Лестница

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

желание большинства

Катерпиллеры уже привычными движениями спускались по ступенькам маленькой, по углам уже осыпавшейся лестницы. «Пионер телепортации, если так сильно пострадала от времени» - подумал Павел.

– Опять чёрт знает где появились! – сказал Серж, напрягая зрение до предела, но так ничего и не сумев разглядеть.

– Если идти, то обязательно куда-то да придёшь.

Решение командования пусть и не основывалось на мыслях Паши, но казалось близким родственником. Лестницы всегда были направлены ступеньками к главной дороге, а значит, чтобы выйти к ней, следовало просто двигаться по очевидному вектору. Так и поступили. Трава щекотала ноги, три солнца привычно грели кожу, которая уже успела оправиться от ожогов или потемнеть. Теперь парни привыкли вбирать полную грудь тёплого воздуха и жить с лёгким головокружением. Да, Хаят - другая, далёкая планета, но такая похожая на родную Землю. Зачем Марс, спутники Сатурна с Юпитером, до которых ещё лететь долгие годы, если есть сестра нашей планеты?

Стоптанные каменные булыжники появились почти незаметно, уходя в бока до самого горизонта. Не успели парни подумать, в какую сторону поворачивать, как Бахман выкрикнул что-то нечленораздельное и вся процессия свернула направо.

– Откуда они знают, что нужно идти именно туда? Почему не налево? – не понимал Серж.

– А не всё ли равно? Главное, что идём верной дорогой, а остальное не столь важно. Возьму отсюда пару камешков, напишу статью и останусь в истории…

– А не всё ли равно, – передразнивая, начал Сергей, – что там будет в истории, если не будет меня?

– Пока я жив и живо осознание моей ценности для мира - всё было не зря.

– Странно это… А я вот рад сам себе, без всякой ценности для мира, – с усмешкой сказал он.

– Даже немного завидую.

Очередная прогулка по крайне живописным, но таким же одинаковым полям Хаята, как выяснилось стала одной из самых коротких. Струйки чёрного дыма поднимались в серое небо, долго не желая исчезать, пока ветер не подхватывал их и не уносил в сторону. Впереди стоял Церпат, в окружении лоскутного одеяла из самых разных культур, растущих у его окраин. Тысячи домов растянулись в причудливый забор из тёмных, охровых, бурых и светлых тонов. Парни были поражены размахом всё увеличивающейся вдали столицы, пусть Земные города легко бы дали ей фору. Да, Хаят умел напомнить, какие же большие поселения возвёл человек.

Автоматы спрятались в сумках, на головах оказались платки. Волею случайности или с лёгкой руки архитекторов, но столица расположилась на пересечении двух каменных дорог, впитывая в себя проходящие караваны, если такие, конечно, были на этой жаркой планете. За движением шадмеров хорошо следила стража, во многом, чтобы не умереть со скуки на работе. Торговля, а особенно туризм, были ещё в зачаточном состоянии, КПП могли весь день стоять без дела. Поэтому найденные трофеи, светлые плащи из заброшенного города, тут пригодились как нельзя кстати. Десяток бойцов отряда, почти не дыша проникали внутрь города точно мимо его охранников. Находили место побезлюдней, что оказалось не так-то просто, а дальше отдавали все плащи одному шадмеру, который, под прикрытием очень удобной магии, выносил их обратно из города, где цикл повторялся. Только один раз вышла неприятная осечка: ствол автомата неожиданно громко стукнулся о край металлической будки сторожа. Тот, конечно, переполошился, но не найдя никого, уселся обратно.

На катерпиллеров, конечно, никаких мантий не напасёшься. Поэтому части отряда пришлось притвориться деревенщинами, приехавшими в город за новой и обязательно счастливой жизнью. То ли Церпат хорошо нахваливали, то ли действительно были похожи на жителей деревни, но на пропускном пункте вопросов не возникло.

Вопросы к империи были у отряда.

***

Уже внутри города никакая конспирация не понадобилась: несметные скопища жителей и приезжих на узеньких улочках выступали отличным препятствием на пути любой сыскной деятельности. Достаточно было одеться в традиционный сине-голубой наряд и шадмер растворялся в толпе. Шадмер, не человек. Павел с Сержем сгорбившись семенили под прикрытием мантий. Правда, были и те, кто выделялся не только ростом. В большом городе - большая мода: укороченные тхобы и тоги, вплетение лоскутов пёстрой ткани, совершенно новые фасоны... Всего сто лет назад, в лучшем случае за такое можно было получить внушительную порцию смеха, как над полоумным. Однако встречались, как и раньше, особенные костюмы, только для некоторых работ. Пока отряд протискивался через тысячи плеч, каждую дегийгу проверяя сумки, его члены могли буквально столкнуться с рабочими в лёгких жёлтых накидках. Такие шадмеры укладывали новую брусчатку, с задором сносили старые глиняные дома, какие Серж с Павлом видели в самой первой деревне, а на их месте возводили длинные, двухэтажные дома из бурого кирпича. Земного.

– Мы всегда по городу так ходить будем? – с раздражением спросил Сергей.

– А ты предлагаешь всё испортить, так ещё и снова оказаться в каком-нибудь подвале? – резко ответил Павел.

– Резонно.

– Ого, новое слово выучил

– Я-то слова учу, а ты удары всё ещё пропускаешь.

– Потом с этим разберёмся, как домой вернёмся.

Улочки петляли, ветвились, стараясь запутать не только приезжих, но и коренных жителей. Такими же змейками летали и запахи, пусть и неизвестного происхождения. Ароматы корицы, жареного мяса (неужели катерпиллеров?) и рыбы, возможно, местных фруктов. Парни видели местных торговцев, расстилавших вплотную к стенам домов пласты грубой материи, а сверху раскладывали светлые овалы овощей, почему-то приплюснутых рыб с мощными плавниками, почти лапками. Рядом с ними, на глиняной подставке лежали ломтики, предположительно мяса.

Церпат чем-то походил на старую Европу, если бы та решила перестраивать исторические районы на новый лад. Правда, даже древние кварталы Армении, Испании или Узбекистана выглядят современней, чем местное каменное жильё: примитивное, без стекла, часто без всякой мебели.

«Если бы шла торговля, что бы они смогли нам предложить?» – рассуждал Павел. «Не помню, чтобы Башшаш говорил о действующих шахтах по добыче разного рода магических камней. Вот гномы и обворовывают соседа… Кирпичей сколько натаскали, элитные бараки возводят».

Отряд, завернув очередной раз и провалившись, наверное, в самую злачную улицу города, увидел свой дом на ближайшие дни. Если быть точным, то в корчму, куда бойцы желали поселиться, вместиться смогли бы далеко не все, поэтому шадмеры, кому предстояло жить в другом месте, надеялись, что оно будет хотя бы чуть-чуть лучше. Даже таким скитальцам хотелось капельку комфорта. Слепой отросток, в конце которого и стояла корчма, был на удивление шире улицы, к которой он прикреплялся. Привычной брусчатки здесь не было, как и приятных ароматов: земля казалась насквозь пропитанной нечистотами, выливаемыми на улицу. Кое-где торчали осколки глины и уже окаменевшие клочки самой дешёвой ткани, а на ступеньках домов расселись недоброго вида жители.

С настояния Бахмана, часть отряда, которой только предстояло получить крышу над головой, отошла обратно на спокойную и безопасную улицу. Парней увели с ними. Сейчас было вовсе не время для игры мышцами с местным криминалом, учитывая шаткое положение группы шадмеров в Церпате.

Однако деньги решают почти все вопросы не только в мире людей. Чуть позже, когда оставшиеся бойцы занимали их временные апартаменты, во второй ночлежке, с вполне приличной коллекцией подстилок для сна и заботливо оставленной почти чистой посудой, парни узнали, что спасённая ими из «москвича» коробочка оказалась их спасательным кругом: в ней хранился основной запас, как сказали бы на Земле – монет. Сделаны они были ещё страшно представить когда, но сейчас такие снова принимают в столице и вроде бы даже производят. Слегка прозрачные, розовые монетки, будто из кристалла, создавались по засекреченным технологиям обработки песка, водорослей и ещё чего-то, но тоже из океана.

Первым же приказом лидера стал полный запрет на выход парней из комнат. Те, к ужасу остальных, попытались возразить, напомнить про мантии и общую цель, но напоролись лишь на гнев начальства. Землянам доступ на улицу оказался закрыт. Надежда была лишь на членов отряда, немного понимающих русский, которые и могли рассказать о жизни города. Тем более, что обязанностями почти каждого из бойцов стали подслушивание и подглядывание за жителями на площадях, столовых, базарах и многих других местах. Остро стоял вопрос слабого знания города и его настроений. Шадмеры ещё не знали, насколько мир изменился, пока они воевали где-то далеко на его обочине.

***

«

Хатим энергично задёргал верёвку, ведущую прямо от их деревянного стола за стену, на кухню элитного ресторана. Сразу же, грациозно обходя столики, к Хатиму и его друзьям, двинулась официантка, готовая принять заказ. Подойдя почти вплотную, её мембрана издала мелодичную вибрацию, приветствуя посетителей.

– Салих, тебе что понравилось? Называй

– К-зал-ни… Да? Правильно прочитал?

– Ты делаешь успехи! В этом городе нельзя без чтения. Да, а мне Гуршак, пожалуйста, и ради трёх солнц, варите подольше, мне говорили мясо может жестковатым получиться. А запивон у нас будет натот. Его две порции, никогда сок из корней не пили.

– Ваш заказ принят. Что-нибудь ещё?

– Не, не, мы пока не заработали на «ещё»! – шутливо отмахнулся Хатим.

– Ваш заказ будет готов через полчоура.

– Конечно, мы подождём.

Когда официантка ушла обратно к поварам, разговорчивый шадмер продолжил.

– Салих, ну ты погляди! Мы в самом большом городе мира, в дорогущем ресторане, сидим за настоящими деревянными столами! Мне говорили, такое могло быть только в молодости родителей.

– Видимо, жизнь налаживается. Да и платят нам хорошо.

– Ха, хорошо! Не просто хорошо, а отлично! Знаешь, я ведь сам из деревни, ну, сейчас её уже нет, война всё стёрла, но таких зарплат там бы точно не нашёл. И такого комфорта в жизни!

– Тут ты прав, конечно. Ну а я из соседнего города… Мы вроде говорили об этом.

– Да? Ну, поговорим ещё.

– Ага. У нас сколько ещё заказов? Три участка на узких улицах и пять на главной?

– Нда, вроде так. Постоим сегодня у КПП, уверен, найдётся желающий поработать за приличные деньги.

– Строитель - лучшая работа на всём Хаяте.

– Угольные слова, Салих, угольные слова! А я слышал скоро и новый район строить будут, когда старые халупы снесут. Вот где настоящие деньги!

»

«

Идеально гладкие каменные лавочки, идеально нагревались лучами трёх солнц. Площадь перед дворцом министров с большим рвением рабочих и энтузиазмом властей сменяла облик на современный и стильный.

– Смотри как ребята ловко орудуют. Ну прямо как в молодости картинка.

– Ты про что, старая?

– Сам ты старый, а я возрастная! Уже не помнишь, как четвёртые ворота строили? Ну куда ж тебе!

– Ладно, солнце с тобой, не злись. Помню я, как на камне вырезали или на глине написали.

– Вот я и говорю, как они ловко эти квадратики укладывают.

– Это плитка называется! С Альхобата всё везут. Откуда там добра столько?

– Хиба говорит, что там гор много, поэтому и богатые там все.

– А ты верь ей больше.

– Я же тебе говорила, у неё внук служит на Альхобате. На… на… На У-р-а-л-е. Место такое.

– Весь Урал вывезут для ремонта этого дворца!

– Тише ты! Благодаря эшшенсу у нас э-лек-три-чес-тво будет!

– И скоро это твоё будет?

– Уверена, что скоро. Вон сколько выгружают каждый день. Эшшенс об этом объявит с балкона, как делает, когда происходит что-то действительно важное.

– Выгружают действительно много, да мало остаётся нам.

– Мы, на своём веку, уже многое себе взяли. Надо что-нибудь и молодым оставить.

»

– Что-то мне нехорошо, пойдём под крышу.

Старый базар что днём, что ночью, мог похвастаться непроходимой толпой шадмеров, ищущих товар подешевле и торговцев, желающих продать подороже. Никто уже не помнит для чего изначально были построены эти приземистые, но длинные дома, с навесами и арками от знойных лучей, но больше всего жители благодарили забытого архитектора за длинный коридор с крышей, плавно спускающийся в землю, но полностью в неё не уходящий. По обе стороны коридора стояли приземистые, вытянутые дома, разумеется, тоже оккупированные торговцами.

– С таким отношением к труду солнц, тебе только на севере жить! Говорят, там даже снег есть. Или, Афиф, ты тут останешься?

– Ой, Кайс перестань. Не хочу я твоего снега, не хочу этих жгучих солнц.

– Тогда тебе в слуги к эшшенсу, у него дома уж точно не жарко и не холодно – встрял в разговор Хамза, отчего Кайс не мог молчать.

– Ты-то у нас главный эксперт по домам эшшенса и всех министров.

– Кайс, не стоит так ярко показывать свою зависть. Да, я был в прекрасной загородной резиденции нашего императора, но я же об этом не болтаю направо и налево.

Друзья прошли старинную арку, поддерживающую свод и приятная тень легла на уставшие от жары мембраны на головах.

Вдоль стен дельцы самого разного калибра разложили свой товар на коврах, настенных и потолочных крючках, вбиваемых в камень поколениями, отчего их стало огромное количество. Ароматы перебивали друг друга, голоса смешивались в один нескончаемый поток торга, выкриков и праздных разговоров покупателей.

– Пожалуй, тут лучше.

– Ребят, – начал Хамза, – а может тут и товары с Альхобата есть?

– Надеюсь, нет, – поёжилась Афиф.

– Это почему же? – удивился Кайс

– А вы не боитесь, что они ответят нам? Если Альхобат столько всего производит, то и оружия у них должны быть гигантские запасы…

– Эшшенс же сказал, – раздражённо ответил Хамза, – что Альхобат полностью под нашим контролем, иначе как у дворца министров укладывали бы новый камень прямо с Альхобата? А дома как бы новые строили с дорогами и канализацией?

– Знаешь, я когда работал у отца в мастерской, он всегда говорил, что на каждый камень найдётся свой камнерез.

– Камнерез может и есть, даже не один, только воспользоваться им никто не спешит. Видимо, их жизнь куда лучше нашей, раз не замечают проблемы, наша - куда хуже их, раз радуемся таким мелочам, по меркам Альхобата.

«

***

Лёгкая прогулка по бурно развивающемуся Церпату, городу, будто и не с Хаята вовсе, плавно превращалась в работу вездесущего наблюдателя.

На вечернем собрании, когда весь отряд еле дышал в явно тесной для такого количества шадмеров комнате, были подытожены разговоры жителей и заметки самих членов отряда. Картина выходила несколько неожиданной, не к такому готовился Башшаш и его команда. Правда, паровоз уже было не остановить. Рельсов впереди, быть может уже и не было, нужно тянуть за тормозной рычаг, но машинист всё медлил или даже поднимал температуру в котле. Но абсолютное большинство было с этим согласно.

***

Дворцы из разных городов могут выглядеть словно браться: резкая, угловатая форма, подчёркивающая стремление монументального здания достать его крышами серого неба; десятки, сотни комнат, назначение и расположение всех из которых помнит только старший слуга; да и сами стены часто из разновидностей одной породы – санграля: твёрдого камня, тёплых оттенков, обычно розового или оранжевого. Раньше из него воздвигали грандиозные памятники архитектуры, сейчас уж не до них.

Йасар вступил в отряд в числе самых последних, когда по соседним деревням уже несколько раз пронёсся слух о банде, дающей бой регулярным войскам. Дома Йасара ничего не держало, поэтому решение, изменившее его жизнь, было принято без долгих раздумий. Теперь он сидел на гладкой каменной скамье перед дворцом министров. «Действительно, великое сооружение. Если в нём эшшенс и находится, я бы не хотел разрушения этих стен» - рассуждал боец. Оказалось, что входов во дворец (по крайней мере тех, что были видны на поверхности) вело два: один с площади, другой с широкой, по меркам Церпата, улицы, где тоже активно укладывалась плитка.

