Тень Времени

Март 1986, Припять.

Весна в Припяти наступала стремительно, поэтому в конце рабочей недели было принято решение устроить общешкольный субботник, для облагораживания территории к летнему сезону. В школе номер пять такие мероприятия были особенно важными благодаря Марии, которая как-то раз предложила завучу привлечь к процессу не только учеников, но и родителей. Сначала эта идея воспринялась коллегами очень скептически, но вот уже пятый год, эта традиция дает свои плоды. Первое время и вправду, тех, кто приходил на помощь было не много, но сейчас родители, а у кого-то и бабушки с дедушками, в охотку оставляют домашние дела ради того, чтобы прийти на совместную работу со своим ребенком. Сергей тоже никогда не упускал возможности поддержать супругу, если субботник выпадал на его выходные, тем самым закрепляя ее идею в жизни школы.

Было в этом что-то одновременно утомительное и удивительно живое. Дети помогали родителям, родители любовались самостоятельностью своих чад, а сам процесс и его результат становились значимыми для каждого по-своему.

Мария стояла у крыльца с журналом в руках и пыталась распределить детей по клумбам так, чтобы никто не начал раньше времени кидаться свежепривезенным грунтом.

— Ваня не убегай далеко! Игорь, не бери сразу три лопатки, тебе одной хватит!

— Мария Сергеевна, эта куча грязи для нас?

— Валера, это не грязь, земля, и в ней вообще-то цветы будут расти!

Дети хохотали, толкались, спорили, и на этом фоне Мария почти успела забыть о собственном напряжении, пока краем глаза не увидела две фигуры вдали.

Сорокин шёл по школьному двору без спешки, держа за руку Сашу, которая что-то оживлённо ему рассказывала. Обычно с ней приходила мать, поэтому появление второго родителя слишком озадачило Марию.

— Что-то он совсем зачастил... — прошептала она, пытаясь глазами выискать Сергея среди толпы школьников и их родителей. Но он, должно быть, помогал на заднем дворе.

После того случая, когда они впервые встретились и ей стало плохо, прошла, наверное, неделя. Но теперь его визиты за дочерью стали чаще обычного. Он приводил ее в школу и забирал после занятий, и всегда... Очень странно смотрел на Марию. Да и сама она, продолжала чувствовать себя неважно, стоило ему появиться на горизонте. Общение их обычно состояло из обмена дежурными фразами, прятавшими за собой что-то большее, чем простая неловкость.

Мария сразу опустила глаза в журнал, хотя уже было поздно. Саша её увидела и тут же замахала рукой.

— Мария Сергеевна!

Мария подняла голову с улыбкой.

— Доброе утро, Саша.

— Папа тоже пришёл! — с гордостью сообщила девочка, будто это было каким-то отдельным достижением.

— Вижу.

Сорокин остановился в паре шагов от неё.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — отозвалась Мария.

Двух совершенно обычных слов хватило, чтобы виски у нее начали пульсировать. Воздух на улице будто стал слишком плотным, и дыхание снова перехватило, но она совершенно не подала виду, все так же улыбаясь, глядя на Сашу.

Саша, к счастью, ничего не замечала.

— Папа умеет сажать тюльпаны лучше всех, — важно сообщила она.

— Очень полезный навык, — сказала Мария.

— Не уверен, что лучше всех, — суховато ответил Сорокин.

На секунду уголок её губ дрогнул и Сорокин, видя это, заметно расслабился.

— Саша, — быстро сказала Мария, — возьми, пожалуйста, у Зинаиды Петровны перчатки и раздай ребятам, которые подошли вместе с тобой.

— Хорошо!

Девочка тут же умчалась, а Мария, пробежавшись глазами по списку, поставила точку, потому что весь ее класс наконец-то был в сборе.

— Вы бледны, — заметил Сорокин, когда они остались вдвоем.

— Я в порядке.

— Уверены?

— Вполне.

Она ответила слишком быстро. Он чуть наклонил голову, словно хотел что-то понять по её лицу.

— После прошлого раза...

— Виталий Андреевич... — сразу перебила она.

Он замолчал. Мария сама удивилась резкости собственного тона, но желания слышать о том дне у нее совсем не было, потому что тогда это снова становилось слишком реальным и слишком... пугающим.

— Простите, — уже мягче сказала она. — Я просто... не хочу это обсуждать.

