Акт VII
Утром Виолетта с удивлением обнаружила, что ее ожог полностью прошел. Решив, что мазь, которую ей дала девушка в аптеке, волшебная, она радовалась, что ничего не болит.
Мазь отчасти и была волшебная. Персефона сделала ей ночью перевязку из цветов асфоделя и росы с полей Элизиума – так лечили раны героев в подземном мире.
Виолетта была на рю Сент-Оноре с четырех часов дня – в надежде, что Ирис появится чуть раньше. Но она приехала на черном «мерседесе» с водителем и бабушкой ровно в 16:25. Стоило Виолетте увидеть ее, как за ребрами что-то хрустнуло.
Она выглядела восхитительно. На ней было темно-синее пальто, идеально подчеркивающее талию, узкий шарф цвета шампанского, завязанный небрежным узлом, и короткие перчатки из мягкой кожи. Подол юбки слегка колыхался от ветра, показывая колготки оттенка мокрого асфальта и лакированные ботильоны на устойчивом каблуке. Волосы Ирис были уложены в безупречные волны, а в ушах поблескивали жемчужные серьги – деталь, которая придавала ей романтичности.
Виолетта растерялась. Она не знала, что делать, и просто замерла, глядя на нее.
Персефона в ужасе закружилась вокруг нее.
– Давай же, тормоз! Позови ее! – возмутилась она.
– Все идет не по плану? – раздался знакомый голос позади.
Аид стоял неподалеку, скрестив руки на груди, и с любопытством наблюдал за супругой.
– Тебе еще не надоело? – спросил он с легкой усмешкой.
Он был уверен, что Персефона быстро насытится играми со смертными и вернется в царство теней. Но сегодня, зайдя в их покои, он понял: она снова среди людей. И был даже впечатлен ее упрямством.
– Нисколечко, – вспыхнула она, – тем более теперь в это дело влез Амур! – Зеленые глаза богини сверкнули. – Этот ангелочек не показывается мне на глаза, но карты перемешал знатно!
Аид подошел к жене и обнял ее, скользнув носом вдоль шеи, где под кожей пульсировала тонкая венка.
Сделав глубокий вдох, он прошептал:
– Я скучаю.
Персефона виновато взглянула на него:
– Я тоже... но...
Бог смерти мягко смахнул светлые пряди с ее лица и улыбнулся уголком губ:
– Но?
– Мне все мешают! – вспыхнула она. – А эта стоит как статуя, вместо того чтобы подойти к девушке, в которую влюблена!
Аид продолжал гладить ее волосы, выслушивая поток возмущений о том, как Амур все испортил. Затем щелкнул пальцами. Персефона, выглянув поверх его плеча, успела увидеть, как Ирис повернула голову и встретилась взглядом с Виолеттой.
– Что? Как? Ты можешь управлять людьми? – удивленно воскликнула она.
– Иногда они просто чувствуют легкий зуд в затылке, – спокойно ответил Аид. – И бывают вынуждены посмотреть куда мне нужно.
– И где же ты был раньше?
– Похоже, в этот раз я пришел вовремя, – ответил он мягко, но глаза его потемнели. – По крайней мере, быстрее Гермеса.
Персефона прильнула к нему всем телом.
– Что-нибудь в этом мире остается скрытым от тебя? – спросила она тихо.
– Ничего, что касается моей богини, – произнес он и коснулся губами ее лба.
Тем временем Ирис и Виолетта обменялись взглядами – растерянными, настороженными, но полными чувств. Ирис будто пыталась сказать: «Только не уходи!» А Виолетта: «Давай поговорим!» По выражению лица Ирис она поняла, что лучше не приближаться и не выдавать себя.
Впервые она увидела бабушку Ирис – женщину, с которой не хотела бы иметь дел ни при каких обстоятельствах. Она прошла мимо нее, словно туча, от которой пахло резкими тяжелыми духами, и воздух вокруг на мгновение сгустился.
Ирис прошла в здание вслед за ней, а водитель отъехал. Виолетта сунула руки в карманы и подняла ворот куртки, кутаясь в нее и прячась от холодного ветра. Она твердо решила дождаться Ирис.
– Ты чувствуешь, как бьется ее сердце? – с придыханием спросила Персефона и сильнее прильнула к Аиду.
– Чувствую, – прошептал он ей в макушку.
