Тень Времени | ЧЗО

Отсутствие окон мешало понять, какое сейчас время суток. Мария проснулась с легкой болью в голове, чувствуя, что переспала лишнего. Она не знала, сколько часов проспала, но ощущение тяжести в теле прошло вместе с ознобом. Лампа перестала мерцать так болезненно, а вентиляционный шум уже не казался таким громким. Бросив взгляд на прикроватную тумбу, она увидела на ней стопку одежды и прикрепленную к ней записку. Подцепив двумя пальцами обрывок тетрадного листа, она прочитала вполголоса то, что было написано неаккуратным почерком:

"Эта одежда для тебя. Душ можно принять прямо в палате."

Должно быть Иван заходил к ней во время сна и оставил эти вещи, догадалась Мария. Она снова огляделась и, только сейчас, заметила, наличие еще одной двери, ведущей в ванную. Свесив ноги с кровати, она коснулась пальцами холодного кафельного пола и ощутила легкое покалывание в области стопы. Уперевшись кулаками в матрас, Мария оттолкнулась и встала на ноги. Разведя руки по сторонам, она потянулась, чувствуя, как кровь теплой волной разгоняется по телу, после долгого застоя.

В состоянии легкого головокружения, она,  держа при себе свежую одежду, вошла в ванную комнату, представляющую собой небольшое помещение с совмещенным санузлом. Серые стены, не успевающие впитывать в себя всю влагу, были усеяны неравномерными темными пятнами. Мария подошла к зеркалу, глядя в отражение, она не верила, что смотрит на саму себя. Лицо было в ссадинах, волосы спутаны и хранили в себе остатки старых листьев и травы. Опустив взгляд на руки, она с ужасом разглядывала царапины, синяки и забившуюся под ногти лесную землю. Ощущение липкой грязи по всему телу стало таким невыносимым, что она в пару движений избавилась от испорченной одежды и переступила за бортик душевой кабины.

Несколько секунд она просто стояла перед душевой лейкой, не решаясь повернуть вентиль. В тишине ванной комнаты было слышно только мерное гудение вентиляции, сопровождаемое легким миганием лампы. Наконец Мария открыла воду. Труба недовольно загрохотала и затряслась от долгого нахождения в покое, а потом сверху хлынул ледяной поток воды, заставляя ее вздрогнуть всем телом и отступить назад. Прижимаясь спиной к влажной стене, Мария осторожно подставила ладонь под струю, чувствуя, как постепенно она меняет температуру с непереносимо холодной до почти горячей. Только тогда она решилась зайти под душ полностью.

Когда вода коснулась плеч, Мария закрыла глаза. Напряжение понемногу отпустило тело. Грязь стекала тонкими тёмными ручейками. В волосах всё ещё путались мелкие сухие листья и хвоя. Она вынимала их одну за другой, бросая под ноги. Особенно долго пришлось возиться с руками, под ногтями всё ещё оставалась лесная земля, въевшаяся в кожу. Мария с ожесточением тёрла пальцы, пока кожа не покраснела, потом шею, плечи и колени, исцарапанные ветками.

Когда она вышла, ванная уже наполнилась паром. Мария тщательно протерла волосы полотенцем, закуталась в него и подошла к зеркалу над раковиной. Стекло было полностью запотевшим. Мария провела по нему ладонью, оставляя широкий след, разделяя плотно скопившийся конденсат. Приблизившись, она рассматривала лицо, проверяя, что из увиденного ранее, было царапинами, а что смылось водой, и только тогда она заметила кое-что странное. В правом глазу у самого края радужки появилось маленькое черное пятно. Она моргнула несколько раз, чтобы убедиться, что ей это не кажется, почесала глаз, но пятно по-прежнему оставалось на месте. Она осторожно коснулась нижнего века кончиком пальца и потянула вниз.

— Сосуд, что-ли лопнул когда... — прошептала она.

В груди защемило от воспоминаний о том, что она пережила в последние несколько часов. И без того маленькая комната, стала давить сильнее, внезапно возникшее чувство удушья медленно подступало к горлу. Хватая ртом воздух, она схватилась за края раковины, пытаясь удержаться и не рухнуть на пол. Дешевая сталь ощутимо прогнулась под давлением, становясь не самой лучшей опорой. В правом глазу неприятно защипало, и картинка пред глазами медленно поплыла.