Сорокин смотрел на неё несколько секунд молча и затем кивнул.

— Хорошо.

И именно в этот момент из-за угла школы вышел Сергей. Он шел, держа в руках руках ведро с водой и корзину саженцев. Легкая улыбка на его лице приобрела совершенно другой окрас, стоило ему заметить рядом с Марией Сорокина.

Он следил за ним с момента, как тот по неизвестным причинам стал активно участвовать в жизни своего ребенка. Беспокойство за жену и не возможность прямо воздействовать на ситуацию без доказательств, заставляли его лишь молча наблюдать. На первый взгляд, он не причинял Марии вреда, но Сергей видел, как его появление влияло на нее еще с самой первой их встречи.

Он давно бы мог сказать ей бросить работу, но прекрасно понимал, что школа была для нее одной из немногих вещей, позволяющей держаться на плаву. И, честно говоря, последние несколько месяцев их брак переживал не самые легкие времена. Бесконечные обследования, неудачные попытки зачать ребенка и так били по Марии хуже некуда, и давить на нее лишними подозрениями он не собирался. Да и поводов для этого у него не было.

Но Сорокин этот вел себя очень странно, с каждым днем вызывая у Сергея чувство неподдельной ярости, стоило ему только попасться на глаза. Сергей подошёл к ним и первым делом перевёл взгляд на жену.

— Ты как?

Мария мгновенно почувствовала облегчение.

— Нормально.

Сергей ещё секунду смотрел на неё, будто проверяя, правда ли это. Потом кивнул и только после этого посмотрел на Сорокина, опуская на землю ведро и корзину с цветами.

— Здравствуйте.

— Доброе утро, — спокойно ответил тот.

Повисла короткая, неловкая пауза. Мария уже слишком хорошо знала мужа, чтобы не заметить, как он оценивал обстановку.

— Помогаете школе? — спросил Сергей, снимая хозяйственные перчатки, демонстрируя, что и он здесь не просто так.

— Как и все сегодня, — ответил Сорокин.

— Похвально, — сказал Сергей. — Станция, выходит, без вас сегодня трудится?

Голос его ни на секунду не дрогнул, но очевидно, это и заставило Сорокина опешить, но спустя мгновение, он выпрямился и спокойно ответил:

— Станция работает как часы, — он сцепил руки за спиной, глаза начали искать дочь, которой пора было уже вернуться после раздачи перчаток. — А я, взял отпуск ненадолго. — он снова посмотрел на Сергея, уже более пристально. — Супруга в положении неважно себя чувствует, помогаю с дочкой и по дому.

Мария уже почувствовала, как внутри начинает нарастать знакомое напряжение.

— Вот как, — ответил Сергей, не сводя взгляда с Сорокина. — Что ж, семья это очень важно. — он оперся рукой на балюстраду, возле которой стояла Мария, достаточно близко, чтобы дать понять собеседнику все, что нужно. — Я тоже вот за свою семью. Горой стою.

Сорокин уже собирался что-то ответить, как за спиной Марии и Сергея раздался голос завхоза. Разговор прервался и их взоры обратились прямиком на Дмитрия Анатольевича.

— Машенька Сергеевна! Таки как вы могли скрывать от меня таких прекрасных мужчин в своем окружении, когда мне так нужны люди на хоздворе? — он деловито держал лацканы спецовки двумя пальцами, будучи совершенно уверенным, что это придает его виду убедительности.

— Так забирайте! — ответил за жену Сергей. — Мы не против, правда Виталий?

— Не могу возражать, — сказал он.

Всё было сказано совершенно вежливо, но Мария от осознания опасности ситуации машинально вцепилась в предплечье мужа. На этот жест, он лишь улыбнулся, выдавая все свое ликование. Сорокин уже шел в сторону завхоза, когда Мария еле слышно окликнула:

— Сереж...

— Не переживайте, Мария Сергеевна. Я лишь хочу... наконец обозначить некоторые границы.

— Ты себя видел сейчас?

— Да, неотразим.

Он чуть ускорил шаг, догоняя Сорокина, и вместе они скрылись за воротами, ведущими на хоздвор. Мария смотрела им вслед, пока Саша не окликнула ее.

— Мария Сергеевна, что мне теперь делать?

— Пошли-ка мы с тобой тюльпаны посадим...

