Глава 19
Доминик подошёл к запасной двери, которую обычно использовали для доставки или как вход для персонала. У двери дежурил молодой охранник — тот самый, что звонил насчёт «каната». Увидев старшего коллегу с девушкой в пижаме-медведе, парень мгновенно вытянулся, чуть не уронив рацию.
— Всё в порядке? — пробормотал он, пытаясь скрыть и шок, и смех.
— Абсолютно, — ровным, холодным голосом ответил Доминик, даже не глянув на него. — Медведи на голову не падают каждый день, но что поделать, когда они такие неуклюжие. Ладно. Роберт запретил держать её взаперти. Выгуляю её. А ты выброси куда-то это орудие побега под ее окном. Роберт в последнее время стал каким-то раздражённым, рассеянным. Не нужно его лишний раз беспокоить по мелочам.
— Какое благородство. А канат мой за что выбрасывать то, а? — пробурчала Скарлетт, криво скрестив руки на груди.
Алекс открыл дверь, полностью доверяя жизнь Скарлетт компетентности парня.
— Машина нужна? Или гулять будете по лесу? — посмеялся он в надежде, что шутку оценят, но Скарлетт только злобно посмотрела на него.
— Будь я римским императором Калигулой, — прошипела она, — то ты стал бы первым вкусным стейком для львов на арене. Хотя какой уж там стейк — закуска. На один зуб. Только вот от львов я отличаюсь тем, что они в клетках, а я прямо здесь и прямо перед тобой. И вместо того чтобы чистить зубы, я их точу. Каждый вечер, в надежде, что такая нелепая жертва, как ты, посмеет открыть свой рот.
Алекс побледнел и поспешил убрать следы её эвакуации.
Девушка поправила ушки на капюшоне и демонстративно отряхнула плюшевую пижаму от травы.
— Я хочу поехать в казино. Берём мою лучшую машину.
Доминик окинул её взглядом с ног до головы, и уголок его губ дрогнул, выдав мимолётную улыбку.
— Ты серьёзно? — он не скрывал своего веселья. — Медвежонок собирается поиграть в рулетку? Охрана не просто не пустит — вышвырнет вон. И это в лучшем случае. В худшем вызовут организацию по отлову диких и крайне опасных животных.
Скарлетт надула губы, но в глазах у неё заблёк хитрый, озорной огонёк.
— Думаешь, я и им голову откушу? — ответила она с вызовом.
— В казино не приходят горничные и охранники. Тебе нечем их душить. Ладно. Я просто говорю, что прикид у тебя не по дресс-коду для столь пафосного места.
— Ты что, правда думаешь, что я такая неорганизованная? — театрально вздохнула она, словно он её обидел. — Это же не просто пижама, Доминик. Это маскировка.
С этими словами она расстегнула переднюю молнию комбинезона и одним движением стянула с себя пушистую, объёмную ткань. Плюшевый медведь рухнул к её ногам бесформенной кучей.
Под ним оказалось потрясающее облегающее атласное платье цвета глубокого рубина с вырезом в зоне декольте — настолько короткое, что ткань едва прикрывала нижнее бельё. На тонких бретелях платье идеально подчёркивало её изящную фигуру, словно Скарлетт только что сошла с обложки модного журнала. На ногах — тонкие туфли на высоких каблуках, а на шее сияло незаметное до этого бриллиантовое колье.
Доминик застыл. Он ожидал чего угодно — старой футболки, спортивного топа — но не этого. Контраст между нелепой пижамой и роковой элегантностью ошеломил его.
— А вот оно что.
— Да, удивлён?
— Выглядишь уместно для казино. Мне позвонить Роберту, чтобы он поставил лимит на банковской карте, или как?
— Или как. У меня есть своя карточка. И вообще все деньги, которыми сейчас управляет отец — это мои деньги. Не забывай. Хочу — спущу их за ночь, обанкротив любимого папочку и его многоразовую салфетку.
— Ты можешь обанкротить себя так, — усмехнулся он. — Сама ведь сказала: «все деньги — твои деньги».
— Не строй из себя доброго самаритянина. Небось переживаешь, хватит ли тебе оплатить зарплату. Хватит, Доминик, для тебя я деньги найду. Уж поверь.
