Лестница

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Аддуда туль халязунья

В трещавшей от давления голове мелькали всполохи света, неразборчивые обрывки речи. Наверное, Сергей открывал глаза, вероятно, они даже что-то видели, но всё отказывались передавать по нервам чёткое изображение. Образы из прошлого замещали их отсутствие в настоящем, вытягивая из глубин памяти растянутые, изогнутые нити звуков.

Качающийся мир. Неестественно часто петляющая тропинка среди то синей, то зелёной травы. Сергей должен идти. Сверху с пугающей силой давит неизвестная сила. Тяжело дышать. Сергей должен идти.

– Мы вас вылечим, обещаю, – донёсся из ниоткуда голос.

Реагировать на фразу оказалось сложно. Серж просто принял информацию и поверил говорившему. Вес давил на плечи, ветер кидал из стороны в сторону, а трава уже превратилась в что-то среднее между зелёным и синим.

***

Летний полдень – одно из лучших мгновений, да Земле и на других планетах тоже. Длинные синие листья расслабленно свисают, блестят, иногда пропускают сквозь себя лучики света. Тело одолевает лень и желание лишь смотреть на окружение, наслаждаясь каждым камнем, веткой, птицей или облаком. Кажется, что целый мир застыл, засмотревшись на безмятежность коротких теней и нависшего сверху солнца.

Вверху уже привычно властвовали три ярких пятна света, без труда пробивающиеся сквозь видавшую лучшие времена ткань. Если бы в этот момент у Сержа были силы, чтобы испытывать эмоции, он бы точно удивился: груз, придавливавший его к земле, почти исчез, голова болела, но не раскалывалась. Сергей прищурил глаза и постарался осмотреться, бережно вращая шеей.

Всё вокруг заполонила плотная серая ткань. Она была потолком, стенами, полом, но через некоторое время Серж понял, что его уложили в аскетичный, маленький шатёр, держащийся на конструкции из металлических прутов. Сергей повернул голову влево. Павел мирно спал, глубоко дыша.

Между ними, на глиняной тарелке, тлел красный порошок. Запахи Серж ощущать не мог, но эта проблема сейчас его волновала меньше всего. «Значит, не умер, да? А где вообще? Лежу, да?». Он попытался приподнять голову и сразу пожалел: голова тут же отозвалась вспышкой боли, а сердце напряжённо застучало. Правда, цель: удостовериться, что у Сергея хотя бы остались ноги, была важнее. Ноги действительно оказались на месте, вместе со всеми остальными конечностями, в чём он смог убедиться, благодаря абсолютной и ничем не прикрытой наготе. «Зато не жарко» - успокоился Серж.

Организм полностью истощил ресурсы. Внушительная мышечная масса неумолимо таяла за всё время недоедания, экстремальных температур, нагрузок и болезней. Почти тоже самое относилось и к Паше, правда у того с самого начала телосложение было в лучшем случае «среднее».

Хотелось сделать паузу. Почувствовать себя не врагом планеты, а туристом, любующимся необычной цветовой палитрой, загорающим сразу под тремя солнцами, смакуя изыски местной кухни. «А я ведь и правда загорел. Лучше чем во всяких Египтах с Турциями, хотя я и не был в них. Так хочется спать».

Тишина управляла миром: порошок тлел, ровным ручейком дыма поднимаясь вверх, шатёр никто не тревожил, светила всё также медленно шли по небу. Сергей позволил сну утащить себя в темноту блаженства.

***

Рот казался таким же сухим, как главная дорога, приведшая двух товарищей в незавидное положение. Солнца давно сползли с зенита и приближались к горизонту. В шатре стало заметно темнее.

Внезапно Серж заметил, как подол ткани приподняла чья-то рука пепельного цвета. Он хотел было рефлекторно прикрыться, но рука еле поднялась до середины бедра. Тело будто привязали к полу. Мозг хотел движения, а мышцы ещё денёк-другой покоя.

Уверенным движением, ничего не стесняясь, в тесный шатёр вошли два пришельца. Оба в синем облачении, напоминающем платье с рукавами или немного изменённую рясу монаха. Первый имел при себе автомат, переброшенный через спину, другой, с чуть суженной кверху головой и не такими массивными ногами, нёс тарелку с неизвестной зеленью, на удивление - привычного зелёного цвета. Оба о чём-то болтали и на лежащих не смотрели.

– Эльёму ахаль махадырь мельмахады эт. Дархми эстек алон. Ляим кин э канджилюсь хиналь бади ан.

– Наам, махику йя азизи.

Инопланетянин с тарелкой шагнул к парням, хотел присесть, но так и замер, поймав взгляд Сергея.

– Касдей, истек авмува киран!

Его напарник, до этого выглядящий совершенно не заинтересованным, теперь подался вперёд и будто забеспокоился на несколько секунд.

– Хесенен отаймо э уатони носуджура! Хун дун тахрибен, – приказал сероголовый с автоматом.

Напарник кивнул и взял с тарелки зелёный колобок. Только сейчас к Сержу начало закрадываться беспокойство и настойчиво крутить в голове вопрос: «Я сейчас всё ещё у тех или это другие пришельцы?!». Не успел он даже приблизительно решить у кого же о сейчас лежит, как на его лоб, осторожно, но нетерпящее возражений, легла правая рука пришельца. Друга - простыми пальцами разжала ему челюсть. Затем, быстрым движением, права рука схватила зелень и засунула Сергею в рот. Тот чуть не подавился от таких способов кормления, но от еды отказываться не стал. Нужно было возвращать былую массу тела.

– Хасан, да‘а-ху лякин нысфа-ху факъат, – сказал пришелец, стоящий ближе ко входу.

– Кяма такуль

С этими словами, инопланетянин, с такой любовью кормивший Сержа, взял мизинцы обеих его рук. Больной, ещё жующий горьковатое угощение, противиться не стал: и не такое переживал или пережёвывал. Однако стремление бодрствовать резко начало угасать, кончики мизинцев будто нагрелись, от прикосновений инопланетянина. В глазах началась метель из разноцветных точек, поэтому вскоре зрение полностью исчезло, а осталось лишь желание снова уснуть.

***

Иногда, даже когда сон захватывает сюжетом, персонажами и полным отличием от предшественников, спящий может вдруг осознать - «подождите, я же сплю» и открыть глаза.

Зрение ещё оставалось мутным, однако его хватило, чтобы заметить пришельца в углу шатра. Он будто уже долго о чём-то думал, казалось сам вот-вот заснёт, но малейшее движение Сергея не прошло незамеченным.

– Как и говорил Башшаш, проснулись, – скорее для себя произнёс пришелец. "Ого, снова русский. Хорошо, что не английский" – слегка обрадовался Серж, запуская ещё не проснувшийся мозг.

Сероголовый направил на него цепкий, не мигающий взгляд, но уже через пару мгновений перевёл его на Павла.

– Странно... – задумчиво произнёс он и начал аккуратно ступать между больными. Пришелец быстро поднял Пашину руку, что-то долго на ней высматривал, затем перешёл к икрам. Казалось, еле сдавил одну из них, но Паша в этот же момент очнулся и захрипел от боли. Его голова в панике каталась влево-вправо, а конечности до предела напряглись.

– Э, серый, ты чего выделываешься? Над больным легко глумиться, да? – встал на защиту друга, Серж.

– Люди как обично - слишком бистры на виводы, – со вздохом произнёс тот и встал, отпустив ногу Павла. Пришелец снова стоял у входа в шатёр и молча ждал пока Паша отдышится и сможет его слушать.

– Что ж, я начну. Моё имя – Касдей инд Хеви. Ваши имена, как и судьба после полного виздоровления, меня не интересуют. А виздоровление уже близко, поэтому слушайте и вникайте.

Пусть Сергей и хотел вникать как можно сильнее, его снова потянуло в сон, а веки стали тяжёлыми. «Потом ещё поспишь. Не закрывать глаза!».

– Ви… Вы, – продолжил пришелец, наконец совладав с буквой «ы», – оба были спасены при проведении тактической операции по освобождению малого опорного пункта на восточном конце дороги. С этого момента вы обязаны жизнями нашему отряду, а особенно магу, которая вас лечила. Будь моя воля, я бы оставил вас среди тех десятков трупов. – Он замолчал, переводя дыхание, обдумывая следующую часть речи. – У вас не оказалось никакого иммунитета даже к самой обычной болезни нашей планеты. Аддуда туль халязунья - примитивный червь, плавающий в стоячей воде. Первая фаза заболевания подходит к концу, чем вы обязаны нам. Вторую вы и сами переживёте. Лекарство для этого получите позже.

– В чём… В чём выражается вторая фаза болезни? – внезапно подал голос Паша.

– В чём? Черви погибают, а их яйца вылупляются прямо у вас в органах. Всё начнётся заново, если будете идиотами и не последуете нашим приказам. Всё. Сегодня вы последний день лежите. Уже завтра начинаются тренировки. Я не знаю, что Башшаш в вас нашёл, но, если вы принесёте пользу Хаяту, - я буду только рад. Вопросы есть?

– Вопросов нет, – ответил Серж, а по телу Павла пробежала дрожь и захотелось съёжиться от упоминания червей в органах.

– Отлично. Отдыхайте.

Сказав это, он ловко приподнял ткань шатра и вышел под жаркие солнечные лучи. С пол минуты парни лежали молча. Хотелось подумать.

– Он правда так сильно сжал тебе ноги? – первый заговорил Сергей.

– Сам не понял, что это было. Будто металлом раскалённым надавили. Аж в голову ударило.

– Сейчас-то как? Нормально?

– Пойдёт, если так можно выразиться в нашем положении.

– Нас лечат, дают поспать. Санаторий.

– И путёвка бесплатная, – он коротко рассмеялся, – Нужно выведать у них информацию про лестницы. Как можно преодолеть такие гигантские расстояния за пару мгновений? Как они вообще эти лестницы построили и самое главное - как без них очутились на нашей планете?