Вокруг Виолетты появился невидимый пузырь, похожий на мыльный, – он защитил ее от холода, ледяной ветер будто стих.
Глаза Персефоны сверкали, переливаясь цветом зеленого луга, а Аид, вглядываясь в ее лицо, невольно вспомнил тот день, когда увидел ее впервые. В тот день бог смерти влюбился в ее свет, хотя всегда боготворил ее тьму.
Ирис испуганно вошла в квартиру очередного маэстро, который обещал прослушать ее и, возможно, взять на обучение. Все эти люди всегда пытались набросить на себя ореол важности и значимости. Девушка сняла пальто, и его сразу забрала помощница маэстро.
– Можете не разуваться, – с улыбкой сказала она.
В ушах у Ирис стучал пульс. Все ее мысли были заняты только Виолеттой. Как она вообще здесь оказалась? Как нашла ее?
На ватных ногах она шла за другой помощницей, которая что-то говорила, но слова до Ирис не доходили. Наконец они вошли в комнату. Перед глазами все плыло.
«Виолетта, Виолетта, Виолетта» – только это и крутилось у нее в голове.
– Ты слышишь меня?! – резкий голос бабушки заставил ее вздрогнуть.
– Да... – Ирис несколько раз моргнула и посмотрела на нее.
– Я сказала месье Роббену, что мы очень ему благодарны и рады, что он смог уделить нам время в своем плотном графике, – сдержанно произнесла бабушка, поджав губы.
Профессор Роббен с любопытством посмотрел на Ирис.
– Я о вас наслышан, мадемуазель, – сказал он учтиво. – Начнем?
– Да... – ответила Ирис, и в этот момент бабушка демонстративно закатила глаза.
– Месье Роббен, простите нас, она знает и другие слова, помимо «да», – фальшиво рассмеялась Софи де ла Фонтен. Профессор вежливо поддержал ее смех.
Тем временем Ирис достала из футляра скрипку, встала перед пюпитром и положила подбородок на подставку.
Профессор пролистал ноты и попросил:
– Сыграйте Adagio из концерта Сибелиуса. Хочу услышать, как вы чувствуете мелодию.
Она подняла смычок – и музыка полилась так, как давно не лилась. Ирис знала каждую ноту наизусть, но вместе с ними наружу вырывались мысли о Виолетте, чувства, что она пыталась запереть в себе последние три дня.
Роббен замер, ошеломленный ее игрой, впитывая каждую ноту, каждое движение смычка. Ирис закрыла глаза – и все, что она видела, это зеленые глаза. Девушка не знала, что делать, но чувствовала, что этот шанс упускать нельзя. Она не могла позволить Виолетте уйти. То, что она была здесь, казалось волшебством.
Музыка оборвалась резким глухим звуком. Бабушка, которая гордо наблюдала за внучкой из кресла, мгновенно нахмурилась.
– Простите, – выдохнула Ирис. – Мне нужно в уборную.
Роббен, все еще под впечатлением, кивнул:
– Разумеется.
Ирис вылетела из комнаты. Встретившись в коридоре с помощницей, она приложила палец к губам, умоляя ее молчать, метнулась к двери и выбежала на лестничную площадку. Домработница осталась стоять на месте, в ужасе глядя, как юная скрипачка в одной юбке и блузке исчезает за дверью.
Ирис сбежала по ступенькам вниз и выскочила на улицу. Холодный ветер мгновенно ударил в лицо, растрепав волосы.
– Виолетта! – вырвалось у нее. Она подбежала, и Ирис схватила ее за руку. – Побежали!
– Где твое пальто?
– Нет времени, – отозвалась она и потянула ее за собой. Виолетта последовала за ней, не задавая больше вопросов.
Они вдвоем держась за руки, мчались по серому Парижу. Ирис бежала от своих обязательств, от вечного «должна», а Виолетта – навстречу своим чувствам. Они остановились у светофора. Виолетта расстегнула куртку: глядя на покрасневшие щеки Ирис и на то, как дрожит ее подбородок и тонкая фигурка в белой блузке, трепещущей на ветру, она накинула на Ирис куртку.
Они выскочили на рю Риволи и забежали в первый попавшийся книжный магазин – W. H. Smith. Светлые стены, ряды книг и ладонь Ирис в руке Виолетты. Они прошли вглубь магазина, обе тяжело дыша после бега. У Ирис стучали зубы от холода и переизбытка эмоций.