Стража у ворот вовсе не выглядела грозно: парадная, красно-чёрная тхоба и такая же повязка на голове. Пояс с пистолетом, вполне земной модели, и длинным посохом, с тонким прозрачным камнем на конце, уже достижение хаятской науки. Всего шадмеров восемь, не больше. Такие цифры могли оправдываться только двумя вариантами: внутри стражи на порядок больше, либо снаружи есть ещё с десяток охраны, только она не хочет, чтобы её видели. «Не могут же только у нас быть эти чудо-мантии? Если мы их забрали у обычных диверсантов, значит и у охранки такие точно будут. Вот допустим, нам удастся проскочить во внутренний дворик. Сделать это можно только через ворота, такие гигантские стены даже великан не перепрыгнет. А дальше кто-нибудь натренированный услышит шаги, шелест одежды или наше дыхание. Самоубийство, конечно, но что поделать. И так стараемся не умирать раньше времени».

Левая створка ворот приоткрылась и на смену четырём уставшим часовым пришли новые, почти свежие. Йасар запомнил время пересменки, спасибо солнечным часам и продолжил наблюдение.

***

И так, резюмируем, – начал Бахман инд Фаррух, когда они с Башшашем прогуливались по центру Церпата, нанося на дорогущую карту места, где замечали дежурящих стражников, – дворец министров - уж точно не гнёздышко эшшенса, пусть он там иногда и появляется. Живёт он скорее всего в элитном, а значит деревянном, доме на окраинах города. Скорее всего. Ребята в мантиях вынюхали, что внутри дворца и правда хорошая охрана, но атаки она явно не ожидает. А с нашим новым козырем, дворец практически беззащитен.

– Как приятно слышать радостные новости, особенно такие! Знаешь, эту кампанию мы обязаны закончить с разгромным счётом в нашу пользу. Самое меньшее, потому что мы можем обсуждать это прямо на улице, – пара подпольщиков свернула с улицы, где потоки шадмеров были довольно размеренными и не слишком плотными, на проспект, пусть и широкий по меркам Церпата, но явно перегруженный: прогулка переменилась в неприятный труд. С другой стороны, гул толпы заглушал

– Башшаш, чем тут, камень на их головы, жители занимаются, если улицы всегда забиты?

– Думаю, если большой город строить без всякого умного подхода, то любая столица, даже с самой низкой безработицей, превратится в сплошную толкучку локтями, особенно с утра.

– Чтоб им деревьев не видать, так строить города! Таких недоумков мы даже почувствовать не должны!

– Конечно не должны. И не почувствуем. Тут никто не видит угрозы изнутри, только снаружи, откуда-то далеко.

– Шансы победить эшшенса, у нас, конечно, велики, – уже спокойней продолжил Бахман. – Но, Башшаш, сможем ли мы победить сам Хаят?

После такого вопроса лидер отряда даже остановился, из-за чего сзади в него влетело сразу двое шадмеров, а в них ещё несколько. Пара тут же поспешила уйти.

– Ты о чём? О жажде церпатцев нажиться на Альхобате? Всё что мы делали до этого - лишь старались попасть в точку, где находимся прямо сейчас.

Бахман лишь грустно покачал головой.

– Мы шли в другой город, к другим жителям. В Церпате, в какой мы попали, наш отряд действительно может и дворец захватить и эшшенса найти, но местные уже прочувствовали как можно жить и просто так эту жизнь уже не отдадут. В их глазах мы будем не спасителями, а злостными захватчиками и предателями всего Хаята.

Башшаш замолчал. Он уже понимал, что происходит в городе, но к разговору готов не был.

– Значит мы оставим уровень жизни в столице на прежнем уровне. Сместить правителя, поставки не останавливать несколько недель и готовить население… А если сделать всё рывком? Молча? – они вновь оказались у стен дворца, с противоположной стороны от площади.

– Ты к чему клонишь?

– Если никому из гражданских не говорить об смене правительства? Просто взять власть в свои руки, развернуть внешнюю политику, экспансию. Когда переговоры с Альхобатом кончатся, а они кончатся идеально, планета не может сопротивляться, объявить о нашей победе и в Церпате?

– Ты также легко думал о настроении города до того, как мы в него пришли. Башшаш, ты теряешь контроль. Где твой трезвый анализ?

– Если мы успешно возьмём власть в свои руки, переведём отношения с Альхобатом на равный уровень, а только потом объявим об этом всему Хаяту, то ничего страшного и не случится, Бахман. Это будет полная победа.

– Слишком много «если», слишком много всяких… как это… допущений. Ты успел придумать план «Б» или как обычно нет?

Крик отчаянья заставил товарищей прервать разговор. Задние двери дворца, много меньшие чем главные, резко и без всяческих церемоний, распахнулись, чтобы двое охранников выволокли не поспевающего за ними слугу. Он панически вертел головой, всё выискивая кого бы позвать на помощь, но самая людная улица для него оказалась пустой. С головы сорвалась пышная повязка, а полы оранжевой, явно дорогой, тхобы, то и дело задевали пыльную плитку.

– Слушай, – начал Башшаш, но Бахман его перебил.

– И так понятно, что он может быть полезен, но не здесь, нужно подождать.

– Вперёд! Как отойдут подальше от дворца - забираем парня себе.

Мелкого работника вели под руки, легко приподняв над новой плиткой. Тот лишь что-то тараторил, мямлил и иногда выкрикивал.

– Мы же вместе сколько лет проработали! Я… Это не я… Глупость. Ну ничего я не узнал, да не видел я! Я читать не умею!

Если ведомый докучал страже его как следует встряхивали и пугали крепким кулаком, для начала.

Горожан будто стало меньше. Три солнца неумолимо летели на самую верхушку неба, а значит каждые руки, желавшие накормить свой и чужой рот должны были оказаться на работе.

– Бахман, есть идеи куда его могут вести? Помимо подвала с пыточной или просто тюрьмой?

– А куда ж его ещё вести могут? Самые популярные места у провинившихся.

Всё чаще из проспекта вытекали тенистые переулки, где к этому времени могли прогуливаться лишь дети и немногочисленные взрослые. Остальные уже на работе в городе или полях.

– Подходим ближе… – пусть тихо, но с железным тоном произнёс Башшаш.

Пойманный уже устал получать по голове, особенно по мембране, и покорно шёл со стражей. Те даже слегка ослабили хватку. Когда дистанция между ними и парой бойцов стала неприлично короткой, Башшаш еле слышно скомандовал.

– Сейчас!

Мощным рывком корпуса они снесли троицу с проспекта в безлюдную улочку. Те, не ожидая нападения, грузно рухнули друг на друга. Бахман, не теряя темпа, сорвал такийю с головы охранника и что было сил заехал ладонью по макушке. Мембрана прогнулась, шадмер лишь вздрогнул и затих. Второй оказался проворнее. Выскользнув из-под тел он за долю секунды вытащил пистолет, только Башшаш был быстрее: из свёртка ткани, будто из пращи, вылетел маленький кумушек, будто ёжик, и угодил противнику в щёку. Обычная ипра бьёт током не больно, даже если долго восстанавливалась в воде. Только Башшаш с детства знал, как найти самую жгучую ипру на всём Хаяте. Мышцы стражника сократились, контроль над телом пропал, а импульс пробежал по нервам до пальца, чтобы тот нажал на спусковой крючок. Хлопок, и пуля мгновенно зарылась в груди дворцового слуги. Стрелявший завалился на спину и приложился головой об угол камня, торчавший из стены дома.

– Ник уммак… – раздражённо процедил Бахман.

– Плохо наше дело, – Башшаш проворно завернул в ткань ипру и положил её обратно в карман. – Хватай его и быстрее бежим!

С проспекта украдкой глядели на происходящее и проходили только по противоположной стороне, стараясь не оглядываться.

Раненный часто и глубоко дышал. Со стоном он попытался перевернуться на бок, но товарищи подхватили его за руки и за ноги и пусть неуклюже, но быстро понесли его вглубь переулка.

– Эй, ты знаешь где больница?

– Потом, Бахман, мы должны узнать у него про дворец и эшшенса!

– Да я у него спрашиваю! Он же в любой момент откинется!

Слуга протяжно стонал, с каждой минутой всё слабее. Бахман продолжан.

– Эй, парень, ты знаешь где тут больница?

Редкие прохожие отшатывались от пробегающих шадмеров, а из окон с неподдельным интересом следили.

– У торца дома положим его. Нужно чтобы хоть что-то сказал, иначе всё зря.

Два спасателя усадили раненого у стены дома, придерживая его на плечи и дав несколько щадящих пощёчин.

– Ты говорить можешь? – медленно произнёс Башшаш. Собеседник вяло на него взглянул, опустил подбородок на грудь и тяжело ответил:

– Да.

– Больница рядом?

– Пять дегийг… от площади…

– Ты был слугой во дворце министров? – перехватил инициативу Бахман. – Знаешь где сейчас эшшенс?

– Не наседай на него так. Запутается ещё!

Шадмер глубоко вздохнул и, желая быстрее оказаться в больнице, выдал всё мог.

– В за… городном… доме. Повозка… завтра утром… у ворот.

– В его доме повозка?

Сидящий ничего не ответил, лишь тяжело дышал. Башшаш взял его за руки.

– Всё, давай обратно, иначе не выживет.

– Да он ещё может что-то рассказать!

– Только это будет его последний рассказ, если мы не понесём его!

– В следующий раз прихвати с собой носилки.

Спасибо дню за полупустые улицы, благодаря нему доставка раненого в больницу прошла быстро. Неравнодушные жители даже кричали куда нужно нести. Больница оказалась длинным, одноэтажным зданием, будто самым старым во всём Церпате. Основание из камня местами просело, но деревянный верх, выкрашенный в белый с красной полоской, смотрелся почти идеально.

Пришлось сочинять историю про наплевавшую на закон шайку бандитов, вероломно напавших на честного работягу. Пусть пострадавшего и мгновенно приняли, но встретившая их работница косилась с подозрением, пока заполняла бумаги о пациенте. Однако всё же сказала, что они могут прийти через четверо дней, когда пациент стабилизируется. Даже назвала специальный номер, чтобы Башшаша и Бахмана пропустили внутрь, но сентиментальностью члены отряда никогда не славились. Мысленно пожелав слуге удачного выздоровления, товарищи направились прямиком в две таверны: новая информация меняла ход игры.

***

«Да, почти середина февраля, а будто уже конец марта за окном. Ну, значит, весна уже близко, а это хороший знак, ага» - рассуждал Арам Айрикович, убавляя жар печки в мерседесе. От зимней сказки в Москве будто ничего не осталось: снег, стойко державшийся в щелях между плитами, у бордюров и поребриков, сдался и превратился в расстаявшее мороженное, к тому же – грязное. Воздух уже не мог быть холодным и колючим. Он всё набирался теплом и лёгким ароматом карамели с предвкушением тёплого и долгого лета. «Не настоящая весна, но конечно, приятно, да».

Машина завернула на Ильинку: крошечную, но гордую улицу, напоминающую ответвления от Невского в Санкт-Петербурге, с его отсутствующей зеленью, но монументальными историческими зданиями, ровным асфальтом и аккуратными тротуарами.

Уже проезжая мимо доходного дома Хрящёва, Арам начал терять надежду оставить машину у края улицы: Ильинка была не способна принять ещё одну машину.

– Ага, лучшее метро в мире, да, а они сюда на машинах катаются! Ладно, где-то тут паркинг был…

Армянин стоял на пасмурной Красной площади, ещё недавно украшенной под новый год. Будний день разогнал Москвичей, а не сезон - туристов, и сердце России пустовало.

«Те мужики болтали про «Красную», да? Если площадь, то я точно в нужном месте, ага. Как можно такой огромный булыжник прямо у всех под носом спрятать, а?».

Рамки металлоискателей попали в кольцо из заборчиков, поэтому редкие посетители свободно ходили по центру города.

«Да-да, сначала просто осмотрю площадь, хотя что я такое говорю, ну будто я её ни разу не видел за пятьдесят лет жизни, ага! Ладно, прогуляюсь. Туристы же высматривают что-то тут».

Что ни говори, а Красная площадь обладала не только лишь силой притягивать туристов, но и силой как таковой. Почему-то это острее чувствовалось именно в сырой февральский день, когда бежевый цвет стен торговых рядов превратился в идеальный серый.

Арам решил сначала спуститься к набережной, а потом, по противоположной стороне площади, подняться к Манежной. Выставленное самому себе задание было вовсе несложным, а даже приятным. Вот новоиспечённый сыщик поравнялся с лобным местом. Достопримечательность не самая приметая, но раз стоит – значит часть культуры народа. Зато памятник Минину и Пожарному армянин уважал больше: «страну спасли как-никак».

Арам, конечно, понимал, что лестницу просто-так он не найдёт, пусть она и была бы сто раз спрятана, этого разумеется было бы недостаточно.

– Остаётся лишь довериться интернет-экспертам, ага… – начал он вслух. Раньше он часто думал именно так, но отучили, мол на сумасшедшего похож, сам с собой разговаривает. – Лестницу увидеть можно, только в состоянии сильнейшего стресса и потрясения, либо уже зная где она находится. Всё точно, да, здесь где-то.

Храм Василия Блаженного представлялся прекрасным местом, чтобы спрятать в нём или в его окрестностях маленькую, неприметную лесенку на пару ступенек.

– Затем, говорилось про желание… Да-да, незаметное желание обойти или отвернуться от конкретного места, ага, хотя и возникает такое не у всякого, ну да пусть мне повезёт!

То ли спряталась лестница где-то в потёмках собора, то ли Арам плохо искал и также чувствовал. Никакого желание отвернуться не возникало: «прекрасное место, нарисовал бы, если б мог, жаль не умею». В крохотных пазухах, ложбинах и других впадинах, где могла бы быть лестница и мог бы поместиться человек, пусть и согнувшись, оказывался лишь вековой диабаз площади, или кирпич храма.

– Нелёгкая задача, да, а если уж на плёнке видно не всегда, совсем плохо.

Васильевский спуск не оправдал ожиданий. Слишком уж открытое место. Даже магический артефакт не скроешь - негде.

– Дурость, всё это! Ну нельзя спрятать такую штуковину перед носом у всей страны, а раньше и всего мира!

Москворецкий мост тоже не помог. Поднявшись на него, в надежде разглядеть всё тайное, Арам лишь огорчился, что теперь придётся идти до Манежной. Впрочем, прогулка до исторического музея и Арсенальной башни, мимо ГУМ-Катка, оказалась совсем недолгой. Только Лобное место всё портило, даже смотреть на него желания не было. Культовая площадь с фонтаном в центре и вовсе не имела места для такой габаритной тайны, как каменная лестница. Ну не в клумбы же её закапывать?

– А если и правда она закопана в клумбах?

Проходившая мимо бабушка недобро поглядела на Арама, но тот был глубоко в раздумьях.

«Они говорили про Красную, ага, будут что-то взрывать тут. Очевидно, лестницу, но где же они её нашли? Место должно быть неприметное, чтоб совсем людей мало».

Он снова пошёл в сторону Василия Блаженного. Незаметно для самого сыщика к нему подбиралось чувство разочарования, будто он, как ребёнок, поверил в страшную сказку и теперь желает спасти мир, который его об этом вообще-то не просил. «Не так я себе представлял шестой десяток, не так». И поравнявшись с углом ГУМа, решил завернуть обратно на Ильинку и обязательно найти себе нормальное, достойное мужчины хобби. Обернулся на мгновение, попрощался с величием архитектуры, и уже было зашагал к паркингу, только Арама смутила одна деталь, которой он бы и не придал значения, если бы не был предупреждён о ней. Лобное место исчезло.