– Вот так они тебе и расскажут, да, да.

– Ничего, цыплят по осени считают.

***

Агонию прошедших дней парни уже почти не вспоминали. Каждый новый день проведённый на Хаяте был богат на собственные события, а отступающая болезнь только давала надежду на счастливый исход невероятного приключения. Очередное утро в уже привычном шатре начиналось иначе. Сам организм вёл себя по-другому. Ноги хотели идти, рассекать синюю траву, покорять каменный тракт, пусть пока и были не совсем готовы. Руки чувствовали себя уверенней: во всю чесали потное тело и не бритое лицо. Даже Паша чувствовал себя лучше. Казалось, вместе с болезнью уходит и его страсть к чистым и ухоженным волосам. Издержки жизни на другой планете давали о себе знать.

В очередной раз внезапно ткань шатра впустила внутрь пришельца. Он отличался от всех предыдущих, хотя бы из-за внушительного роста - около полуметра. Однако даже не эта черта выделяла его на фоне остальных. Пришелец был скорее похожим на человека. Возможно, это тоска по родной планете разыгралась в головах парней, дорисовывая несуществующие детали к фигуре вошедшего, но и Серж, и Павел готовы были держать пари - кости лица были не круглыми, как у других, а прямыми, будто человеческими.

– Почему вы до сих пор голые? – озадаченно спросил инопланетянин, сам одетый в чистый, ровный синий костюм с зелёными вкраплениями.

– Вряд ли в этом виноваты мы. Одежду забрали те, кто лечил нас всё прошедшее время, – быстро ответил Паша.

Пришелец тяжело вздохнул. Почти по-человечески.

– Надира, лиша лахум ля бас вахьюм биля малябис? Яджибу аляйхим ан ятадаррабу! – а после перевёл взгляд обратно на парней. – Будет вам одежда. Выходите быстрее. Я жду, – и не давая времени на ответ - покинул шатёр.

– Тебе не показался он… необычным? – шёпотом спросил Серж, уже смело садясь, почти не испытывая боли или предательской слабости в теле.

– До сих пор я крайне смутно мог лишь предполагать, откуда на этой планете столько земного и так мало… местного, – он замолчал, думая над словами.

– И почему же?

– Почему что?

– Откуда тут земное-то? Наше, советское, российское.

– В распространение коммунистических идеалов на другие планеты я верю слабо, однако есть у меня другая мысль. Эти парни живут на нашей Земле уже очень давно. Оттуда и знание языка, хотя бы на базовом уровне, советская техника, электричество. Возможно, в других регионах планеты - есть вещи и других стран.

– Через лестницы протащили половину автопрома Земли?

– Ну, не обязательно половину и не обязательно через лестницы. Может у них и другие способы перемещения есть, мы ведь этого пока не знаем.

– Ты для нашей же безопасности не расспрашивай у них ничего лишнего. Они нас вылечили и мне эти сероголовые вовсе не враги.

– Кто же про врагов говорил? Вполне дружелюбные ребята. Но вот спросить, что им от нас теперь надо, вот это действительно важно.

В шатёр влетел пришелец с на удивление тонкими конечностями, но перебирал он ими так ловко, что этот факт скорее помогал ему. Он оставил одежду и выскочил обратно.

– Подожди, это разве не… – начал Паша.

– Да, это оно.

На полу лежали непривычные Земные вещи, в том числе и потрёпанные кроссовки, а рядом - местный костюм из сине-голубой ткани.

– Он хоть нашего размера-то? Да и куда они одежду дели? Не выбросили же? На планете и так с материалами не густо, – всё беспокоился Павел.

– Скоро узнаем.

Одежда парней не разочаровала - сидела, как влитая. Материал оказался жёстким, слегка колючим. Видимо сказывался дефицит пригодной ткани. Зато очень кстати оказались капюшоны, которые парни не видели даже у местных.

– Ладно, портные тут действительно не зря свой хлеб едят.

– Здесь тоже растёт хлеб?

– Вряд ли, иначе бы мы его уже давно бы видели. Ладно, выходим. Ох, как же болят ноги!

Удивиться месту, в которое они попали не смогла помешать даже ноющая поясница. Перед парнями расстилалась поляна, окружённая частоколом из молодых деревцев в несколько рядов. Среди них имелся и проход с двумя красными «москвичами» по обе стороны. Казалось, на поляне пришельцев пятьдесят, не меньше. Здесь же было несколько столов и множество стульев, причём из странного серого дерева, какого парни никогда не видели. В глубь круглой рощи уходили и другие шатры, почти все больше, чем из которого вышли парни. На синей траве были раскатаны однотонные ковры, где обитатели лагеря отдыхали, чистили винтовки, даже лежали, читая книги. На одном из столов разместились несколько гигантских кастрюль.

– Обалдеть… – только и смог сказать Серж.

– Молодые деревья? Деревянная мебель? Откуда?

– Долго возитесь, – резко вставил высокий инопланетянин, отчего парни вздрогнули. – Хоть тхоба подошла. Это хорошо. Бегать можете?

От внезапного начала разговора ребята растерялись, лишь вяло предположили, что скорее всего пробежать короткую дистанцию они сумеют.

– Короткую… – всё с тем же вздохом произнёс он, – Я - Башшаш инд Фаан. Можно просто Башшаш, – и протянул руку в привычном человеческом жесте.

– Сергей Андреевич, – первым протянул руку Серж, – можно просто Сергей.

– Павел Павлович.

– Не люблю стоять на одном месте, – признался Башшаш, – пройдёмся. Вам полезно. – И направился к выходу из лагеря.

«Сколько разговариваем с этими блютуз-колонками, а всё привыкнуть не могу к их закрытому рту и вибрирующей голове» – усмехнулся про себя Серж.

Пока троица шла напрямик через поляну, все оглядывались, замирали, перешёптывались, глядя на двухметровых великанов, одетых также, как и все присутствующие.

К Башшашу подошёл пришелец, которого парни уже видели, - он рассказывал им про болезнь. Перебросившись парой фраз и показав толстыми пальцами куда-то за пределы рощи, инопланетянин пошёл дальше, в сторону склада завязанных мешков, будто собранных для погрузки на корабль.

– Вам повезло попасть к нам на Хаят именно в это время, – начал Башшаш. – Сможете увидеть развязку долгой истории. Однако перед этим, я должен вас спросить: по какой причине вы здесь?

Парни охотно бы ответили на многие вопросы, но как ответить на этот? Сначала они просто смотрели в не мигающие глаза пришельца и не могли из себя ничего выдавить. Он смотрел на них и будто всё знал, всё видел, но хотел услышать признания от людей.

– В силу некоторых социально-экономических причин, – нехотя ответил Павел.

«Без пушки уже не такой уверенных, да?» – подумал Серж, который не горел желаниям брать столицу ещё с самого начала.

– Значит мы на одной стороне. Весь мой отряд тоже тут в силу некоторых социально-экономических причин.

Они прошли мимо автомобилей, выглядящих почти как новые, пусть и слегка помятые.

«Погодите, тот в котором мы лежали, вроде бы что-то придавило» – наморщил лоб Павел и начал пристально всматриваться в машины, пока троица проходила рядом с ними. «Нет следов от пуль… Получается, самое меньшее - один «москвич» получен не в той крепости. Сколько таких машин на этой планете?»

– Не отставай, Паш! – вытащил его из размышлений Серж.

– Редко здесь встретишь людей, всё шадмеры и шадмеры.

– Шадмеры? – переспросил Павел.

– Мы себя так называем. Планета - Хаят, народ - шадмеры.

Парней вывели из лагеря, который, как оказалось, располагается посреди ничего. Только синяя трава, выросшая чуть ваше обычного, даже привычной дороги уже нет. Толстое кольцо недавно посаженных деревьев и несколько десятков шадмеров - всё что тут находится. Проводник продолжил.

– Когда вы сюда отправились, вашей целью было дойти до Церпата, чтобы заставить захватчиков уйти с вашей планеты? Кстати, мы зовём её Альхобат.

– Я сюда, Башшаш, вообще по ошибке попал, – как-то резко сказал Серж, поэтому продолжил. – Ехал я в поезде из Красноярска во Владивосток, но в один момент всё рухнуло. Я потом понял, что поезд почему-то с рельс сошёл. Ну так я из окна и вижу - лестница стоит. Вот и пошёл к ней.

– Это первое что пришло к тебе в голову? – С доброй усмешкой спросил шадмер.

– Да я уж и не помню, что там мне в голову приходило. Вот только на эту планету я попал из-за него!

– Сергей, – вклинился Павел, на которого неодобрительно показывал пальцем Серж, – ты действительно считаешь, что путешествие в провинциальный город лучше, чем на другую планету?

– Ты меня как шестёрку использовал, крыса ты такая!

– Молчать, – железным голосом произнёс Башшаш инд Фаан. – Вы теперь в моём отряде, где очень ценится умение сначала думать, а потом говорить. Сейчас вы перестанете зря болтать, а я объясню, как всё пришло к тому, что вы будете спасать вашу планету. Всё ясно?

– Всё ясно, – хором ответили парни.

– Отлично, запоминайте. – Он сделал паузу, неторопливо отмеривая шагами землю. Ребята семенили рядом. – В наше время на Хаяте установилась монополия на власть одной страной, которая раньше была конфедерацией, пусть и с сильней рукой во временном правительстве, которая позже и подмяла под себя все страны. Всё равно, что у вас это бы сделал… – он задумчиво посмотрел на горизонт, – Советский Союз или США. Вот такая сильная была конфедерация. Но на каждого сильного игрока приходится соперник. Таким соперникам была и моя родина, – После этих слов парни уже догадывались к чему идёт повествование. Каждый хотел сказать что-то ободряющее, но каждый себя одёрнул. Башшаш продолжил.