***

Они работали какое-то время, практически не разговаривая. Таскали ящики за школу, подлатали стены амбара, в котором хранился инвентарь и помогли мальчишкам-старшеклассникам собрать новые скамейки, ставшие позже, частью украшения парадной зоны школы.

Когда они ненадолго остались вдвоём за школьной теплицей, куда несли удобрения, подальше от детей и других взрослых, Сергей наконец поставил ящик на землю и выпрямился.

— Ну что же, Виталий. Я думаю, вы прекрасно понимали, к чему все идет.

— Могу предположить, — он достал пачку сигарет из кармана брюк и протянул Сергею. — Но утверждать не берусь.

— Не курю.

Сорокин лишь пожал плечами и вслед за сигаретами достал спичечный коробок. Легкая дымка и запах тлеющего табака окутали пространство между ними, делая воздух тяжелее. Сергей не спускал взгляда с Сорокина, наблюдая, как тот лишь делает вид, что невозмутим, на самом же деле он видел, как тому неприятно находиться рядом.

— Что вам нужно от моей жены, Виталий? 

Прямой вопрос в лоб, заставил его молча уставиться на Сергея.

— Послушайте... это не то, чем вам кажется...

— А мне не кажется, Виталий. Я отчетливо вижу, как она рядом с вами из нормального человека превращается в живой труп.

— Я могу понять ее состояние, но не могу вам объяснить... точнее могу, но вы мне все равно не поверите...

Сергей сделал резкий шаг вперед и Сорокин вжался в стену, роняя сигарету на землю.

— То что вы считаете себя слишком понимающим, я заметил, — продолжил Сергей. — Но не стоит без лишней надобности лезть в дела, которые вас совершенно не касаются.

— Как вас?... Сергей, верно? — Сорокин поправил ворот рубашки. — Мне жаль, что я, возможно, внес в вашу жизнь какие-то неприятности...

— Большие неприятности, Виталий, — Сергей перебил его, не желая выслушивать оправдания, которые лишь усугубляют ситуацию. — Значит так. Я предупреждаю единожды. Если вы продолжите, свои настойчивые похождения и снова заставите мою жену нервничать, я сделаю так, что вас не будет не только в этом городе. Но и в этой стране.

На мгновение Сорокин даже перестал дышать, видя, как на лице Сергея не дрогнул ни один и мускул, пока он разговаривал с ним, вежливо улыбаясь. Он знал, что Костенко никакой не инженер, каким представлялся всем вокруг. Несколько раз он видел его на станции, и прекрасно понимал, что этот человек напрямую был связан с обеспечением безопасности, и его вопросы, были отнюдь не посредственными, но какого уровня было его влияние, Сорокин мог лишь догадываться.

Для Сергея такая угроза была лишь одним из методов оперативной психологии, дающая возможность целиком и полностью воздействовать на собеседника. Он был уверен, что Сорокина это остановит, и тот, наконец оставит Марию в покое. Дав ему еще какое-то время на раздумья, Сергей тихо спросил:

— Я надеюсь, мы поняли друг друга.

Сорокин коротко кивнул и ответил:

— Я вас услышал, но...

— Но что?

— Не заставляйте Марию прекращать занятия с Сашей, для нее это очень важно.

— Ваша дочь меня не интересует.

Сергей убрал руки за спину и молча затушил незатлевшую сигарету носком ботинка. Затем резко развернулся, быстро скрываясь за углом, а Сорокин так и остался стоять неподвижно, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

К обеду, Сергей уже ушёл. Его срочно вызвали на работу, и он, хоть и явно не хотел оставлять Марию одну, всё-таки уехал, обещая вернуться за ней, как закончит. Поэтому, отпустив детей по домам, Мария решила вернуться в класс и еще немного позаниматься своими делами.

Нужно было заполнить журнал, разобрать тетради, подготовить наглядные материалы к завтрашнему дню. Обычные, спокойные дела. Мария любила их за то, что можно было сосредоточиться на чём-то простом и понятном. Но сегодня, это давалось ей с трудом. Она думала о том, что Сергей мог сказать Сорокину, когда они ушли. Не переборщил ли он с убедительностью, которая могла бы... Могла бы навредить ему самому.

Время пролетело незаметно, с минуты на минуту Сергей должен был подъехать к воротам школы. Поднимаясь с  рабочего места, Мария закрыла журнал, выдохнула и потянулась за сумкой.