Он резко развернулся, испугав маму с детьми, но его это уже мало волновало. Сыщик напал на след и терять его не собирался. Серое каменное кольцо стояло, как и в чём не бывало, прикидывалось обычным, но Арама уже нельзя было обмануть, как оно делало десятилетия подряд. В мгновение оказавшись у памятника и даже не сбив дыхание, он принялся его тщательно осматривать, не зная с какой стороны подступиться, опираясь лишь на чувства, стараясь не верить глазам. Конечно, самое простое было принять за мистическую, древнюю лестницу, не менее старую лестницу самого лобного места. Но сколько туристов в год туда поднимаются? А ни одного случая телепортации так и не обнаружилось. Армянин даже попробовал сам, но так и остался на месте. «Что я видел, когда смотрел со стороны Ильинки? Бок?». Он тут же слез и принялся осматривать бок монумента. «Как бы меня сейчас патруль не забрал…». Ровно никаких чувств не возникало, да и зрение вроде не подводило.

– Я знаю, что она здесь, что она передо мной!

Он наклонился, вытянул вперёд руку и стал ощупывать воздух впереди себя, будто слепой, потерявший трость.

– Я знаю, что ты рядом!

Пальцы Арама коснулись холодного малахита, идеально встроенного в камень лобного места. Армянин застыл, заворожённый своим открытием. Конечно, это была далеко не такая большая лестница, как он встречал до этого, но разве сейчас это что-то меняло?

– Нашёл… Цукарна, нашёл!

Арам воровато огляделся, стараясь не выпускать лестницу из поля зрения дольше секунды, а убедившись, что на площади никто за ним не следит, стал решать: как остановить подрывников?

***

– Башшаш инд Фаан, разрешите задать вопрос, – несколько взволнованно обратился к лидеру один из солдат.

– Разрешаю.

– Почему вы взяли именно нас, а не Бахмана инд Фарруха?

Трое невидимок, вооружившись лишь пистолетами, издалека сторожили главные ворота во дворец министров. Тот уже принял в себя повозку, как раз подходившую для доставки чего-то малогабаритного, вроде почты. Разумеется, повозка охранялась кортежем из нескольких катерпиллеров с крепкими наездниками.

– Потому что командование отрядом, пока меня нет, можно доверить лишь Бахману. Тем более, сейчас у них не менее важная миссия. А вас… Значит подошли.

Город уже просыпался, но улицы не были заполнены до отказа. Площадь приветливо встречала восходящие солнца.

– Не спешите сразу прыгать на повозку. Скоро она уже не сможет достаточно разогнаться из-за горожан. Работайте аккуратно, бесшумно.

Со скрипом ворота начали отворяться, сначала выпуская отряд стражников, выстроившихся в подобие широкого коридора.

– Подходим ближе, – скомандовал Башшаш. – И помните: ни слова по-русски, ни слова на нашем. Нас нет.

Медленно, испуская волны уверенности в себе и показывая всем окружающим, как сильно надоел один и тот же маршрут, появились двое военных на катерпиллерах и закончив с коридором из дворовой охраны, повернули направо, по направлению к выезду из города. Не заставила себя ждать и сама повозка, причём деревянная, почти пустая, если не считать пары мешков и небольших металлических коробочек. Хоть что-то значащие бортики у неё оказались лишь с боков, а на конце лишь небольшой порог.

Башшаш, будто тень, скользнул вдоль охранников и поравнялся с повозкой, за которой уже ехали замыкающие военные. Подопечные решили не терять возможность себя проявить и тихой сапой поспешили к командиру, стараясь не столкнуться с ним и друг с другом.

Процессия действительно, либо не могла набрать скорость в городе, либо не желала. Троица держалась почти вплотную к торцам досок, уже совсем старым, видимо, раз транспорт выполняет свою функцию, менять его резона нет.

Теперь горожане ещё издали замечали строй из катерпиллеров и заранее расступались, отчего процессия прибавила ходу. Ещё немного и троице придётся бежать, а тяжёлое дыхание троих шадмеров станет отлично слышно. Башшаш не стал терять времени: чуть отступил назад, разогнался и грациозно запрыгнул на повозку, отчего та тихо скрипнула. Ни кучер, ни сопровождающие интереса к скрипу не проявили. Двое бойцов, заблаговременно решив, кто примется залезать первым, повторили трюк лидера, пусть и с чуть меньшим проворством.

– Эй, в прошлые разы она так не скрипела, – забеспокоился один из наездников.

– Как сломается - так и будем чинить, а сейчас же она едет.

– Да и то верно.

– Ты меньше думай, больше смотри по сторонам.

Группа направлялась в противоположную сторону от входа, через который отряд проник в город. Больше никакого внимания повозка не привлекала. Только на КПП, постовой ради приличия заглянул внутрь, но ничего подозрительного не заметил и лишь пожелал счастливого пути.

Дорога пролегала совсем близко к океану. Возможно, когда её закладывали он был дальше, но берег размыло, а может и городские власти захотели сделать себе набережную покрасивее.

Редкие повозки съезжали на обочину, пропуская кортеж и точно не желая спорить с охраной. Тем более с ней не желали спорить незаконные пассажиры в повозке, на которых несколько раз накатывались волны страха: «а сейчас я точно невидим?».

Но вот первые катерпиллеры свернули с основного тракта на совсем новый, из мелкой брусчатки, с двух сторон охраняемый молоденькими деревцами зелёными листьями. Башшаш и двое его подчинённых не верили глазам: на дорогу старательно бросали тени земные деревья. «Видимо, вода из океана у них в избытке, но вот такая жара вряд ли пойдёт на пользу» - рассуждал лидер отряда. Он пожалел, что ничего не смыслит в земной флоре, но для себя отметил, что растения держатся стойко и он почти не заметил засохших. Подчинённые же, ни разу не бывавшие на Земле, смотрели с не меньшим изумлением.

– Достань ксиву, – послышалось впереди.

– Могли нас уже и в лицо запомнить, сколько ездим то!

– Закон есть закон.

– Ладно, не умничай, щас достану.

«Да, подъезжаем» – констатировал Башшаш, видя впереди лишь маленький кусочек дворца эшшенса, но даже он завораживал.

Пропуск действительно оказался лишь формальностью. Кортеж остановился у стальных ворот в высокой и толстой стене, покрытой чем-то наподобие известняка. Гостей уже ждали. Солдат, весь в зелёном облачении с фиолетовыми орнаментами на краях формы, мельком глянул на железный прямоугольник с выдавленным «почта. ОВ2149» и с силой постучал по воротам.

– Открывай, почта приехала!

Повозка остановилась у пышных клумб и пальм, во внутреннем дворике. Охранники с кучером спешились и пошли к повозке, разгружать товар.

Троица тут же выпорхнула из укрытия и поспешила отойти в сторону, следуя приказам Башшаша, отдаваемых еле слышным шёпотом, и стараясь не наткнуться друг на друга. Когда расстояние до всякого работника дворца можно было считать безопасным, Башшаш повторил сказанное ещё в городе.

– Разделяемся. Смотрим. Возвращаемся. В контакт не вступать. Если сюда ездят только утром - обратно пойдём пешком.

Где на Хаяте добывают камень Башшаш никогда не знал. Предполагал лишь, что рядом с Церпатом точно должна была быть каменоломня, ведь окружить внушительной стеной территорию с озером и рощицей, а на сдачу отстроить фундамент и часть первого этаж дворца. А дворец оказался произведением архитектурного искусства. Тёмное, довоенное дерево, с хирургической точностью вмонтировано в камень с белым известняком. Окнами, украшенными вензелями, усеяны не только стены, но и крыша дворца, выкрашенная в зелёный. С одной стороны - острая пирамидка, с другой - пузатый купол. И всё это сохранилось, пережило время смуты, голода и нищеты.

Внутри градус пышности богатства только повышался. Башшаш проходил вдоль тёмно-красных стен, по мягким, расписным коврам. Воздух отдавал прохладой, пусть Хаят и никогда не остывал.

«Если всё так, как мне говорили, правит здесь ещё тот самый эшшенс. Сколько же ему сейчас?».

В дверь, инкрустированную камнями, постучал ещё совсем юный слуга в серой тхобе. Башшаш подошёл ближе, стараясь не выдать себя.

– Войдите! – раздражённо прозвучал старческий голос.

Слуга, чуть дрожащей рукой, открыл дверь и шагнул внутрь.

– Утренняя почта, мой эшшенс.

– Поставь тут, свободен.

– Как пожелаете, мой эшшенс.

Пока дверь снова на мгновение приоткрывалась и слуга выходил, Башшаш увидел правителя: постаревшего, будто стёкшего вниз. Его способен вывести из себя даже скрип пола. Сейчас уже сложно было представить, как же он смог не просто выжить, но и одержать верх в политической борьбе за возвращение к трону. Дверь мягко закрылась. Слуга продолжил выполнять обязанности, а Башшаш молча смотрел на драгоценные камни, вбитые в дерево, на отполированную ручку, на то место, где под мантией у него висел пистолет. Ничего не стоило сейчас распахнуть дверь, приставить его к голове эшшенса и несколько раз спустить крючок. Невидимку не поймаешь. «Нельзя. Я здесь только за разведданными, а этот нужен мне живым… Ещё увидимся» - мысленно сказал Башшаш и пошёл вслед за слугой

***

– Всем быть предельно тихими, пока я не скажу обратного, – отчеканил Бахман инд Фаррух.

Их комната в корчме была в самом конце коридора второго этажа, и шаги почти никогда не звучали в её направлении. В дверь стукнули. Затем ещё раз. И ещё. Интервалы между стуками лишь казались случайными. Бахман отодвинул засов, впуская Башшаша внутрь.

– Остальные в другой корчме?

– Да, пересказывают увиденное и услышанное. Я к ним вернусь сразу после разговора. У вас с дворцом как? – он прошел в комнату, сунул сверток мантии в суму с ними и уселся на ковёр, перевести дух.

– Проблем не возникнет, – ответил тот и добавил для подчинённых, – Вольно.

– Неужели такая слабая охрана?

– Слабой охраны у правителя не бывает, Башшаш, только понятия не имею, как они будут бороться с невидимыми противниками, хах. Проблема лишь в том, что мы до сих пор не знаем, как сильно распространены эти накидки в армии Церпата.

Лидер отряда и его правая рука разместились на полу в центре комнаты. Остальные расселись вокруг, тихо внимая словам главных.

– Мне в детстве рассказывали, будто, когда стали находить первые магические камни, рядом с домами принялись сажать цветок викаят. Хиленький такой. Он увядал прямо на глазах, когда рядом появлялся магический артефакт. Наверное, тоже вымерли от тех бомб или инфекции.

– Значит, во дворце такие же расти могут? Не спец в цветках, сам понимаешь. Мог проглядеть. Видел кто цветки, а?

В ответ лишь твёрдое отрицание.

– Вряд ли именно цветок. Это может быть и что-то новое. Техника и магия не стоят на месте. Ну ладно… Что смогли увидеть внутри?

– Скажу прямо - жируют, гады! Во внутреннем дворе цветная мозаика, вместо брусчатки, внутри: камень полированный, ковры мягкие, да и лампы – электрические. Весь Альхобат вывезли в этот дворец.

– Неудивительно, что сначала ресурсы пошли на дворец…

– Но задачу он свою выполняет. Видели там явно приезжих. Не с Альхобата, наших, Хаятских. Только головы другие были. Если говорить, про охранку, то снаружи и во дворе стоят ребята с автоматами и посохами, внутри пистолеты и короткие мечи. Ничего нового, не считая холодного оружия. Ожидал, что болванчиков побольше будет, думал, это место эшшенс решил охранять до последнего, но все силы теперь на Альхобате. А ведь политическое значение места, но ничего подобного! Есть там внутри спуск в подвал, впереди слева. Вот он очень серьёзно охраняется. Удалось лишь узнать, что в том месте как-то с армией на Альхобате связываются. Кстати, если что случится -на первом этаже из укрытий для стрельбы там только колонны. Я тебе нарисую как это выглядит.

– Хорошо. У меня мысль интересная появилась… Бахман, ты видел лестницы в Церпате? Хотя бы одну?

– Хм… Нет, не видел.

– А если она здесь только одна? В той комнате, которую вы нашли?

– Логика в этом есть. Проникнуть в город можно только через КПП, в таком случае. Что расскажешь о даче нашего дорогого правителя?

– В довоенное время она может и оставалась дачей. Только сейчас её стоимость приближается к цене вполне приличного дворца.

– Это что же у него за хоромы за городом?

– Чудом сохранившийся двухэтажный, почти полностью деревянный дом огромных размеров.

– Действительно, чудом. Трудности с кражей есть?

– Думаю, придерживаемся нашего предварительного плана. Я с девятью ребятами забираю эшшенса, везу его во дворец. С пропуском проблем не возникнет, видели на даче образцы. Там проезжаем внутрь на телегах. При зачистке дворца могут возникнуть трудности, это не два сторожа-наркомана. Если из-за ворот не покажется кто-либо из наших через, ну скажем, пятнадцать дегийг, смело врывайтесь в бой. Значит у нас уже большие проблемы.

– Мне приводить альхобатцев?

– Не вижу в этом необходимости. Их задача лишь сопровождать нас при появлении на Альхобате. В остальном они будут лишь помехой.

– Удачно они нам подвернулись, всё-таки.

– Судьба нам благоволит, Бахман.

***

Лестница лобного места была лишь началом, успешно подсадившим Арама на поиски остальных десятков. Да, он научился их находить. Первые разы давались тяжело, а иногда он думал, что вовсе перепутал место, но в последний момент малахитовые ступени появлялись и армянин искренне радовался, стараясь запастись этим чувством на день или два вперёд. Теперь из-под его зоркого взгляда не ускользали даже те лестницы, какие ещё не были нанесены на карту. Арам делиться находками не хотел. Это он нашёл их, он старался, тратил силы и время. Почему он должен делиться результатом с другими?

Экран ноутбука показывал строчки:

«Ублюдские гномы смеют вытворять в нашем доме чёрт знает что! А люди ничего, сидят, не рыпаются! Так и будем ждать и надеяться на чудо?».

«Ну вы интересная, конечно. А что делать? Идти с кирками и лопатами: разламывать и выкорчёвывать эти телепортаторы?»

«А что? Не нравится такая мысль? Сейчас они себе дома понастроят из наших кирпичей, а потом пойдут за нашими детьми! Этого хотите?!»

Арам предпочитал быть невидимым наблюдателем, не вмешиваясь в спор.

– Да, как бы мне не пришлось к чертям закрывать точку у лестницы… Слишком уж обозлились ребята, агаа. Говорю так, будто мы все не в одной лодке… Или правда не в одной?

***

«Нельзя было ждать, поэтому и не выспался, поэтому опять пешком на главной дороге, шакрын. Как же я рад, что скоро всё закончится».

Конечно, перед началом решающей операции Башшаш в полной мере осознавал важность настроений в команде. Мнение людей он тоже спросил, сначала рассказав свою точку зрения на их роль в финальных сценах истории. Правда, парни то ли устали и хотели банально отлежаться, пусть и на твёрдом полу, то ли не желали идти наперекор лидеру, спасшему их из плена и до сих пор выдающему деньги на лечение всех побочных эффектов аддуды туль халязуньи.

«Столько лет идти к этому моменту и наконец вот оно: идти за одряхлевшим эшшенсом, который ничего нам не сделает».

Солнце только-только начало подниматься, заботливо освещая израненный Хаят.

Вчера Башшаш уже знал кто с ним пойдёт: отряд как семья, когда каждый раз идёшь под пули, понимая, что можешь уже не вернуться. И такой расклад Башшаша устраивал. Как устраивала и странная, но такая удобная позиция Бахмана: всегда быть вторым. Правой рукой и первым советником, но лишь вторым.

«Интересно, он правда сможет стать новым лидером, если сегодня меня убьют?».

Впереди появились земные деревца. Их листва слегка блестела, поворачиваясь от лёгкого ветра, делая это совершенно беззвучно. Десять повстанцев сошли на аллею, невольно засматриваясь на неотъемлемый атрибут далёкого прошлого. Эшшенс тоже ностальгирует?