– В недрах нашей земли лежали и лежат неизмеримые запасы минералов с крайне специфичными свойствами. У вас таких ископаемых вовсе нет. Поэтому южане и напали на нас. Вроде бы, была у них и официальная причина, но для внутреннего потребления, не для нас. Правда, была ещё одна манящая вещь у нас, северян, это одни из самых дальнобойных лестниц, – от этого слова парни встрепенулись, – да и не удивительно, ведь придумали их наши деды, а не их. Вот и захватили все ресурсы и важную инфраструктуру. Эх, обожаю русский язык, если честно. Английский тоже отличный, но русский будто создан для тёплой, дружеской беседы или поднятия боевого духа, пусть и слов в нём раза в два меньше, а английский - язык науки и дипломатии.

«Даже пришельцы по несколько языков знают… Я точно занимался всю жизнь чем-то не тем» – всё удивлялся Серж.

«Будто в России за всё её историю мало было Менделеевых и Грибоедовых. Слабоватый из него историк и про Россию, видимо, мало знает» – ругался Павел.

– Но я отошёл от темы. Вы знаете, что такое биологическое оружие? Молодцы, раз знаете. А мы от него бежали. Они пробовали на границе агрессивную бактерию. Она поглощала всё: траву, деревья, шадмеров, даже землю пропитала. Вот только создатели не учли, что бактерии, по большому счёту, всё равно кого разлагать: южан или северян. Они пробовали забрасывать её землёй, сжигать, взрывать, но ничего толкового. Она не желала умирать ни при каких обстоятельствах. А дальше произошло событие, которое в последствии я много раз вспоминал… По слухам, было тогда противостояние элит в верхушке у южан. Все хотели реализовать их план по ликвидации проблемы с бактерией и угодить эшшенсу. Был даже самых умный и единственно верный план: пустить сколь угодно много ресурсов, но построить гигантские саркофаги поверх озёр бактерии. Пусть тяжело, пусть сложно, но выполнимо! Но там решения принимали, думая не о планете, а об будущих очках влияния в стране. Мы ведь давно уже на вашей планете. Всем казалось, что ресурс лестниц неиссякаем, но у всего есть конец. Ресурс последней межпланетной лестницы был истрачен на десяток атомных бомб производства США. У вас, вроде бы, они до сих пор считаются пропавшими, но каждая сработала идеально. Кто-то нашептал эшшенсу, будто использовать их надо все сразу, точно на пятна бактерий, а их к тому моменту уже размножилось не мало. Вот и использовали. Я в тот момент был рядом с городом Меядином. В нём во всех домах, где были стёкла, их не то что выбило, ударная волна превратила стекло в застывшие потоки смолы или густой краски. Земля гудела ещё очень долго, дома не выдерживали и рушились, заваливая южан, что не так уж и плохо.

«Этот парень точно пережил ужасы войны, причём, не в последних рядах, раз до дрожи ненавидит врага» – думал Серж. А Башшаш говорил дальше, правда, без ненависти, скорее равнодушно.

– Меядин стал для моей души могилой. Я потерял в нём всех. Такая глупость… А небо затянули серые облака, стало чертовки холодно, почти как у вас зимой. Все ждали, что это временно. Сильный сезонный ветер сгонит их, и мы вновь увидим три солнца, а ветра всё не было. Даже спустя год. То время было даже страшнее войны, ведь во время неё у меня было на кого опереться. А после её завершения, полной капитуляции моего мира ад только начинался. Постоянно горели леса. Каждый сбор урожая был меньше предыдущего. Я это хорошо запомнил, ведь оказался в лагере для беженцев. Нам будто каждый день снижали норму… Я всё записывал. Я всё писал в дневник. Поэтому администрация лагеря и отправила меня в военный центр, переводчиком. Выучили земным языкам. Я даже смог побывать на вашей планете, правда недолго, пару ваших лет. Не знаю, как они восстановили лестницы, но это уже не важно. Когда я вернулся на Хаят, серость постепенно начала уходить, только планета стала совершенно голой – болезни унесли деревья, культуры, животных, а потом и шадмеров. Уровень культуры пал так низко, что я не узнал родную планету. Некоторые даже перестали носить тхобу, а раньше это считалось обыденностью жизни. Уже потом я выяснил, что было не меньше десятка военных переворотов, небольших гражданских столкновений, голодных бунтов. Правда, победителем вышла одна из группировок, во главе с очень давним эшшенсем. Видимо, решил вернуться в большую политику, как хватка противников ослабла. Сейчас он взял курс на восстановление всей планеты… Звучит не так уж и плохо, да? Новое правительство, эта хунта, использует все годы изучения Альхобата для обычного мародёрства, обрекая наши миры на бесконечную вражду. Чего я не до конца понимаю, так это определённое наличие на Земле нового сверхмощного передатчика, но сейчас даже не об этом. Все, кто были со мной на Земле скажут вам одно - люди бы согласились на сотрудничество. Торговля, научный обмен, межпланетный туризм - они всё погубят. Теперь я тут. С отрядом, с вами. Все силы правительства распределены между Церпатом и Альхобатом, однако есть опасения что они уже знают про наш лагерь, поэтому времени совсем мало. У вас нет выбора, парни. Чтобы вы смогли спасти свою планету, а мы - нашу, придётся восстанавливаться очень быстро. Если вас напугали второй стадией болезни, то не переживайте, я думаю, она вас ещё долго не потревожит.

Троица направлялась обратно в кольцо молодых деревьев. Павел и Сергей шли молча. После рассказанной истории они не могли смотреть на Хаят по-прежнему. Когда-то эта неприветливая планета была домом множества существ, могла похвастаться ничуть не менее пышными, чем на Земле, лесами.

– А если вы решите блуждать по планете дальше, ища путь домой, – говорил Башшаш, – то никогда его не найдёте, ведь единственная работающая лестница на вашу планету осталась лишь в столице.

– Тогда у нас просто нет выбора, – признал Сергей.

– Он прав, – согласился Павел, – Я сюда и пришёл с такой целью, поэтому полностью разделяю твои мысли

– Значит скоро начнётся ваша самая интересная прогулка с гидом по Хаяту, – почти весело сказал Башшаш.

***

Всю умопомрачительную известность, которую приобрёл новенький пункт продажи кофе в Измайловском парке, Арам Айрикович не прогнозировал даже при самом лучшем исходе. Старый мир трещал по швам, уступая место неизвестному, нестабильному, манящему и сытному.

День был на удивление тёплый, будто ещё немного и снег начнёт таять. Но Арам знал - пусть было бы на десять градусов холоднее, люди всё равно бы пришли. Его убеждали в этом глаза: по утрамбованной гравийной дорожке, спустя лишь полчаса после открытия, медленно продвигалась вереница взволнованных покупателей и любителей неизвестного.

Возможно, эта половина недели останется в истории планеты поворотным моментом, если вовсе не станет Рубиконом. Арам смотрел, как его сотрудники старательно, быстро и ловко готовят заказы посетителей, выдавая один стаканчик за другим. Площадка, на которой стоял киоск и летние столики, ставшие теперь вполне зимними, была устроена так, что из любой её точки: киоска, столиков на улице, даже с гравийной дорожки, можно было увидеть монументальную, выложенную из зелёного камня, лестницу. Пока что, подходить к ней не решались. Уже успевшие получить напиток, а вместе с ним приобрести и первую партию футболок с простыми, но красочными рисунками, останавливались у кромки плитки и не решались ступить в нетронутый снег.

«Убивают мировую элиту, ззаменяют говорящими головами, а людям по большому шчёту всё равно, да.» – размышлял Арам, стоя у дальнего края ларька и смотря на посетителей. «Неужели, нет разница кто у руля? Есть у планеты, суверенитет или нет? Значит достаточно повысить зарплаты бюджетникам, построить дорог побольше, починить хотя бы половину больниц со школами и можно получать достаточную легитимность? Даже низкорослые инопланетяне, чёрт бы их побрал, так могут?» – бизнесмен опёрся спиной о коричневый металл киоска. В груди странно и неприятно щекотало.

– Где жже чувство патриотизма? – произнёс он с обидой в голосе.

«Их страну забрали и пусть сколько угодно говорят, что это всё международный удар террористов, все же понимают, кто рубанул верха!».

– А все ли понимают? Даже если понимают… Они всё так и оставят? Променять страну, да что страну, целый мир, на зарплаты повыше, образование получше или что там ещё эти узурпаторы начали делать?

Арам говорил это, всё больше расстраиваясь. Не понимая, стоит ему принимать новый мир или нужно отколоться от него. «С другой стороны, они ведь правда начали делать мир лучше…». Но он точно знал - пока он не разберётся с этой дилеммой, жить как раньше уже не выйдет.

– А чэм я в конце концов рискую? Деньги есть, кофе есть, машина тоже имеется. Зачем мне принимать всё это, ага?

Ответ ему, разумеется, дал опыт предпринимательства: «самый большой риск – не рисковать, не меняться, не масштабироваться».

«Стать один из них? Плыть по течению?».

– Дзез гнаце́к! (да пошли вы - арм.) – выругался Арам. – Сначала эти карлики инопланетные отбирают у нас кирпичи с досками, а потом начнут и кофе!

«Проблема в одном, в невозможности схватить их за горло: эти вочагонцеры (грубое рагательство - арм.) во всех эшелонах власти».

– А даже если и получилось бы ударить по ним, хоть из пистолэтов, войну то нужно вести на их тэрритории, а не приносить разрушения в родной дом. Провести бы ряд успешных битв прямо на их планете.

Он глубоко вдохнул зимний воздух. Арам и сам понимал: он не Джейм Бонд и против другой цивилизации не повоюет. Холодное, но постепенно теплеющее солнце, уже забрось на верхушку неба. Тени стали совсем маленькими, а мир - белым от блестящего снега. Покупателей меньше не становилось, а значит Арам Айрикович что-то, да делал в его жизни правильно. «Надо успокоиться. Россия переживала многие потрясения, но всегда выживала. Значит и тут выживет. Главное действовать с умом, а не идти на пролом, когда за спиной может оказаться крыса».

