о чём думала?

 -О разном. О гонке. О брате. О тебе.

 Ландо посмотрел на неё быстро, но в этом взгляде было столько тепла.

 -Я рад, что ты думала обо мне.

 -Не обольщайся, - улыбнулась она. - Я думала, какой ты наглый.

 -Тоже комплимент, - усмехнулся он и мельком посмотрел на Де Таше.

 Отель «Four Seasons» возвышался над городом, как мираж посреди пустыни. Стеклянный фасад переливался в лучах солнца, отражая небо и облака. Ландо припарковался у входа, отдал ключи парковщику и сам открыл перед ней дверь. Швейцар уже катил тележку для багажа. Внутри отеля было прохладно, пахло дорогими духами и свежими цветами. Играла тихая музыка. Высокие потолки, люстры из стекла, мягкие диваны.

 -Нравится? - спросил Ландо, наблюдая за её реакцией.

 -Очень красиво, - кивнула Аника.

 Он проводил её до номера на пятнадцатом этаже, отдал ключ-карту. Стоял, переминаясь с ноги на ногу, явно не решаясь уходить.

 -Слушай, - наконец сказал он. - Я понимаю, что ты устала. Отдохни. А вечером, после квалификации … если захочешь, спустись в лобби-бар. Я буду там. Не для того, чтобы караулить, просто… чтобы ты знала, где меня найти.

 Аника смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло.

 -Ландо, - сказала она мягко. - Иди сюда.

 Он шагнул ближе, и она обняла его сама, крепко, по-настоящему. Он замер на секунду, а потом обнял в ответ.

 -Спасибо, - прошептала она. - За всё.

 -Это тебе спасибо, - ответил он тихо. - Что прилетела.

 Дверь номера закрылась за ней, и Аника прислонилась к ней спиной, закрыв глаза.

 Номер был огромным. Светлым, просторным, с панорамными окнами, из которых открывался вид на город и море. Большая кровать с белоснежным бельём, мягкий ковёр под ногами, ванная с мраморной отделкой.

 Она прошла к окну, раздвинула шторы. Внизу раскинулся Бахрейн, шумный, жаркий, чужой. Но почему-то она не чувствовала себя гостем здесь.

 Квалификация закончилась два часа назад, но пульс Аники до сих пор не пришёл в норму.

 Она сидела в глубоком кожаном кресле у панорамного окна в лобби-баре отеля, поджав под себя ноги и укутавшись в лёгкий кардиган, кондиционеры работали на полную, создавая обманчивую прохладу после дневного пекла. Бар был почти пуст. Только в дальнем углу двое мужчин в строгих костюмах, видимо, кто-то из спонсоров, тихо обсуждали контракты, изредка поглядывая в ноутбук. Бармен, молодой человек с идеальной осанкой и лёгким восточным акцентом, лениво протирал бокалы за стойкой, расставляя их ровными рядами. Стекло поблёскивало в приглушённом свете, отражая огни люстр. Горели только торшеры в углах и маленькие лампы на каждом столике, мягкий, тёплый свет создавал атмосферу уюта и интимности, будто весь этот огромный отель сузился до размеров одной маленькой комнаты, где можно спрятаться от всего мира.

 Пахло кофе, благородным, свежесваренным, с лёгкой горчинкой. К этому примешивался аромат дорогого коньяка из баровской коллекции, едва уловимый запах ванили от десертов и что-то неуловимо восточное, проникающее через систему вентиляции, может, благовония из старого города, может, просто ночной воздух пустыни, приносящий с собой дыхание песков.

 За панорамным окном раскинулся ночной Бахрейн. Огни города мерцали тысячами огоньков, уходя к горизонту, где они сливались со звёздами. Небо было чистым, тёмно-синим, почти чёрным, и звёзды на нём горели так ярко, как не бывает в Монако, там городской свет съедал половину неба. Здесь, в пустыне, звёзды были хозяевами.

 Аника смотрела на этот пейзаж и чувствовала, как напряжение потихоньку отпускает. Квалификация вымотала её не меньше, чем самих пилотов. Она смотрела каждый круг, задерживая дыхание в поворотах, считая десятые секунды, которые решали всё. Вцепившись в подлокотники кресла, она прокручивала в голове каждую ошибку, каждый удачный обгон, каждый момент, когда сердце уходило в пятки.

 Шарль взял поул позицию. Ландо десятое. Для новичка в «Макларене» это было отлично, но она знала этот блеск в его глазах, он тоже хотел быть выше. Оба молодцы, но оба были недовольны собой и это было видно.

 -Ты как? - раздалось над ухом, и этот голос вырвал её из размышлений.

 Она подняла свои голубые глаза. Ландо стоял рядом, уже переодетый после душа. На нём была простая серая футболка, явно любимая, с выцветшим логотипом какой-то группы. Мягкие домашние штаны тёмно-синего цвета, на ногах кроссовки, которые он даже не удосужился переобуть, видимо, слишком спешил спуститься вниз.

 Волосы были ещё влажными после душа, тёмные кудри вились особенно сильно, падая на лоб крупными локонами. От него пахло гелем для душа, с нотками чего-то морского. Этот запах смешивался с его собственным, таким знакомым уже, хотя они знали друг друга совсем недолго.

 -Устала, - честно призналась Аника. - Но в хорошем смысле.

 -Можно присесть? - спросил он с лёгкой неуверенностью, которая так не вязалась с его обычной самоуверенностью на трассе. В паддоке он был звездой, к нему бежали журналисты, за ним охотились фанаты. А здесь, в этом полупустом баре, он стоял перед ней как обычный парень, боящийся сделать лишнее движение.

 -Конечно.

 Ландо плюхнулся в соседнее кресло с такой небрежностью, будто оно принадлежало ему по праву, вытянул длинные ноги, закинул одну на другую, откинулся на спинку и шумно выдохнул.

 -День сегодня был безумный, - сказал он, проводя рукой по волосам. - Я даже не помню, когда в последний раз так выкладывался на квалификации.

 -Я видела, - тихо сказала Аника. - Ты был великолепен.

 Он повернул голову и посмотрел на неё с лёгким удивлением.

 -Ты смотрела?

 -Каждый круг.

Подошёл официант, тот самый молодой человек в безупречной белой рубашке с именным бейджем «Ахмед». Он двигался бесшумно, почти как призрак, и улыбался профессиональной, но тёплой улыбкой.

 -Что желаете?

 -Двойной американо, - сказал Ландо.

 -Капучино с корицей, пожалуйста, - добавила Аника. - И побольше молочной пенки, если можно.

 Ахмед кивнул и исчез так же бесшумно, как появился.

 -Капучино с корицей, - повторил Ландо с улыбкой. - Ты всегда такой заказ делаешь?

 -Практически. Это мой ритуал. После тяжёлого дня капучино с корицей. Ещё с подросткового возраста.

 -А у меня ритуал двойной американо, - усмехнулся он. - И не важно, день или ночь. Организм уже не понимает разницы.

 Аника улыбнулась, чувствуя, как напряжение в плечах спадает. С ним было легко. Удивительно легко.

 -Нервничала? - спросил Ландо, возвращаясь к прежней теме.

 -Безумно, - призналась Де Таше. - Особенно когда ты на последнем быстром круге чуть не вылетел в четвёртом повороте.

 Ландо замер с открытым ртом.

 -Ты заметила?! - выпалил он. - Я думал, никто не обратил внимания! Инженеры потом на разборе сказали - «был рискованный момент», но я думал, они преуменьшают!

 -Заметила, - кивнула Аника. - Там задняя ось чуть не ушла в занос. Миллиметр и ты бы в стену.

 Норрис смотрел на неё с каким-то новым выражением, смесь удивления, восхищения и благодарности.

 -Никто не замечает таких деталей, - тихо сказал он. - Даже мои инженеры иногда упускают моменты на записи. А ты… ты смотрела так, будто сама за рулём сидела. Ты понимаешь гонки.

 -Я просто переживаю, - пожала она плечами, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. - За тех, кто мне дорог.

 Слово «дорог» повисло в воздухе между ними, как пузырёк шампанского. Ландо замер на секунду, внимательно глядя на неё. В его зелёных глазах, в этом приглушённом свете казавшихся почти изумрудными, мелькнуло что-то, тепло, надежда, вопрос. Но он не стал углубляться. Только улыбнулся той своей тёплой улыбкой, от которой у Аники каждый раз что-то ёкало в груди.

 Принесли кофе.

 Ахмед расставил чашки с идеальной точностью, капучино перед Аникой, американо перед Ландо. Маленькие белые чашки на тонких блюдцах, узорчатая сахарница с двумя видами сахара, белым и коричневым, молочник с тёплым молоком, отдельная мисочка с палочками корицы.

 -Приятного вечера, - сказал он и исчез.

 Аника взяла свою чашку обеими руками, ощущая приятное тепло через тонкую керамику. Закрыла глаза на секунду, вдохнула аромат, корица, ваниль, кофе. Этот запах всегда действовал на неё успокаивающе, возвращал в детство, в те вечера, когда она сидела на кухне с чашкой какао и смотрела, как за окном темнеет море.

