Акт XII
Первые месяцы без Ирис были для Виолетты вязкими, как грязь под ногами после шторма. Виолетта смотрела на свое отражение и не узнавала себя. Но где-то глубоко внутри, под этой усталостью, злостью и болью, жила искра. Маленькая, как тление потухшей свечи, – но настоящая, живая.
Она не знала, зачем продолжает вставать по утрам, писать тексты, которые, казалось, никто никогда не услышит. Просто делала. Пальцы болели, голос садился, но каждой ночью в голове рождались новые биты. Упрямые, как стук ее сердца, которое отказывается сдаваться. Она все еще помнила, как играла Ирис. Каждая ее строчка теперь была о ней.
Если ты слышишь, знай: я жива.
Я сгораю, чтобы найти звук,
в котором есть ты.
Музыка шла из нее как исповедь. Не ради денег, не ради славы – ради нее. Ради того, чтобы Ирис когда-нибудь включила радио, зашла в тикток и узнала: она не сдалась, не отпустила ее.
Сначала ее песни слушали десять человек. Потом – сто. Потом тысячи.
Людские сердца покорила боль и сила Виолетты. Треки множились, разлетались по сети. Люди чувствовали: перед ними та, кто поет не ради аплодисментов. Она поет, потому что иначе не может. Она пела о боли, о страхе, о потере. И между строк – о любви, которую испытывала к Ирис. Люди были ею околдованы...
А где-то над толпой, невидимо для смертных, стояла Персефона. Она наблюдала из тени, как возрождается из пепла ее творение. Она улыбалась, видя, как слава Виолетты растет.
Чувство потери стало для нее проклятьем и благословением одновременно.
С каждым новым треком она становилась популярнее. Концертов стало больше. Свет, музыка, ликование толпы. Имя KITANA теперь звучало как заклинание. Она не искала встреч, не давала интервью. Всю энергию тратила на музыку, как будто через нее говорила с ней. С Ирис. В каждой песне оставляла частицу ее и свой крик: «Слышишь?»
Ты причина, по которой я здесь.
Моя боль – мой огонь.
Моя любовь – мой путь.
Когда последний бит замирал, она закрывала глаза. И ей казалось, где-то далеко смычок отвечает ей тихим эхом.
Персефона смотрела на это и плакала.
Она получила то, чего хотела: человек, ведомый любовью, с разбитым сердцем, сумела вписать свой крик о любимой в вечность.