И в этот момент услышала шаги в коридоре. Виски мгновенно сдавило от боли, а сердце бешено заколотилось.

— Нет, только не сейчас...

Она подняла голову как раз в тот момент, когда в дверях появился Сорокин. Мария застыла в бездействии. Он тоже не сделал больше и шага. На секунду в его лице промелькнуло почти такое же замешательство, как и у неё. Будто он тоже не ожидал увидеть ее здесь.

— Простите, — первым сказал он. — Я думал, что здесь уже никого нет.

— Я... Я жду мужа...

Он указал на парту, строящую напротив ее стола. На месте, где сидела Саша, на спинке стула, висела красная вязанная кофточка.

— Дочка оставила, — коротко пояснил он, словно и без того было не ясно.

— А... да, конечно. Это в ее духе.

Мария сняла кофту, аккуратно ее свернув, и проверила, не осталось ли ещё чего из вещей. И почти сразу почувствовала, что он тоже вошёл в кабинет. Она не видела его, но буквально чувствовала, где он стоит. В ушах поднялся шум.

— Вы опять побледнели, — тихо сказал он.

Мария замерла, потом медленно повернулась. Пальцы ее до побеления сжали кофточку. Сорокин стоял в паре шагов от нее.

— Вас всегда интересует цвет кожи человека, с которым вы говорите? — не скрывая раздражения в голосе, спросила она.

— Только когда это касается вас, — нахмурился Сорокин. И сразу же, будто сам понял, как двусмысленно это прозвучало, добавил: — Потому что это не первый раз.

Мария опустила глаза. Она не знала, что хуже. То что он это замечает или то, что ей от его слов дышать стало еще труднее.

— Со мной всё нормально.

— Вы в это сами верите?

Она резко бросила на него взгляд. Впервые его тон не был вежливым и это напугало ее.

— Почему вас это вообще так волнует?

Сорокин не ответил сразу. Он и сам не мог подобрать слов, которые бы звучали достаточно правдиво. Несколько недель, он так и не мог начать говорить о том, что волнует его с момента, как он увидел ее наяву.

— Не знаю, — наконец сказал он, не придумав ничего больше.

Мария неуверенно усмехнулась.

— Очень убедительно.

— Я бы не спрашивал, если бы это выглядело как обычное недомогание.

Она сжала пальцы на спинке стула. Пальцы уже начинали холодеть.

— А как это выглядит?

Он долго смотрел на неё. Эти паузы перед его ответами, делали напряжение между ними ощутимее с каждой минутой.

— Как будто вы в этот момент... очень боитесь.

— Этого бы не случилось, — Мария сцепила пальцы между собой, — если бы вы не вели себя так странно.

— Вы ведете себя не лучше, Мария.

— Сергеевна, — поправила она. — Что вы имеете в виду?

— Вы же тоже слышите его? Голос. Что он говорит вам?

Мария моргнула и перед глазами возникла туманная пелена. Цвета вокруг поблекли, а стены отодвинулись. Мария резко втянула воздух, будто в ее легких ее совсем не осталось.  Сорокин тут же шагнул ближе.

— Что с вами?

Она попятилась, упираясь рукой в край стола.

— Не подходите, — задыхаясь проговорила она.

Но стоило ему приблизиться ещё как, видение ударило сильнее.

Снова это звук... Непонятный счетчик... А за ним шум ветра... Мертвенный холод... И запах... Чего-то разрушенного...

Голос раздался прямо у самого уха:

«Ты все равно вернешься...»

Мария вздрогнула всем телом.

— Кто вы? — вырвалось у неё почти в панике.

Сорокин остановился.

— Что?

— Кто вы такой?.. — уже громче повторила она, глядя на него так, будто видела впервые.

Он явно не понимал, что происходит. Но и сам уже был не в порядке. Мария заметила это слишком отчётливо. Он тоже побледнел.

— Мария Сергеевна, — сказал он уже совсем другим голосом. — Посмотрите на меня.

Она не хотела, но посмотрела. В ушах зазвенело сильнее. Перед глазами вспыхнули образы: туманный лес, бетонные постройки, обелиск Припяти и руки... Руки в крови. И снова его голос:

«Это не твое место...»

Мария пошатнулась. Она вцепилась пальцами в ткань его рубашки просто потому, что иначе не удержалась бы на ногах.