 Ландо наблюдал за ней, забыв о своём кофе.

 -Ты так церемонно пьёшь, - заметил он. - Как будто это священный ритуал.

 -Так и есть, - улыбнулась она, открывая глаза. - Кофе это священно.

 -Согласен, - он поднял свою чашку. - За кофе. И за хороший день.

 -За хороший день, - чокнулась она с ним керамикой.

 Звук получился мягким, приглушённым, совсем не такой, как звон бокалов на вечеринках.

 Они пили молча какое-то время, наслаждаясь тишиной. Где-то в глубине бара играла тихая музыка. Фортепиано, что-то джазовое, расслабляющее. Звуки вплетались в тишину, не нарушая её, а дополняя.

 -Расскажи о себе, - попросил Ландо, ставя чашку на стол. - Не то, что я уже знаю. А что-то настоящее. То, что ты обычно никому не рассказываешь.

 Аника задумалась, глядя в свою чашку. Пузырьки молочной пенки лопались на поверхности, создавая причудливые узоры, которые исчезали так же быстро, как появлялись.

 -Например?

 -Например, чего ты боишься?

 Она подняла глаза. Он смотрел серьёзно, внимательно, без тени насмешки. В этом взгляде не было того обычного для него озорства, только искренний интерес и готовность слушать.

 -Одиночества, - сказала она наконец. - Не того, когда ты одна в комнате. А того… когда ты среди людей, но никто тебя по-настоящему не видит. Когда ты говоришь, а тебя не слышат. Когда ты есть, но тебя будто нет.

 Ландо молчал, давая ей пространство. В его глазах читалось понимание.

 -У меня большая семья, - продолжила Аника, чувствуя, как слова сами льются наружу. - Пять братьев. Представляешь? Пять. Родители, дом, вечный шум, вечные споры, вечные разборки. И иногда среди всего этого шума можно потеряться. Стать просто «младшей сестрой», просто «дочкой», просто «девочкой». Без имени, без лица, без права на свои чувства.

 -А какие у тебя чувства? - тихо спросил он. - Если бы ты могла их назвать, прямо сейчас, не думая, не цензурируя?

 Она посмотрела на него долгим взглядом. На этого мальчишку с вечно растрёпанными кудрями и глазами, которые видели больше, чем можно было подумать.

 -Страх, - честно ответила она. - Радость. Надежда. Смятение. Я как будто стою на перекрёстке и не знаю, куда повернуть.

 -Не обязательно знать прямо сейчас, - мягко сказал Ландо. - Можно просто стоять. Дышать. Смотреть по сторонам. А повернуть всегда успеешь.

 -Ты всегда такой мудрый?

 Ландо расхохотался. Громко, заразительно, так, что бизнесмены в углу снова обернулись. Ему было плевать. Он смеялся открыто, свободно, запрокинув голову, и Аника видела, как двигается его кадык, как трясутся кудри.

 -Боже, нет! - выдохнул Ландо, отсмеявшись. - Я вообще редко включаю голову. Живу на интуиции, на адреналине, на «авось пронесёт». Но с тобой почему-то хочется быть умным. Хочется быть лучше, чем я есть на самом деле.

 -Почему?

 -Потому что ты важная, - просто сказал он. - Я не хочу облажаться. Не хочу, чтобы ты смотрела на меня и думала: «И чего я в нём нашла?»

 Аника смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, тягучее, как этот кофе с корицей. 

 -Ты не облажаешься, - сказала она.

 -Откуда ты знаешь?

 -Знаю.

 Он улыбнулся, той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. Широкой, открытой, с ямочками на щеках, с лучиками морщинок у глаз.

 Они говорили ещё долго. О детстве, о страхах, о мечтах. Ландо рассказывал, как впервые сел за карт в четыре года и чуть не врезался в стену, потому что педаль газа была слишком чувствительной. Как его старший брат дразнил за то, что он боится спать без ночника. Как он влюбился в первый раз в двенадцать лет в девочку из параллельного класса, а она даже не знала о его существовании.

 -Я написал ей письмо, - признался он, краснея. - Настоящее, бумажное, с конвертом. Спрятал в рюкзак и три дня не решался отдать. А когда решился, она уже перевелась в другую школу.

 -Бедный, - улыбнулась Аника.

 -Я и сейчас бедный, - вздохнул он театрально. - Никто меня не любит.

 -Я люблю, - вырвалось у неё.

 Она замерла. Он замер. Слово повисло в воздухе, тяжёлое, важное, пугающее.

 -В смысле, - быстро поправилась она, чувствуя, как щёки заливаются краской. - Как друга. Как… ты понял.

 -Понял, - мягко сказал Ландо, и в его глазах не было разочарования. Только тепло. - Я всё понимаю. Не торопись.

 Она выдохнула, благодаря его за эту деликатность.

 Они вернулись к безопасным темам, смешные истории с трассы, нелепые ситуации в отелях, забавные привычки пилотов. Аника рассказывала о братьях, о домашних традициях, о том, как они празднуют Рождество. В какой-то момент Ландо взял её руку в свою, просто так, естественно, будто так и надо. Его пальцы переплелись с её пальцами, тёплые, чуть шершавые от мозолей, руки человека, который всю жизнь держится за руль.

 Аника замерла на секунду, но не убрала руку. Это было правильно. Тепло. Уютно.

 -Знаешь, чего я боюсь? - тихо спросил он, глядя на их сплетённые пальцы.

 -Чего?

 -Что ты однажды исчезнешь. Что я проснусь, а тебя не будет. Что всё это просто сон, который закончится, как только я открою глаза.

 -Я не сон, - улыбнулась Аника.

 -Знаю. - Он поднёс её руку к губам и поцеловал. Легко, невесомо, едва касаясь губами кожи. - Но иногда так кажется. Потому что ты слишком хороша, чтобы быть правдой.

 Она не знала, что ответить. Просто сидела и смотрела на него, на его кудри, на его улыбку, на его глаза, в которых отражался свет ночного Бахрейна.

 -Ландо, - прошептала она.

 -М?

 -Нет, ничего.

 Они сидели в тишине, глядя на огни города. Кофе давно остыл, но никто не спешил заказывать новый. Этот момент хотелось продлить бесконечно. И вдруг краем глаза Аника заметила движение в холле. Чуть дальше, у лифтов, прошёл знакомый силуэт. Красная толстовка с капюшоном, накинутым на голову. Усталая, чуть сгорбленная походка. Руки в карманах. Он шёл медленно, явно погружённый в свои мысли, не глядя по сторонам.

 Шарль.

 Аника замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар. Время будто остановилось.

 Он прошёл мимо бара, уже почти скрылся из виду, но на секунду, всего на секунду, повернул голову в их сторону. Взгляды встретились через весь холл. В глазах Шарля мелькнуло что-то (удивление? боль? понимание?) и тут же исчезло, спряталось глубоко внутрь. Его лицо осталось непроницаемым, маска, которую она так хорошо знала. Он не замедлил шага, не подошёл, не сказал ни слова. Просто отвернулся и продолжил идти.

 Через несколько секунд двери лифта открылись и закрылись за ним, скрыв его из виду.

 -Аника? - голос Ландо вырвал её из ступора. - Ты чего?

 Она моргнула, поворачиваясь к нему. Ландо смотрел обеспокоенно, проследив направление её взгляда. Он всё видел.

 -Это был Шарль, - тихо сказал он. Не вопрос, утверждение.

 -Да, - выдохнула она.

 -Ты хочешь… пойти за ним?

 Аника посмотрела на Ландо. В его глазах не было ревности, только беспокойство за неё.

 -Нет, - сказала она после паузы. - Не сейчас. Ему нужно время.

 -А тебе?

 Она задумалась.

 -Мне нужен ты. Просто посидишь со мной ещё немного? Ты не против?

 Ландо улыбнулся и сжал её руку.

 -Сколько угодно.

 Они остались сидеть в баре, глядя на ночной город. Кофе давно остыл, но никто не уходил.

 За окном мерцал Бахрейн, в небе горели звёзды, а где-то на верхних этажах отеля, в своём номере, сидел Шарль. Один, со своей болью и своими тайнами.

 Но здесь, сейчас, был только Ландо.

 И это было правильно.

 Аника проснулась, как обычно, рано. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, заливая номер мягким золотистым светом.

 Сегодня гонка.

 Она лежала в кровати, глядя в потолок, и прислушивалась к себе. Волнение было, но не то, которое парализует, а то, которое собирает, фокусирует, заставляет дышать глубже. Она волновалась за Шарля. За Ландо. За себя.

 За окном уже просыпался город. Де Таше встала, подошла к окну. Внизу раскинулся Бахрейн, небоскрёбы, пальмы, широкие магистрали. А где-то там, за городом, была трасса.

 Душ, сборы, лёгкий завтрак в номер. Аника выбрала наряд, бежевые брюки, белая шёлковая блузка, удобные балетки. Волосы собрала в высокий хвост, чтобы не было жарко, под палящим солцем. Минимум макияжа — только подчеркнуть глаза. В зеркало на неё смотрела спокойная, уверенная девушка.

