Глава 18
Скарлетт стала такой же невыносимой, как и раньше. А может — ещё хуже. Она крушила дом, разбивала посуду, даже умудрилась поджечь любимую часть сада Элисон, где росли розы. Ей не составило труда найти бензин и устроить настоящий хаос. В резиденцию прибыли две пожарные бригады. Они быстро потушили очаг, но огонь уничтожил большую часть сада, которую придётся долго восстанавливать. Роберт знал, что Скарлетт опять резвится, но не стал ругаться с дочерью. Элисон кричала, что это недопустимо, что её нужно наказать, что всё это неправильно и что Скарлетт позволено слишком много, — но его сознание было как в тумане. На очередном завтраке, когда Скарлетт скидывала тарелки с едой, Доминик заметил, что Элисон сама принесла Роберту чашку кофе, пояснив, что только она знает, какой напиток мужчина любит. Роберт воспринимал этот жест как заботу любящей жены, но Доминик видел в этом нечто большее, чем просто проявление доброй воли и заботы.
***
После окончания банкета. Кабинет Роберта.
— Твоя дочь только что объявила мне войну — твоей жене! Ты и дальше собираешься оставлять это безнаказанным, не защитив мою честь? Женщина возмущённо жестикулировала, указывая на трусость мужа перед собственной дочерью. В её глазах мужчина предстал слабым и жалким навозным червём, копошащимся в грязи, потому что так было предначертано. Но Элисон не собиралась полагаться на судьбу, тем более после того, как узнала, кто на самом деле владеет бизнесом, домом и накопленным капиталом.
— Почему ты никогда не говорил мне, что Скарлетт — наследница, а тебе здесь ровным счётом ничего не принадлежит? — воскликнула она.
— Элисон, разве это важно? Мы ведь любим друг друга. Разве эта информация...
— Важно. Это важно для меня. Для будущего моего ребёнка — Джастина и для нас, Роберт. Нас. Девчонка оставит нас без гроша, как только ей стукнет двадцать пять лет. Ты понимаешь? Или только делаешь вид глупца?
— Нет, она милая и добрая девочка. Перестань так говорить и очернять ее в моем присутствии. Это моя дочь.
— Это бестия, прислужница самого дьявола!
— Не говори о ней так! — взвыл Роберт, принимая угрожающую позу.
— Ясно, — покачав головой, грустно вздохнула женщина. — Она твоя дочь. Но я — твоя жена, а Джастин — мой сын.
— Элисон, — мужчина припал к её коленям, как прокажённый перед Иисусом. — Милая, всё будет хорошо. Просто доверься мне, прошу. Я твой мужчина. Я смогу защитить тебя и от нищеты в том числе.
— Что ты можешь? Ты даже не в силах угомонить свою собственную дочь. Мне нужны гарантии, Роберт. И если ты этим не займёшься, займусь я.
***
Ночью резиденцию окутала та же мёртвая тишина, что и всегда. Нарушали её лишь мягкие шаги охранников и приглушённый гул системы вентиляции.
Доминик стоял у двери Скарлетт — как статуя, готовая ожить в случае опасности.
Но было тихо. Подозрительно тихо для Скарлетт. Скорее всего, она вынашивала очередной зловещий план, который вскоре намеревалась воплотить в жизнь.
Внезапно в его кармане завибрировал коммуникатор. Это был Алекс — один из охранников, дежуривших на периметре.
— Доминик, третий сектор, окно на втором этаже! — голос охранника звучал напряжённо. — Канат из простыней. Едва заметил. В прошлый раз она использовала белые — слишком бросалось в глаза. Кажется, она... снова.
Доминик выругался про себя. Только не сегодня. Он так и знал, что отдохнуть не получится.
Подбежав к окну и подняв голову, парень увидел тёмный, импровизированный канат, свисающий с резного балкона, и тень, пытавшуюся спуститься. Он точно знал, кто это.
— Скарлетт! — его голос прозвучал низко и резко, но, кажется, она не услышала — слишком увлечена своей «миссией побега».
Она спустилась примерно на метр, когда произошло то, чего он не ожидал: её запястье, украшенное массивным серебряным браслетом, зацепилось за одну из простыней. Девушка пыталась выпутаться, но безуспешно.
Скарлетт потеряла равновесие и вскрикнула, отчаянно цепляясь за скользкие узлы. Простыни начали развязываться под её весом.
Доминик, не теряя ни секунды, бросился вперёд. Он сделал широкий шаг и инстинктивно вытянул руки, чтобы смягчить удар. Она была всего в полутора метрах над землёй, когда он оказался под ней. Скарлетт обрушилась прямо в его объятия — неловко, тяжело, выбив из него весь воздух. Они оба рухнули на мягкую траву под окном.
Доминик застонал, чувствуя, как её тело, обмякшее от шока, лежит у него на груди. Её сладкий цитрусовый запах, смешанный с прохладой ночного воздуха, ударил ему в нос.
Скарлетт, всё ещё находясь в шоке, попыталась вывернуться из его стальной хватки, но безуспешно. Её нелепая пижама-медвежонок, в которой она пряталась все эти дни, лишь усиливала комичность ситуации.
Капюшон с медвежьими ушками сполз набок.
— Отпусти меня! — прошипела она, пытаясь восстановить дыхание. — Подонок. Весь побег насмарку. Чёрт! Чего ты не остался возле двери?
Доминик лишь усмехнулся, медленно, но целенаправленно переводя взгляд на её пушистый, коричневый костюм.
— Что это за наряд для ночных прогулок? — в его голосе звучало явное издевательство. — И куда это наш медвежонок собрался? Найти себе новое, более укромное дупло?
Скарлетт, почувствовав, как адреналин сменяется привычной колкостью, перестала дёргаться и вызывающе посмотрела на него снизу вверх — так же, как и в первый день их знакомства.
— Подальше от этого зоопарка. И вообще, это не твоё дело. Иди сторожи вход в мой «обитель».
— Твоя жизнь — моя ответственность.
— Доминик, — её голос снова обрёл стальной оттенок. — Не видишь? Я пытаюсь выбраться из клетки. Мне здесь душно, тесно, и ужасно воняет.
— Ну, если бы ты вовремя проветривала свою комнату, не пришлось бы менять старое дупло на новое, — он слегка ослабил хватку, но рук не убрал, продолжая удерживать её на траве.
— Ха-ха. Ты такой остроумный. Я в восторге.
— Правда что ли?
— Нет, кретин! — она начала бить его по голове, пытаясь выбраться, но это лишь забавляло парня.
— Ты думала, что канат из простыней, как в кино, тебя спасёт? Или надеялась обмануть меня своей очаровательной мишкой-пижамой? Честно говоря, от тебя я ожидал чего-то более профессионального. Где твой план «Б»?
— План «Б» заключался в том, чтобы подкупить охранников и спокойно выйти погулять.
— А я думал, план «Б» включал меня — ожидающего тебя внизу, — сухо поправил он.
— Чёрт бы тебя побрал, скотина. Ладно, что ты расскажешь отцу, а?
— Ничего. Он сказал, что не желает тебя запирать, но и отпускать одну запретил. Так что я должен таскаться за тобой туда, куда ты соизволишь сунуть свой нос.