— Мария, — сказал он тихо, в его голосе была настоящая тревога. — Смотрите на меня. Вы меня слышите?

Мария дёрнулась, и наваждение ослабло так же внезапно, как началось. Мир вернулся на место. Свет снова стал обычным, класс просто классом. Мария резко отшатнулась от Виталия, будто обожглась. Повернув голову в сторону окна, она заметила подъезжавшую черную волгу Сергея.

— Я... — Мария схватила сумку так быстро, что уронила ручку со стола. — Мне нужно идти.

Она рванула к двери. Понимая, что это их последняя встреча, Сорокин окликнул ее, все же решившись задать вопрос, мучавший его так долго:

— Мария... Мария постойте, прошу вас!

Уже в коридоре она остановилась. Пауза длилась еще пару секунд, затем он произнес:

— Знаете, я встречал женщину, несколько лет назад, очень похожую на... на вас, Мария Сергеевна. Ее звали Юлия... Я подумал, может... Может вы ее сестра?

— Виталий Андреевич, я выросла в детском доме.

— Ох, простите, я не хотел... 

Мария выбежала из школы чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Сергей, до этого мило беседовавший со сторожем, при виде заплаканной жены, мгновенно сменился в лице. Он быстрыми шагами направился в ее сторону, и когда они встретились лицом к лицу, он заметил в ее глазах пустоту, которой прежде никогда не видел.

Сергей хотел спросить ее, что случилось, как вдруг, краем глаза заметил, выходящего из школы Сорокина. Он уже собирался броситься к нему, но Мария вцепилась в его руку. Кровь, полившаяся носом, капала на ее рубашку.

— Серёжа...

— Маш... — он подхватил ее обмякшее тело. — Маша!

— Домой... пожалуйста, поехали домой...

Он оставил ее в машине, а сам побежал вслед за Сорокиным, спешно скрывающимся за фасадом школы. Дверь машины была не заперта и дворник, Василий Иванович, осторожно приблизился к Марии. Вымотанная внезапно вспыхнувшим и небывало сильным приступом боли, она сидела, свесив ноги наружу, оперевшись на подголовник пассажирского кресла. Пожилой мужчина запустил руку в нагрудный карман спецовки, доставая оттуда носовой платок. Заботливо протянув его девушке, он все еще с небольшой опаской спросил:

— Мария Сергеевна, как же вы так?

— Это все из-за него... Это он... — Мария растягивала слова, словно все еще находилась в бреду.

— Мужчина тот? — удивился дворник. — Он вас обидел чем-то? Милиция нужна может?

— Я... Я не знаю... Он просит меня вернуться...

— Кто просит?

— Голос... А где мой муж? — Мария вдруг очнулась, словно выходя из сна.

Увидев перед собой ошеломленного откровениями дворника, она почувствовала металлический привкус на губах. Чувствуя, как пальцы ее крепко сжаты в кулаки, она расслабила руки, тут же ощутив прилив крови к ладоням. В одной из них Мария заметила окровавленный платок. С ужасом оглядываясь по сторонам, она все не могла понять реально ли то, что происходило с ней прямо сейчас.

Василий Иванович в недоумении высматривал в окрестностях школьного двора пропавшего Сергея. Увидев, как он возвращается из дальнего угла, потирая окровавленные кулаки, мужчина сделал собственные умозаключения, делиться которыми с Марией не посчитал нужным. Дождавшись, пока Сергей вернется к машине, он вежливо откланялся, прикрываясь тем, что у него еще уйма дел на сегодня.

Сергей плюхнулся на водительское сиденье и начал заводить мотор. Мария медленно повернулась и захлопнула за собой дверь. Ключ несколько раз сделал полуоборотов, но машина все никак не заводилась, тогда Сергей с размаху ударил по рулю, задевая сигнальную кнопку. Шум от нее, разогнал находившихся перед машиной птиц и заставил Марию вздрогнуть.

— Прости, — Сергей схватился за волосы, зачесывая их назад. — Я не собирался пугать тебя.

— Серёж, ты его бил? — Мария рассматривала костяшки пальцев мужа.

— Бил.

— Зачем... Только себе ведь хуже сделал.

— Маш, я говорил с ним утром, — Сергей вполоборота посмотрел на жену. — Он меня не понял. Теперь, я надеюсь, все усвоил.