"Осторожнее, не стоит принимать дурные намерения за гостеприимство."

Голос появился так неожиданно, что Мария едва не вырвала с корнем хлипко прикрученную раковину.

— Да сколько можно...

"Я лишь предупреждаю. Чтобы ты снова не оказалась... Без защиты."

— Кто ты?

"Почему бы тебе просто не принять, что я твой внутренний голос?"

— Потому что это не так.

Он не ответил сразу и ей подумалось, что собеседник обдумывал слова, а может просто наслаждался тем, как она нервничает. Капли воды медленно стекали по её волосам на плечи и полотенце. Мария бродила взглядом по потолку, потому как голос по ее ощущениям звучал где-то над головой.
Наконец голос снова заговорил:

"Что мешает тебе думать иначе?"

Мария нервно выдохнула и опустила голову,  прокручивая кольцо на безымянном пальце.

— Как минимум твоя природа, — она провела ладонью левой руки по краю раковины, стараясь сохранить хоть какое-то самообладание. — Что ты такое? Я даже не знаю, мужчина ты или женщина...

На несколько секунд снова воцарилась тишина, прерываемая гулом вентиляции и падением редких капель воды с душевой лейки.

"Моё происхождение волнует тебя больше своего?"

— Что?..

"Твои новые друзья хранят много тайн."

В правом глазу неприятно кольнуло. Тело сковала необъяснимая дрожь. Мария перевела взгляд на свое отражение, заметив, что пятно в глазу заметно увеличилось.

"Узнай их прежде, чем превратишься в лабораторную крысу."

— Что ты...

Не успела она договорить, как перед глазами полыхнула резкая вспышка. Острая боль превратилась в обжигающую, заставляя зрение потерять всякий фокус. Мария сквозь зубы сдержала крик, раздавшийся в пространстве беспомощным шипением. Она вслепую нащупала кран и повернула  его до упора влево. Набрав в ладони холодной воды, она пыталась вымыть ей неприятные ощущения.

Ответа на ее вопрос так и последовало. Когда боль ушла, с грудной клетки словно упал тяжелый груз, давивший на нее все время, пока они разговаривали.

Мария медленно выдохнула и тут же в дверь раздался негромкий стук.

— Машенька, всё в порядке? — голос принадлежал Ивану.

Несколько секунд она смотрела на дверь, пытаясь прийти в себя после разговора.

— Я... а... да... — запнувшись, ответила она. — Я скоро выхожу.

— Понял. — по голосу было слышно, что Иван улыбается. — Я принёс тебе еды и свежее постельное. Как закончишь, подойди, пожалуйста, в двести восьмую «Б» камеру.

— Хорошо...

Мария ещё некоторое время стояла перед зеркалом, потом решительно отвернулась от него. Она быстро оделась в оставленные вещи. Серый свитер оказался великоват, а джинсы пришлось подвернуть снизу, но в сравнении с тем, во что превратилось ее платье, даже такая одежда казалась роскошью.
Когда Мария вышла из ванной, её сразу встретил запах еды.

На прикроватной тумбочке стоял поднос с кашей, чаем и бутербродом с маслом и сыром. Она села на край кровати и принялась есть. В голове то и дело всплывали слова:

"Твои новые друзья хранят много тайн."

"Прежде чем превратишься в лабораторную крысу."

Мария поморщилась, отгоняя от себя дурные мысли. Но все попытки хоть как-то отвлечься становились тщетными. Это точно не было ее фантазией, и на стресс больше ничего не спишется. Может Иван прав и у нее... действительно есть какие-то способности?  Она не хотела признавать этого, но после всего произошедшего уже не могла убедить себя, что голос ей мерещится.

Иван, по ее ощущениям, совсем не был похож на человека, который хотел причинить ей вред. Их разговор накануне, мог показаться сумбурным, но точно не ложью. По крайней мере, ей хотелось в это верить. Единственное, ее смутил второй мужчина, кажется, его зовут Андрей. Он вел себя совершенно иначе и что-то явно не договаривал, его отношение к ней было слишком недоброжелательным, но почему?