 Телефон завибрировал.

 Ландо: «Доброе утро! Я уже на трассе. Тут безумие творится. Когда приедешь? Я договорился, чтобы тебя встретили и проводили».

 Аника улыбнулась и набрала: «Скоро выезжаю. Удачи тебе сегодня».

 «Я буду думать о тебе на каждом круге», — пришёл ответ.

 Она засмеялась и отложила телефон.

 Машина везла её к трассе сквозь утренний Бахрейн. Полчаса дороги, которые растянулись в вечность.

 За окном проплывали пальмы, невысокие здания, сменяющиеся пустыней, жёлтый песок простирался до горизонта, лишь изредка прерываемый пятнами искусственной зелени. Воздух дрожал над асфальтом, создавая миражи, и Аника ловила себя на мысли, что всё это похоже на сон. Немного тревожный, но неизбежный.

 А потом вдали показались очертания трассы.

 Они возникли из марева, как мираж , огромные трибуны, взмывающие в небо пилоны, гигантские экраны, на которых уже мелькали рекламные ролики. Над всем этим возвышались строительные краны и вышки освещения, придавая пейзажу индустриальную суровость. Солнце отражалось от металлических конструкций тысячами бликов, слепило глаза, заставляло щуриться сквозь тёмные очки.

 Даже издалека, даже не слыша ещё ни звука, Аника чувствовала,  здесь происходит что-то грандиозное. Что-то, что заставляет сердце биться быстрее.

 Чем ближе они подъезжали, тем плотнее становился поток машин. Болельщики в пёстрых футболках с символикой команд, журналисты с огромными камерами наперевес, представители команд в строгих поло, все стекались к одному месту, к этому сердцу скорости.

 В воздухе уже чувствовалось напряжение. Оно висело над трассой, как предгрозовое марево, смешанное с выхлопными газами и запахом разогретого асфальта. Предвкушение. Адреналин. Всё это витало в воздухе, проникало в лёгкие, заставляло кровь бежать быстрее.

 Машина остановилась у специального входа для VIP-гостей. Аника вышла, и жара снова накрыла её с головой, плотная, тяжёлая, всепроникающая. Воздух обжигал лёгкие при первом же вдохе, плавился на губах, оседал на коже липкой плёнкой. Но сейчас это было даже приятно. Это была атмосфера гонки. 

 Она достала пропуск, красный, с логотипом «Феррари» и её именем, напечатанным аккуратными буквами. На секунду задержала на нём взгляд, чувствуя, как тепло разливается в груди. 

 Охранник проверил пропуск, кивнул и пропустил её внутрь и паддок накрыл её с головой.

 Это невозможно было описать словами. Это нужно было чувствовать каждой клеточкой тела.

 Тысячи людей сновали в разные стороны, создавая хаос, который на самом деле был идеально отлаженным механизмом. Инженеры в униформах команд несли ноутбуки и какие-то детали, механики катили колёса и оборудование, журналисты с камерами охотились за пилотами, важные лица в дорогих костюмах обсуждали контракты на ходу.

 Воздух вибрировал от множества звуков, гул голосов на десятках языков, треск раций, стук инструментов, и где-то вдалеке, пробиваясь сквозь эту какофонию, рёв болидов на трассе. Этот звук проникал в самое нутро, заставлял сердце биться в унисон с ревущими моторами.

 Пахло бензином, жжёной резиной, разогретым маслом и адреналином. Этот запах смешивался с ароматами кофе из кейтеринговых зон, дорогого парфюма и пота тысячи людей, объединённых одной страстью.

 Яркие цвета мелькали повсюду, красный «Феррари», зеленый «Астон Мартин», синий «Макларена», чёрный «Мерседеса». Казалось, кто-то рассыпал гигантскую коробку красок и забыл собрать.

 Аника шла сквозь эту толпу, чувствуя себя маленькой, но не потерянной. Она знала, куда идти. Ноги сами несли её в нужном направлении. Боксы «Феррари» были узнаваемы сразу, море красного цвета, флаги с гарцующими лошадьми, толпа инженеров в красных поло. Аника остановилась у входа, вглядываясь в эту кипящую массу людей.

 Сердце колотилось где-то в горле.

 И вдруг он сам вышел из бокса.

 Шарль.

 Время будто остановилось.

 Гоночный комбинезон, расстёгнутый до пояса, открывал белую вололазку, влажную от пота, она прилипала к груди, подчёркивая каждое движение. Волосы были растрёпаны, падали на лоб мокрыми прядями, легкая небритость на скулах.

 Он выглядел уставшим. Измотанным до предела. Напряжённым, как струна, которая вот-вот лопнет, но когда он увидел её что-то в его лице дрогнуло. Всего на секунду, неуловимый миг, напряжение в плечах спало. В глазах, таких зелёных и таких родных, мелькнуло что-то тёплое. Почти родное.

 -Аника, - сказал он, подходя. Голос его был хриплым, уставшим. - Ты приехала.

 Это была их первая личная встреча в Бахрейне. Первая с того вечера в Монако. Первая после всего.

 -Приехала, - улыбнулась она, чувствуя, как сердце сжимается от боли за него. - Обещала же.

 Они стояли друг напротив друга посреди этого бедлама, посреди тысяч людей, шума, суеты, и на мгновение вокруг будто стало тихо. Будто не было никого, кроме них двоих.

 -Ты как? - спросила она тихо, почти шёпотом, чтобы никто не слышал.

 -Нормально, - ответил он, но голос его был пустым, безжизненным. И он отвёл взгляд в сторону, туда, где механики возились с болидом.

 -Не похоже.

 Он усмехнулся горько, коротко, одними уголками губ.

 -После гонки, - сказал он, и в этом «после» было столько всего, что у неё защемило сердце. - Хорошо? Сейчас мне нужно собраться.

 -Хорошо. - Она положила руку ему на плечо, тёплую, живую, через тонкую ткань майки чувствуя, как напряжены его мышцы. - Я буду здесь. Болеть за тебя.

 Он кивнул, сжал её ладонь на секунду, крепко, почти до боли, будто хотел сказать что-то, но не мог. И скрылся в боксе, растворившись в красном море людей. Аника выдохнула. Воздух вырвался из лёгких со свистом, она поняла, что всё это время почти не дышала.

 Повернулась и нос к носу столкнулась с Ландо.

 Он стоял в двух шагах, прислонившись к ограждению, засунув руки в карманы комбинезона. Синий цвет «Макларена» ему шёл, делал глаза ещё зеленее, ещё ярче. На губах играла мягкая, тёплая улыбка, в которой не было ни капли ревности или обиды. Только тепло. Только ожидание.

 -Подслушивал? - приподняла бровь Аника, пытаясь вернуть себе равновесие.

 -Ждал своей очереди, - улыбнулся он, и в этой улыбке было столько света, что у неё немного отпустило на душе. - Привет.

 -Привет, - ответила она, и губы сами собой растянулись в ответной улыбке.

 -Я тоже хочу пожеланий удачи, если можно.

 -Можно, - она похлопала его по плечу по твёрдому, горячему даже сквозь ткань комбинезона. - Удачи. Будь осторожен.

 -Скучно, - недовольно простонал Ландо, и в этом стоне было столько детского, мальчишеского, что Аника невольно рассмеялась.

 -Тогда рискуй, но красиво.

 -Вот это уже лучше, - рассмеялся он, и этот смех, такой открытый, такой живой, словно разогнал на мгновение весь этот паддоковый бедлам. В нём было столько искренней радости, столько тепла, что Аника почувствовала, как тает последний лёд в груди.

 Он смотрел на неё так, будто она была единственным островком тишины в этом бесконечном море людей, шума и скорости. В его зелёных глазах, в этом приглушённом свете паддока казавшихся почти изумрудными, плясали те самые чертики, от которых у неё каждый раз что-то ёкало.

 -Увидимся после гонки? - спросил он, и в голосе его звучала такая надежда, будто от её ответа зависело всё.

 -Обязательно.

 Он быстро шагнул к ней, всего на секунду, всего на одно мгновение, и чмокнул в щёку. Горячие, сухие губы коснулись её кожи, и от этого мимолётного прикосновения по телу пробежала знакомая дрожь. Пахло потом, адреналином, резиной и чем-то ещё, тем особенным запахом, который принадлежал только ему.

 А потом он исчез в толпе так же внезапно, как появился. Толпа инженеров в синих поло «Макларена» поглотила его, скрыла из виду, и только мелькнувшая кудрявая макушка ещё пару секунд маячила где-то вдалеке, пока не растворилась окончательно.

 Аника осталась стоять посреди паддока.

 Вокруг кипела жизнь, люди сновали в разные стороны, кто-то кричал в рацию, где-то рядом спорили о настройках болида, пахло жареным мясом из кейтеринга и дорогим кофе. Но всё это было где-то там, на периферии, за тонкой стеной, которая отделяла её от мира.