***
Доминик плавно припарковался у парадного входа в «Le Royale» — одно из самых эксклюзивных и пафосных казино в городе. Скарлетт долго фыркала носом, прежде чем ей приглянулось именно это здание. Машина, принадлежавшая Скарлетт — красная, отполированная до блеска, как будто только что из салона, — Tesla Roadster, идеально подходила к провокационному наряду девушки.
Доминик открыл ей дверь и протянул руку. Сначала из машины показалась рука девушки — тонкая, с длинными пальцами. Будучи её телохранителем, Доминик имел привилегию подавать ей руку, закрывать за ней дверь, надевать туфли, касаться её тела. Но для него это было скорее наказание, чем удовольствие. Любой другой мужчина с радостью оказался бы на его месте, лишь бы ему позволили то, что позволено Доминику. Но он лишь раздражённо проглатывал всё, что копилось у него внутри.
Рука Скарлетт была настолько хрупкой, что, сожми он её чуть сильнее, она могла бы сломаться, словно хрустальная ваза из редкой коллекции.
Затем показалась элегантная ножка, украшенная изысканным босоножком на высоком каблуке — CRYSTAL FLAVIA BOOT от Gianvito Rossi. Рубиновое платье при каждом шаге мягко обвивало её фигуру, привлекая мгновенное внимание швейцаров и стоящих у входа гостей. Она была воплощением богатства, дерзости и стервозности. Некоторые мужчины облизнулись, позволяя грязным мыслям пробраться в их головы. Но как бы они ни смотрели на неё — Скарлетт это не волновало.
Доминик шагал рядом, как сторожевой пёс. Если Скарлетт можно было сравнить с демоном, то Доминик был её цербером — стражем, которого невозможно пройти или победить без её разрешения.
Он изучал местность и местную «фауна» — пьяных животных уже хватало.
— Не отходи далеко, — тихо, но жёстко приказал Доминик. Он следовал за ней: высокий, в идеально сшитом костюме, — идеальный фон и недвусмысленное предупреждение для всех зевак.
— Это ты держись ко мне поближе, — парировала Скарлетт.
Она направилась прямо к кассе. Быстро, без лишних слов, купила внушительную стопку фишек — чёрных и фиолетовых. Кассир, привыкший к капризам богачей, лишь молча кивнул на сумму, которую она назвала.
Её целью был не слот-автомат и не рулетка. Скарлетт уверенно, с высоко поднятой головой, прошла вглубь зала и остановилась у стола для покера с высокими ставками.
За столом сидели четверо мужчин. Типичные представители своей среды: дорогие часы, ослабленные галстуки, самодовольные ухмылки и запах коньяка, пропитавший их кожу. Мужчины уже находились в той стадии игры, когда ставки высоки, а осторожность притуплена.
Один из них — крупный мужлан с массивным золотым перстнем — поднял голову, заметив внезапное появление миниатюрной блондинки в их сугубо мужском кругу.
— Эй, джентльмены, посмотрите, кто к нам пожаловал! — толкнул он соседа. — Какая роскошная гостья! Вы что-то потеряли, мисс? Вам подсказать дорогу?
Скарлетт невозмутимо выдвинула стул и присела. Доминик занял позицию за её спиной, скрестив руки на груди. Его взгляд был холоден и предупреждающий. Он внимательно изучал окружение — особенно тех четверых, с кем Скарлетт решила сыграть. Останавливать её он не стал: она всё равно не послушала бы. А спорить с клиентом — значит выставить себя в глупом свете.
— Я пришла играть, — спокойно произнесла Скарлетт, высыпая на стол часть фишек. Звон пластика был громким и вызывающим. — Примете? Или мне тут не рады?
Мужчины переглянулись, и по их лицам скользнула смесь удивления, снисходительности и хищного интереса.
— Как это не рады? — усмехнулся один.
— О, конечно примем! Что нам стоит обыграть такую очаровательную барышню? — рассмеялся мужчина с перстнем. — Если ты, конечно, знаешь, чем отличается флеш от стрита, куколка.
— Я знаю, красавчик, — ответила она ледяным тоном.
Он был уродом, и в её словах звучала изощрённая насмешка.
Скарлетт сцепила руки на столе, и её взгляд стал таким же холодным и сосредоточенным, каким Доминик видел его лишь однажды — в тире.