Мария опустила взгляд в чашку с чаем, больше всего, ее конечно, интересовало другое. Что прямо сейчас происходит с Сергеем? Должно быть он поднял всех на уши и ищет ее по всему городу... Мария думала, сколько еще ей придется ждать до возвращения домой, вдруг с тем ученым что-то случится в дороге и спасения ей не видать? Что тогда будет с ней и что будет с Сергеем?

Не сделав ни глотка, она вышла из своей комнаты. Блуждая по коридорам, она наконец увидела над одной из дверей надпись: "помещение 208б".  Заперто не было, и перед взором Марии развернулся просторный кабинет с множеством экранов, транслирующих изображение с улицы под различными ракурсами, изображение самого кабинета и еще нескольких помещений. Она прошла внутрь, все еще не отрываясь от картинки, удивляясь тому, насколько четким было изображение, к тому же еще и цветное...

Мария не заметила, как с ее присутствием, в лаборатории воцарилась тишина, а Иван и Андрей замерли, глядя на то, как в одежде своей матери, Мария стала практически не отличима от неё. Чувствуя появление кого-то рядом, Мария машинально повернула голову. Иван на секунду приподнял очки, потирая переносицу, и вежливо заговорил:

— У нас тут, экраны поновее...

Будто выйдя из оцепенения, Мария сразу же заметила растерянность Ивана.

— Извини... — он кашлянул в кулак и улыбнулся. — Просто очень непривычно.

Мария непонимающе перевела взгляд с него на Андрея, тот лишь хмыкнул и откинулся на спинку стула.

— Переодели и сразу призраков начали видеть.

— Андрей... — осуждающе перебил Иван.

— Что? Я же ничего такого не сказал.

Он поднялся с места, утягивая за собой папку, лежалую на столе. Преодолев расстояние в пару шагов, он подкатил к ней офисное кресло, приглашая сесть.

— Раз уж ты пришла, заодно посмотрим, как ты себя чувствуешь после двойной дозы транквилизаторов.

— А это... — Мария недоверчиво осмотрела Андрея, который словно не хотел замечать её, но все равно обращался к ней. — Это обязательно?

— Желательно. Если не хочешь снова отрубиться, а может и еще чего похуже.

Он отвечал коротко и сухо, будто перед ним стоял не человек, а очередной подопытный экземпляр.

— Присядь.

Мария опустилась в кресло, обитое красной тканью. Андрей закатал рукав её свитера, исследуя руки, отодвинул горло свитера, проверяя место укола. Кончиками пальцев слегка надавил на кожу.

— Больно?

Она отрицательно качнула головой. Андрей кивнул, затем достал из нагрудного кармана фонарик.

— Посмотри на меня.

Яркий луч ударил в левый глаз.

— Теперь вправо.

На этом глазу луч задержался дольше. Андрей едва заметно изменился в лице.
И Мария успела это заметить, жизнь бок о бок с офицером КГБ давала о себе знать. Она неуверенно коснулась пальцами щеки.

— У меня... у меня там появилось...

Не отрывая взгляда Андрей тихо оборвал ее.

— Вижу.

В следующее мгновение он поднял глаза на Ивана. Тот что-то искал в открытом ящике стола и не смотрел в их сторону.
Андрей задержался на нём всего на секунду. Затем  уже обычным голосом, произнёс:

— Она в порядке.

Иван поднял голову.

— Зрачки?

— Реакция сохранена.

— Давление?

— Измерю позже.

Андрей отстранился, попутно меняя фонарик на ручку, и принялся делать заметки в папке, словно ни в чем не бывало. Мария продолжала смотреть на него.

— Это пятно...

Андрей перебил её прежде, чем она успела закончить.

— Небольшое кровоизлияние, такое бывает после сильного стресса.

Челюсть его сильно сжалась, будто он боялся сболтнуть лишнего.

— Само пройдёт, — продолжил он, не отрываясь от папки.

Иван подошел к Андрею и внимательно наблюдал за тем, что тот записывал. Согласно кивая головой, он поправил очки, постоянно сползающие на переносицу. Мария сидела, вцепившись в кресло, так сильно, что фаланги пальцев на фоне красной обивки выглядели обескровленными.

Иван посмотрел на нее, словно не замечая напряжения между ней и Андреем и в присущей ему манере спросил:

— Что ж, раз уж вы закончили, Маша... Могу я кое-что показать тебе?