 Она прижала пальцы к тому месту на щеке, которого коснулись его губы. Кожа ещё хранила это тепло, или ей только казалось?

 Сердце билось ровно и спокойно. Удивительно ровно и спокойно после всего этого утра, после встречи с Шарлем, после разговора с Ландо, после этого безумного водоворота эмоций. Она глубоко вздохнула, вбирая в себя этот паддоковый воздух, и вдруг поняла, что улыбается.

 Двое. Два мира. Два совершенно разных человека.

 Один - родной до боли, знакомый до последней морщинки, с его вечной тяжестью и глубиной, с его глазами, полными невысказанного. Другой - светлый, открытый, лёгкий, как этот бахрейнский воздух, с его улыбкой и кудрями и умением быть рядом, не требуя ничего взамен.!И она между ними.

 Аника стояла посреди этого безумного, шумного, пахнущего скоростью мира и чувствовала, как внутри разливается странное, противоречивое, но такое живое тепло.

 Де Таше поднялась в VIP-зону, где ее уже ждали Паскаль и Анри. Мачеха выглядела спокойной, но Аника видела, как она теребит край своей лёгкой блузы, жест, который выдавал волнение с головой. Анри, напротив, был напряжён, как струна, и молчал, вцепившись взглядом в трассу.

 -Как ты? - Тихо спросила женщина, беря Анику за руку.

 -Дрожу вся, - честно призналась Аника. - А ты?

 -Я уже насмотрелась на эти гонки, - улыбнулась Паскаль, но в глазах её читалось то же напряжение. - Но каждый раз как в первый. Каждый чёртов раз.

 Внизу, на пит-лейне, кипела жизнь. Механики в красных комбинезонах суетились вокруг болидов, инженеры с планшетами что-то обсуждали, пилоты в гоночной экипировке давали последние интервью. Аника вглядывалась в экраны, пытаясь разглядеть знакомые фигуры.

 Красный комбинезон Шарля мелькнул в кадре, он стоял у своего болида, сосредоточенный, собранный, с каменным лицом. Рядом суетились инженеры, но он будто не замечал их, смотрел куда-то вдаль, внутрь себя. Аника знала этот взгляд, взгляд человека, который за секунду до битвы собирает всего себя в одну точку.

 А потом камера переключилась на бокс «Макларена». Ландо сидел на корточках у машины, о чём-то оживлённо спорил с инженером, размахивал руками, потом вдруг рассмеялся чему-то и хлопнул механика по плечу. Живой, открытый, настоящий. Он поймал взгляд камеры и подмигнул, наверное, знал, что она смотрит.

 Блондинка невольно улыбнулась.

 В 17:50 на табло зажглись первые строчки стартовой процедуры. Болиды один за другим выезжали на трассу, занимая свои позиции. Рёв моторов нарастал, проникая в самые кости, заставляя сердце биться быстрее.

 Аника вцепилась в поручень перед собой и забыла, как дышать.

 -Пожалуйста, - прошептала она. - Пожалуйста, пусть всё будет хорошо.

 Рядом Паскаль сжала её руку.

 В 18:00 красные огни над трассой погасли.

 Гонка началась.

 Рёв двадцати моторов слился в один оглушительный крик, от которого, казалось, задрожали трибуны. Звук проник в самую грудь, заставил сердце подпрыгнуть и забиться в бешеном ритме. Болиды рванули с места, влетая в первый поворот. Аника вскочила, не в силах сидеть. Красный болид Шарля пошёл по внешнему радиусу, атакуя соперника прямо перед ней, отсюда, с трибуны, было видно каждое движение, каждый сантиметр этой битвы. Резина визжала, тормоза дымились, машины шли бок о бок на скорости за двести.

 -Давай! - закричала она, не слыша собственного голоса. - Давай, Шарль!

 Он прошёл. Чисто, красиво, профессионально. Первое место осталось за ним.

 Аника выдохнула и перевела взгляд на пелотон. Где-то там, в этой мешанине из цветов и скорости, был Ландо. Синий болид мелькнул в просвете между соперниками, проскочил в узкий проход и вырвался вперёд на две позиции.

 -Ландо! - заорала она, размахивая руками, будто он мог её увидеть.

 Паскаль рядом улыбнулась, но Аника не заметила. Она смотрела только на трассу.

 Первый круг завершился без аварий. Все двадцать машин уцелели.

 Аника рухнула обратно на сиденье, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ладони вспотели, по спине катился пот, хотя вечерний бриз приносил лёгкую прохладу.

 -Это только начало, - сказала Паскаль, сжимая её руку. - Только начало.

 Первые двадцать кругов пролетели как одно мгновение.

 Аника смотрела на трассу не отрываясь. Она видела, как Шарль методично отбивает атаки соперников, как держит темп, как борется за каждую десятую. Его красный болид был точным, выверенным, без лишних движений, опыт, дисциплина, характер. Каждый поворот он проходил идеально, каждую прямую использовал максимально.

 На пятнадцатом круге его атаковал Льюис. Аника замерла, глядя, как два болида идут бок о бок в скоростном повороте. Колёса в сантиметре друг от друга, скорость под триста, одно неверное движение, и всё кончено.

 Время остановилось.

 Де Таше смотрела на экран, не дыша, не моргая, вцепившись в поручень так, что побелели костяшки. Вокруг кричали люди, но она не слышала их. Был только красный болид, только этот поворот, только этот миг.

 -Держись, - шептала она. - Держись, пожалуйста. Держись, держись, держись.

 Шарль удержал позицию. Вышел из поворота впереди, оторвался на полсекунды, продолжил гонку.

 -Да! - закричала Аника, вскакивая.

 Паскаль рядом выдохнула с таким облегчением, будто сама только что проехала этот круг. Анри хлопнул по колену и что-то заорал по-французски.

 Ландо был полной противоположностью. Он атаковал. Постоянно, без остановки. Каждый круг он пробовал новые траектории, искал слабые места соперников, рисковал там, где другие сбавляли. Его синий болид метался по трассе, и Аника ловила себя на том, что улыбается каждый раз, когда видит его шлем.

 На тринадцатом круге он обошёл сразу двух соперников в связке поворотов. Это было красиво, дерзко, смело, на грани фола. Трибуны взревели, комментаторы заходились в восторге, а Аника хлопала в ладоши, не чувствуя боли в ладонях.

 -Молодец! - кричала она. - Молодец!

 Анри рядом усмехнулся:

 -Ты за кого болеешь?

 -За обоих, - ответила Аника, не отрываясь от трассы. - Я имею право.

 -Ты себя слышишь? - засмеялся он.

 -Нет! - крикнула она. - И не хочу!

 К тридцатому кругу жара стала совсем невыносимой.

 Даже здесь, на трибуне, где лёгкий ветерок иногда приносил прохладу, Аника чувствовала, как плавится воздух. Солнце уже село, но асфальт всё ещё отдавал накопленное за день тепло, создавая эффект печки. Что говорить о пилотах? В кокпитах температура зашкаливала за пятьдесят.

 Шарль не удержал первое место, спустился до третьего. Он выглядел уставшим, это читалось в каждом движении болида, в каждом повороте. Но он держался. Держался изо всех сил.

 -Ещё двадцать семь кругов, - прошептала Аника. - Ты справишься. Ты должен справиться.

 Ландо к этому моменту прорвался на седьмое место. Он шёл ровно, уверенно, без ошибок. Аника видела, как он работает с шинами, как бережёт резину для финального рывка, как просчитывает каждое движение. На его лице под шлемом, когда камера брала крупный план, не было обычной улыбки, только сосредоточенность и железная воля.

 -Умница, - сказала она экрану. - Ты умница.

 На тридцать пятом круге началась борьба за шестое место. Ландо атаковал соперника из «Альпин» долго, упорно, круг за кругом. Трибуны замерли, наблюдая за этой дуэлью. Аника закусила губу до крови, чувствуя металлический привкус во рту.

 -Давай, - шептала она. - Давай, ты сможешь. Я знаю, ты сможешь.

 На тридцать восьмом круге он сделал это.

 Синий болид нырнул во внутренний радиус в самом конце прямой, вырвался вперёд и закрепился на шестой позиции. Манёвр был настолько дерзким, настолько красивым, что даже комментаторы ахнули.

 -ДА! - заорала Аника так, что сорвала голос. - ДА, ЛАНДО! ДА!

 Она обняла Паскаль, потом Анри, потом снова смотрела на трассу, не веря своим глазам. Слёзы текли по щекам, но она не замечала их.

 Шестое место. Для новичка в «Макларене» это был триумф.

 Последние десять кругов были адом.

 Аника чувствовала каждый удар своего сердца, каждый вдох, каждую секунду этого бесконечного ожидания. Ладони вспотели так, что пришлось вытирать их о штаны. Горло пересохло, хотя мачеха несколько раз протягивала ей воду.

 Соперники атаковали Шарля снова и снова. Он отбивался, держал темп, не сдавался. Аника видела, как он выкладывается на каждом круге, как борется с машиной, с шинами, с усталостью. Красный болид дымил резиной в поворотах, визжал тормозами на прямых, но держался.