– Слышишь, как мужик ругается? – донеслось до него из-за угла киоска, где не было даже плитки - только затвердевший снег. Арам уже хотел было узнать, не про него ли это говорят, но вспомнил свою же мысль «Главное действовать с умом, а не идти на пролом», и решил послушать.

– Конечно слышу! Я всегда говорил - русского человека не покорить. Мы всегда будем против всякого ига.

«Ээ, тут ты дал маху, философ кухонный. Армяне будто хотят быть покорёнными».

– Ладно, Никитич, через три дня мы всем покажем нашу силу.

– Все ступеньки разберём, аммонал ещё не подводил. Ну, красная, жди нас!

– Эй, ты на улице не говори так громко. Мы в паре метров от этой дряни. А нам таких ещё десятки взрывать. Если там прослушка?

– Они сейчас вывозом запасов заняты, не до прослушки. Но план, я считаю, отличный. Просто перерезать им вход с выходом и всё. Ладно, времени много. А за кофе сюда ещё заглянем, пошли.

– Заглянем, но ты уж будь не таким громким. Мы что, много про этих гномов знаем?

– Гномы они и есть гномы, а у нас мощности такие, что всё два раза на воздух взлетит. И зачем союзу столько нужно было?

Арам почти бегом заскочил за противоположную стену от разговаривающих.

– Цукарна… – не обращая внимания на окружающих произнёс он и отвернулся к лестнице. Она всё также молчала, покрытая снегом. – Кто это такие вообще?

Он аккуратно обернулся. Из-за киоска неторопливо вышли двое мужчин в тёмных пальто. Тысячи также одетых людей ходят по Москве каждую зиму и межсезонье.

«По кирпичикам разберут? Ай, как нехорошо получается. Но если и правда разберут, а? Что это за слово такое было… аммонал? Эти мужики могут быть только членами большой команды, но даже так, им не перекрыть все входы, глупость какая! Лестниц слишком много, ага. Да и какие именно они хотят разобрать… Подожди, Арам, вроде один из них про красную говорил? Площадь что ли? Ну нет, там то уж нет лестниц, это бред. Да даже если не на ней…» – мысли заставили его поморщиться.

– Будет же зеркальный ответ, ну не оставят инопланетяне это без внимания, ага.

Арам развернулся, смотря на спины незнакомцев. От резкого вращения шеей, в ней что-то заболело, а колено ныло ещё со вчерашнего дня.

«Последнее приключение. Всего лишь остановить волну террора от другой цивилизации. Всё просто, ага».

***

Врачи поднимают человека на ноги и заставляют нарезать круги по корпусам больницы даже после пересадки сердца. Мышцы должны работать, кости - держать организм, нервы - отправлять сигналы конечностям. Шадмеры с медицинским образованием, но без диплома, думали точно также. Под присмотром пары бойцов отряда Башшаша, Сергея и Павла, под одобрительное улюлюканье, заставляли бегать по внешнему кольцу лагеря. Если к спокойному пребыванию на Хаяте при его обычной температуре парни уже почти приспособились, то к бегу по густой траве, среди которой таятся ямы, об которые можно легко подвернуть ногу, организмы друзей готовы точно не были, а вдобавок, инопланетяне решили, что лучше всего будет не озвучивать норму, которую необходимо пробежать. Спас от бесконечного перебиранмя ногами самый воинственный шадмер лагеря, заходивший в шатёр к парням – Бахман инд Фаррух. Потом, уже из последующих рассказов Башаша, они узнали, что тот тоже несколько лет провёл на Земле, оттуда и знание языка. Но это было потом. Сейчас же Сергей и Павел сидели на синей траве, тяжело вдыхая горячий воздух планеты.

Бахман превратился в их личного тренера и наставника по выживанию на Хаяте. Пусть, в начале знакомства этот жёсткий и брутальный шадмер не позволял довериться ему, протянуть руку дружбы, он будто выполнял приказ или важное поручение, готовя парней к их путешествию.

– Его методы суровы, – признал Башшаш, стоя у шатра, смотря как парни растирают вымотанные мышцы. – Он знает как быстро привести любое живое существо в спортивную форму. Не важно: человек или шадмер. Ваше здоровье заставляет меня радоваться. Через день – другой, я покажу вам план наших действий.

– Почему нельзя сейчас? – резонно заметил Павел. – Мы теперь всё-таки одна команда.

– Меньше знаешь – крепче спишь. У вас сейчас совсем другая задача, поверь мне на слово. Восстанавливайте силы. Завтра утром новая тренировка.

***

Свежеприготовленный завтрак напоминал гигантскую улитку, пожаренную вместе с панцирем. Повар, неповоротливый и грузный шадмер, с помощью переводчика в роли Башшаша уверял, что именно это блюдо спасает от всех болезней Хаята. Про терпкий аммиачный запах и мутный цвет пищи, повар почему-то умолчал. Остальные в отряде ели уже привычный для парней суп. Казалось, что разными вариациями блюда местные завтракают, обедают и ужинают. Инопланетяне, понимающие русский, конечно, стали объяснять, что раньше всё было не так, да и еды больше станет лишь после их успешного визита в столицу, а сейчас они едят специальный утренний суп, а не дневной или вечерний. Но позже! Стоит лишь чуть поднапрячься сейчас и потом все отведают и фаагран: чистейший белый жир из черепа гигантского червя, и укшул: сладкое желе из икры летучей рыбы, почти вымершей после конца войны.

Мясо слизня, если это вообще было мясо, походило на холодец, покрытый тёмной, хрустящей корочкой.

– Знаешь, – прожёвывая лекарство сказал Серж, – вполне не плохо. Если бы не запах, ел бы и на Земле! Моя благодарность повару! – с этими словами, он поднял толстую глиняную кружку с чуть мутноватой водой.

Как и в первый день, когда люди только вышли из шатра пришельцы ели на больших коврах, а кастрюли с едой стояли на лёгком деревянном столе – редкость в пережившем апокалипсис мире. Но даже в нём, шадмеры чтили традиции – выливали на землю несколько капель своего бульона.

– Ана ашхудуху! [9] – вдруг закричал один из сидящих бойцов и принялся радостно показывать за спины друзей.

– А чего это он так радуется? – небрежно спросил Сергей у Башшаша. Павел перестал покусывать свою порцию и всмотрелся в степь, через череду молодых деревьев.

– Интахи[10] ! – бросил Башшаш пришельцу и тот перестал привлекать к себе внимание. – Накулю бисура'а! Иннаху мубаккиран джаддан! – Все принялись закидывать в себя пищу, а парням оставалось лишь непонимающе хлопать глазами. Однако командир перевёл для них.

– Он слишком рано. Что-то не так.

Далеко, среди трав, нёсся шадмер, всё подгоняя своего катерпиллера. Сергей эту гусеницу, разросшуюся до размеров не меньше лошади, видел с трудом, Павел тем более, а вот собратья скакуна, видимо, обладали более острым зрением. Через минуту приближение товарища, не увидели, а скорее почувствовали остальные катерпиллеры в пасущемся неподалёку от лагеря стаде.

Ждать долго не пришлось. Резко спешившись, шадмер в синей тхобе, расшитой простым орнаментом по краям, побежал напрямик через стену зелени. Его катерпиллер неспешно побрёл к ожидавшим его друзьям.

– Башшаш инд Фаан! Юриду ан яхкумуна! Иннахуму касирун джаддан! Ля яджбу аляйна ан нукатилахум! [11]

Услышав эти слова весёлый настрой начала дня пропал окончательно. Серые лица, хранящие в себе отпечатки множества быстрых и славных, долгих и печальных схваток стали по-человечески серьёзными. Сергей и Павел не могли даже отдалённо понять, о чём всё громче спорил отряд. Случился явный форс-мажор, а парни могли лишь беспомощно ждать перевод окончательного решения, которое, почему-то давалось бойцам с трудом. Фразы и выкрики становились короче, ярче, ожесточеннее, а фигура Башшаша и его правой руки, Бахмана, с каждой секундой напружинивались и теряли терпение. Первым не выдержал Башшаш.

– Хадус[12] ! – Прогудел он, не размыкая губ, к чему парни уже почти привыкли.

Отряд моментально закончил словесную потасовку и все внимание сосредоточил на лидере. Тот обвёл неодобрительным взглядом, совсем недавно почти кричавших друг на друга шадмеров, среди не убранных тарелок и помятого ковра. Уже после он перевёл сказанное и Сержу с Павлов. Путешествие до Церпата начиналось раньше намеченного плана и превращалось скорее в марш-бросок, нежели неторопливый поход.

«Наше крайнее выступление в том гарнизоне оказалось слишком чувствительным для правительства, а для нас слишком успешным, – объяснял Башшаш. До него мы могли почти не скрываться, тем более последнюю неделю, когда они перебросили силы на вашу планету. Откуда у правительства новые ресурсы я точно не знаю. Либо вернусь с Земли, благодаря новому передатчику на ней, либо они сумели найти ресурсы на Хаяте. Наша цель от этого не меняется. Нужно прыгнуть через пару лестниц. До сегодняшнего дня они должны были охраняться слабо, теперь я в этом не уверен, но, как говорят у вас в России: «авось прокатит» и мы пробьёмся. Помогайте грузить вещи».

***

Стоянка будто с самого её основания знала, что произойдёт, как и все её жители. Металлические коробы тут же принялись заполняться оружием и боеприпасами, причём ни одного магического посоха Серж с Пашей не заметили. Сумы тяжелели от магических камней и свёртков с травами. Спины катерпиллеров не на шутку напряглись, стараясь не прогнуться под тяжестью ноши. Шадмеры выносили остатки припасов из лагеря, а в тоже время странно, но как-то по родному, рычали «москвичи», шатаясь на кочках и ухабах бездорожья Хаята, замыкая процессию и иногда цепляя землю брюхом.