Дилер достал новую, запечатанную колоду и раздал карты.
Лицо Скарлетт, ещё секунду назад живое и эмоциональное, превратилось в непроницаемую маску. Только глаза, обрамлённые густыми ресницами, оставались живыми — они скользили по картам, по фишкам, по лицам оппонентов с холодным расчётом.
Доминик наблюдал за ней и поражался: актриса, чёрт возьми.
Она играла по правилам, но её хаотичные и смелые действия сбивали с толку даже дилера.
Скарлетт делала непредсказуемые ставки: иногда сбрасывала отличную руку, чтобы запутать оппонентов, а иногда шла All-in с блефом, настолько уверенным, что заставлял дрогнуть даже опытных игроков.
Первым вылетел пожилой джентльмен, слишком доверившийся интуиции. Он вежливо кивнул и покинул зал — редкость для таких мест. Затем — молодой банкир, доведённый до истерики парой агрессивных рейзов. Его лицо побледнело, когда он понял, что месячная зарплата уплыла к девушке в красном.
Снисходительные ухмылки сменились хмурыми взглядами. Мужчины нервничали, расслабленные галстуки съехали набок, а коньяк лился быстрее.
— Может, перестанете упиваться от горя? — усмехнулась Скарлетт. — Потеряете бдительность.
Она играла быстро, точно, безжалостно. Фишки перед ней росли горкой, превращаясь в разноцветную крепость.
Наконец остался последний — тот самый мужчина с перстнем. Его самодовольная улыбка исчезла, лицо покраснело, дыхание сбилось.
Финальный раунд. Банк огромный. Скарлетт спокойно, почти лениво, поставила последнюю пачку фишек.
— Ваша ставка, джентльмен, — произнесла она бархатным, но холодным голосом.
Он вздохнул, дрогнул, бросил карты.
Победа. Для девушки в красном.
Скарлетт откинулась на спинку стула, глаза её блестели. Стол был завален фишками. Ее фишками. Дилер тихо похлопал, отметив достойную игру.
Мужчина с перстнем вскочил, опрокинув стул.
— Жульничает! Она, чёрт возьми, жульничает! — завопил он, привлекая взгляды.
Скарлетт засмеялась — чисто, мелодично, издевательски. — О, вы меня обижаете. Как бы я это провернула? Карты новые, их открывали при нас. Спрятать мне их некуда — платье, как видите, короткое.
Он, шатаясь, стал осматривать стол, платье, стул — ничего. Совсем ничего.
Скарлетт, словно поддразнивая, медленно провела пальцами по волосам, слегка наклонившись вперёд. Декольте стало ещё откровеннее.
— Проверил? — промурлыкала она.
— Нет! Не верю! Бабы не умеют так играть!
— Как оказалось, умеют, — усмехнулась она. — Всегда знала, что такие, как ты, недооценивают женщин.
Он был в ярости.
— Карты! Ты где-то прячешь карты!
Скарлетт покачала головой, улыбнувшись холодно и цинично.
— Хорошо. Ты уже проверил все мои честные места. Может, ещё и в трусики заглянешь?
В её голосе не было ни тени смущения — одна лишь провокация. Мужчина замер, в его глазах зажёгся мерзкий огонёк.
— А может, и загляну, — прорычал он. — Посмотрим, где ты спрятала карты, маленькая...
Он сделал шаг, его горячая, липкая ладонь легла ей на бедро, сжимая тонкую ткань атласа.
В ту же секунду Доминик, до этого стоявший, как мраморная статуя, превратился в молнию.
Раздался сухой, хрусткий звук — его рука схватила запястье мужчины и заломила за спину. Тот взвыл, осыпая ругательствами.
— Убери от неё свои мерзкие ручонки, — голос Доминика был низким, угрожающим.
Скарлетт не дрогнула. Прикусив губу, она с интересом наблюдала, как её телохранитель делает свою работу, отрабатывая неприлично высокую зарплату.
Она спокойно собрала фишки в бархатный мешочек. Казино замерло. Никто не осмелился вмешаться: все понимали, что этот охранник — не из местных.
— Наш вечер окончен, господа, — произнесла она. — Доминик, отпусти этого мерзкого слизня, а то ещё успеешь провоняться им.