 На пятьдесят втором круге его снова атаковали. Два болида шли рядом, и Аника зажмурилась, не в силах смотреть.

 -Пожалуйста, - шептала она. - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

 Открыла глаза. Шарль удержал.

 На пятьдесят четвёртом круге Макс Ферстаппен, пилот команды “ДРед Булл" пошёл в атаку в последнем повороте. Они вышли из виража бок о бок, и Аника видела, как Шарль буквально выдавливает из машины последние лошадиные силы.

 Время остановилось.

 Весь мир сузился до одной точки - красного болида, несущегося к финишу.

 Клетчатый флаг взметнулся в воздух.

 Третье место.

 Аника закричала.

 Она кричала так громко, что сорвала голос окончательно. Она обнимала Паскаль, потом Анри, потом снова смотрела на экран, где Шарль вылезал из болида, стягивал шлем и улыбался устало, но счастливо. На глазах у него блестели слёзы, или это был пот? Аника не знала. Но у неё самой слёзы текли ручьём.

 -Молодец, - шептала она. - Ты молодец. Ты справился. Я знала.

 А потом она вспомнила о Ландо.

 Метнулась взглядом по экранам, нашла синий болид, он уже финишировал, шестое место. Камера показала, как он вылезает из машины, стягивает шлем, откидывает мокрые волосы со лба. Он был мокрым, как будто только что вылез из бассейна, комбинезон прилип к телу, волосы висели сосульками. Но он улыбался. Улыбался той самой улыбкой, от которой у Аники таяло сердце. Широкой, открытой, счастливой. Он поднял кулак вверх, потом показал на камеру и подмигнул ей. Он знал, что она смотрит.

 Аника улыбнулась сквозь слёзы.

 Двое. Третье и шестое. Оба молодцы. Оба живы. 

 Она выдохнула, и только сейчас поняла, что всё это время, последние десять кругов, она почти не дышала.

 -Ну что, - сказала Паскаль, вставая и отряхивая платье. - Пойдём поздравлять героев?

 -Пойдём, - кивнула Аника.

 Ноги дрожали, когда она вставала. В ушах всё ещё гудело от рёва моторов и криков трибун. Но внутри было тепло.

 Аника спустилась в паддок, когда первые эйфория уже схлынула, сменившись усталым удовлетворением. Механики «Феррари» обнимались, инженеры хлопали друг друга по плечам, журналисты брали интервью у проходящих пилотов.

 В воздухе пахло шампанским, потом и счастьем. Кто-то уже открыл бутылки, и золотистые брызги летели в разные стороны под крики «Forza Ferrari!». Где-то играла музыка, кто-то смеялся, кто-то плакал от радости.

 Аника пробиралась сквозь толпу, чувствуя себя маленькой среди этих огромных машин и громких людей. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, руки дрожали.

 Шарля она нашла не сразу. Он стоял в стороне от общей суеты, прислонившись к ограждению, и смотрел куда-то вдаль. Комбинезон был расстёгнут до пояса, майка вся мокрая, волосы прилипли ко лбу. На лице красные полосы от шлема и глубокая усталость. Но глаза… глаза светились.

 -Третье место, - сказала Аника, подходя. - Неплохо для парня, который не спал всю неделю.

 Он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти родное.

 -Ты видела?

 -Каждый круг, - кивнула она. - Каждый чёртов круг. Я чуть не умерла на пятьдесят четвёртом.

 -Я тоже чуть не умер, - усмехнулся он. - Но ты здесь. Ты видела.

 -Ты был великолепен, Шарль. Правда.

 Он посмотрел на неё долгим взглядом. В нём было столько всего, усталость, благодарность.

 -Спасибо, что пришла.

 -Я всегда приду, -сказала она просто. - Ты же знаешь.

 Он кивнул, сжал её руку на секунду, крепко, почти до боли, и ушёл к команде, к прессе, к своим обязанностям.

 Аника смотрела ему вслед и чувствовала, как сердце бьётся ровно. Устало, но ровно.

 А потом она пошла искать Ландо.

 Он стоял у боксов «Макларена», окружённый инженерами и механиками. Все хлопали его по спине, жали руку, что-то говорили. Он улыбался, отвечал, но когда увидел Анику его лицо преобразилось.

 -Аника! - воскликнул он, расталкивая толпу. - Ты видела? Шестое место!

 -Видела, - рассмеялась она, когда он подхватил её и закружил. - Видела, сумасшедший!

 -Я так рад! - он поставил её на землю, но не отпустил, держа за плечи. - Ты даже не представляешь! Это был лучший день в моей жизни!

 Он был мокрым, горячим, пахло от него потом, резиной и адреналином. Но это был самый лучший запах в мире.

 -Ты был великолепен, - сказала Аника. - Особенно на тридцать восьмом круге. Я орала так, что сорвала голос.

 -Правда? - его глаза засияли. - Тот обгон был для тебя.

 -Для меня?

 -Ага. Я подумал: «Аника смотрит. Надо сделать красиво».

 -Ландо… - она не знала, что сказать.

 Он вдруг стал серьёзным.

 -Спасибо, что была здесь, - тихо сказал он. - Это правда много значит. Когда я знаю, что ты смотришь… я еду быстрее.

 -Шантажировать тебя этим?

 -Можно, - улыбнулся он. - Я согласен на любой шантаж.

 Она засмеялась, и он притянул её к себе, обнял крепко-крепко.

 -Ты пахнешь потом, - сказала она в его плечо.

 -Это запах победы.

 -Шестое место не победа.

 -Для меня - да, - прошептал он. - Потому что ты здесь.

 Она отстранилась, заглянула в его глаза. Зелёные, с крапинками, такие живые, такие настоящие.

 -Дурак ты, Ландо Норрис.

 -Знаю, - улыбнулся он.  

 Где-то позади, в красном море «Феррари», Шарль давал интервью и изредка поглядывал в её сторону. Аника чувствовала этот взгляд кожей.

 -Мне пора, - сказала она Ландо.

 -Увидимся вечером?

 -Конечно.

 Он быстро чмокнул её в щёку и растворился в толпе механиков.

 Аника стояла посреди паддока, чувствуя, как вечерний воздух овевает разгорячённое лицо.

 Де Таше вернулась в отель, когда солнце уже окончательно село за горизонт, окрасив небо в глубокий синий с фиолетовыми прожилками. Она шла через холл уверенной походкой, чувствуя, как адреналин всё ещё пульсирует в крови, не желая отпускать. В ушах гудело, рёв моторов, крики трибун, собственные вопли, от которых она сорвала голос. Но это был приятный гул, гул победы. В носу стоял запах жжёной резины и бензина, смешанный с дорогим парфюмом паддока, этот запах теперь ассоциировался у неё со скоростью, с борьбой, с жизнью.

 Лифт поднял её на пятнадцатый этаж. Она вошла в номер, включила свет и остановилась посреди комнаты, прислушиваясь к себе. Тело гудело от усталости, но внутри было спокойно. Даже слишком спокойно после всего, что произошло за этот день.

 Аника скинула балетки прямо у порога и босиком прошла по прохладному паркету к окну. Бахрейн раскинулся внизу миллионами огней, город жил своей ночной жизнью, где-то там уже начинались вечеринки, где-то там праздновали победы и переживали поражения. А здесь, в этом номере, начинался её вечер.

 Она достала телефон. Сообщений было много.

 Ландо: «Ты как? Я только в отель заехал. День был безумный! Ты где?»

 Ландо: «Вечеринка совсем скоро. Ты придёшь? Очень надеюсь.»

 Ландо: «Кстати, ты была сегодня невероятна. Я про твои крики на трибуне. Мне сказали, тебя было слышно даже в боксах».

 Аника усмехнулась и пролистала дальше.

 Шарль: «Ты уже в отеле?»

 Коротко. Сухо. Как и обычно в последнее время.

 Она набрала ответ:

 Аника: «Да. Только зашла в номер. Как ты?»

 Ответ пришёл почти мгновенно:

 Шарль: «Устал. Но доволен. Зайди ко мне, если можешь. Номер 1422».

 Блондинка замерла на секунду, глядя на экран. Он сам попросил. Впервые за долгое время.

 Аника: «Хорошо. Скоро буду.».

 Она отложила телефон и посмотрела на себя в зеркало. Платье помялось, волосы растрепались, на лице следы долгого дня на жаре. Нужно было привести себя в порядок.

Аника включила музыку в телефоне, что-то спокойное, чтобы собраться с мыслями. Звуки мягко заполнили номер, создавая нужную атмосферу. Она разделась и зашла в душ. Горячая вода текла по коже, смывая пыль, пот, усталость. Аника стояла под струями, закрыв глаза, и прокручивала в голове сегодняшний день. Старт. Атаки. Обгон Ландо. Финиш Шарля. Его улыбку. Его взгляд.

 Она не знала, зачем он позвал её. Может, хотел поговорить. Может, просто нуждался в её присутствии. Может, что-то ещё.