Уже в поле перестроились: машины встали в самом центре конвоя, по бокам – катерпиллеры, с четырьмя или пятью буграми, а между гусеницами-гигантами - шадмеры. Башшаш шёл в самом авангарде, уверенно перешагивая, только жителям Хаята видимые, ямы. Людям же оставалась надеяться не вывихнуть лодыжку, параллельно слушая лидера.

– Вы, конечно, не помните, но как же прыгали «москвичи», когда мы из того гарнизона возвращались, страшно вспоминать!

– Нам, Башшаш, – начал Павел, – всё-таки страшнее кажется эпизод с вашим налётом на ту крепость или гарнизон.

– Да если б не болели, выкрутились бы как-нибудь, – вставил Серж.

– Очень сомневаюсь

– Пожалуй, шансы у вас и правда были, – согласился Башшаш, – но, если что-то пошло бы не в вашу пользу, они хлопнули бы вас не раздумывая. За мёртвых пришельцев тоже могут дать награду, пусть и меньше, а избалованных деньгами шадмеров сейчас не встретишь.

– А в столице? – спросил Павел.

– В столице живут сыто, иногда могут позволить тебе отдохнуть: культурно или не очень. Возможно, сейчас жизнь там стала ещё лучше.

– Сколько вашей цивилизации лет?

– Вряд-ли точно смогу ответить на этот вопрос, – он покачал головой. – Когда проходил обучение, ну перед отправкой на вашу Землю, говорили, будто мы старше, мудрее. Теперь я не верю их словам. Наши цивилизации - ровесники, только мы живём в среднем дольше вашего в пять раз. Времени на жизнь куда больше, а значит возможностей откладывать на завтра свои мечты, стремления и цели - в пять раз больше. Я ведь наблюдал за вами, людьми и сравнивал, сравнивал - работа такая попалась. За вашу короткую жизнь, вы стремитесь успеть столько же, а порой и больше, сколько мы за свою. Отсюда и разница в развитии. Чем больше свободного времени - тем бездумнее его тратишь, ведь кажется, что его ещё так много.

Чем Хаят должен был обзавестись в первую очередь, так это асфальтовыми дорогами. Любое перемещение по планете превращалось в тяжёлый поход через степи с бесконечной синей травой и каменной дорогой, а если последней не оказывалось в нужном направлении? Тогда путешествие шло дольше, рискуя закончиться обезвоживанием.

Когда-то в детстве Сергея взял в поход папа. Из Красноярска требовалось пешком, через враждебный лес, дойти до Богом забытой деревни, а потом обратно. Ещё совсем юный мальчишка, мыслящий городскими понятиями, живущий среди стекла и бетона, воспринимал жизнь среди мхов и вековых сосен трудно. Куда приятней путешествовать по городам, разной степени бетонности, чем по тайге, разной степени лесистости. Но было в той чаще и то, что он вспоминал сейчас с завистью к себе из прошлого: тень. Обилие тени, спасающей и уберегающей от знойного солнца.

К каменной дороге вышли не скоро. Серж уже десяток раз терял счёт времени, всматриваясь в далёкий горизонт, не меняющийся долгие часы.

– Башшаш, я когда на Хаят попал, – начал Павел, наслаждаясь коротким привалом, – думал карту высот сделать пройденного мною маршрута, но теперь не вижу в этом никакого смысла! У вас одна равнина куда не пойди! Неужели и гор нет?

– Горы? Есть, далеко на севере. Туда даже хотели отправить крупную экспедицию: проверить наличие залежей металлов или чего-то ещё. Южане помешале. Кто теперь знает, когда мы теперь дойдём до гор?

– Как возьмёте столицу - отправляйте группу желающих. Не думаю, что будут проблемы. У вас в культуре государственный переворот как воспринимают? С энтузиазмом?

– Это всем нам только предстоит узнать.

Вросшие в землю валуны, отшлифованные тысячами ног, стали почти родными. Наверное, эта дорога соединяла всю планету, все народы, населяющие её.

– Завтра мы будем у первой лестницы, – сообщил им Башшаш. – Видите этот камушек?

В его крепкой, мозолистой ладони лежал гладкий, будто ледяной камушек, формой напоминающий вытянутую пулю красного цвета.

– Он указывает куда ведёт лестница. Похож на ваш компас, да?

***

Сергей вспомнил первое утро на чужой планете. Из удобств: бескрайний океан и такая же дорога, на которой они и провели тогда ночь. Организм привыкал к другому воздуху, пусть это и казалось сюрреалистичным, но голова уже не болела, а лёгкие привыкли втягивать в себя чуть больше кислорода, чем это нужно было раньше, дома.

Влево от главной дороги уходила тропинка, толи когда-то посыпанная щебнем на земной манер, толи из-под земли торчали верхушки таких же больших валунов, только забытых и засыпанных землёй и временем.

А в метрах пятидесяти одиноко застыла приземистая лестница, потрескавшаяся от жаркого солнца, полной беззащитности от ветра и, возможно, грусти.

– Наш поход начинается удачно! – ликующе воскликнул Башшаш. Для уверенности он перевёл фразу на родной язык, чтобы каждый в отряде мог порадоваться за их общий успех. Одновременно с этим, лидер отряда почти небрежно вынул из кармана тот самый камушек. На плоской ладене инопланетянина он медленно повернулся. Башшаш, удовлетворённый результатом, положил его обратно.

– Фарыку ад-дарба! Иля мавакифика!

Из глубины отряда вышли четверо шадмеров с сумой через плечо, направляющих автоматы в воздух над лестницей, будто в нём в каждую минуту мог кто-то появиться. Или действительно мог?

Двое из подошедших стянули сумки и ловко вынули из них подобие бронежилета, правда с плоским баком на спине, в который двое бойцов друг другу налили оранжево-бурую жидкость, чем-то напоминающую машинное масло. К удивлению землян, этот странный, толстый жилет начал создавать впереди себя тонкий, поначалу еле заметный, слой прозрачной материи. Она не дрожала, не мерцала, но находилась на постоянном удалении от тела бойца, защищая грудь и живот. Такой же трюк проделала и вторая пара.

– Что скажете?

Сергей мог разве что высказать множественные эпитеты, показывающие его удивление. Павел же был более точен.

– Неужели это технологии? Я думал, у вас мир магии больше развит, а механизмы все импортные…

– Всё импортное. Но это разработка уже нашей цивилизации. На основе водорослей, кстати. Экологично, как у вас любят говорить, – гордо произнёс Башшаш.

– Шазиль, бакийа хунна! Бакийат - тукаддимун! – отрывисто бросил он уже на своём языке.

Башшашу в ответ кивнул один из группы пришельцев и напружинился, взяв воздух над лестницей под прицел. Оставшаяся троица, спиной к спине, резко вбежала на самый верх и, качнувшись, словно летнее марево, исчезло в неизвестности.

«Вот как со стороны это выглядит» – думал Серж.

Все взгляды были прикованы к лестнице. Возможно, шадмеры уже проворачивали такой трюк и каждый член отряда знал, чего ожидать, но для людей представление шло премьерой.

Пространство дрогнуло, помутнело и трое бойцов вернулись без единой царапины.

– Ла̄ ахада би-ль-маррати. Ля̄ юʻкалу иля айна арсалӯ джайшан би-ха̄за-ль-х̣аджими, – сказал один из появившихся и почти по-человечески развёл руками.

– Удхулю̄ джамӣʻан. Амхалу-кум дакӣкатан ва̄хидатан.

Смысл команды почти сразу стал ясен и без всякого перевода. Бойцы будто слетели по ступеням и также быстро, но уже вчетвером, поднялись обратно, чтобы исчезнуть на древнем, бледно-зелёном камне.

– Всем встать по четверо! – уже по-русски крикнул Башшаш.

Процессия двинулась вперёд, используя крайне удобный, и почти не создающий пробок, общественный транспорт Хаята, построенный уже неизвестно кем.

Только поднявшись на самый верх, Сергей внезапно осознал, что скучал по букету чувств во время прыжка, полёта через пустоту и появления в дальнем уголке мира.

Вооружённая группа уже почти непринуждённо ожидала пока весь отряд спустится со ступеней.

«Неужели… Да, трава стала определённо бледнее. Чёрт, на этой планете только так можно ориентироваться. Даже звёзды далеко не всегда есть» – смеялся про себя Павел.

Трава перестала быть столь насыщенно синей, уступив место более постельным тонам. Вместе с ней, казалось, изменился и весь мир, став ещё белее.

Когда, с предельной осторожностью, спустились и автомобили, и катерпиллеры, а за ними шустро засеменили оставшиеся бойцы, Башшаш подозвал к себе Бахмана инд Фарруха. Ничего не объясняя остальным, они снова подошли к лестнице, о чём-то переговариваясь в полголоса. На ладони Башшша Серж заметил мелькнувший красный камень. «Это же компас, да?». Отряд продолжал стоять без всякой команды и построения. Серж даже подумывал: а не скомандовать ли ему? Построиться! Раавняяяйсь! Смирно! Равнение нна середиину! Но всё-таки решил не отбирать хлеб у начальства. А оно всё никак не хотело продолжать поход, о чём-то споря. А такое поведение проводников вызвало опасения: а правильно ли мы свернули? Может это вообще не та лестница?

Пусть немного раздражённо, но командование вновь повело свой отряд по каменной дороге, одинаковой во всех уголках этого странного мира. Сергей с Павлом сами не заметили, как оказались в глубине каравана, рядом с раскалёнными «москвичами», едущими с полностью открытыми окнами и водительской дверью.

Следующая лестница не должна была заставлять себя долго ждать, примерно час пути, но всё равно, в груди Сергея поселилась лёгкая тревога. А всё ли идёт по плану? Возможно, Павел чувствовал тоже самое, но виду не подавал.

В основном молчали. Только иногда можно было услышать несколько коротких реплик на мелодичном, но совершенно непонятном языке.