Они вышли из кабинета, пройдя несколько поворотов, и Мария вновь задумалась о размерах здания, в котором они находятся. Крыло, в котором они оказались, выглядело иначе. Сразу было понятно, что тут, люди проводят время, отдельное от работы. Она вспомнила очертания своего подъезда, тусклую лампу, несколько горшков с растениями, стоящих на площадках и особое чувство тепла при возвращении домой после тяжелого рабочего дня. Иван остановился возле двери в самом конце коридора. Он достал из кармана ключи и в пару движений справился с замком. Открыв дверь, он пропустил Марию вперед.

Комната оказалась небольшой. Вдоль стены растянулся металлический стеллаж с книгами и личными вещами, рядом — письменный стол, заваленный исписанными листами. Кровать была заправлена, но чуть примята, а на ней лежали блокнот и ручка. Казалось, будто хозяйка вышла ненадолго и скоро вернется.

Мария медленно блуждала взглядом по комнате. Она не заметила сразу, но у изголовья кровати стояла крохотная люлька для младенца. В ней ничего не лежало кроме розовой шапочки и соски, на ручке которой висели четыре бусины с буквами, сложившиеся в одно простое имя: Маша.

— Это...

— Да.

Мария подцепила соску на палец, перебирая каждую бусинку несколько раз.

— И что вы, совсем ничего не меняли здесь? — спросила она.

— Нет, — ответил Иван. — После ее смерти мы решили оставить все как было.

Иван подошёл к столу и осторожно поднял деревянную фоторамку, стоявшую на краю стола.

— Это фото было сделано незадолго до того, как мы изобрели первый экземпляр прибора...

Он протянул фотографию Марии.
На снимке стояли пятеро молодых людей в лабораторных халатах, все они улыбались. В центре стояла молодая женщина с темными волосами, собранными в высокий хвост. В одной руке она держала какие-то чертежи, второй обнимала за плечи Андрея, еще не успевшего сменить прическу на более короткую. Слева от нее стоял Иван, местами начинающий седеть. Остальные двое, как поняла Мария, были Константин и Николай, они смеялись над чем-то, что происходило за кадром. Снимок выглядел так, будто на нем были изображены не просто люди, работающие вместе, а самые настоящие друзья.

— Эта девушка...— палец Марии коснулся холодного стекла.

Мария долго смотрела на ее лицо, все больше примечая в незнакомке свои черты: высокие скулы, тот же разрез глаз. Даже привычка слегка наклонять голову во время улыбки казалась знакомой.

— Юлия, — спокойно сказал Иван.

Пальцы крепче сжали рамку. Всю жизнь она пыталась представить, как выглядит ее мать. Иногда ей казалось, что она должна быть высокой, иногда — что светловолосой. В детстве она даже всматривалась в лица случайных женщин на улице, пытаясь найти хоть какое-то сходство. А теперь это все оказалось таким явным, но в то же время совсем не досягаемым. Ведь Юлии больше нет...

— Мы похожи.

— Что верно, то верно, — улыбнулся Иван. — Ты очень похожа на неё.

Мария невольно улыбнулась тоже, но почти сразу улыбка исчезла.

— А отец?

Иван вздохнул, присев рядом с ней.

— Вот здесь я тебе, к сожалению, ничем помочь не могу, — он почесал затылок и уставился куда-то перед собой.

— Вы не знаете, кто он?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем, — он снял очки и убрал их в нагрудный карман. — Мы пытались узнать. Не из праздного любопытства, для исследования это имело большое значение.

Исследование. Это слово будто заковывало Марию в кандалы. Как бы ее не пытались отвлечь рассказами о детстве, о матери, все сводилось к одному — она часть исследования. Не простой человек, живущий свою жизнь, а словно чья-то игрушка.

— И что она... Как это объяснялось?

— Юлия сразу пресекала такие разговоры.

— Почему?

— Не знаю, что там произошло между ней и тем человеком, — Иван на несколько секунд задумался. — Единственное, что она сказала однажды: "Не ищите его." И уничтожила все сведения о нем.

Мария нахмурилась.

— И вы послушались?

— Пришлось.

— Даже имени не знаете?

— Нет.

— Ничего?

— Только одно.

Иван взглянул на Марию.