«Повозок всё ещё нет. Это хорошо, подождём».

Остановившись на коротком расстоянии от ворот, так чтобы можно было в десяток секунд оказаться за ними, группа принялась ожидать проводников: повозку и охрану. Однако те не спешили.

«Плохо у них с пунктуальностью».

Картеж свернул на аллею, когда бойцов уже пробирало сомнение: а приедет ли он вообще?

– Теперь быстрым шагом за мной. Останавливаться, когда я постучу по повозке, – чуть громче шёпота скомандовал Башшаш и группа, не теряя построения, зашагала к защитной стене дачи.

Шадмер из картежа достал пропуск и вручил его охране, как делал уже десятки раз до этого. Часовой принял металлическую пластику, проверил код, всучил её обратно и грубо постучал по воротам. Башшаш приказал ускорить шаг. "Должны успеть, мгновенно столько катерпиллеров не заедут". И всё равно тревога, давала о себе знать, сжимаясь и разжимаясь вместе с сердцем.

Во дворик резиценции правителя уже успели въехать первые наездники из охраны почты, повозка с которой ехала следом за ними.

– Эй, – внезапно обратился сторож у ворот к шадмеру на повозке, – а ты знаешь о чём так часто пишут эшшенсу?

– Да что ж вы?! Я в дела государственные не лезу!

Спокойное, мерное постукивание. Лёгкое колебание воздуха.

– Это сейчас что было? У тебя там точно почта, а? – Недоверчиво просмотрел на шадмера стражник.

– Отряд, медленно вперёд, – прошелестел Башшаш.

– Ты с кем говоришь?! – видимо, сторож услышал странную, еле различимую реплику. – Так, обыскать всех!

Сложившиеся недоверие играло заговорщикам лишь наруку.

– Вышли все за ворота! — продолжал командовать сторож, оказавшийся, видимо, главным.

– Письма ты ни разу не видел, что ли? — ворчал всадник, выезжая обратно за стену.

Отряд, под прикрытием мантий, уже просачивался во все щели деревянного дворца. Внутри него - тишина, резкий свет из частых окон.

Невидимки словно плыли над мягким ковром, не оставляя на нём ни следов, ни тел, даже не успевших понять, как они умерли. Их приходилось убивать. Оглушение, пусть даже связывание – это временно и не надёжно, а важные операции не терпят лишнего риска.

Несколько бойцов почти одновременно убрали всех стоявших на улице. Кто-то даже успел среагировать, достать посох. Но они были пособниками режима, ведь так? А таким положено мстить за длинный список грешных дел, за список личных обид.

Казалось, облегчение обязательно придёт, просто позже. С каждым новым охранником груз души должен был уменьшаться. Но когда?

Отряд сделал исключение. Немногочисленных слуг лишь оглушили, связали, закрыли на их же кухне. Выберутся, это не сложно.

– Капюшоны снять, – скомандовал Башшаш.

Излишне без эмоционального лица шадмеров открылись трём солнцам. Отряд выходил из скромного дворца в его внутреннюю территорию.

Сад будто никогда не видел последствий войны: стройные деревья протягивали небу тонкие веточки, с пышной, синей листвой, иногда медленно падающей на поверхность небольшого озера.

Лидер отряда вытащил пистолет с прикрученным к нему глушителем.

Да, охрана, стоявшая на некотором отдалении от правителя, среагировала быстро.

— Джахан, стреляй, быстрее!

Они перекинули автоматы, даже успели щёлкнуть предохранителями, но этого было слишком мало. Их будто чуть толкнули в голову, но они всё равно упали и встать не смогли.

— Отдяд, за мной!

Стояла жуткая тишина. Был только шелест ног о молодую траву. Эшшенс вовсе не выглядел испуганным. Раздражение или даже злость: вот что излучало его лицо во все стороны. Он поднялся с лежака и, поняв, что бежать нет смысла, начал громко чеканить слова.

– И всё-таки нашлись мои личные противники! В лучшие годы империи вас бы вышвырнули в океан, к предкам.

– Как бы ты сам сейчас не пошёл ко дну, к праотцам, – угрожающе произнёс лидер отряда, подойдя на расстояние нескольких шагов. Правитель будто не слышал.

– Но вы выбрали самый удобный для вас всех момент! Поздравляю! Когда вся армия на Альхобате удобно нападать на людей. Только Хаят всё равно будет спасён, со мной или без. Кто, кроме вас всех, конечно, снова захочет жить в тех убогих, мерзких, глиняных трущобах? Да на планете процветание после стольких лет ада! Или вам квартиры пообещали за независимость Альхобата, а?

– У кого верёвка с собой? Свяжите этого полоумного, – сказал Башшаш, отступая в сторону, пропуская шадмера с верёвкой. – Ты и ты - помогайте товарищу.

– Думаешь остановишь всё что я начал? А желания народа ты тоже скрутишь верёвками, ублюдошный малолетка, а?!

Резким разворотом корпуса и выбросом руки вперёд, Башшаш врезал эшшенсу точно в середину лица.

– Голову тоже замотайте, слишком много вранья в его словах. Я помню как он отремонтировал Меядин, – Несколько шадмеров послушно опутывали верёвками конечности самого могущественного правителя Хаята, чьи глаза безумно смотрели на Башшаша.

– Это... Это ты?! Мы те... – несколько крупных лоскутов ткани прижали его головную перепонку и звук стал совсем неразборчивый.

– Это я, эшшенс. Я вернулся. Отряяд, в одну шеренгу, фронтом к резиденции… построится!

Подчинённые тут же, без суеты и промедлений выстроились в строй. Правитель так и остался лежать на тёплой траве.

– Захир и Сами, выйти из строя!

– Есть! – одновременно ответили двое шадмеров.

– Зайдите в ту комнату с пропусками и заполните один под срочную и секретную почту, а второй под поставку электрооборудования. Поищите что-нибудь по массивней и принисите сюда. Вперёд.

– Есть.

– А мы с вами... Пошли смотреть на чём в город поедем.

Оставшиеся шадмеры подхватили связанного эшшенса и неторопливо зашагали за командиром. Пленник не сопротивлялся. Видимо, годы брали своё и сел становилось всё меньше.

Во дворике, на цветной брусчатке, оказались три телеги. Одну ещё не успели разгрузить и новые доски красовались на её дне, на другой - только что прибывшая почта. Последняя стояла пустая.

– Загружайтесь в телеги! Рафир, Асил - сегодня везёте нас!

– Есть!

Два шадмера принялись запрягать катерпиллера в повозку. Тот упирался, видимо, не привык волочить за собой груз. Правителя забросили на дно пустующей телеги.

Захира с Самимом долго ждать не пришлось: с железными пропусками, торчащими из карманов, бойцы волочили к повозкам приличных размеров бензиновый генератор.

– Вы превзошли мои ожидания! – воскликнул Башшаш, а правитель что-то прогудел, – остальные, помогите товарищам!

Выезжали уже под дружные улюлюканья, причём исходящие то ли от генератора и кучи ткани, под которой спрятали эшшенса, то ли от стопок почты: отряд был скрыт от сторонних наблюдателей.

Сидя в повозке Рафира, Башшаш смотрел на башенки приближающегося города. «А желания народа тоже скрутишь верёвками?» – всё отдавалось эхом в голове лидера отряда, шадмера, только что свергнувшего эшшенса.

***

Если высушить Вельвею, запечатать в герметичном сосуде, нагреть его, а после - резко открыть, здоровый и крепкий сон вам обеспечен, проверено десятками поколений.

Солдаты Башшаша радовали эшшенса такой забавой лишь пару секунд, чтобы тот, незаметно даже для самого себя, закрылся от мира завесой лёгкого, короткого сна.

Всё шло идеально, казалось, а впрочем, наверное, так и было, будто сам Хаят благоволил членам отряда. КПП остался позади с такой лёгкостью, что усыплять эшшенса было вовсе и необязательно: ну радио играет это, товарищ таможенник, мы ведь электронику везём. А охрана нам ни к чему - город мирный. Главное пропуск внимательно осмотрите.

Вот и налёт на дворец министров представлялся совершенно таким же быстрым и подавляющий любую волю к сопротивлению.

На площади у дворца уже поджидала вторая часть отряда. Сегодня для неё нет сколько-то ни будь ощутимой работёнки, но жизнь круто изменилась, после взятия на вооружение мантий невидимок. Так к чему рисковать и не использовать блага прогресса?

Две повозки подъезжали к главным воротам дворца. Даже с приличного расстояния чувствовалось, что часовые напряглись. Да много кто напрягаться может, не повод же это к действиям, верно?

– Остановиться! – громко гаркнул часовой, сделав шаг вперёд. – Пропуск!

Рафир протянул сразу две металлических пластинки, всем своим видом показывая полную невозмутимость.

– За меня и за него, – он показал рукой на повозку позади себя.

– Что везёшь? – всё ещё недовольно спросил часовой.

– Написано же: бумаги всякие и элек-тро-обор-уд-ова-ние.

– Ага, ага. Не помню я ни тебя, ни твоего напарника. Давно устроился? Покажи удостоверение.

– Э… Уважаемый, империи сейчас не до пропусков! Не могут же их сразу выдавать!

– Груз показывай.

Бойцы, морально приготовившиеся повторить «резиденцию эшшенса», теперь опасались полного провала операции.

– Как пожелаете. Мне скрывать нечего!

Рафир слез с насиженного места и подошёл к заду повозки.

– Видите, генератор какой везём! Тяжёлая штуковина, между прочим.

– Что под тканью?

– Как что? Запчасти. А то сломается ещё: как чинить? Материал-то редкий! Говорят, только недавно у нас производить стали. Вот так выглядит, – с этими словами он достал несколько полупрозрачных розовых блинчиков. – Примерно десять… нет, пятнадцать причин для пропуска наших важных деталей.

Никто не мог этого видеть, лишь чувствовать дуновение ветерка, слышать шорох приземления ног: Башшаш спрыгнул с повозки и пристроился почти вплотную к спине часового. Если тот рискнёт показывать характер, быстро будет успокоен, а во дворец придётся пробиваться силой всего отряда.

– Жарко сегодня, не буду тебя твоего напарника задерживать… Если заметят с Эльфарой - сам приду тебя душить, понял? – с металлом в голосе спросил тот.

Рафир не ожидал такого предположения в свою сторону, но делать нечего, пришлось подыгрывать.

– Во имя Трёх Солнц, никогда такого не случится!

– Посмотрим… Эй, открывай ворота!

Другой часовой несколько раз стукнул по толстому металлу ворот, гаркнул, повернувшись головой назад и те стали отворяться.

– Заезжай.

Рафир и Асил не просили повторять дважды: катерпиллеры зашагали на территорию дворца министров. Ворота тут же закрылись.

– Прошу за мной! – крикнул из ниоткуда возникший служащий, указывающий, где оставить повозку. Спешившись, кучера провели животных по строгой белой плитке, до укромного навеса у правой стены.

«Даже удивительно, как вплотную к такой монументальной постройке уместили навес для животных» – думал про себя Башшаш. А дворец и правда был воплощением силы, мощи и вместе с тем - неповоротливости.

Убивать слугу Башшаш не стал: не хотел уносить из мира ещё одну жизнь на пороге больших изменений Хаята. Крепко ударил кулаком сзади по голове и быстро связал, не забыв про кляп.

– Ещё раз напомню что мы делаем, – сказал лидер, на несколько секунд приспустив капюшон, чтобы подчинённые понимали где он находится. – Двое остаются здесь, охраняют эшшенса. Через двадцать дегийг заходят в главный вход. Мы пошлём к вам соотрядника. Двое убирают охрану на территории. Никто не должен уйти за ворота, и никто, за пределами стен, не должен знать, что тут вообще происходит! Остальные в это время, вместе со мной, полностью зачищают дворец. Да, если решите что вам необходимо оружие охранки - берите, но чтоб вас не было видно! Наша главная задача - пробиться к подвалу. Бахман говорил: это левый дальний проход. Скорее всего там и есть пункт управления армией на Альхобате. Мы уже сделали почти всю работу. Осталось добить врага в самом важном для него месте, и наша борьба наконец завершиться победой. Последний рывок и станем королями жизни в Церпате. Давайте братья, покажем нашу решимость. Пошли!

Основанная группа, во главе с Башшашем, начала заходить к главному входу во дворец.

– Идём, идём, – чуть слышно командовал лидер, чтобы отряд не затоптал сам себя. У невидимости есть и минусы.

Дав время двоим шадмерам подойти к охране, стоящей прямо у ворот, во дворике, Башшаш отдал приказ.

– Реж

Четверо тяжело вооружённых солдат резко вдохнули и упали на плитку. Почти синхронно это сделали и коллеги, стоящие у ворот, только их подхватили бойцы отряда и аккуратно, не вызывая шума, уложили на камень.

Массивные деревянные двери заперты не были и на удивление легко поддались. Внутри оказалась богато обустроенная прихожая: с приятным узором из тёплых цветов терракотовой плитки, у стен - современные, явно Земные лампы и слуги, готовые проводить важных гостей. Только сейчас гости вполне могли пройти и сами, а слугам оставалось лишь потерять сознание и лежать связанными собственными одеждами.

Новые двери вели в колоссальных размеров зал, будто высеченный вреди светло-оранжевых стен и цилиндром уходящий вверх. Крохотные окна, помещённые на высоту нескольких ростов взрослого шадмера давали тусклый свет, который дополняли лампочки, подвешенные за провода, перекинутые через весь зал.

– Сначала охрана - потом подвал, – скомандовал Башшаш.

Прямо на терракотовом полу разместили множество укромных и круглых деревянных беседок. Хаотично стояли горшки с хилыми деревцами, явно страдающих от недостатка солнца. Однако в центре зала красовалась двойная винтовая лестница. Такая лёгкая и тонкая, высокая и… светлая. Она уходила ввысь на следующий этаж, а между лестниц строго и неумолимо стояла металлическая колона такой же высоты. «Не знал бы я том, где наша лестница спрятана, точно бы полез на эту…» – думал Башшаш.

Слышалась чья-то приглушённая речь внутри беседок. Видимо, гости со всех концов империи. Главное - охрана. Она стояла по периметру основания цилиндра, вдоль всей стены.

Вот упал первый, второй. А потом кто-то крикнул.

– Они у входа, гаси их!

Эхом захлопали пистолеты охраны. Отряд не понимал, что происходит: их видела охрана. Они сами прекрасно видели друг друга.

– Занять укрытия! Не жалеть патронов! – крикнул командир.

Правда из укрытий оставались лишь деревянные беседки и глиняные кадки. «Выстрелы на площади не слышны. Бахман придёт не скоро». Башшаш огляделся. Охрана старалась укрываться за стенами входов, которые и охраняла. Зацепить пулей можно только если самому выйти на одну линию с охраной и тут же попасть в её прицел. «А что ещё делать?». Бойцы отряда, теперь уже в совершенно нелепых мантиях лежали и сидели, пригнувшись у основания беседок, надеясь не поймать пулю и сами попасть в защитников зала. Только с каждой секундой эти две задачи выполнить становилось всё сложнее. «Они вызовут подкрепление, зараза, вызовут, мы теряем время».

– Да что вы возитесь с ними, как слизни с водорослями, ахмаки?! Одни стреляют, другие выходят и бьют в цель! Что не понятного! Ты! – он указал на бойца, сидевшего за ближайшей беседкой. – Стреляй туда ник уммак!

Подчинённый тут же принялся заливать огнём проём в коридор, откуда до этого высовывался охранник. «Жаль до всех не докричишься. Надеюсь, хоть команду правильно передали».

Башшаш выпрыгнул из укрытия и понёсся к ближайшей беседке, на ходу стреляя в открывшийся коридор.

Автомат послушно выплюнул длинную очередь. Командир украдкой выглянул из-за дерева беседки: вдалеке, привалившись к стене и держась за живот, сидел шадмер. "Живой ещё. Но стрелять нормально уже не сможет".

По прикидкам Башшаша, отряду удалось снять двоих или троих охранников, при этом потеряв одного тяжело раненым. "Ничего, тут точно есть кабинет врача, он будет с нами в новом прекрасном мире".