 Выйдя из душа, она закуталась в пушистый халат и подошла к чемодану. Достала свежее бельё, красное платье, которое брала специально для вечеринки, короткое, атласное, с открытой спиной. Волосы слегка подсушила полотенцем и оставила сохнуть естественно, они мягкими волнами спадали на плечи. Макияж — минимум, только алая помада, чтобы подчеркнуть ясность голубых глаз.

 Через полчаса она была готова. Посмотрела на себя в зеркало. Спокойная, собранная, готовая к любому разговору.

 Коридор на четырнадцатом этаже был точно таким же, как на её пятнадцатом, мягкий свет бра на стенах, ковровая дорожка, поглощающая звуки шагов, тишина, нарушаемая только гулом кондиционеров. Аника шла, считая номера. 1418, 1420, 1422.

 Она остановилась перед дверью, подняла руку и постучала. Тишина. Потом шаги. Тяжёлые, неспешные.

 Дверь открылась.

 Шарль стоял на пороге уже переодетый, в простых домашних штанах и свободной футболке. Волосы были влажными после душа, пахло от него гелем и свежестью. Но глаза… глаза были пустыми. Теми самыми, от которых у Аники всегда сжималось сердце.

 -Заходи, - сказал он глухо, отступая в сторону.

 Аника вошла в номер. Здесь было так же, как у неё, панорамные окна с видом на ночной город, большая кровать, мягкий свет торшера в углу. Только на столике у окна стояла наполовину пустая бутылка виски и одинокий бокал.

 -Ты пьёшь? - спросила она, оборачиваясь.

 -А тебе какое дело? - огрызнулся он, захлопывая дверь. Звук получился слишком громким, слишком резким.

 -Шарль, я просто спросила…

 -Ты всегда просто спрашиваешь! — перебил он, проходя вглубь комнаты. - Всегда просто заботишься, просто поддерживаешь, просто смотришь этими своими глазами…

 -Какими глазами? - опешила Аника.

 -Невинными! - Он резко развернулся к ней. - Как будто ты не понимаешь, что происходит! Как будто ты не видишь!

 -Чего не вижу?

 -Всего этого! - Он взмахнул рукой, обводя комнату, себя, её. - Ты думаешь, я не замечаю? Думаешь, я слепой?

 -О чём ты говоришь?

 -О том, как ты на меня смотришь! - выкрикнул он, и его голос эхом разнёсся по номеру. - О том, как ты всегда рядом! О том, как я не могу без тебя!

 Аника замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар.

 -Шарль, ты пьян…

 -Я трезв! - заорал он. - Впервые за долгое время трезв! И знаешь что? Мне от этого только хуже!

 Он провёл рукой по лицу, тяжело дыша. Аника смотрела на него и не узнавала.

 -Третье место, - сказал он с горечью. - Третье, Аника. Не первое. Не второе. Третье.

 -Это отличный результат…

 -Отличный? - перебил он с такой злостью, что она вздрогнула. - Ты думаешь, я для того столько лет пахал, чтобы приезжать третьим? Ты думаешь, я мечтал о третьих местах?

 -Ты боролся до конца. Ты удержал позицию под атаками…

 -Удержал! - выкрикнул он. - Удержал, потому что не мог проиграть! Потому что если бы я проиграл ещё и это у меня бы вообще ничего не осталось!

 -О чём ты?

 -Обо всём! - Он заметался по комнате, как зверь в клетке. - О Джаде, о гонках, о себе! Я не знаю, что со мной происходит, Аника! Я не знаю, кто я без всего этого.

 -Ты мой брат, - тихо сказала она, делая шаг к нему. - Ты всегда будешь моим братом.

 -Братом? - Он усмехнулся горько, зло. - И что это даёт? Что это меняет? Ты думаешь, мне легче от того, что ты здесь?

 -Я думала, что да, - в её голосе появилась обида. - Я думала, что моя поддержка что-то значит.

 -Значит! - крикнул он. - Слишком много значит! Ты всегда рядом, всегда поддерживаешь, всегда смотришь на меня этими своими глазами, будто я герой. А я не герой, Аника. Я сломанный, эгоистичный, неспособный на нормальные отношения человек! Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь!

 -Это неправда!

 -Правда! - заорал он. - Ты просто не хочешь этого видеть! Ты всегда меня идеализировала, всегда смотрела сквозь розовые очки. А я не тот, кем ты меня считаешь.

 -Замолчи! - крикнула она в ответ, и в её голосе впервые зазвучала злость. - Не смей так говорить о себе! Не смей!

 -Почему? Потому что это больно слышать?

 -Потому что это неправда!

 -А что правда? - Он шагнул к ней, и теперь они стояли так близко, что она чувствовала запах виски в его дыхании. - Что правда, Аника? Что я схожу с ума? Что я не сплю ночами? Что я думаю о тебе так, как брат не должен думать о сестре?

 Аника замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар.

 -Что ты несёшь?

 -Правду! - выкрикнул он. - Наконец-то говорю правду! Я запутался, Аника. Я совсем запутался! В чувствах, в мыслях, в том, что правильно, а что нет! Джада ушла, а я… я даже не знаю, люблю ли я её. Должен любить, да? Должен страдать? А я сижу здесь и чувствую только пустоту. И злость. И эту дурацкую ревность, на которую не имею права.

 -Какую ревность?

 -К нему! - рявкнул Шарль. - К твоему Ландо! Когда я видел вас сегодня в паддоке, как он смотрел на тебя, как ты улыбалась ему… я хотел подойти и ударить его. Просто подойти и ударить!

 Аника смотрела на него расширенными глазами.

 -Шарль…

 -Я знаю, что не имею права! - перебил он. - Знаю, что ты моя сестра! Знаю, что должен радоваться, если ты счастлива! Но я не могу. Не могу, понимаешь?

 Он провёл рукой по лицу, тяжело дыша.

 -Я не сплю ночами, - сказал он тише. - Я думаю о тебе. О том, как ты смеёшься, как смотришь на море, как поправляешь волосы. Я думаю о тебе так, как не должен.

 -Шарль, пожалуйста…

 -Я запутался, - прошептал он. - Я так запутался, что не знаю, где правда, а где ложь. Что я чувствую на самом деле, а что мне только кажется.

 Аника смотрела на него и видела в его глазах такую боль, что у неё разрывалось сердце.

 -Ты не один, - сказала она. - Я рядом.

 -Рядом, - повторил он. - Всегда рядом. Всегда смотришь на меня, всегда заставляешь меня чувствовать то, что я не должен чувствовать.

 -Я не заставляю…

 -Заставляешь! - Он снова шагнул к ней, и теперь они стояли вплотную. - Самим своим существованием заставляешь! Тем, что ты есть!

 Аника замерла, чувствуя, как мир сужается до одной точки - до него.

 -Шарль, что ты делаешь?

 -Не знаю, - прошептал он. - Я ничего не знаю. Я знаю только одно, я не хочу, чтобы ты уходила к нему.

 -Шарль…

 -Не хочу, - повторил он, и в его голосе было столько отчаяния, что у неё перехватило дыхание. - Не хочу видеть, как ты с ним. Не хочу знать, что ты счастлива с кем-то другим. Даже если я не имею права так чувствовать.

 Он поднял руку и коснулся её щеки. Его пальцы были горячими, чуть шершавыми, и от этого прикосновения по телу Аники пробежала дрожь.

 -Скажи, что я тебе не безразличен, - прошептал он. - Скажи, что между нами есть что-то. Что-то, чего быть не должно, но оно есть.

 Аника смотрела в его глаза, зелёные, бешеные, полные боли и надежды. И где-то в самой глубине души она чувствовала то же самое. То, о чём молчала годами. То, что прятала так глубоко, что иногда сама в это не верила.

 -Шарль…

 Он наклонился к ней. Медленно. Очень медленно. Давая ей время отстраниться, остановить его, закричать. Но она не могла пошевелиться.

 Аника чувствовала его дыхание на своих губах, чувствовала жар его тела, чувствовала, как мир перестаёт существовать.

 Его губы почти коснулись её.

 И в этот момент перед её внутренним взором всплыло другое лицо.

 Зелёные глаза с крапинками. Вечно непослушные кудри. Улыбка, от которой таяло сердце.

 Ландо.

 «Я рядом. Что бы ни случилось».

 Аника упёрлась руками в грудь Шарля и оттолкнула его.

 -Нет! - выкрикнула она, и в голосе её звучал настоящий ужас. - Нет, Шарль!

 Он замер, глядя на неё так, будто его ударили.

 -Аника…

 -Я не могу, - прошептала она, пятясь к двери. - Не так. Не сейчас.

 -Почему? - В его голосе была такая боль, что у неё защемило сердце. - Потому что я твой брат?

 -Потому что ты запутался! - выкрикнула она. - Потому что ты не знаешь, чего хочешь! Потому что завтра ты проснёшься и возненавидишь себя за это! И меня заодно!

 -Я никогда не возненавижу тебя…

 -Ты не знаешь! - Она уже почти кричала. - Ты сам сказал, что запутался! Что не понимаешь своих чувств! Я не могу быть твоим экспериментом, Шарль!