— Этот человек из прошлого.

Их разговор прервал, вошедший в комнату Андрей. Некоторое время он просто пытался отдышаться после спешки, затем, опираясь на дверной косяк произнёс:

— У Николая украли документы... он будет... не раньше чем, через неделю...

Припять. 1986 год.

Неделя поисков не принесла ничего.
Сергей молча закрыл очередную папку и потер переносицу. Свет настольной лампы неприятно бил по глазам, которые окончательно пересохли из-за отсутствия сна последние несколько суток.

— Еще раз, — спокойно произнес он, хотя голос уже начинал садиться. — Последний подтвержденный маршрут.

Его помощник, молодой оперативник тут же открыл блокнот.

— В одиннадцать двадцать Костенко вышла из гастронома. Таксист доставил ее в управление. По словам дежурного, она вышла отсюда в двенадцать тридцать. Соседка с третьего этажа видела, как она открывала дверь в квартиру. После этого...

Он замолчал, глядя на то, как Сергей смотрит в одну точку.

— Продолжайте.

— После этого ее никто не видел.

Костенко медленно кивнул. То же самое.
Третий день подряд, информация, не наполняющаяся никакими подробностями. Он поднялся из-за стола и подошел к карте города, испещренной красными отметками. Опросили соседей, проверили больницы. Четыре раза он был в морге Припяти и три раза ездил по области. Границы, вокзалы, подвалы и заброшенные стройки. Не было ни одного следа, никакой зацепки. Будто человек просто испарился.

— Следов борьбы в квартире не обнаружено, — продолжил другой сотрудник. — Отпечатки только её и ваши.

— Замки?

— Не вскрывались.

— Окна?

— Закрыты изнутри.

— Соседи?

— Никто ничего не слышал.

Повисла тишина. Сергей смотрел на карту, но уже не видел ее. Отмеченные точки сливались в большое красное пятно.

— Добровольный уход исключаем?

— Исключаем.

— Убийство или самоубийство?

— Нет тела.

— Похищение?

— Тогда каким образом?

Именно этот вопрос последние несколько суток не давал ему покоя. Каким образом? Пропала из квартиры, не оставив следов, не потревожив соседей...

Сергей медленно выдохнул.

— Работайте над похищением, — он снял со спинки стула пиджак и направился к выходу. — А я объеду все еще раз.

— Товарищ капитан... Без помощи?

— Справлюсь сам. Работайте.

Домой он вернулся в четвертом часу, когда за окнами уже показывался рассвет. Лампочка в подъезде мигала через раз. Он чуть не снес, стоящий на лестничной клетке горшок с цветком. Сергей долго возился с ключами, и когда дверь наконец открылась, его встретила лишь тишина, неизменная и поглощающая.

Он бросил ключи на тумбочку. Снял пиджак и бросил его там же, где и стоял. Взглянув на себя в зеркало, он ужаснулся: небритый, в помятом костюме, несколько дней не спавший. Сергей смотрел в отражение, с каждой секундой вызывая ненависть к самому себе. Накопившееся раздражение наконец нашло выход, он замахнулся и со всей силы ударил кулаком по зеркалу, вдребезги разбив его. Затем последовал еще удар, и еще, пока осколки не разлетелись по всему коридору. Окровавленный кулак пульсировал от боли, стекающая по нему кровь окрасила рукав по локоть. Он тряхнул рукой, сбрасывая на пол впившиеся между костяшками пальцев стекло.

Пройдя на кухню, он распахнул холодильник и достал оттуда запечатанную бутылку водки. Опустошив половину бутылки, он вылил остатки на рану. Руку неприятно свело и он зашипел от боли. Швырнув пустую бутылку в стену, он рухнул на пол от ощущения собственной беспомощности и бесполезности.

Ему хотелось кричать, разнести всю квартиру, разбиться самому, лишь бы найти хоть одну подсказку, одну улику, которая поможет ему в расследовании. Но, неожиданно для себя, он вдруг задумался: а что если она и в правду ушла?

Что если она устала ждать, надеяться на то что... что они смогут уехать? Что, если он был слишком слеп в отношении ее проблем? Может быть, он потерял то самое время, когда можно было что-то исправить...

тгк: yesschsh

кто не прокомментировал — тот невкусная котлета.