Они нашли убежище у широкого подоконника, превращенного в уютный диванчик для тех, кто любит листать книги прямо в магазине. Виолетта притянула Ирис ближе, взяла ее руки в свои и начала согревать их дыханием.
– К-как... – заикалась она. – К-как ты там оказалась?
Виолетта вскинула голову и посмотрела на нее с лукавой улыбкой.
– Повезло, – усмехнулась она. – У нас в ресторане ужинал мужчина, который договаривался о твоем прослушивании. Он сказал: «Ирис де ла Фонтен», – и у меня чуть мозг не взорвался.
Ирис уставилась на нее во все глаза.
– То есть ты услышала это случайно... и просто пришла? – не веря своим ушам, спросила она.
– Это судьба, – ответила Виолетта.
Знала бы она, что как раз судьба была не на ее стороне, в жизни бы не поверила.
Она снова стала согревать теплым дыханием ее руки.
– Почему ты не отвечала?
Виолетта не смотрела на нее, задавая этот вопрос. Ирис положила ладони ей на щеки и подняла ее лицо.
– Бабушка, – тихо сказала она. Ее шоколадные глаза наполнились слезами. – Она забрала у меня телефон, чтобы я не отвлекалась от «того, что действительно важно».
Мимо них проходили люди, разглядывали стеллажи, листали книги. Неподалеку остановилась мадам с курчавой прической. Она листала роман Али Хейзелвуд и время от времени с интересом наблюдала за парой.
– Смотри, – сердито закатила глаза Персефона, – наверняка собирает материал для книги. Очередная писательница в поисках вдохновения.
Аид проследил за ее взглядом и увидел молодую женщину, действительно внимавшую каждому слову Ирис и Виолетты.
– Но это даже хорошо, – неожиданно обрадовалась Персефона. – О любви, которой я поспособствовала, будет написана книга!
– Даной Делон, – заметил Аид. – Запомнишь?
– Уже, – хмыкнула довольная богиня. – Подарю эту книгу Амуру на четырнадцатое февраля...
Она осеклась, ведь еще не знала, каким будет конец этой истории – истории любви двух людей, которым не суждено быть вместе.
Аид почувствовал перемену в ее настроении и молча взял жену за руку.
– Какой бы ни был конец, ты уже сотворила магию запретных чувств, – напомнил он.
Персефона лишь благодарно кивнула, но в ее зеленых глазах появилась тень грусти. Хотел бы он сказать ей, что история будет иметь счастливый конец...
Но с людьми никогда не знаешь. Их чувства и сердца слишком непостоянны.
– Тебе сильно влетит за то, что ты ушла? – с опаской спросила Виолетта.
– Не знаю, – честно ответила Ирис. – Я такого еще никогда не делала.
Страх сжимал ее сердце в тиски, а низ живота болезненно ныл от напряжения. Но, глядя в зеленые глаза Виолетты, она понимала: оно того стоило.
– Значит, судьба? – тихо шепнула она и кротко улыбнулась.
– Она самая, – сказала Виолетта, взяв ее лицо в ладони и притягивая ближе.
Они были совсем близко. Лицом к лицу. Она безумно хотела поцеловать Ирис – но не спешила.
– Я думала о тебе каждую секунду, – призналась она.
Ирис заметила темные круги у нее под глазами.
– Я не могла спать, – продолжила она. – Не понимала, почему ты не отвечаешь... Все говорили, что я все себе выдумала. – Она посмотрела на нее с немым вопросом, и Ирис поняла ее без слов.
– Не выдумала, – прошептала она ей в губы и поцеловала.
Поцелуй был как взмах крыльев бабочки – мягкий, ласковый, но опьяняющий. Ирис закрыла глаза и прильнула к Виолетте. Она подхватила Ирис, посадила к себе на колени, крепко обнимая за талию.
– У меня такое чувство, будто я знаю тебя всю жизнь, – прошептала Виолетта между поцелуями.
Ирис не отвечала. Ее кожа покрывалась мурашками от близости к ней, от ее слов, сказанных низким от переизбытка эмоций голосом. Она не думала о последствиях своего поступка, гнала тревожные мысли прочь и просто растворялась в настоящем. Это было так легко. Когда Виолетта целовала ее, мозг превращался в желе – думать было невозможно, а волноваться тем более.
– Ты еще не показала мне свой мир, – напомнила Ирис.
– А тебе хочется его увидеть?
– Очень.