Доски над головой разлетелись в щепки: кто-то знал куда надо стрелять и почти попадал. Башшаш отполз в другую сторону и крикнул в зал, надеясь, что его услышат.

– Если не справимся за десять дегийг, придётся стреляться уже с подкреплением!

Плитка всех оттенков оранжевого терялась в обломках и опилках досок. Глиняные горшки трескались и рассыпались осколками, землёй и чахлыми деревцами.

Башшаш снова выпрыгнул из-за досок, зажал спусковой крючок и, стараясь стрелять в нужном направлении, побежал к следующему укрытию, поближе к спрятавшимся врагам. Командир должен подавать пример подчинённым.

И пример был увиден. Бойцы отряда всегда понимали за что они боролись. Если сейчас дать слабину, отступиться и в нерешительности остаться за стенкой одной из беседок: возможности всё переиграть уже не будет. Место эшшенса займёт уже более трусливый правитель, а поэтому и более осторожный. Хаят и Земля так и останутся в руках одного шадмера, не имеющего представлений о нормах морали.

По одной из винтовых лестниц мчались четверо охранников. Сверху они прекрасно понимали где засели ворвавшиеся мятежники. Беседка, за которой укрывались Рафир и Асил, исчезла так же быстро, как и они сами. С лестницы стреляли из посохов. Волны от взрывов отражались от стен, перемешивались и снова били по мембране, заставляя крепче натягивать такийи на головы.

Отряд сдаваться не собирался и отвечал из всего что было. Правда запасы были не бесконечные. Башшаш делал ставку на быстрый удар из тени, благодаря мантиям, но он возлагал на них слишком большие надежды.

– Сука, на выбейте вы их наконец! – крикнул кто-то из бойцов, и его слова тут же утонули в очередном взрыве от посоха.

Почти никаких укрытий не осталось. Щепки уже давно впивались в серую кожу.

– Отряд! Врываться в любой проем в стене! В любой! Выполнять!

Грохот заглушал приказы Башшаша.

– Эй, ты меня слышал?! – крикнул что было сил командир ближайшему подчинённому.

– Да!

– Ну так передай товарищам и беги в любой проём или сдохнешь тут!

Башшаш же прятаться не мог: сначала нужно позаботиться о личном составе. О том, что от него осталось. Командир ринулся через зал к куче обломков, на которую привалился раненый солдат.

– Ты живой?!

Тот лишь кивнул, попеременно сжимая то бок, то ногу. Башшаш бросил взгляд на верх. Там решили, что важнее бить по убегающим в коридоры дворца. Других движений в зале замечено не было, поэтому лидер отряда ловко вытащил из кармана раненого, тонкую, но плотную верёвку, как мог, быстро перевязал ногу, затем сдёрнул с его головы такийю и крепко обмотал вокруг живота.

– Раз, два, взяли… – Башшаш сжал предплечья товарища и, волоча того по полу, рванул к ближайшему коридору, где сидели уцелевшие бойцы.

– На этом этаже ещё осталась охрана?! – крикнул командир им, когда подбегал к входу в коридор.

– Двое в левом дальнем! Ну и на лестнице, те ахмаки, ник уммак!

– Держите его! Левый бок и та же нога!

Двое выживших подхватили товарища и оттащили его подальше, вглубь коридора.

– Куда ведёт?! – всё ещё громко сказал Башшаш, указывая вглубь коридора, резко заворачивающего вправо.

– Слепой проход. Дальше столярка со всяким деревяшками и заготовками.

Ответа не последовало: внезапный толчок очередного взрыва повалил всех в коридоре на пол. Сознание мутнело, реальность покрывалась плёнкой и отступала на задний план.

– Внутрь ползите! Внутрь, ник уммак! – скомандовал Башшаш и с трудом перебирая конечностями, пополз за поворот коридора.

Пол дрогнул. Каменные стены снова направили ударную волну прямо на измученных бойцов.

Наконец, зайдя за поворот группа выживших смогла почувствовать себя в относительной безопасности. Опираясь спинами на стену, они часто вдыхали прохладный воздух.

– За правой стеной... Они не смогут видеть... стрелка... до самого момента выстрела. Упреждение брать чуть выше головы, ясно?

– Ясно, – хором ответили те.

– Через одну дегийгу выдвигайтесь на позицию. Стрелять длинными очередями. Я побегу в ближайший коридор. Вы за мной, как только я открою огонь. Ясно?

– Так точно.

В зале снова грохотнуло. Дрогнул и пол под Башшашем.

– Нет, идите сейчас, – и сам поднялся на ноги, – Нельзя нам тут отлёживаться.

Двое шадмеров молча побрели вперёд, слегка пошатываясь, сжимая в руках АКСы.

Командир шёл чуть позади. Стоял едкий запах пороха.

– Приготовились… Раз… Два…

Входные двери в зал резко распахнулись, пропуская в его приглушённое освещение мягкие лучи трёх солнц. Башшаш не увидел не успел разглядеть кто так бесцеремонно врывался во дворец, но это было и не нужно. Бахман пришёл раньше сил империи. В следующую секунду, чистая, разбрасывающая солнечных зайчиков стекляшка влетела в центр зала и разбилась об пол. Во все стороны ударил свет, мембраны прогнулись от мощных волн звука. Прошло лишь пару мгновений, но сквозь высокочастотный писк уже слышались хлопки автоматов, поливающие лестницу.

– Да что вы по углам забились?! – раздался бас Бахмана.

Когда зрение полностью вернулось, Башшаш с двумя бойцами вышли из укрытия. Выстрелов уже не было, а каменные бортики винтовых лестниц изуродовали царапины и сколы от пуль.

Группа Бахмана заняла зал и уже заглядывала в коридоры, в поисках товарищей.

– Башшаш! В городе уже поднялся шум! Нужно чтобы эшшенс отдал приказ остановить подвод войск ко дворцу! Они уже идут сюда!

– Мантии теперь бесполезны

– Да знаю я уже! Хрен с ними и без них как-то справлялись раньше! Оставим несколько шадмеров тут, в хороших позициях, а нам надо в подвал идти, чтоб эшшенс выполнил всё, что мы от него попросим!

– Где он?

– Вон, приволокли его.

Двое членов отряда несли связанного правителя, стараясь не споткнуться об обломки беседок и цветочных горшков.

– Тогда оставим тут шадмеров шесть. Нужно помочь раненым. Пусть твоя группа начинает заходить в тот коридор.

– Отлично! Давай, Башшаш, финишная прямая!

Командир отряда оставил в зале шестерых шадмеров, уже уставших от боя, а сам направился с остальными бойцами в дальний левый тоннель зала.

В авангарде отряда уже стояли двое шадмеров в бронежилетах с висящими перед ними пластинами оранжевой материи. Вторая пара готовилась встать рядом.

«Надо было по старинке штурмовать, а не полагаться на эти тряпки…» – подумал Башшаш, глядя на ударную группу, готовящуюся при необходимости принять на себя пули врага.

– Бахман, если впереди будет охрана дворца, давай шантажировать их жизнью эшшенса. Чего опять время на стрельбу терять?

– Башшаш, не забывай, что мы на Хаяте, и тут лицо правителя знают лишь его министры, в отличие от Альхобата.

– Охрана тоже. Надо попробовать.

Бахман лишь молча покачал головой, показывая своё несогласие, но не собираясь перечить командиру.

– Отряд, за направляющими в колонну становись! Вперёд!

Чуть согнувшись, чтобы быть под защитой щитов, колоны осторожно двинулись вниз по коридору, широкой дугой поворачивающему направо. Вдоль одной из стен были редко вкручены лампочки, дававшие тусклый свет.

«Скорее всего мы уже под полом, зала дворца» – думал Башшаш.

Тоннель прекратил поворачивать и лишь слегка спускался вниз. Терракотовая плитка становилось совсем холодной. Почти сразу стал виден конец тоннеля: отливающие металлом стальные двери. В обеих стенах до них оказались по два не освещённых проёма, вовсе без всяких дверей или шторок.

– На месте той! – приказ командира эхом отразился от каменных стен. – Направляющие правых колонн проверяют правые комнаты, левых - левые. Жизнями рисковать без особой необходимости запрещаю. В комнаты входить также запрещено. Проверили - возвращайтесь назад. Выполнять!

Четверо шадмеров, работая в парах, спина к спине, подходили к тёмным проёмам. Перед бойцами предстала темнота, в какую при всём желании нельзя углубиться взглядом дальше пары метров. Все четыре комнаты казались бездонны, забиты темнотой, будто ватой.

– Ничего не вижу, Башшаш инд Фаан!

– Три длинных очереди в каждую комнату и отходите назад!

Бойцы подчинились и дружно выпустили почти все патроны в магазинах. Казалось ещё минуту звук работы автоматов отражался от стен, пока полностью не затих. К этому моменту направляющие снова были в строю.

– Перезарядить магазины, – скомандовал Башшаш. – Ты как думаешь, там есть кто-то или уже нет?

– Это отличное место для засады. Если и пытаться нас остановить, то именно там.

– Направляющие, – обратился Башшаш, – сейчас вы будете блокировать своими щитами проёмы. Если увидите движение внутри комнат - стрелять без предупреждения из всего что есть. Идите.

Щиты вновь отправились на позиции.

– Отряд, быстрым шагоом марш!

Шадмеры гулко затопали по плитке. «Лишь проскочить два проёма. Это не сложно» – успокаивал себя лидер.

Первые шеренги начали протискиваться в узком проходе между бойцов с щитами. Никому не хотелось смотреть в темноту, но страх вещь весьма противоречивая, из-за него и глядели в комнаты. А потом из них раздался грохот. В первое мгновение шедшие колоны остановились и уставились на яркие, оранжевые всполохи. Почти такого же цвета, как и щиты, в которые вгрызались пули, проходили их насквозь, но долетали до бронежилетов с силой дружеского удара в плечо.

Строй без всякой команды перешёл с быстрого шага на бег.

– Отойти от щитов! Больше не переходить! – крикнул Башшаш.

Отряд оказался разделён на две части. Успевшие перейти на другую сторону в недоумении смотрели на их товарищей, оставшихся по ту сторону.

– Сместиться вправо! Эшшенса сюда!

Командир уверенно прошёлся до проёмов в комнаты.

– Я знаю, что вам дан приказ защищать эту дверь любой ценой. И вы его, конечно, выполняете. Только к ситуации, которая происходит сейчас - вас не готовили!

Насосы на спинах шадмеров с щитами приступили к подаче жидкости в главную магистраль, восстанавливая щит от пулевых отверстий. Башшаш продолжал.

– Для кого вы защищаете эти двери? Эти комнаты? Помрёте и вас никто не вспомнит. Вам эшшенс сказал их защищать? Он это сделал? Тогда спешу вас обрадовать! Мы его прихватили с собой! Парни, давайте его сюда! Кидайте прям на пол!

Подчинённые, не церемонясь, бросили правителя под ноги Башшашу. Тот ловко развязал ткань, сдерживающую его мембрану, но пленный молчал.

– Посмотрите на него внимательно! Как вам?

Рокот оружий заглушил слова Башшаша. Гул насосов вклинился в симфонию пуль, будто добавляя ей плавности.

– Нет, щиты вам не пробить! – Кричал Башшаш. – Тут выход только один! Подчиниться приказу самого эшшенса! – стрёкот пулемётов постепенно смолк.

– Уважаемый лидер Хаята! – с явной издёвкой обратился командир отряда к правителю, грубо ставя того на ноги. – Пришло время отдать приказ о прекращении огня. Кажется, именно такой приказ вы всё забывали отдать в битве за Меядин... Я прав!? Отвечай! – Башшаш с размаху заехал ему по лицу. Эшшенс покачнулся и почти было упал, но командир не позволил ему так просто вновь оказаться на земле.

– Башшаш, он нам живой нужен! – выкрикнул Бахман, подходя ближе к опасной зоне.

– А у тебя к нему особые чувства?! – и ещё один мощный удар. Правитель обмяк, и казалось, вот-вот придётся его держать не отпуская.

Бахман сделал шаг вперёд, но потом себя остановил.

– Мы сюда пришли ради спасения Хаята, Башшаш.

Услышав это, он замер, всё ещё не в силах отказаться от внезапного допроса.

Из левой комнаты, расположенной прямо перед лидером отряда, загремели бесконечные очереди.

– Да слышишь ты, – кричал Башшаш, – скажи им остановиться! Если сдадутся сейчас, мы их не тронем!

Насос щита надрывался, всё подкачивая бурую жидкость.

– Башшаш инд Фаан! – Взволновано обратился боец, заслонявший проём, – Щит не сможет долго сдерживать такой напор!

– А кричишь то ты это зачем?! Сейчас поменяю тебя с…

Несколько сильных толчков отшатнули бойца, будто развернув его за плечо.

Башшаш инстинктивно бросился на пол, попутно стараясь утянуть за собой эшшенса. Тот рухнул, даже не пытаясь оставаться на ногах. Теперь стреляли уже бойцы отряда, засыпая пол гильзами, а темноту - всполохами пламени из автоматов. Упавших схватили за одежды и тут же потащили в безопасное место.

– Башшаш инд Фаан! Вы ранены?! – забеспокоился один из шадмеров, тащивших их.

На тхобе командира тёмными пятнами теплились липкие пятна крови. Он сразу осмотрел и ощупал себя, но не нашёл ни одной раны. Лишь пятна.

– Эшшенс!

Из темноты глубоких комнат начали прорываться крики. Башшаш схватил пленника и тут же угадил в липкую ткань. Было задето плечо, наружу торчали куски плоти, но пуля прошла на вылет, видимо, не задев кости и крупные артерии.

– Хорошо тебя защищают, да?! Свои же чуть не убили! Иди, скажи, чтоб все сдались! Быстро!

– Ты сам себя хоронишь, ахмаку! Уничтожаешь свою же планету! Свой же до… – ему влепили пощёчину.

– Я шадмеров теряю из-за тебя, мутанаккир! Спаси своих, моих и самого себя!

Башшаш взял его в охапку, оттолкнул стоявших на пути бойцов и притащил правителя точно в центр между комнат. Наклонился к нему и почти приватно сказал.

– Отдавай приказ, иначе это точно будет твоё последнее приключение с целыми ногами.

Свергнутый правитель, связанный в своём же дворце и истекающий кровью уже полностью потерял желание сражаться дальше. Ещё несколько часов назад, он думал, что все, хоть сколько-нибудь крупные битвы в его жизни закончены, остаётся лишь почивать на лаврах. Хаят вносит свои коррективы в планы любого его жителя.

– Именем моим, Джаббар инд Кахир, – его голос баритоном прошёлся по тоннелям, отражаясь от стен, вибрируя в такт империи, – являясь настоящим эшшенсом, приказываю доблестным защитникам дворца министров - сложить оружие. Вы сражались достойно.

Ещё с десяток другой секунд перестрелки не могли затихнуть, казалось, будто и не услышал никто звучного голоса Джаббара, но необходимо было лишь немного подождать. Из мрака выходили раненые, щурящиеся от совсем слабого света, защитники дворца. Кто-то опирался на товарища, кого-то несли на руках.

Внезапно эшшенс обратился к Башшашу.

– Наверное, ты идеальный солдат. Жаль, мы по разные стороны баррикад.

– Идеальный солдат им никогда не собирался быть. Просто в один день он потерял всю семью из-за армии врага, – командир отвернулся от пленника. – Отряд! Связать всех. Руки оставить спереди. Раненных сильно не мучайте, если нужна срочная помощь - окажите. Пять шадмеров остаются здесь, сторожите их.

Бойцы принялись сортировать сдавшихся. Всех отвели подальше от комнат, ближе к подъёму в зал первого этажа. Здоровых тут же вычленяли и крепко связывали их же такийями, добавляя принесённые с собой тонкие, но крепкие верёвки.

– Бахман, построй отряд.

– Есть!

Башшаш вновь обратился к эшшенсу, не скрывая своё отвращение к нему.

– Отвечай, что за той дверью?