 -Ты не эксперимент…

 -А кто? - спросила она, и в глазах её блестели слёзы. - Кто я для тебя? Сестра? Друг? Или что-то, что ты хочешь, потому что тебе больно и одиноко?

 Шарль молчал, глядя на неё с таким выражением, будто она вырвала ему сердце.

 -Я не знаю, - прошептал он наконец. - Я правда не знаю.

 -Вот видишь, - тихо сказала Аника. - А я знаю.

 Она развернулась и пошла к двери.

 -Аника, - окликнул он.

 Она остановилась, не оборачиваясь.

 -Прости, - сказал он. - Прости меня.

 Девушка обернулась. Он стоял посреди комнаты сломанный, одинокий, с красными глазами и трясущимися руками.

 -Я не сержусь, - тихо сказала она. - Я просто… мне нужно время. Тебе тоже.

 -Ты идёшь к нему?

 Аника помолчала.

 -Да. Иду.

 Шарль кивнул, и в этом кивке было столько боли, что у неё сжалось сердце.

 -Он хороший?

 -Кажется, да.

 -Тогда иди.

 Она посмотрела на него в последний раз и вышла в коридор. Дверь закрылась с тихим щелчком.

 Аника прислонилась спиной к стене и зажмурилась. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Губы всё ещё горели там, где его губы почти коснулись их.

 Она хотела этого поцелуя.

 Боже, как она хотела.

 Всю жизнь хотела.

 Но не так. Не в этой ситуации. Не когда он сломлен и пьян. Не когда завтра он может пожалеть об этом.

 И Ландо.

 Ландо, который ждал её внизу. Который писал такие тёплые сообщения. Который смотрел на неё так, будто она самое важное в его жизни.

 Она не могла предать его.

 Даже ради мечты всей своей жизни.

 Телефон в руке завибрировал.

 Ландо: «Ты где? Вечеринка уже вовсю. Я скучаю. Ты придёшь? Если устала, не приходи, я пойму. Но буду надеяться»

 Аника смотрела на экран сквозь пелену слёз. Его сообщение такое тёплое, такое живое, такое нормальное, вернуло её в реальность.

 Она глубоко вздохнула, вытерла слёзы и набрала:

 Аника: «Иду. Просто дай мне пять минут».

 Ландо: «Жду».

 Она убрала телефон и пошла к лифту.

 Внизу её ждала вечеринка. Внизу её ждал Ландо. А в голове всё ещё звучали слова Шарля:

 «Я ревную тебя. Я не имею права, но ревную».

 И его губы, почти коснувшиеся её.

 Она почти позволила этому случиться.

 Но в последний момент вспомнила о том, кто ждал её внизу.

 И это спасло.

 Лифт опускался медленно, слишком медленно.

 Аника смотрела на своё отражение в зеркальных стенах и глубоко дышала, пытаясь стряхнуть с себя тяжесть разговора с Шарлем. Слёзы уже высохли, но глаза всё ещё были красными. Она промокнула салфеткой разводы туши, поправила волосы, одёрнула платье.

 -Забудь, - сказала она своему отражению. - Хотя бы на сегодня. Забудь.

 Двери лифта открылись, и музыка ударила в неё, как волна.

 Громкая, ритмичная, пульсирующая. Басы отдавались в груди, заставляя сердце биться быстрее. Гул голосов, смех, звон бокалов, всё это смешивалось в единый коктейль из веселья и безудержной энергии.

 Аника вышла на террасу и замерла, впитывая эту атмосферу.

 Это было невероятно.

 Огромная терраса отеля, выходящая прямо на море, превратилась в эпицентр ночной жизни Бахрейна. Разноцветные огни пульсировали в такт музыке. Красные, синие, зелёные лучи прорезали темноту, выхватывая из толпы смеющиеся лица, взметнувшиеся в танце руки, брызги шампанского, взлетающие в воздух.

 Бассейн подсвечивали снизу, вода переливалась синим и зелёным, и в ней плавали разноцветные шары. Кто-то танцевал прямо в воде, не обращая внимания на брызги, вечерние платья намокли, но никого это не волновало. Девушка в золотистом купальнике выделывала немыслимые па на бортике под одобрительные крики толпы.

 Диджей, спрятанный за пультом в углу террасы, выдавал трек за треком, и толпа подпевала, взрываясь криками каждый раз, когда начинался припев. В воздухе пахло шампанским, жареным мясом с открытых грилей, сладкой выпечкой, адреналином, победой и всеобщим безумием.

 Официанты в безупречных белых рубашках лавировали между гостями с подносами, уставленными бокалами. Шампанское искрилось в свете огней, пузырьки поднимались со дна, обещая лёгкость и беззаботность.

 И в центре всего этого, в самой гуще толпы, был Ландо.

 Аника нашла его сразу. Его было невозможно не заметить.

 Он стоял на возвышении у барной стойки, запрыгнул туда, видимо, пару минут назад, и теперь дирижировал толпой, размахивая бокалом с шампанским. Рубашка была расстёгнута на пару пуговиц, рукава закатаны до локтей, волосы растрепались ещё сильнее, он то и дело взъерошивал их рукой, и кудри торчали в разные стороны.

 Ландо что-то кричал в толпу, поднимая бокал, и сотни людей вокруг отвечали ему тем же. Потом он запрокинул голову и рассмеялся. Громко, открыто, заразительно. Этот смех был слышен даже сквозь музыку. Ландо был в своей стихии. Он не просто присутствовал на вечеринке, он был её душой, её сердцем, её эпицентром.

 И в какой-то момент Норрис повернул голову и увидел Анику.

 Его лицо преобразилось за долю секунды. Улыбка стала ещё шире, глаза загорелись ещё ярче. Он спрыгнул с возвышения с ловкостью кошки, едва не расплескав шампанское, и рванул к ней сквозь толпу.

 Парень влетел в неё, подхватил на руки и закружил под одобрительные крики окружающих. Аника рассмеялась, чувствуя, как всё напряжение последних часов улетучивается.

 -Ландо, сумасшедший, опусти!

 -Не опущу. - Заявил он, но всё же поставил её на землю. - Я уже думал, что ты не придёшь!

 -Я обещала.

 -Обещания это святое, - он схватил её за руку. - Идём, тут такое творится! Ты просто обязана это увидеть!

 Ландо потащил её сквозь толпу, то и дело оборачиваясь и проверяя, не потерялась ли она. Люди хлопали его по плечу, что-то кричали, чокались с ним, он отвечал всем, но руку Аники не отпускал.

 -Карлос! - заорал он, увидев знакомую темную макушку. - Карлос, иди сюда!

 Напарник по команде, уже изрядно нетрезвый, подплыл к ним с бокалом в руке.

 -Это Аника, - представил Ландо. - Моя… — он запнулся на секунду, - мой самый важный зритель сегодня.

 -Очень приятно, - Карлос попытался изобразить галантный поклон, но чуть не упал. - Ландо мне всё уши прожужжал про какую-то невероятную девушку. Теперь понятно почему.

 -Карлос, иди отсюда, - засмеялся Ландо. - Ты пьян.

 -Я счастлив! - поправил его Сайнз и растворился в толпе.

 Ландо повернулся к Анике, сияя.

 -Ну как тебе? - крикнул он, перекрывая музыку.

 -Безумно! - крикнула она в ответ.

 -Это только начало!

 Ландо потащил её к бару. Бармен, увидев их, уже протягивал два бокала.

 -Тот самый коктейль для прекрасной дамы, - сказал он с улыбкой. - И виски для этого сумасшедшего.

 -Ахмед, ты гений! - Ландо чокнулся с Аникой. - За сегодняшний день! За гонку! За тебя!

 -За тебя! - ответила она.

 Они выпили. Коктейль был восхитительным. Апельсин, корица, лёгкая кислинка. Аника почувствовала, как тепло разливается по телу.

 -Потанцуем? - спросил Ландо, кивая на танцпол.

 -Ты наступаешь мне на ноги, - напомнила блондинка.

 -Я сегодня в ударе! - заявил Ландо. - Ни одного наступания не обещаю, но будет весело!

 И они танцевали.

 Ландо двигался так же, как и жил, энергично, безудержно, полностью отдаваясь ритму. Он не умел танцевать идеально, но ему было плевать. Просто кайфовал от процесса, и это зараждало всех вокруг. Аника смеялась, кружилась, запрокидывала голову к звёздам. Музыка пульсировала в крови, шампанское искрилось, и она чувствовала себя невесомой.

 Ландо то притягивал её к себе, то отпускал, то кружил, то поднимал на руки. Вокруг них образовался круг, люди хлопали, подбадривали, свистели.

 -Ты видел?! - кричал Ландо кому-то из знакомых. - Она танцует лучше всех!

 -Я вижу! - кричали ему в ответ.

 Потом они снова пили. Потом снова танцевали. Потом Ландо кого-то с кем-то знакомил, и Аника уже не запоминала имён, просто улыбалась и кивала, чувствуя себя частью этой безумной семьи. В какой-то момент они оказались на диванчиках у бассейна. Ландо сидел, откинувшись на спинку, и смотрел на неё с пьяной, счастливой улыбкой.