– Вы из России? – внезапно спросил один из солдат отряда, наверное, самый молодой его представитель, хотя парни ещё плохо разбирались во внешности инопланетян. Его автомат был крепко пристёгнут к краю рюкзака, а сам солдат без всякого страха и волнения вышагивал по горячим камням.

– Из России, – одновременно ответили земляне.

– Я плохо знаком русский, но можно практиковать для вас язык?

Парни переглянулись и без слов согласились: он действительно плохо знаком с русским, но зарывать тягу к великому и могучему языку было бы большой ошибкой.

– Да на здоровье! Практикуй, – махнул рукой Павел.

Так и шли, вплоть до самой лестницы. Оказалось, что люди, что шадмеры - все рождаются добрыми, способными понять и принять друг друга. Надо лишь сделать шаг навстречу, а потом уже не останавливаться.

***

– Иедрённ батон! Правильно?

– Правильно, правильно! – похвалил пришельца Сергей, – Но ты это к чему?

– Мне… рассказывалалить… ммм… рассказывали, что лестница должна быть совсем маленькой. Короткий прыжок и снова идти. Но тут…

Перед отрядом вовсе не ютилась крохотная череда ступеней, годная разве что служить входом в провинциальный магазин ювелирных изделий. На просевшими от тяжести лет каменными плитами гордо стояла не лестница, а каскад грубо вырезанных светло-зелёных плит, плотно прижатых друг другу, уходящих далеко вверх.

– Чем больше ступеней - тем дальше прыгнешь, – сказал всё тот же инопланетянин почти без акцента, – Это знает каждый в из нас.

– Лима накифу? Куллю шайин нафсуху! Иля ль-амами! – крикнул Башшаш.

– Снова зовёт к себе разведчиков, – пояснил разговорчивый инопланетянин.

Представление повторилось. Две пары шадмеров натянули друг на друга инновационные бронежилеты, передёрнули затворами автоматов, а совсем скоро от солдат ничего не осталось. Четвёртый шадмер терпеливо караулил пустое место над лестницей. Если правила писаны кровью, из-за чего он способен щёлкнуть спусковым крючком?

Группа не возвращалась дольше прошлого раза. Парни не знали: обычное ли это дело, поэтому чувствовали себя неловко, когда всё ждёшь, что хоть кто-нибудь из студентов засмеётся над шуткой преподавателя, но самый громкий звук - тишина.

Воздух дрогнул и на верхушке лестницы снова стояли солдаты в бронежилетах. Только теперь их спокойные прежде лица сменились на взволнованные. Сохраняя самообладание, они прошли вниз, прямо к Башшашу, минуя ждавшего их соотрядника.

— Башшаш, яджибу ан янсыраф. Хаза мухимм, – тихо сказал один из троицы.

Командир не стал ничего спрашивать, лишь крикнул отряду на своём, а потом и на русском языке, чтобы все оставались на месте. Оставшийся стрелок, не получив приказа "вольно", так и остался сторожить лестницу.

– Видимо, что-то стряслось у них, – покачал головой Сергей. – А я ведь чувствовал.

– Если там уже стоит армия, то наше положение оставляет желать лучшего. Они вполне могут знать где находятся ближайшие лестницы. Да о чём я... Конечно они знают!

– Этих лестниц много, – махнул Серж рукой, – они не могут знать куда мы двинемся.

– Значит взяли под контроль ближайшие и всё. Думаю, ресурсов предостаточно для этого.

Возвращаясь, командир расставил группу разведчиков по краям лестницы в боевую готовность, а сам прошёл в глубь отряда. Его лицо было сурово, а движения резки.

Через минуту у ступеней стояло пятнадцать вооружённых шадмеров. В том числе и Башшаш. Он тоже натянул бронежилет, видимо, последний, пятый. Командир вновь обратился к отряду. Сначала на своём, а потом и на русском.

– Отряд, случилось то, чего я с Бахманом инд Фаррухом так опасались: они сменили направление лестниц. Та, что за моей спиной - не последний рубеж, мы пройдём ещё по многим, пока недойдём до цели. Сейчас мы отправляемся на маленькую прогулку. Пока нас нет и если не вернёмся - слушайте Бахмана инд Фарруха. Он всё знает.

Отряд молчал. Лишь тяжело дышали катерпиллеры.

***

В этом конфликте на гигантской, далёкой планете от двух маленьких людей ничего не зависело. Теперь то у них даже камеры нет, чтобы запечатлеть победу одной из сторон.

Они могли лишь сесть на расстеленный по густой, но жёсткой траве, ковёр и ждать. Ждать, как и все вокруг, потому что альтернативы не предлагалось. Ведь Бахман всё знает, верно?

Бледно серое небо начинало чернеть, но температура на Хаяте почти никогда не снижалась - спасибо трём солнцам.

Солдаты по очереди дежурили, отходя от лагеря на тридцать метров, правда если армия и была, а прискакавший ещё утром дежурный, когда всё они завтракали в лагере с молодыми деревцами, уверял в этом, то ушла она в другом направлении.

– Лиятасаффафи ль-джами'у! Аль-лейлята санабиту тахта сакфин! – внезапно донеслось с верхушки лестницы. Группа, во главе с Башшашем возвращалась. На зелёном камне появлялись всё новые шадмеры. Все целые и невредимые. Разумеется, появление так надолго пропавших бойцов, подняло настроение всем в отряде.

Парни успели насчитать пять прибывших, пока их не поставили в общий строй, которой бодрым шагом двинулся вверх, в другую точку Хаята.

Задерживаться на вершине лестницы было небезопасно: вдруг кто-то приземлится на голову? Шадмеры пусть и были не высокого роста, но стоило хоть раз взглянуть на их ноги, да и на остальное тело тоже, чтобы понять, как легко они могут расплющить неготового к этому землянина. Но как же хотелось посмотреть на это место подольше. Лестница располагалась точно по центру не самой вместительной площади, вымощенной мелкой брусчаткой и огороженной частоколом из приличных, по меркам Хаята, каменных домов, укреплённых железными сваями. В почти наступившей ночи поселение выглядело пустынно, будто тут и вовсе никогда никого не было. Или и правда - не было?

Наверное, Башшаш отдал приказ на своём языке, поэтому Серж с Павлом и не слышали команды о приведении оружия в боевую готовность. А может отряд всегда так поступал на новой, ещё не изученной, местности. «Москвичи» расположили у единственного прохода к площади, куда машины на следующий день еле проедут. В дома без отданного распоряжения никто забираться не желал, поэтому все шадмеры собрались на площади, выжидающе смотря на командира, поднявшегося на несколько ступеней, чтобы все могли его видеть. На его поношенной, синей тхобе глянцем блестел отполированный пистолет, держащийся на тканевых кольцах, будто лежал в кобуре.

– Санабиту-ль-лейлята хахуна. Хазихи карьятун мухмалятун, ля ахада фи-ха, кад тахаккакту мин залика, – громко начал Башшаш.

– Он говорит, – внезапно зашептал уже знакомый парням пришелец, – что ночевать мы будем в этом… м… из города жители ушли. Забыл слово. Тут ночевать будем.

Из речи переводчика, они узнали о дальнейших планах командования. Предполагалось занять в этом городке лучшие оборонительные позиции, на случай боя, и отправлять к ближайшим лестницам группы из десяти, может пятнадцати шадмеров, чтобы те проверяли куда они ведут.

– Аль-ана мас'аляту-ль-ма'унати…

– Сейчас он будет говорить о… о еде! – старательно работал переводчик.

Павел всё сокрушался про себя, что потерял все пробирки и камеру, а мог бы сфотографировать эту площадь и уникальную архитектуру. Он продолжил осматривать вторые этажи домов: тёмные, пустые, заброшенные. «Почему этот городок покинули? Хотя, наверное, тут на всё одна причина» – думал он, как в окне заметил странный силуэт: шадмер, но будто с приплюснутой, треугольной головой.

– Эй, переводчик и Серж, вы тоже это видите?

– Башшашу! Хунака фи-ль-бинаяти! – на всю площадь крикнул шадмер, первый сообразивший, что в окне не мираж.

Толпа тут же беспорядочно завертела головами, но лидер сразу понял о каком доме и окне идёт речь и это спасло ему жизнь. В первое мгновение глаза ослепило яркой вспышкой и одновременно с ней по площади раскатилась очередь из пистолета. Cекунду назад ещё единый шар лопнул и его части ударили в вековую брусчатку.

Дальше всё было ясно без слов, хоть Башшаш и выкрикнул что-то, утонувшее в общем гаме криков, топота ног, новых взрывов и щелчков взведённых затворов. Отряд пытался прижаться к стенам домов, укрыться за лестницей, а может и пробиться внутрь зданий. Кто-то побежал к «москвичам» и потом сильно об этом жалел, если остался жив: три мощных сгустка энергии ударили по машинам, мгновенно воспламенив топливо в баках, чтобы тут же громыхнули разорвавшиеся боеприпасы.

Атака происходила сразу со всех направлений. Противник явно ждал бойцов и знал, что они будут тут как на ладони. Бас Бахмана раскатом прошёлся по площади, но для людей язык оставался неизвестным.

Сергей с Павлом рванули к ближайшим стенам домов. Парни уже видели похожие удары, но сейчас объём каждого аморфного и смертоносного сгустка будто увеличили. Каждый такой шар поднимал в воздух сотни каменные осколков площади, вгрызавшихся в кожу. Уши закладывало, а ударные волны сбивали с ног. Серж со всей силы влетел плечом окно, заколоченное досками – отголоски мирного прошлого с изобилием древесины. Те, жалобно хрустнули и впустили непрошенных гостей внутрь. Серж, а за ним и Павел, юркнули в дом.

– Ты понимаешь, – яростно шептал Павел, – Если тут, на втором этаже эти гномы с посохами, мы сами себя загнали к ним под прицел!

– Да будто они нас услышали!