– Я итак весь связан! Рану мне перебинтуй и расскажу тебе.

– У меня нет к тебе, такому жалкому и мерзкому, ни малейшего сожаления. Потерпишь. Что за дверью и как туда попасть? Отвечать.

– Простой бандит никогда не поймёт путей государства… Там лестница. Передатчик. Иди и отрывай. Не заперто.

Башшаш и пошёл, оставив эшшенса позади.

– Сколько там охраны? – не оборачиваясь спросил он.

– Нет там её.

Двери были во всю высоту стен, выкрашенные в чистый серый цвет. Внутри правой створки была дверца поменьше, как раз под рост шадмера.

– Бахман, – обернулся Башшаш, – отправь одного за людьми.

– Есть! Тогда... Ты! Бегом марш за альхобатцами.

– И ещё… Кто-нибудь принесите ко мне этого ахмаку, не могу его больше таскать сам.

Двое шадмеров из ближайшей шеренги подбежали к эшшенсу, ловко того подхватили и преподнесли командиру.

– Сейчас я открою дверь, – тихо начал лидер, – а ты будешь стоять прямо перед ней. Если нас там ждут, то застрелят именно тебя, – недавний правитель молчал. Даже его лицо не выражало никаких эмоций. – Вы то отойдите подальше, чего встали-то? – обратился Башшаш к подчинённым.

Резким движением командир открыл дверь. Нет, выстрелов не было. За дверью всех ждала редкая, непривычная тишина. Они уже и забыли, как она звучит.

– Повезло тебе, – сказал Башшаш. – Так, первая колонна остаётся здесь, сторожить вход, вторая идёт на верх, помогать охранять дворец, третья за мной! И этого возьмите.

Командир, взяв автомат в руки, первый шагнул в комнату, к которой он шёл многие годы. Именно здесь история должна найти развязку, да?

Освещение оказалось в разы лучше, чем в коридоре. Новые офисные лампы с Земли заливали холодным светом внушительных размеров помещение, но их сил всё равно казалось недостаточно.

Спустившись по очередному пандусу, бойцы оказались на одном уровне с десятком столов, опутанных проводами, заваленных стопками бумаг. По краям стояли длинные стеллажи, между которыми, прямо к стене были прибиты гигантские и запутанные схемы, назначение которых оставалось загадкой.

Такой же загадкой для честных работников этого подземного мира оставались и ворвавшиеся незнакомцы. Шадмеры, в толстых тхобах, видимо, тут и правда можно легко замёрзнуть, повалили дальние столы и воздвигли подобие защитных баррикад, чтобы теперь с опаской выглядывать из-за них.

Но отряду работники этого передового центра понадобятся чуть позже. Сейчас все смотрели в широкий проём между рядами столов, на огромный алый шаг, грубо обработанный, без всякой шлифовки, но с несколькими выпирающими ступенями впереди. Снизу, по бокам, валун обрамляли толстые стальные дуги, крепящиеся к не менее крепким опорам, уходящим прямо в пол. Сзади него расположилась широкая стальная колона, правда не было ясно что она поддерживает. Шар манил отбрасываемым им светом: нежным, розовым.

– Бахман, третья колонная в твоём распоряжении. Проверьте всю комнату на предмет любой опасности. Я пойду к тем бедолагам.

– Есть.

Бойцы принялись прочёсывать периметр. Холодная плитка, провода, ведущие от столов со странными устройствами, чётко в шар, сотни, тысячи бумаг. Их можно было бы выгодно продать на рынке за очень хорошую цену.

– Я сюда пришёл не по вашу душу, а лишь за этим булыжником, – начал Башшаш, идя по проходу к наваленным друг на друга столам, – Это новая эпоха для Хаята. Мир, где нашим другом станет целая цивилизация. Другом, а не жертвой терроризма и грабежа! Начнётся равный обмен нашими достижениями и помощь друг другу! Теперь этому никто не помешает. Эшшенс? Да вот же он! Приятно смотреть, да?

Работник выглядывали из-за укрытия всё чаще, реже уходя обратно за ДСП столов. Страх оставался, но теперь появилось некоторое смятение: зачем этот бандит толкает высокопарные речи о судьбе Хаята и причём тут мы? Башшаш оставался на безопасном расстоянии. Безопасном в первую очередь для них.

– В вашей жизни настанут только положительные перемены! Теперь вы будете принимать у себя учёных с Альхобата, делиться с друг другом знаниями и культурой! Вы ведь ради этого и пришли сюда! Это спасение для нашего общего дома, и вы будете его спасителями! У меня к вам есть лишь один вопрос. Кому его можно задать? Не прячьтесь за этими опилками, прошу. Они вас всё равно не защитят!

– Мне задавайте, – шагнул из-за укрытия высокий шадмер.

– Вижу, ты самый смелый! Отлично. Как тебя зовут?

– Асир инд Заффан.

– В чём заключается работа твой команды, Асир? Вы как-то общаетесь с Альхобатом отсюда, да?

– Да, общаемся. Это и есть наша работа.

– Замечательно! Тогда мне лишь необходимо отправить маленькое сообщение нашей победоностной армии и, желательно, тем, кто сейчас исполняет роль правительства, ну скажем, России. Сумеет твоя команда такое сделать?

– Не сочтите за дерзость… но мы все дорожим своими жизнями и… и не хотим передавать приказы, за которые нас потом серьёзно накажут.

– Вся ответственность лежит на мне, это я гарантирую. Всего лишь несколько строчек. Приказ отдаю я, вы его только передаёте, не более. Приступим?

– Да, конечно, – с этими словами он отвёл взгляд в сторону, будто стыдясь своего решения.

– Приступай. Теперь ты тут главный, – подбодрил того Башшаш.

– Тавус, Сакир, пожалуйста, идите в подогревальную. Фадир, пожалуйста, иди на патч-корды. Я сяду за телеграф… Аа, уважаемый, идите за мной.

Высокий шадмер направился к одному из ближайших к шару столов. Одновременно с этим из-за баррикад начали вылезать остальные шадмеры, видимо выбранные им пару мгновений назад. Башшаш проследовал за Асиром, параллельно отдавая команды части его отряда.

– Парни, встаньте у этого булыжника. Никто не должен из него выйти, ясно? – двое шадмеров быстро зашагали в сторону лестницы, готовясь в случае угрозы - открыть огонь на поражение.

Асир сел на старенький шатающийся стул. Перед ним, между стопкой бумаг и набором самых обыкновенных синих ручек, расположился деревянный прямоугольник с прикреплённым к нему металлическим коромыслом.

– Необходимо немного подождать, сразу отправлять сообщение нельзя, это… Может повредить канал связи и…

– Я подожду, – коротко ответил Башшаш.

Откуда-то сзади стало доноситься мерное гудение большого механизма. Вместе с ним начало усиливаться свечение каменного шара. Пульсации бледно-красного света отбрасывали слабые тени, навеивали тревогу и старые воспоминания.

Шадмер, что-то проверявший с боку булыжника, выпрямился и сообщил:

– Всё в порядке с ними, сигнал пойдёт.

– Спасибо… Сейчас… Уже скоро можно будет отправлять сообщение.

Башшаш ничего не ответил. Он смотрел на огромный камень, пульсирующий всё ярче и чаще, и представлял, как уже в ближайшие сутки переломит исход всей кампании эшшенса. Как навсегда останется в памяти шадмеров - героем или хотя бы в своей памяти.

– Всё готово. Всё готово… – неуверенно повторял работник, стараясь привлечь внимание, ушедшего в себя Башшаша.

– Тогда начинай писать. Это сообщение должны получить все наши военные структуры на Альхобате. Потом напишешь людям из правительства России. Ясно?

– Да

– Тогда отправляй армии, – Башшаш несколько секунд думал, потом начал диктовать. Рука Асира часто застучала корамыслом о железную пластинку, ввинчаную в деревяное основание, – Уважаемые защитники интересов нашей платы и государства. Обращаюсь к вам, как к коллегам и товарищам по ремеслу. Я тоже защищаю империю, а в прошлом служил в армии, поэтому могу уверенно сказать, как не легко бывает на службе. Однако сейчас вы нужны здесь, на Хаяте. Слишком много произошло у нас, пока вы были далеко от дома. Приказываю отправить обратно домой семьдесят процентов личного состава каждого взвода в течение трёх йаумнов, не беря в расчёт командирский состав, который теперь полностью и беспрекословно подчиняется мне, Башшашу инд Фаану и моей правой руке - Бахману инд Фарруху. Всем отправившимся прибыть в столицу, город Церпат и ждать дальнейших указаний. С нетерпением жду нашего плодотворного сотрудничества.

Быстрое перестукивание прекратилось. Шадмер с заметной опаской замер, глядя перед собой, пристально изучая взглядом стол. Подчинённые, успевшие обойти всю комнату, теперь с любопытством и осторожностью изучали висящие на стенах карты или перелистывали бумажные рукописи. Бахман стоял у дверей, прислонившись к стене, иногда поглядывая в коридор. Эшшенс безучастно сидел на одном из множества деревянных стульев.

– Теперь для правительства… Но сначала скажи мне, кому эта сообщение придёт? Хотя бы его должность ты должен знать.

– Вице-премьер в правительстве.

– Зовут как?

– Николай Чацкий.

– Николай Чацский… Ладно, пиши, – вновь заработало коромысло, – Уважаемый Николай Чацкий. Вынужден вас уведомить, что расклад сил на Хаяте кардинально поменялся. В связи с чем, прошу вас прибыть к Красной Площади на служебном транспорте. От Хаята будут присутствовать четверо персон. Двое из них - люди.

Башшаш похлопал работника по плечу.

– Сегодня ты и твои коллеги хорошо поработали. Можете отдыхать, но из дворца выходить пока небезопасно. Бахман, где люди? Должны были уже прийти!

– Всё ещё нет. Каждые несколько сааний проверяю.

– Асир, когда сообщения прочтут?

Работник замялся, было видно, как он пытается прикинуть время.

– Сообщения будут на Альхобате через… аа… три или четыре дегийги. Этот метод передачи сигналов… он намного быстрее и точнее их методов. Наша разработка.

– Прочтут когда?

– Обычно довольно быстро… Ааа… Меньше чем через пол-чоура можно отправляться, мы отправим вас в Москву, если п-получится прямо в её центр.

Тут вмешался Бахман.

– Башшаш! Это Альхобацы!

В комнату впрыгнул посланный до этого за парнями шадмер, а сразу же за ним: Сергей с Павлом. Все трое тяжело дышали: действительно старались выполнить срочный приказ вовремя.

– Башшаш инд Фаан, я привёл Альхобацев!

– Вижу, что привёл. Долго как-то, впрочем, в запасе у нас ещё много времени. Как на верху обстановка?

Серж и Павел мялись в стороне, с неподдельным интересом рассматривая помещение.

– О взятии дворца пока никто не догадывается. Лишь смотрели с удивлением на наших великанов, – он кивнул в сторону парней.

– Это всего лишь взгляды, ничего серьёзного. Даже хорошо – отводят мысли от дворца. Никто не видел, как вы вошли в него?

– Никак нет.

– Вот и хорошо. Значит так, я сейчас пойду на верх, проверю как там без нас товарищи. А вы двое, – он указал на парней, – думайте, что вы будете говорить перед вашим чиновником. Скоро вернусь, – и вышел за дверь.

– И давно у нас личный чиновник появился? – иронично спросил Сергей.

– Кэшбэк система. Ещё и в местном отеле бесплатное проживание

– Ладно, не урчи ты. Вот реально, что мы скажем то ему?

– Так вот он какой, передатчик… – не обращая внимания на вопрос Сержа рассеяно пробормотал Павел.

– Ну да, передатчик. Мы в такой же на Земле вошли. Да не об этом я. Точнее о нём, но с другой стороны. Мы же теперь ответственность несём: будущее планет решаем. Надо ведь и правда, что-то стоящее сказать.

– Неужели до этого ты не думал, что скажешь, оказавшись на Земле?

– А я вообще занятой, всегда о чём-то думаю.

– Для нас главное - вернуться живыми. Потом - оставить в живых планету, не развязав межгалактическую войну. А на сдачу - помочь наладить партнёрские отношения между Хаятом и нашей Землёй. Если не знаешь, что говорить, просто поддакивай Башшашу, – уже тише сказал Павел, – Большую часть нужных слов он сам скажет. Мы там больше для вида.

– Даже в судьбе родной планеты мы всего лишь пассажиры

– Где ты, а где целая планета. Ладно, как-то мы повлиять можем, если будет необходимость. Однако влиять на что? Ты и сам слышал план Башшаша: равное сотрудничество. Поэтому я не вижу смысла сильно лезть в переговоры. Башшаш сможет сам договориться.

– Да, наверное, ты прав.

Скоро вернулся Башшаш. В комнату он вошёл довольный, с победным видом. Пусть были трудности, непредвиденные проблемы, но его отряд всё равно перешагнул через них. Оставалось лишь держать оборону дворца до завершения всех оставшихся мелочей, вроде переговоров, передачи власти и других формальностей.

– Бахман! Ты пойдёшь со мной!

– Куда идём?

– Как куда? – удивлённо ответил Башшаш. – На Альхобат, конечно. Не оставлять же мне тебя в этом подвале.

– Башшаш, дворец кто охранять будет?

– Приказ о его штурме отдать некому. С обороной бойцы и сами справятся, нападавших то не будет!

– Ник уммак, мне это очень не нравится! У нас ещё есть время подумать кто пойдёт на Альхобат. Я умею воевать, но переговоры вести уж точно не моё.

– Русский язык ты знаешь не хуже моего, а этого достаточно.

– Башшаш, ты же кого-то толкового выбрал, кто здесь за главного будет?

– Разумеется. Рафира выбрал.

– Да, смышлёный… Ладно, если ты считаешь моё присутствие необходимым - съезжу с тобой.

Оставалось лишь ждать отведённое Асиром время: шадмерам не желательно появляться на Земле в толпе людей, а в Москве шанс появится в оживлённом месте достаточно высокий. Башшаш занялся подготовкой к переговорам: взял лист и что-то вдумчиво писал, жаль не на русском. Бахман и парни, не сговариваясь, решили дать мозгу отдохнуть и занимать его только смотрением с стены, пол, потолок или коротким разговором друг с другом. За эти дни, оказалось, что этот шадмер, правая рука командира, не такой строгий и жёсткий как могло показаться вначале, когда земляне ещё только-только очнулись в том светлом шатре и смогли взглянуть на мир Хаята по-новому.

Тишину прервал лишь робкий голос Асира, сообщающий, что можно выдвигаться в путь. Эта новость была самой ожидаемой, но всё равно оказалась неожиданностью.

– Наконец-то мы идём домой, – тихо проговорил Сергей.

Башшаш ещё раз сходил наверх, провёл финальный инструктаж личного состава и вернулся в подвал.

– Асир, ты очень смелый шадмер, – сказал ему командир, – твоё последнее задание на сегодня – отправить нас в Москву, по ближе к Красной Площади.

– Я постараюсь. Присутствует небольшой разброс из-за угла отражения сигнала, так как Альхобат сейчас не в нужно окне… но…

– Ты сможешь? – прервал его Башшаш.

– Да, да, конечно.

– Вот и отправляй, – завершил разговор лидер. Земляне мало что понимали из местного наречия, но всё также сходились во мнении, что язык достаточно красив.

– Вы можете встать на лестницу все разом, передатчик ещё ничего не отправляет, – сообщил Асир. Башшаш махнул Сергею с Павлом рукой, подзывая к себе.

А у людей по организмам циркулировали радость и волнение, перемешиваясь друг с другом. Испытание на прочность подходило к концу.

Башшаш шёл полностью безоружным, как и земляне, лишь Бахман наотрез отказывался идти в неизвестность без верного ему автомата. Сергей с Павлом встали позади шадмеров. Пульсация алого света от передатчика постепенно переходила в ровный свет, становившийся всё ярче.

Позади кто-то крикнул, возможно, Асир, но лестница уже начинала впитывать звуки, глушить реальность, заполняя её тишиной, и в этот раз - ярким красным камнем. Последние мгновения на Хаяте, в Церпате, во дворце министров.

