Глава 17: Тяжесть первого шага
Часть I: Танец на битом стекле
Утро в Академии выдалось холодным. Туман, густой и липкий, словно парное молоко, окутывал тренировочный двор, скрывая очертания статуй и высоких шпилей. Воздух пах сырой землей и хвоей. Агорот стоял босиком на каменных плитах. Холод камня обжигал ступни, но это было единственное, что связывало его с реальностью. Его тело... оно ощущалось как чужой, неповоротливый механизм, налитый расплавленным свинцом.
— Ты слишком много думаешь, — голос Элины прозвучал резко, как щелчок бича.
Она стояла в пяти шагах от него. Тонкая рапира в её руке казалась продолжением её пальцев. Принцесса двигалась легко, почти невесомо, её сапоги едва касались земли. Рядом, на старой скамье, сидели Нордон и Калеб. Нордон нервно сжимал кулаки, вглядываясь в каждое движение друга, а Калеб лениво жевал яблоко, хотя его глаза — острые, как у ястреба — не упускали ни одной детали.
— Твоя проблема не в силе, Агорот, — Элина сделала молниеносный выпад, и кончик стали замер в миллиметре от его кадыка. — Твоя проблема в том, что ты боишься себя. Ты зажимаешься, словно пытаешься удержать внутри плотину, которая вот-вот рухнет. Расслабься. Или я заставлю тебя это сделать через боль.
«Как я могу расслабиться?» — пронеслось в голове у Агорота. — «Каждый мой вдох стоит мне титанических усилий, чтобы не раздавить этот проклятый камень под ногами».
— Нападай, — приказала она.
Агорот сделал шаг. Плитка под его пяткой не просто треснула — она рассыпалась в мелкую крошку с сухим, колючим звуком. Он замахнулся, пытаясь лишь коснуться плеча принцессы, но его кулак рассек воздух с таким свистом, что поднявшийся вихрь растрепал волосы Элины. Она уклонилась в сторону, грациозно, словно танцовщица.
— Медленно. Неуклюже, — она ударила его плоской стороной клинка по спине. Звон стали о его кожу был таким гулким, будто рапира встретилась с литой наковальней.
Агорот почувствовал, как внутри него что-то меняется. Тяжесть никуда не делась, но он перестал с ней бороться. Он закрыл глаза на мгновение, вдыхая запах озона и пота. И вдруг... ощущение свинца сменилось странной, пугающей легкостью. Словно он перестал весить хоть что-то.
Он рванулся вперед. Его рука, быстрая, как бросок кобры, метнулась к запястью Элины. Он почти коснулся её кожи, почувствовал тепло её пульса, но в ту же секунду холодная сталь уперлась ему прямо в горло.
— Смотри в оба, — прошептала Элина, глядя ему прямо в глаза. Её дыхание было прерывистым, но взгляд оставался твердым. — Не только одна сторона важна. Есть вещи малозаметные, но куда более опасные, чем твоя грубая мощь. Ты сосредоточился на моей руке, но забыл, что я — маг фехтования, а не мешок с песком.
Часть II: Лесной зверь и стервятники
Когда тренировка закончилась, небо окрасилось в багровые тона заката. Воздух стал сухим, пахнущим пылью и разогретым камнем. Они сидели у фонтана в тенистой части двора. Калеб, дожевав яблоко, заговорил первым. Его тон был непривычно серьезным, лишенным обычной лени.
— Знаете, друзья мои, — начал он, глядя на танцующие струи воды. — Совет Академии уже начал точить ножи. Ваше выступление на турнире и «чудесное» преображение Агорота вызвали у них не только удивление, но и жгучий аппетит. Они видят в вас не героев, а инструменты. Стервятники всегда кружат там, где пахнет силой.
Нордон нахмурился, потирая ладони.
— Совет? Откуда ты знаешь, о чем говорят за закрытыми дверями высших магистров?
Элина резко повернулась к Калебу. Её глаза сузились, в них блеснуло подозрение.
— Даже я, дочь Императора, узнаю новости из Совета с задержкой в день. Кто ты вообще такой, Калеб? Откуда простому «конюху» известны интриги, скрытые под семью печатями?
Калеб замер на мгновение, а затем его лицо расплылось в широкой, беззаботной ухмылке. Он откинулся на спинку скамьи и заливисто расхохотался, распугивая голубей у фонтана.
— Ох, Ваше Высочество, — проговорил он сквозь смех. — Я ведь не просто маленькая принцесска, запертая в высокой башне и читающая книжки о рыцарях. Я — зверь, который обитает в самом темном лесу и знает каждую тропинку. А звери, как известно, слышат даже то, о чем шепчет ветер в покоях лордов.
Он снова рассмеялся, но в глубине его звездных глаз мелькнуло нечто такое, от чего у Агорота по спине пробежал холодок. Это не был смех шута. Это был смех того, кто видит мир как шахматную доску.
— Ну, раз вы такие серьезные, пойду-ка я поищу чего-нибудь повкуснее в столовой, — Калеб встал, потянулся и, насвистывая, зашагал прочь.
Агорот смотрел ему в спину. Его не покидало ощущение, что всё, что произошло сегодня — и его новая сила, и эта тренировка, и предупреждение Калеба — это лишь верхушка айсберга.
«Мы думаем, что начали играть в эту игру недавно», — подумал Агорот, глядя на свое отражение в темной воде фонтана. — «Но что, если на нас смотрят уже очень, очень давно?»
Он не заметил, как в окне самой высокой башни на мгновение колыхнулась занавеска, и чья-то невидимая рука сжала тяжелый пергамент с их именами. Они даже не подозревали, что наблюдение за ними началось не в день турнира и не вчера. Неизвестные игроки следили за каждым их шагом гораздо дольше, чем они могли себе представить