– Да причём тут «услышали», когда нас было прекрасно видно!

– Ну не будут же они шмалять в нас внутри дома, смотри что на улице твориться!

Бойцы, сумевшие занять позиции за лестницей, углом здания или даже у горящих «москвичей» тратили недельный запас патронов, лишь бы заставить молчать все окна.

– Ты когда сюда бежал, сверху же никого не было, да?

– Да ты шутишь, что ли?! Я в ближайший дом побежал и всё!

Павел сделал шаг к окну. Со стороны это было похоже на просмотр странного, фантастического фильма боевика. Беспорядочные выстрелы, грохот вгрызающихся в камень пуль и белых сфер.

– Слушай, – начал Павел, – не знаю какие у тебя маральные принципы, но нам нужно оружие.

– А я в эти звёздные войны вмешиваться не собираюсь!

– Поздно батенька! Вмешались! Вляпались!

– Да эти чубрики нас положат, пока мы калаш искать будем!

– А ты хочешь сидеть тут, надеяться и верить, что всё обойдётся? Что к нам не придут, и мы с миром пойдём домой?

– Хер с тобой, учёный - верчёный. Вперёд!

Павел уже знал куда нужно бежать. У "москвичей" положили достаточно бойцов, чтобы можно было без труда отыскать себе оружие, когда-то созданное лишь для защиты. Парни непроизвольно вертели головой каждую секунду, стараясь увидеть надвигающуюся опасность. В ночном воздухе летала каменная пыль, мешая вести прицельный огонь по домам.

– Паша! Ну что ты там возишься?! Держи и пошли обратно! – Серж всучил в руки товарищу автомат и посмотрел на ближайшие дома.

– Там досок нет! Всё, бежим!

Несколько секунд и парни были уже внутри, тяжело дыша. На площади раздался дружный крик и тут же пол дрогнул, а со стен посыпалась пыль.

– Мы в Африке этой планеты, – тихо сказал Павел.

Дом на против подогнул свои ноги и рухнул, раздавив себя своим же весом.

– Здесь-то, никого нет? – Показал Серж на лестницу на второй этаж.

– Я за тобой последовал, что ж за вопросы?

– Ладно, если на нас нападут, у нас будет чем отвечать

– Спасибо мне... Твою ж мать!

Павел резко развернулся в сторону лестницы и вложил все силы в нажатие спускового крючка. Автомат застрекотал недолго. Несколько пуль, а затем почти незаметный щелчёк. Тонкая струйка дыма почти сразу растворилась. Шадмер, стоящий на полуразобранной лестнице, грузно рухнул на пол. Казалось, теперь существовали только они и мёртвый инопланетянин, а мир вокруг встал на паузу.

– У тебя… – протянул Павел, – тебе нос разбили?

Кровь скатывалась по губам к подбородку, чтобы упасть на пол. Такая же красная и тёплая.

– Кого? Аа… Нос… Я уже и забыл, что у меня нос. Да какой к чёрту нос! – Он резко вытер кровь ладонью. – Держи этот. Ещё могут патроны быть, – и отдал автомат Павлу, а сам с опаской пошёл к убитому пришельцу.

– Эй, ты куда? Если на верху ещё есть?

– Я уже иду обратно… – Серж ловко выхватил посох, хотел было отойти обратно, но заметил одну странность: поверх привычной синей тхобы, шадмер был одет в светлую, почти прозрачную ткань, с пришитыми к ней ровными линиями крупных камней всех цветов. Из кармана же выпала старая, пожелтевшая бумага. «Бумага… Редко её тут встретишь: надо брать». Подумал Серж и сунул её в глубокий карман тхобы.

– Паш, ты бы глянул что там наверху, а то вдруг ещё кто засел. Сами себя взрывать они не станут, не бойся.

– Как легко ты делегируешь работу другим!

– Военный теперь ты у нас, – с усмешкой ответил он.

– Но ты-то явно не офицер, чтоб приказы отдавать! Как на площади спокойно станет, пойдём вдоль стены к нашим.

– К нашим, так к нашим…

Парни расположились прямо на каменном полу, между остатками выдранных досок. Поначалу Павел ещё держал лестницу на мушке, но потом бросил. Второй этаж молчал, вглядываясь чёрными щелями, где раньше располагались ступени. Прохладная плитка успокаивала, дыхание становилось ровнее.

– Мы вернёмся домой, а? – устало спросил Сергей.

За окном пальба теряла свою плотность, дробясь на очереди и одиночные выстрелы. Взрывы становились редкостью.

– Вернёмся ли? Хороший вопрос. Однако я физик, а не предсказатель…

– Аййуха, ахьяун антум?

Парни синхронно повернули головы. В окошко заглядывал шадмер в обгоревшей тхобе и глубокими ранами на лице. Несколько мгновений он молча смотрел на землян, а потом скрылся из виду. Сергей тут же поднялся и выглянул на площадь.

Плотный дым, от догорающих «москвичей» поднимался в необычно тёмное небо. Вдоль домов бродили маленькие группы бойцов отряда, иногда заходя внутрь. Точно у одного из таких домов были уложены дорожки из вещей: сложенная ткань шатров, боеприпасы, бурдюки или мешки с неизвестным содержимым. Рядом, в десятке метров, уложили убитых. Сергею стало дурно от их количества. Внезапная атака показала свою эффективность. Каждый это понимал, но ничего говорить не хотел. Все на площади и в домах молчали. Молчал весь заброшенный городок, ставший местом сражения двух разных взглядов на будущее Хаята.

– Нечего нам тут булки греть, пошли, поможем… Вдруг есть работа, – с этими словами Серж вышел из укрытия и двинулся к новому лагерю. Павел, не забыв про автоматы, последовал за товарищем.

Каменная крошка неприятно громко хрустела под ногами. Хотелось идти незаметно, сливаясь с общим, меланхоличным настроением.

– Значит вы живы… – без всяких эмоций произнёс Башшаш. – А судьба забрала пятнадцать солдат… Пятнадцать… – Тут он заметил оружие в руках Павла. – А откуда у вас они? – Он сделал шаг навстречу.

– Лежали у «москвичей», Башшаш, – ответил Павел. – Нам необходимо было чем-то защищаться.

Раздавленный тяжёлой победой, командир задумчиво произнёс.

– Тогда… Оставьте их себе. Патроны у нас ещё остались.

– Башшаш, что нам делать сейчас? Не сидеть же сложа руки, – вклинился Серж.

– Конечно, не сидеть… Если в машинах ещё что-то осталось - несите сюда. Только аккуратно. Не присоединитесь к ним, – он махнул рукой в сторону убитых. – У нас традиция есть. Древняя. Наверное, самая древняя. Умерших мы в океан пускаем на маленьком плоту, вместе с его любимым блюдом. Но видимо, сегодня придётся хоронить по-вашему, по земному.

Парни, с комком в горле, бросили взгляд на покойников, даже не имевших возможности быть похороненными по обычиям своей планеты и народа. Что-то хотелось сказать: обнадёживающие, бодрящее дух. Но все слова будто пропали вслед за жизнями юных бойцов.

– Мы пошли, – выдавил из себя Сергей.

Салон машин тлел, давая всё меньше света, но и представляя всё меньше опасности.

– Заметил чего внутри?

– Вряд ли тут могло что-либо сохраниться, – покачал головой Павел.

Они, с осторожностью сапёра, заглядывали в "москвичи", выискивая сохранившиеся вещи. У одного авто вырвало задние двери, поэтому задача упрощалась. В салоне лежали обугленные ошмётки ткани, почерневшие патроны, разбросаные по полу и не вызывающие ни капли доверия. Скорее всего внутри перевозили и еду с водой, но те исчезли безвозвратно.

– Серж, ты видишь ту маленькую коробку?

– Какую? Где?

– А вон там, под сиденьем водителя

Сергей, пусть и нехотя, но обошёл "москвич", чуть нагнулся и вытащил раскалённую металлическую коробочку, по размерам похожую на большую доску для шахмат.

– Ты приметил - ты и будешь нести, а я пальцы поберегу, – и всучил коробочку Павлу.

– Даа, ослабел ты чужбинушке то.

– Где?

– Книжки читай, вот где.

Больше в «москвичах» сохраниться уже ничего не смогло. Пытать раздвинуть створки находки парни не стали и просто отнесли её обратно к лагерю.

– Всё что нашли? – разочаровано спросил Башшаш. Он, вместе с другим шадмером расставлял тонкие, чуть обгоревшие деревянные столы внутри дома, на первом этаже.

– Слишком сильный огонь, я думаю. Только металл и уцелел, – ответил Паша.

– Ладно, эта коробка тоже важная. Ставьте на стол, я потом взгляну.

– Башшаш, я понимаю, что мы многое потеряли… – начал Серж, чувствуя вину, хоть и понимая, что сам ни на что повлиять не мог, – но можно хотя бы проверить карманы тех, кто стрелял по нам из домов. Я вот лист бумаги нашел… – он вытянул его из глубокого кармана тхобы. – Не смотрел что на нём написано, но вдруг что-то полезное, – Серж развернул жёлтый прямоугольник. – Ого… Так это карта.

– Что? Карта? – Павел тут же принялся жадно изучать схему, начерченную, казалось, совсем недавно, шариковой ручкой.

Командир бросил расставлять столы и проводить ревизию уцелевших остатков, и быстро подошёл к парням. А Серж и рад быть полезным, сразу передал находку.

– Где ты это нашёл?

– В самом начале, ну… когда по площади шарахать начали, мы побежали в укрытие, перед этим подобрали автоматы: валялись у «Москвичей». А в доме уже и застрелил Паша одного. У него и была эта бумажка.

– Иджлиб маʻака снейни ау салясатан ва-бдау ат-тахаккука мин джамиʻи-ль-джусаси сариʻан! – протараторил Башашшаш подчинённому, взял автомат и махнул рукой в сторону выхода.

– Показывайте, где нашли карту! Это может всё изменить!