Земля, твои дети вернулись.

***

Последние несколько дней Арама, можно было бы назвать нескончаемым праздником: началась масленица, взрыва на Красной Площади так и не произошло, но он может случиться в любое мгновение, даже ночью, когда Арам спит. Поэтому, приходилось нести дежурство полный день, наблюдая за народными гуляниями. И поначалу эта забава ему действительно нравилось: он превратился в Шерлока Холмса, день за днём сидевшего в засаде. Новое приключение в серой жизни со вкусом кофе.

"Даа, уже полиции поздно сообщать, столько времени прошло, а..." – думал Арам.

Машина вновь стояла в уютном паркинге, заняв одно из последних свободных мест.

Веселье масленицы почти полностью сместилось на Красную площадь, уверенно подходя к кульминации. Арам чувствовал общность с расплескавшейся по площади энергией восторга и детской радости.

Москва всегда умела себя украшать. На масленицу она выбрала яркие, солнечные: красный, оранжевый, золотой. Ленты таких цветов сползали с деревянного солнца на длинном шесте, прямо на крыши деревянных беседок и ларьков. Даже выставленные по всей площади ёлки были украшены фигурками именно этих цветов.

– Три блины с шоколадом и средний стакан латте, – сделал заказ Арам в одном из киосков.

Лобное место плохо проглядывалось из-за толп людей, хаотично путешествующих между каруселей и ларьков с блинами, и точек выступлений музыкантов, спортивных выступлений и рамок с сотрудниками полиции.

«И как я отсюда выбираться буду?».

– Приятного аппетита! – выдала заказ приятная девушка пластиковую тарелку с вилкой и стаканом кофе.

– Спасибо.

«Да как тут вообще найти свободный столик, а?» – возмущался про себя Арам, однако не без помощи большой удачи столик всё-таки был найден. Правда, он был на двоих, а поддерживать активный разговор со случайным прохожим Арам сейчас был не в состоянии, его ждал очередной блинчик и такой же очередной латте, ставшие рутинным блюдом за дни «дежурства». Но что не сделаешь, ради удобного места наблюжения.

Организатор спортивных забав объявил следующий раунд перетягивания каната. Команды выстроились по обе стороны и приготовились напрягать все мышцы тела. Арам наблюдал эти бои уже не первый десяток раз. «Неет, совсем слаженности нет и рывки слишком редкие, да. Нада работать дружна». Как и предрекал новоиспечённый спортивный аналитик: команда скоро проиграла, правда её члены вовсе не расстроилась. Праздник продолжался.

Двое мужчин в синих униформах коммунальных служб сбросили внушительных размеров спортивную сумку прямо у ступеней лобного места. Это выбивалось из привычной картины. «Новую палатку строить будут? Поздновато они, да. Или просто огораживают площадку, чтоб никто не дай Бог, о ступеньки не споткнулся?». Коммунальщики ловко вытащили из сумки несколько металлических стержней, каждый на квадратной подставке и широкой дугой принялись их расставлять, огораживая лобное место от гостей площади. «Неужели кто-то другой сообщил в полицию о той парочке? Вряд-ли, тогда всю площадь бы закрыли, шуму было бы, мама не горюй…». Быстро закончив с расстановкой опор, работники взялись наматывать на них бело-красную ленту.

Арам, не жуя, проглотил блины, взял стаканчик с кофе и быстрым шагом, но всё-таки стараясь не столкнуться с прохожими, пошёл к необычной сцене. Мужчины точно спешили, даже немного нервничали.

«Людям праздник портить не хотят, да. Это правильно. Быстро работают, молодцы» – удивлялся Арам, – «Надо обойти, посмотреть на тайную лестницу».

Держать в поле зрения лобное место, идти вперёд и ни на кого не наткнуться в толпе было не так просто, помогло лишь, что основная часть веселящихся теснилась около исторического музея.

И пяти минут не прошло, а коммунальщики уже заканчивали работу. Когда Араму открылась противоположная часть лобного места, двое работников проворно вынули из всё той же необъятной сумки три пластиковых ящика, в каких обычно продают набор инструментов, гаек, шурупов, а в подарок кладут запасной молоток, и положили их ровно на ступени никому не видимой лестницы. Из-за увиденного Арам подавился горчим кофе и обжог себе язык.

– Откуда, чёрт их дери, они знают про лестницу…

Уложив чёрные ящики с оранжевыми крышками, почти не глядя, сфотографировав их на телефон, мужчины в синих униформах перешагнули через собственное ограждение и поспешили в противоположный конец Красной площади. Арам ничего не мог им сказать, это выглядело бы сумасшествием: «неужели вы тоже видите эту лестницу?!». Они прошли совсем близко от него. Арам даже смог заметить их немигающий взгляд.

А потом ящики упали. Звон металлических инструментов, салют болтиков, винтиков и мягкие шлепки цилиндров из плотной, коричневатой бумаги, выпавших из-под прямоугольников фанеры, выкрашенных в чёрный цвет, точно такой же, как и стенки и дно ящиков. На брусчатку Красной Площади просыпался серо-металлический порошок из прорех в ткани.

Уходившие мужчины замерли и на негнущихся ногах развернулись на звук. Арам остолбенело глядел на древнюю лестницу. Оказалось, что рассыпавшиеся содержимое ящиков далеко не самая большая проблема. Сильнее всего привлекало внимание присутствие на ступенях, и вплотную к ним, на брусчатке, группы из четырёх существ: двух людей и пришельцев.

– Почему сейчас… Сука, у них заложники! – выругался коммунальщик. – Ну чего ты встал, идиот?!

Материализовавшиеся из ниоткуда люди и инопланетяне не могли даже стоять, не опираясь на стену лобного места. Они часто дышали, мотали головой, будто стараясь прогнать навалившуюся сонливость.

– Да понял я! Всё! Сейчас! Тут молния заела, зараза! – отвечал его напарник.

– У него автомат!

Взгляды люди вокруг оказались прикованы к возникшим в воздухе пришельцам и вполне обычным людям.

Покачиваясь, один из инопланетян потянулся к рукоятке, висящего на груди автомата.

– За человечество!

ПМ громко никогда не стрелял. Да и убойная сила у него крошечная. Он успел сделать пять выстрелов. Три пули калибра девять миллиметров ударили пришельцу точно в массивную голову. Тот отступил на шаг, осел на холодный камень и зажал крючок со всей силой, которую копил всю жизнь, пока шёл вместе с Башшашем по раскалённым дорогам Хаята. Огонь пороховых газов в последний раз вытолкнул очередь пуль. Отдачей автомат увело вверх и в сторону, направляя свинец в небо Москвы. В тело работника коммунальных служб вгрызался свинец, заставляя его упасть на спину и выронить пистолет. Бахман смотрел на серое февральское небо. Ему даже успел понравится холодный, насыщенный кислородом воздух Земли. А потом он умер.

В тот момент вскипел весь мир. Вся площадь бросилась к выходам, кто-то раскидывал ограждения даже не замечая их. Выстрелов больше не было. Теперь люди погибали в жёсткой давке, где все хотели выжить, поэтому топтали упавших, не давая им подняться.

Арама несколько раз толкнули в спину, плечо, въехали локтем в живот. Горячий кофе выплеснулся на лицо, шею и грудь. Но сейчас это было не важно. Он бросился поперёк течения к лобному месту. Выстрелы пощадили лишь одного человека - худощавого парня в очках с длинными волосами, одетого, как и вся компания прибывших, в необычный синий костюм. Второй человек до скрежета в зубах сжимал низ живота, где уже набухало красное пятно. Рядом полусидел-полулежал другой пришелец. Он стянул свою странную головную повязку, обнажив глубокую рану, и из последних сил прижимал ткань к товарищу, что-то крича на незнакомом языке.

Арам не мог сообразить, что ему делать. Всё вокруг двигалось, казалось ещё немного и сама брусчатка площади начнёт куда-то бежать. Нужно было что-то предпринять, остановить… Остановить что? Пришельцев уже ранили или даже убили. «Остановить кровотечение… А как? Я вообще не врач!» – он схватился за голову, резко втянул воздух, прижал подбородок к груди. «Зато я знаю врача. Главврача».

Не задетый пулями парень метался то к человеку, стараясь оторвать от необычной одежды короткий рукав, бросив это дело, парень прыгнул к двум пришельцам, став поддерживать за голову и тело одного из них, ещё живого.

– Ашот! – крикнул Арам в телефон. – Ашот в твоих руках судьба планеты! Арам это! Арам Айрикович! Вышли скорую на красную площадь, Богом молю тебя, только быстро, тут террористы, ес ко тырёнч мере! Да, есть раненные!

Мегафоны полиции, надрывающиеся от просьб не толпиться у выходов, были закономерно проигнорированы. Люди рвались во все стороны, лишь бы сбежать от возможной опасности как можно дальше.

– Ашот, тут стреляли по людям… и по этим! Если их не спасти - всё, будет полноценная война или просто расстрел Земли из-за убийства одного из них! А тут возможно и двух из этих инопланетян! Да, инопланетян! Лобное место. Прям у него! Два человека, два пришельца!

– Мужчина, – услышал Арам из-за спины, – вы не ранены?

Арам обернулся. К нему подбежала группа из пятерых полицейских. Один остановился рядом с армянином, другие рванули к пострадавшим.

– Нет, нет, я не ранен, слава Богу, стреляли по ним, по этим, понимаете, да? Контейнеры раскидали, вот и шмалять начали.

– Контейнеры? – переспросил полицейский.

– Михалыч, тут у этого к хренам почка может быть задета. Срочно госпитализировать надо.

– Я вызвал скорую, вызвал, – Арам уставился на телефон, где всё ещё был активен звонок с Ашотом. – Ашот, едет она, да? Я сегодня же у тебя в больнице буду! Жди! – и нажал на сброс.

– Сначала вы нам скажете своё имя, расскажете, как здесь события развивались, мы всё запишем…

– Михалыч!

– Я тебя слышу, Гриш! Гражданин говорит, что уже вызвал. Вызвали скорую?

– Конечно, вызвал! Как не вызвать-то?

– Вот и замечательно. Мужики, ПДП всем окажите. Чубрикам серым тоже.

– Да откуда я знаю, что с ними делать?

– Гриша, твою налево, а я знаю? Вот и придумай что-нибудь. Так, гражданин, предлагаю нам немного побеседовать. Ваше полное имя?

***

Арама перекрутили, выжали и выпроводили за дверь отделения полиции, расположившегося не так уж далеко от центра столицы. Страшно представить сколько часов «ценный свидетель», как его называли полицейские, провёл в участке.

На город наползала темнота. Провинциальный бы клонило в сон через пару часов, но не Москву.

Арам проверил связь - этим вечером интернет решил работать и вне дома: «даа, везёт мне сегодня, цукарна».

Такси свернуло на Звенигородское шассе. Наверное, самое загруженное из всех артерий города. «Как же здесь скорая так быстро проехала, а? Чудеса, да, чудеса» – подумал Арам, покачивая головой. На лобовое стекло приземлялись редкие снежинки, тут же тая от тепла машины. Справа показались железные пути. Они уходили далеко, растворяясь где-то рядом с Покровское - Стрешневским парком. А может быть шли дальше, к станции Коптево и усадьбы Михалково.

Сиденья в такси оказались слишком мягкими, тёплыми и удобными во всех отношениях. На какое-то мгновение Арам даже захотел тащиться до ГКБ целую вечность, чтобы точно отдохнуть, посмотреть на город от лица пассажира. Машину теперь ещё неизвестно, когда и как забирать - Красную Площадь и прилегающие территории оцепили на время расследования. В зону оцепления попал и паркинг. «Завтра разберусь с этим, никуда машина не денется, а сейчас полиция явно другим занята».

Чем ближе авто подъезжало к развязке, тем свободнее становилась дорога. Свернули в сторону Карамышевской набережной.

Телефон завибрировал, заставляя Арама вздрогнуть. Звонил Ашот.

–Да? Да, еду, еду, вот скоро у входа буду. Помню, наверное, поискать надо будет. Хирургия, да? А, ну понятно, Ашот, понятно.

Найти нужный корпус оказалось действительно легко. Арам уже захаживал к знакомому армянину, думал, если его сердцу станет совсем плохо, на фоне жизни в обнимку с зёрнами кофе, то лечиться он будет в проверенном месте с проверенным персоналом.

В холе отремонтированного корпуса Арама уже ждал Ашот, сидя в чистом, выглаженном халате, на новеньком бежевом диване.

– Здравствуй, здравствуй, Ашот. Извини, что с пустыми руками, а, я сегодня пол дня в участке провёл из-за этой истории. Мало приятного скажу я тебе, совсем мало.

– Ничего, ты мне уже сделал хороший подарочек, – без тени иронии сказал он.

Ашот встал, и они обменялись крепкими рукопожатиями. Посетителей не было. Зелёная, жёлтая и красная зона холла стояли пустыми, а администраторы регистратуры собирались домой.

– Неужели ты про…

– Да, Арам, про тех бедолажек. Мы, врачи, всех вылечим. И людей, и пришельцев с далёких звёзд. Как у них раса называется, не знаешь?

– Нет, этого я точно не знаю, честно. Предполагаю лишь мотивы сегодняшней стрельбы по ним.

– Простой животный страх?

– Да, думаю так оно и есть, Ашот.

– Можно ли было этого избежать? Уже не имеет значения. Пойдём.

Никуда не торопясь они поднялись на второй этаж. Арам никогда не любил больницы, особенно их ГОСТовские цвета стен. Впрочем, любой цвет станет противен, закрась им стены поликлиник.

– У нас второй этаж отведён под ОРИТ. Подожди здесь, я принесу тебе халат, – Ашот открыл пластиковую дверь и без лишней спешки пошёл по коридору, чтобы исчезнуть в кабинете где-то в его середине.

«Неужели ему и правда так интересно выхаживать пришельцев? Врач по призванию, что сказать».

Скоро Ашот вернулся с белым, помятым халатом и шапочкой.

– Надевай Арам, может быть налезет. А если нет, придется тебе идти в наш спортивный зал! – он шутил по-доброму, не стараясь задеть или подколоть.

С большим трудом и не меньшим желанием не идти в больничный спортивный зал, Араму удалось натянуть на тело халат на несколько размеров меньше.

– Шапочку, шапочку. Теперь идём.

Территория ОРИТ была сплошным коридором с прилегающими к нему палатами, как позже узнал Арам - одноместными. Приглушённо из них доносилась работа медицинского оборудования. "Обращают ли работники на этот писк внимание или уже не замечают его?".

– Ашот... а что с пришельцами?

– К сожалению, одному мы уже никак не поможем. Приехал мёртвым. Как говорят в штатах - DOA. Отправили в морг. Студентам пока не показывали, – короткий смешок, – со вторым всё не так однозначно. – он остановился у двери в палату. – Да, мы не знаем их анатомию и физиологию, но наши тела имеют обширный ряд сходств. Лечим как человека. Если говорить о делах более приземлённых, то схлопатавший пулю в брюшную полость быстренько пойдёт на поправку, у него очень сильный организм и большая удача, да. Сантиметр другой и пришлось бы удалять почку...

Они замолчали.

– Был ещё не задетый пулями.

– Ах да, Павел Павлович Он как раз вернулся, сидит сейчас на третьем этаже.

– Тоже здесь? Я думал он здоров.

– Здоров то здоров, попади в него снаряд, думаю не выжил бы, но денег у него нет. Ждёт, когда оклемается друг, а пока всё пишет и пишет в блокнот... Ты завтра не приходи. В особенности утром.

– Что? Не то чтобы я собирался к тебе и завтра, но почему?

– К ним ещё из полиции не приходили. Лишний посетитель в больнице не нужен, сам понимаешь.

– Полиция знает про…

– В Москве полиция всё знает. А если тебе кажется, что это не так, смотри пункт первый. Заходи. – он открыл дверь в палату, предварительно оглядевшись и тут же закрыв, когда они вошли внутрь. – Лечим мы его как человека, да. Иначе просто не умеем. Только гадать и остаётся как это на него повлияет.