 -Ты невероятная, - сказал он.

 -Ты пьян, - усмехнулась она.

 -И то, и другое правда.

 Он взял её руку и поднёс к губам, поцеловал.

 -Я рада, что я здесь, - честно ответила она.

 Потом кто-то снова позвал Ландо, и он утащил её в новый водоворот.

 Время потеряло смысл. Аника не знала, сколько прошло. Час, два, три. Она просто плыла по течению, отдаваясь этому вечеру, этой ночи, этому безумству.

 И о Шарле она не вспомнила ни разу.

 Вечеринка начала стихать только под утро.

 Музыка, ещё недавно сотрясавшая террасу, теперь звучала приглушённо, расслабленно, диджей сменил ритм на что-то лёгкое, с преобладанием фортепиано и мягких басов. Огни больше не пульсировали бешено, а горели ровно, тёплым золотистым светом, отражаясь в воде бассейна тысячами маленьких солнц.

 Толпа поредела. Многие давно ушли в номера, не в силах больше держаться на ногах. В воздухе всё ещё пахло шампанским, но теперь к этому запаху примешивалась утренняя свежесть, предвестник рассвета.

 Официанты в мокрых от пота рубашках собирали опустевшие бокалы, сметали с пола разноцветное конфетти, которое хрустело под ногами. Кто-то уже включил поливалки, и струи воды смывали остатки ночного безумства.

 Ландо и Аника сидели на бортике бассейна, опустив ноги в прохладную воду. По телу пробегали мурашки от контраста, нагретый за ночь воздух и освежающая прохлада воды. Ландо обнимал её за плечи, притягивая к себе, и она чувствовала тепло его тела даже сквозь лёгкую ткань платья. Его пальцы лениво гладили её плечо, выписывая круги.

 Она положила голову ему на плечо, вдыхая его запах. Смесь пота, шампанского, мужского парфюма и чего-то неуловимо тёплого, что принадлежало только ему. Этот запах смешивался с ароматом ночного моря, доносящимся с берега.

 -Ты как? - спросил он тихо. Голос его охрип от криков и смеха, звучал ниже обычного, интимнее.

 -Хорошо, - улыбнулась она, не открывая глаз. - Очень хорошо.

 -Я тоже, - он поцеловал её в макушку, и его губы задержались на её волосах на секунду дольше, чем стоило. - Знаешь, что?

 -Что?

 -Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

 Аника подняла голову и посмотрела на море. Там, на горизонте, уже началось то неуловимое движение, которое предвещает рассвет, тьма переставала быть абсолютной, становясь глубоким синим, почти фиолетовым.

 -А давай встретим рассвет? - предложила она, и в голосе её звучало что-то, чего она сама не ожидала. Решимость? Надежда? Предвкушение?

 Ландо посмотрел на неё с удивлением. Его зелёные глаза, даже в этом предутреннем свете, сияли.

 -Серьёзно?

 -Серьёзно.

 Он вскочил так резко, что вода брызнула во все стороны, и протянул ей руку. Его ладонь была тёплой, чуть влажной, и Аника вложила свою, позволяя вытащить себя из бассейна.

 -Тогда идём. Я знаю одно место.

 Он вытащил её из воды, и они, держась за руки, побежали к выходу с террасы. Мокрые следы оставались на плитке, но им было плевать.

 Отель спал.

 Коридоры, ещё недавно полные людей, теперь были пусты и тихи. Горели только дежурные лампы, отбрасывая мягкий свет на ковровые дорожки. Где-то вдалеке слышались шаги ночного охранника. Пахло моющим средством, уборщицы уже начинали свою работу.

 Ландо тащил её за собой, то и дело оборачиваясь и улыбаясь той самой улыбкой, от которой у неё каждый раз что-то ёкало в груди. Влажная обувь шлёпала по мраморному полу, и этот звук эхом разносился по пустым коридорам.

 -Куда мы? - смеялась Аника, пытаясь не отставать.

 -К морю!

 Они выбежали через служебный выход прямо на пляж и замерли.

 Пляж был абсолютно пуст. Белый песок простирался в обе стороны, насколько хватало глаз, никем не тронутый, девственно чистый. Мелкие песчинки переливались в предрассветном сумраке, отливая серебром. Море дышало. Волны лениво накатывали на берег с тихим, убаюкивающим шумом, разбивались о песок и отступали, оставляя после себя кружево пены. Этот звук заполнял всё пространство, заглушая даже дыхание. Воздух был солёным, свежим, пьянящим. Он проникал в лёгкие, заставляя кровь бежать быстрее. Вдали, на горизонте, небо уже начинало светлеть, первые лучи солнца пробивались сквозь темноту, окрашивая край неба в нежно-розовый цвет.

 Ландо остановился, тяжело дыша после бега, и повернулся к Анике. Его грудь вздымалась, волосы растрепались ещё сильнее, кудри падали на лоб, и он даже не пытался их убрать.

 -Красиво, — выдохнула она, глядя на море.

 -Очень, - согласилась парень, но смотрел не на горизонт.

 Они скинули обувь прямо на песке и пошли босиком по кромке воды.

 Песок был прохладным, но приятным, мелкий, мягкий, он приятно массировал ступни. Волны набегали на ноги, оставляя на коже солёные брызги, и каждый раз, когда вода касалась её щиколоток, Аника вздрагивала от неожиданности и смеялась. Ландо шёл рядом, держа её за руку. Иногда он поднимал их сцепленные ладони и целовал её пальцы. Легко, невесомо, будто боялся, что она исчезнет.

 Они молчали. Слова были не нужны.

 Где-то позади, в отеле, осталась вечеринка. Остались сотни людей, остался Шарль со своей болью, со своим почти случившимся поцелуем, со всей этой тяжестью, которая висела на ней последние часы.

 Но здесь, на этом пустом пляже, под розовеющим небом, был только Ландо, и этого было достаточно.

 -Знаешь, - сказал гонщик, глядя на горизонт, - я редко вижу рассветы.

 -Почему?

 -Обычно я сплю до обеда после гонок. А если и не сплю, то сижу в номере, смотрю в потолок и прихожу в себя.

 -А сегодня?

 Он остановился и посмотрел на девушку. В свете зарождающегося утра его глаза казались ещё зеленее, ещё ярче. В них отражалось небо, море, она сама.

 -Сегодня особенный день.

 -Чем?

 -Тем, что ты здесь, со мной.

 Аника почувствовала, как щёки заливаются румянцем, и отвела взгляд.

 -Ландо…

 -Тш-ш-ш, - он приложил палец к её губам. - Не надо ничего говорить.

 Ландо шагнул к ней, взял её лицо в ладони. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь.

 Он поцеловал её, нежно, осторожно, как будто боялся спугнуть. Его губы были мягкими, тёплыми, чуть солёными от морского воздуха. Аника обвила руками его шею, притягивая ближе, отвечая на поцелуй.

 Море шумело где-то рядом, волны набегали на берег, небо светлело с каждой секундой.

 В этом поцелуе не было той безумной страсти, что бывает в фильмах. В нём было что-то другое - обещание, надежда, начало чего-то нового.

 Когда они отстранились, Ландо смотрел на неё так, будто она была самым ценным сокровищем в этом мире.

 Солнце медленно поднималось над морем.

 Сначала появился тонкий золотистый край, потом диск начал выкатываться из воды, окрашивая всё вокруг в невероятные оттенки розового, оранжевого, золотого. Вода засветилась, заискрилась, превратившись в расплавленное золото. Небо над головой стало акварельным, розовые облака плыли по голубизне, создавая причудливые узоры.

 Чайки уже проснулись и кружили над водой, оглушая пляж своими криками. Где-то вдалеке послышался звук первой лодки, выходящей в море.

 Аника и Ландо сидели на песке, обнявшись, и смотрели на это великолепие. Песок был ещё прохладным, но лучи солнца уже начинали согревать кожу. Ландо сидел позади, обхватив её руками, и она чувствовала его дыхание на своей шее.

 -Ландо?

 -М?

 -Спасибо.

 -За что?

 -За этот вечер. За эту ночь. За рассвет. За то, что ты есть.

 Он улыбнулся и поцеловал её в плечо.

 -Это тебе спасибо.

 Они замолчали, слушая шум волн, крики чаек, своё собственное дыхание. Где-то позади, в отеле, просыпался новый день. Начиналась новая жизнь.

 Здесь, на этом пляже, рождалось что-то новое между ними.

 Что-то настоящее, но Аника не знала, что будет дальше. Не знала, что делать с Шарлем, с его признаниями, с его почти случившимся поцелуем. Не знала, как быть с Ландо, с этим зарождающимся чувством, с этой лёгкостью, которую она испытывала рядом с ним. Но здесь и сейчас, глядя на восходящее солнце, чувствуя тепло его рук, она поняла одну важную вещь.

 Она имела право быть счастливой.

 Просто быть счастливой.

 Без оглядки на прошлое, без страха перед будущим.

 Здесь и сейчас.