Несмотря на короткие ноги, особенно в сравнении с Сержем, лидер отряда двигался с удивительной проворностью и первым прыгнул в окно дома.

– Вайхака! Ма хаза?! – крикнул он.

На полу, у ступеней всё также лежал мертвый шадмер, безучастно смотря в потолок.

– Это же Асим! – продолжил Башшаш, подходя к трупу. – Его сейчас ищут по всем домам…

Павлу с Сергеем стало дурно. Первому – как убийце, второму – как соучастнику. Сделают ли со стрелком тоже, что и он сделал с жертвой? Да, Асим появился неожиданно, в незнакомой одежде, да и вообще – все жители Хаята на одно лицо, но оправдывает ли это Павла?

Командир сидел рядом с телом и поочерёдно смотрел то в карту, то в лицо бывшего члена отряда.

– Кто стрелял?

– Я стрелял

– Причина?

– Опасность для жизни, – сухо, не вдаваясь в детали, отвечал Павел.

– Он нападал?

– Напал.

– В деталях разберёмся позже… – с этими словами Башшаш стал бесцеремонно шарить по карманам товарища. Закончил он, почти не начав, вытащив из другого кармана – бирюзовый, вытянутый камень. Этот камень отличался от его собственного лишь цветом. Башшаш вновь взглянул на карту.

– В деталях я уже начал разбираться… – пробормотал инопланетянин, – Идём наверх.

Троица с предельной осторожностью поднялась по полуразвалившимся ступеням, опасно прогибающимся под их весом. Второй этаж оказался заметно меньше первого: потолок, и без того низкий для людей, теперь стал катастрофически близок к полу.

– А вот и окошко, – сказал Башшаш. В дальней стене был красивый, круглый вырез, под окно, изрешечённый следами пуль.

– Лучше взгляните на это! – громко сказал Павел. На пыльном и грязном полу, в углу комнаты стоял громоздкий ящик, чем-то напоминающий старый компьютерный корпус, только из металла, покрашенного в тёмно-синий. Рядом, подключённая толстым кабелем, лежала овальная антенна из проволоки, с массивным облучателем.

– Такого я давно не видел, – признался Башшаш. – Это должен быть передатчик. Встречал похожий у элитного отряда связистов, правда тот был больше раза в два.

– Видимо, внушительную часть корпуса занимает аккумулятор, с розетками тут плоховато, – предположил Павел.

Пусть они и подошли к устройству вместе, разбираться с ним стал Башшаш, а не Павел. Что ж, с командованием не спорят. На узкой стороне корпуса передатчика расположились три тумблера и две одинаковые решётки. Парни, стараясь не вмешиваться в процесс, а просто смотреть на лист бумаги, зажатый в руке лидера отряда. Это действительно была именно карта, но далеко не планеты или какой-нибудь местный страны. Довольно крупно на ней был начерчен городок с площадью, с прямоугольником в самом центре. Остальную часть карты занимали две линии, видимо, обозначающие каменную дорогу, ведущую куда-то на верх, к другому такому же прямоугольнику. На карте оставалось множество неизвестных обозначений и витиеватых знаков, но разве сейчас они могли стать проблемой?

Щёлкнул первый тумблер, заставляя динамик тихо зашипеть. Затем поднялся и второй рычажок, а за ним третий. Шипение нарастало и убывало волнами, будто где-то далеко и правда записывают звук моря, правда в очень плохом качестве.

Башшаш почти прислонился лицом к передатчику и громко, с хорошо поставленной дикцией, произнёс:

– Санарбуту-ль-мудуна кама рабатати-т-тарику-ль-ʻаляма, – в ответ тишина. – Санарбуту-ль-мудуна кама рабатати-т-тарику-ль-ʻаляма.

На это раз передатчик радостно заговорил, что-то повторяя хрипым голосом.

– Табʻан тамакканна. Аль-фиркату кад уби́дат би-т-тамāми! – уверенно ответил Башшаш.

Диалог продолжался ещё несколько минут. Иногда командир замолкал, возможно, подбирая нужные слова. Парни стояли рядом, ожидая разъяснений и перевода. В чужой речи проскакивали слова, похожие на земные, из-за этого хотелось слушать мелодичный язык ещё тщательней, пытаясь понять или лишь почувствовать общее настроение говорящих.

Тумблеры снова щёлкнули, опускаясь вниз.

– Я снимаю с вас двоих обвинения, – при этих словах у парней будто расправились плечи, – но сейчас есть проблема серьёзней. Асим оказался предателем и у него могут быть сообщники, о которых мы сейчас не знаем. И вы их мне найдёте.

***

На площади решили оставить лишь пару катерпиллеров, потому что внутрь дома они никак не влезали. Выжившие шадмеры расположились в трёх соседних домах, по очереди неся караул, вглядываясь в пустоту давно брошенного города. О чём можно думать в тишине, наступающей после битвы?

С Павла и Сергея не только сняли обвинения в умышленном убийстве, но и выдали им задание, возможно, чтобы проверить их решимость в помощи отряду, возможно, из-за исключительности ситуации. Бахман инд Фаррух отнёсся к идее Башшаша со скепсисом, но отряд потерял много крови, а уверенности в преданности каждого выжившего теперь не было: один раз командование так уже ошиблось. Ошиблось оно и в методах проверки места высадки. Дома не стояли пустыми. Всё время пока отряд терял бдительность, всё больше верил в пустоту города, на вторых этажах ждали своего часа солдаты элитной группы. Их не было видно, но они могли стоять перед лицом разведчиков. «Технологии шагнули слишком далеко вперёд, Башшаш. Наступит день, когда мы ничего не сможем им противопоставить» – сказал тогда Бахман, понуро изучая найденные накидки для изменения преломления света, делающие их носителей почти невидимыми.

Утро не спешило становится громче ночи. Работали молча. Без лишних разговоров или вообще без них. Теперь земляне научились лучше видеть эмоции на лицах шадмеров: отрешённость, тоску и грусть. Хоть и казалось, что этот отряд не постигнет такая учесть.

После скудного завтрака из остатков еды, все принялись за лопаты. Они не были привычными, какими можно перекопать огород. Шадмеры работали сапёрскими, методично вгрызаясь ими в землю. Братская могила углублялась быстро. Бойцы, вступившие в отряд, желавшие изменить порядок на их планете, теперь лишь изменяют состав почвы у такого же, как и они, мёртвого города. Бахман с Башшашем выбрали самых надёжных и подготовленных в их представлении для охраны лагеря, а остальные отправились охранять копавших. Правда, стрелять было уже не по кому.

Серж с Павлом теперь имели полное право носить автоматы. Реалии менялись и необходимо было к ним приспосабливаться. Расширенные полномочия особенно оценил Паша: «если солдаты поднимут бунт из-за просчёта командования, мне будет чем защищаться» – рассуждал тот. А Сергей лишь со скорбью смотрел на могилу, в общем-то, не знакомых ему… людей? Серж забросил за спину автомат, чтобы меньше держать его в руках.

Но уже скоро он снова возьмёт его, и не отпустит, пока тот не начнёт издавать лишь щелчки, вместо выстрелов.

***

Оставаться в городе, где вы расстреляли с десяток солдат противника, которых ждут с победой, не самая умная идея. Когда три солнца уже прошли половину пути, Башшаш отдал приказ о покидании города. Запасов еды, боеприпасов, самых простых лекарств стало в несколько раз меньше. Казалось, только катерпиллеры такие же спокойные, как и всегда. Идут себе, везут грузы и ни о чём не переживают. Интересно, сколько земных лет они живут?

– И всё-таки меня интересует, – тихо начал Паша, – как наш капитан или два капитана, планируют брать целый город, если только с одной площадью столько проблем?

– Понятия не имею, вот только я здесь уж точно лишний. Зачем я тогда из поезда вышел…

– Какого поезда?

– Что? А, не важно.

Насколько помнили парни, до лестницы, а на карте безусловно была обозначена именно она, идти нужно было совсем не долго. Городок всё отдалялся, прощаясь с редкими гостями, пришедшими, чтобы снова устроить в нём драку.

Дважды делали привал. Башшаш с Бахманом старались держаться невозмутимо, но даже Серж с Павлом иногда замечали их смятение: когда же мы дойдём до лестницы и есть ли они вообще?

– Что ты будешь делать, если вернёшься домой? Ну, обратно за Землю, – уточнил Сергей, вбирая в лёгкие как можно больше воздуха. Голова с утра больше либо не болела, но нехватка кислорода напоминала о себе постоянно, особенно в моменты бега и после них.

– Ты всё чаще вспоминаешь о Земле, Серж… Впрочем, я тебя понимаю. Сюда должен был отправится только я, один. Я хочу признания, известности в научном мире, да и в обычном. Есть такая фраза: что ты помнишь о своих предках, живущих сто лет назад? И ведь очень многие не помнят совсем ничего. Если ты ничего выдающегося не совершил, в лучшем случае память о тебе будет жить сто лет, не более. Это в лучшем случае.

Когда лестница всё же появилась, в виде крошечного пятна на горизонте, пришло и осознание или предчувствие, что это будет один из последних прыжков, а сейчас подходит к своему завершению их последний поход, последний привал последние дни на Хаяте. Нет, тоску по раскалённым степям синей травы парни вряд ли испытывали. Но такая чужая и враждебная к гостям планета сумела разжечь огонь любопытства в опасной игре в исследователя. Когда-то он горел в каждом из нас.

– Если вернёмся, нас уж точно запомнят, как такое забыть!

– У всего есть свой срок, Серж. У всего.

Благодарю за прочтение главы, мне очень приятно видеть вас тут! 

Приглашаю вас стать частью нашего сообщества в telegram -> @ladder2024 . Это лучший способ сказать автору "спасибо" и помочь в написании других увлекательных историй. 

К тому же, @ladder2024 отлично подойдёт авторам книг для свободного продвижения произведений!

Увидимся в следующей главе!