Инопланетянин беспомощно лежал в больничной койке, увешанный трубками, проводами, датчиками.

– У них тоже есть сердце. Оно другое: разное количество желудочков, как самое основное различие. Да мы даже пульс в норме не знаем. Однако седативные вещества действуют на пришельцев даже лучше, чем на людей. Арам, – он пристально на него взглянул, – ты знал, что это произойдет?

– Произойдёт? О чём ты?

– Арам. О смерти и ранениях конечно же.

– Аа… Нет, нет я не знал. Хочу быть с тобой честен. Я знал лишь, что хотят что-то сделать с лестницей, быть может – взорвать, да, но стрельба… нет.

– Благодарю за честность. Пойдём, я провожу тебя к Павлу и пойду дела заканчивать. Завтра головняка будет выше крыши. Запасаемся андипалом, хах.

Серая грудь пришельца медленно вздымалась и опускалась. Необъятная голова аккуратно перебинтована. Арам успел заметить ряды небольших отверстий в черепе, скорее всего природного происхождения.

Армяне вновь оказались в коридоре. Коридор ОРИТ промелькнул незамеченным, как он снимал халат Арам тоже не помнил, перед глазами стоял лишь образ пришельца, прижимающего кусок ткани к голове твоего друга или просто коллеги. Кто теперь разберет кем они друг другу приходились?

– Павел сидит в конце рекреации. Скажи, что ты от меня, а то он совсем поник.

– Хорошо, спасибо тебе, – они крепко пожали друг другу руки.

– Лечить - это моя работа. Кстати, от тебя идёт крепкий аромат кофе. Сколько кружек в день пьёшь?

– Ашот, я уже достаточно взрослый, чтобы сам решить от чего мне быть зависимым, да. Тем более, что кофе крепкий всегда, каждый день, а нервы только иногда. Не переживай за меня.

Ашот лишь покачал головой.

– Смотри у меня, доиграешься с этим напитком. Ладно, пошёл я. – Они ещё раз пожали руки и Ашот ушёл вверх по лестнице.

«Что за день такой, а? Ладно, поговорю с Павлом и домой. А кофе сегодня пить не буду. По запаху определяют… Курильщик я что ли?».

Рекреация оказалось совсем небольшой. Скорее закуток или уголок. Несколько новых кожаных диванчиков, чистые окна по всему периметру стен и два цветка в горшках, рядом со стойками, предлагающими взять брошюру.

– Здравствуй, я Арам Айрикович, можно просто Арам.

Худощавый, уставший мужчина несколько секунд молча смотрел на него не мигающим взглядом. Необычная синяя одежда исчезла, теперь сидел в привычном больничном халате, майке, штанах.

– Павел Павлович. Можно просто Павел. Кто вы? – Он крепче сжал карандаш.

– Ах да, совсем забыл, я от Ашота Григори, главврача. Думаю, ты с ним теперь знаком, да?

– Знаком. Вот только вас я вас… тебя я всё ещё не знаю.

– Понимаю, – Арам присел через одно место рядом с ним, – я позвонил Ашоту Григори, когда на вас напали. Хотел, чтобы вы все попали именно в эту больницу… Да и мне просто… Просто интересно, а кто ты и твоя компания? Потому что я, получается, не знаю кого, пусть и косвенно, но спас.

Павел положили карандаш на блокнот.

– Все мы лишь жертвы неудачно сложившихся обстоятельств. Почему интересуешься?

Арам был обезоружен холодным отношением к нему единственного человека, оставшегося здоровым после встречи с террористами. В груди появилась простая земная обида.

– Потому что я каждый день дежурил на площади, ждал этих подонков, хотел остановить войну между мирами! Достаточная причина?

– Бахман умер, да?

– Бахман? А… Ашот сказал, что его уже нельзя было спасти, он ушёл прямо там, от пуль. Никто ничего не успел сделать.

– Ясно, – сказал тот сухо, смотря в пол перед собой. – Что на счёт Башшаша? Это другой пришелец.

– Только что был в его палате. Живой. Лечат.

– Ясно.

***

Весна казалась подозрительно тёплой. Если она сразу радует оттепелью, почти летней погодой, необходимо готовиться к резким похолоданиям. Но сейчас Арам лишь наслаждался теплом ночи.

Автомобиль разрешили забрать почти через четверо суток, правда Красная площадь оставалась закрытой ещё долго. После этого случая и без того серьёзную систему безопасности и мер ограничений ужесточили ещё сильнее. Арам съехал на Карамышевскую набережную, без проблем нашёл парковочное место и заглушил мотор. На нагретый капот приземлилась ночная коричневая бабочка.

– Странно, вы же не любите машины.

Арам наведывался в ГКБ каждую неделю, это превратилось в необходимые ему регулярные встречи с Павлом, Сергеем, Башшашем. Каждый из них встречал его по-разному. Павел решил временно поселиться в Москве. Первые ночи он провёл в больнице с разрешения Ашота. Идти парню всё равно было некуда: ни документов, ни денег, всё осталось в Красноярске. Арам предлагал помощь, квартира у него никогда не была маленькой, место бы нашлось, но Павел отказался. Он всё писал статью, работу, доклад или ещё что-то. Однажды, когда Паша ещё жил в больнице, наперекор возмущениям персонала, Арам заметил в его руках маленькую пробирку с тонкой и длинной синей травинкой.

Сергей оказался приятным, простым мужиком с добрым сердцем. Собеседника всегда встречал тёплым приветствием, рассказывал, что как только очнулся - требовал телефон, чтобы успокоить родителей, а те в Москву первым рейсом, в ночь. Правда, ранение потрепало даже такого крепкого мужчину, как Сергей. Речь шла не о ходьбе, даже простой подъём на локтях отзывался болью в животе. Легче ему стало лишь к этой неделе. ЛФК делает своё дело.

Существование Башшаша держалось в тайне от всей больницы. Официально палата пустовала и Ашот тщательно следил, чтобы так и продолжалось, а в саму палату заходил только он и несколько посвящённых в тайну. Пришелец шёл на поправку поразительно быстро. На поправку телом, но не душой. Башшаш просил правды, и команда посвящённых её ему давала, пусть ограниченно, иногда уклончиво. Со слов Павла, Башшаш умер ещё там, у стенки лобного места, а это лишь остатки того, кто когда-то спас жизни парней на Хаяте. А теперь они не могли в полной мере отплатить ему тем же.

– Как быстро меняется мир… – пробормотал Арам и достал телефон.

«На юге Москвы были обнаружены и

снесены ещё пять лестниц»

– Да, надо поторапливаться. Такими темпами, ещё одна неделя и мы можем не успеть, ага.

Огромный билборд горделиво сообщал, ярко подсвечивая картинку: «Наша партия - за свободную Москву!».

Внутри КПП Арама уже ждал Ашот, наблюдая за ним через окна пластиковых дверей.

– Илья, – обратился главврач к сторожу, – этого пропускай.

– Воля ваша, Ашот Григори, – и провернул замок входной двери.

– Добрый вечер, Ашот.

– Добрый, Арам, добрый.

– Последний шанс повернуть назад. Я боюсь у тебя могут быть проблемы после такого, понимаешь? – он смотрел на Ашота встревожено, без тени иронии или улыбки.

– Но ты же не побоялся вести их на своём автомобиле?

– А я ещё никого не вёз.

– Повезёшь. Ладно, пойдём к нашим пациентам.

На территории больницы освещения почти не было. Мокрый от недавнего дождя асфальт освещался лишь дежурным светом из окон корпусов и мощными фонарями у КПП.

Пара прошла перинатальный центр, украшенный зелёно-жёлтой мозаикой и подошла к корпусу А.

– Думаешь та лестница ещё целая? – спросил Ашот.

– Остаётся надеяться. Если что, есть запасная, чуть дальше коммунарки. Павел внутри? – он махнул головой в сторону корпуса.

– Да, я посадил его в палату Башшаша.

– А Сергей как себя чувствует? Лучше?

Они поднимались на этаж ОРИТ, попутно накидывая халаты и шапочки к уже надетым бахилам. В эти часы больница пугала пустотой и неестественной тишиной, без лишних фоновых шумов.

– Сергей? Он хорошо справляется с восстановлением, думаю одна поездка ему не повредит. Главное - пусть не перенапрягает брюшные мышцы, серьёзная нагрузка ему пока что противопоказана.

– Об этом не переживай, он всё время сидеть будет. Не собираюсь утомлять парня.

В небольшой палате Башшаша собралась вся компания, решившая идти наперекор мнению мира. Инопланетянин лежал уже в своей привычной одежде: синей тхобе и такийе. К ножке кровати был прислонён плотно набитый рюкзак. В дороге понадобится.

– Вот мы и собрались, – резюмировал Серж, сидя на стуле и оперев костыли о стену.

– Да, да, все на месте, – согласился Ашот. – Я провожу вас и тоже поеду, только домой. Башшаш, я не знаю какие для тебя могут быть последствия и какие микроорганизмы витают в воздухе на Хаяте, но курс антибиотиков пропей до конца. Коробочка с ними в рюкзаке.

– Понимаю, Ашот. Когда-нибудь врачи Хаята и Земли смогут работать вместе.

– Остаётся лишь надеяться на это.

– Лишь надеяться…

Сергей стучал костылями по коридору. Башшаш уверенно шёл самостоятельно. «Регенерация куда лучше нашего. Жаль, не доживу до момента совместной работы двух миров» – размышлял Ашот.

Уже на улице каждый крепко, с большим уважением, жал руку главврачу ГКБ.

– Спасибо вам, Ашот. Думаю, при других обстоятельствах мы бы стали хорошими партнёрами.

– Время не повернуть вспять. Остаётся лишь принять наш мир и идти дальше. Я положил тебе семена солнцелюбивых фруктов и овощей. Может быть приживутся у вас. Поливать редко надо.

– Помню, Ашот. Спасибо ещё раз.

Компания разошлась по машинам, со странным чувством вины глядя то на Башшаша, то на Ашота.

– Сначала я хотел ехать в Измайлово, видел как-то раз там лестницу… – начал Арам, выравнивая машину в сторону улицы Народного Ополчения, – но сейчас её может уже не быть там, поэтому поедем в парк Двенадцати Лучей, ага. У Щучьего пруда должна была одна остаться не тронутой, хотя всё так быстро меняется, меняется… Нам через пол города ехать, можете отдыхать пока.

Всё ещё проходящие курс восстановления и правда не упустили бы такую возможность, вот только эта ночь была не для сна. Не хотелось отрезать себя от последних минут с Башшашем, возможно, от одной из последних поездок с Павлом и Арамом.

Башшаш сидел между парнями на заднем сидении и провожал Землю маленькими чёрными глазками через лобовое стекло.

Авто выехало на ТТК и набрало скорость. И всё-таки поездки на машине умели расслаблять, если ты не водитель, конечно.

Потом Волгоградский проспект, Волжский бульвар, улица юных ленинцев.

– Отстёгиваемся, – скомандовал Арам, съезжая на маленькую парковку.

Даже вблизи дороги воздух был чистым с влажным, с запахом мокрой земли. Ещё пару недель и проклюнутся первые листочки. С такой тёплой весной это произойдёт быстро.

Арам и Павел помогли выбраться из машины Сержу. Держать тело опираясь лишь на ноги всё ещё было трудно. Башшаш выбрался сам, забросив за спину пухлый рюкзак.

– Ну что, пошли? Тут недалеко.

Оттаявшая бледно оранжевая плитка вела вглубь парка, параллельно узкой автомобильной дорожке. Рядом с ней стояли и фонари, кидавшие тусклый свет и на тротуар. В начале парка ещё слышались звуки города, но скоро исчезли и они. Теперь весь парк принадлежал только троим людям и одному пришельцу. Летом твёрдые и ровные грунтовые дорожки, весной превратились в вязкую грязь, прилипавшую к обуви. В чаще парка освещения не было вовсе, приходилось держать перед собой телефоны, чтобы не упасть во внезапную яму. Группа вышла на асфальтовую дорогу, заметно чище и шире предыдущей. Каждый не задумываясь остановился, восстанавливая дыхание и вбирая лёгкими чистый воздух рощи.

– Долго ещё идти? Я с этими палками совсем далеко не уйду, – спросил Серж.

– Половину пути прошли, да, не переживай.

Дальше деревья расступались, создавая широкий коридор. «Наверное, летом тут вся тропинка в тени из-за листвы. Обязательно приеду в Москву летом. Теперь есть с кем и к кому» – строил планы на будущее Серж.

– Это Щучий пруд пруд. Дальше резкий спуск, поэтому аккуратней, – предупредил Арам, освещая земляной склон, пока остальные выходят из гущи леса. – Летом здесь много камышей, поэтому лестница ещё как-то вписывается, но сейчас её легко можно будет найти.

Почти под ногами вытянулся узкий, но длинный пруд, формой чем-то напоминающий грушу.

– Не нужно ничего искать, – внезапно сказал Башшаш, молчавший всю дорогу, – Она слева, метров тридцать. Почти или чётко в пруду, – в его руках оказался красный кусочек стекла, блестевший в слабых лучах фонариков.

– Тот самый компас, верно? – спросил Павел.

– Тот самый компас. А впрочем… – он залез в глубокий карман тхобы и через пару секунд вынул оттуда осколок такого же стекла. – Свойства как у компаса, разве что дальность меньше раза в два. Как сувенир, – внезапно он бросил его Павлу. Тот не ожидал такого поворота событий и чуть не рухнул в пруд, но подарок поймал.

– Подожди, Башшаш, но нам то он… Может быть тебе как запасной вариант на Хаяте использовать?

– Я и без компаса дойти смогу. Он просто для удобства. Пойдёмте к лестнице уже.

Она накренилась набок, многовековой малахит местами треснул, ещё чуть-чуть и уже вторая ступень начнёт уходить под воду.

– Не повезло ей с местом, ай как не повезло, – сказал Арам.

– Может быть наши потомки разгадают тайны древних и узнают почему она здесь.

– Правда нас к тому моменту уже не будет.

– На наш век хватит наших проблем, у других отбирать не станем… Что ж, думаю пришло время сказать вам всем пока.

– До свидания, а не пока! – вставил Серж. Башшаш лишь взглянул на него чёрными глазками и продолжил.

– Компас отдаю вам троим. Думаю, кому он нужнее разберётесь сами. Спасибо вам за всё, – он развернулся и направился к лестнице.

– Башшаш, – крикнул Павел, – а то, ради чего мы шли? Цивилизации будут вместе? Хоть когда-нибудь? Я слишком много читал фантастики в детстве, чтобы всё так кончилось!

– Все лестницы им не взорвать: не найдут и не захотят. Сжигать мосты - оставить себя без доступа к тайне. Процесс уже запущен и лишь набирает обороты.

Сергей не выдержал и как мог быстро подбежал, бросив костыли, скривившись от боли в животе, но обняв Башшаша. К нему присоединились и Павел, и Арам. Все боялись соскользнуть по мокрой земле в пруд, но отпускать друга просто так они не могли.

– Да ладно, ладно, что вы так…

Отступили от Башшаша не скоро, никто не хотел отпускать его первым. Пришелец тяжёлыми для всех шагами спустился к лестнице.

– До свидания! – крикнул он.

– До свидания! – разом ответили ему.

Башшаш начал подниматься по ступеням, стараясь не соскользнуть в воду. Сколько раз он прыгал через сотни километров пространства, даже не замечая этого? А теперь так не хочется делать последний шаг. Последний шаг на Альхобате, на Земле. Башшаш встал на платформу лестницы, вдохнул прохладу ночи и навсегда исчез.

Благодарю за прочтение книги, мне очень приятно видеть вас тут! 

Приглашаю вас стать частью нашего сообщества в telegram -> @ladder2024 . Это лучший способ сказать автору "спасибо" и помочь в написании других увлекательных историй. 

К тому же, @ladder2024 отлично подойдёт авторам книг для свободного продвижения произведений!

Увидимся в следующей книге!