Глава 13
Через час они оказались в закрытом, профессиональном тире. Звук выстрелов был резким, сухим и реальным, рвущим тишину. Кто-то оттачивал навыки, а кто-то просто приехал, чтобы расслабиться.
Доминик наконец-то оказался в своей стихии. В своей тарелке. Скарлетт как будто знала, что ему понравится. Хоть он и начал крутить носом:
— Тир? Серьезно?
— Тебе нужно выпустить пар. И желательно не на мне. А стрельба — отличный метод, чтобы представить, как простреливаешь голову своему злейшему врагу.
Доминик не стал медлить и спорить с девушкой. Сняв пиджак, он взял пистолет. Мгновенно Доминик стал сосредоточенным, холодным и невероятно точным. Каждый выстрел попадал в яблочко. Ему не нужно было целиться. Он мог это делать с закрытыми глазами. Тело, его запястья уже автоматически прицеливались, высчитывая траекторию. Каждое движение — точное, выведенное годами службы.
Скарлетт наблюдала, восхищенная и немного напуганная этой смертельной компетентностью. Представлял ли он ее лицо, когда поочередно выпустил целую обойму? Она надеялась, что нет.
Почувствовав едкий, горький запах пороха, парень закрыл глаза от эйфории, наслаждаясь знакомым запахом. У него всегда было при себе оружие. По работе, да и дома. Но за два года ему практически не довелось его использовать.
Скарлетт напомнила ему о том, кто он на самом деле.
И то, чего ему не хватало все это время. Адреналина, запаха крови и пороха вперемешку с пылью в воздухе.
Он выпустил еще одну обойму, поразив вторую цель слева.
— Ты потрясающе стреляешь. И ты так горяч, когда держишь оружие в руках, — прошептала она, когда он положил пистолет, чтобы передохнуть. Сняв наушники, парень закурил сигарету. Стрельба приносила ему разрядку не хуже, чем секс.
— Ты что, флиртуешь со мной?
— Спасибо, что наконец-то заметил.
Он натянул язвительную улыбку, выпуская густые пары дыма в помещение.
— Научишь? — прервала его Скарлетт, вытащив из раздумий.
— Зачем тебе? Я буду прикрывать тебя. Нет нужды.
— А кто прикроет тебя?
Доминик рассмеялся.
— Это моя работа, принцесса.
— И все же, — недовольно надув губы, возмутилась девушка, пытаясь уговорить его научить ее новому навыку.
— Ладно. Если хочешь.
Доминик взял пистолет и зарядил его новой обоймой. В прошлой ничего не осталось. Нужно было научить ее прежде всего правильной стойке, которую его тело автоматически принимало, когда холодное железо рукоятки ложилось в его руку.
Сперва он попытался показать ей на своем примере, но она, как несносная ученица, все равно где-то допускала ошибку. И тогда Доминик сам решил поставить ее правильно. Ноги на ширине плеч, лёгкий наклон вперёд, руки вытянуты. Он надел ей наушники, чтобы не травмировать слух, а затем...
Затем он встал сзади. Как хищник, как дикий огромный плотоядный кот, готовый поживиться свежим мясом и кровью.
Его горячее, мускулистое тело прижалось к её спине. Это было не объятие, а чистая механика тренировки, которая ощущалась как неприкрытое нарушение личного пространства Скарлетт.
Его дыхание, горячее от сосредоточенности и чего-то ещё, неосознанного, опалило тонкую кожу над её плечом. Скарлетт ощутила этот жар — живой, почти обжигающий, — и он странно перекликался с ледяным прикосновением металла в её руке.
Его ладонь — широкая, уверенная — легла поверх её руки, изящной, бледной, аристократической, словно созданной для касания бархатного шелка, а не холодной стали. Пальцы скользнули к запястью, сомкнулись крепко, но бережно. Теперь они держали оружие вместе. И ей даже показалось, что они начали дышать в унисон.
— Стойка. Дыхание. Не дергай рукой, — его голос был низким, прямо у её уха. Он звучал безупречно профессионально, но его грудной резонатор отдавался мягкой вибрацией прямо у её позвоночника.
Взрывоопасная близость как для телохранителя и его клиента. И Скарлетт это заводило еще больше. Она была готова зайти дальше, куда дальше, чем простой урок стрельбы с прикосновениями.
— Целься, — прошептал Доминик. — Вдох, выдох... замри.
Он слегка надавил на её палец, который вжался в курок. Оглушительный выстрел. Наушники заблокировали большую часть звука, но выстрел все еще эхом отдавался в ее голове. Она запомнит этот момент, это ощущение.
— Ты напряжена, — сказал Доминик, его голос немного охрип от близости и, возможно, от борьбы с самим собой. — Расслабься. Доверься оружию. Представь, что оно часть твоей руки, которую ты можешь контролировать.
Он делился с ней своим миром, своим кодексом, своими профессиональными секретами. Даже если, возможно, он еще не осознал этого.
Девушка еще сильнее вжалась ему в спину, как в опору. Но он не отстранился, как обычно, разрешив ей эту небольшую шалость. На этот раз.
А взамен Скарлетт полностью позволила ему вести себя, позабыв о своей упрямости. В этой роли — ученицы в его объятиях — она чувствовала себя гораздо более пьянящей, чем в роли принцессы. Для Доминика же это был мучительный урок, где его долг требовал контролировать тело, не переходить черту.
Не переходить черту, Доминик!
Под его руководством Скарлетт сделала ещё несколько выстрелов, и каждый раз пуля попадала в мишень, пусть и не в самый центр.
— Неплохо. Как для первого раза даже отлично, — констатировал Доминик, его голос немного восстановил свою сухость и равновесие. Он убрал палец с её указательного, но не отстранился от её спины, придерживая плечи в правильном положении, чтобы закрепить материал.
— Ты похвалил меня, вместо того, чтобы ругаться?
— Да.
— Метод кнута и пряника?
Доминик проигнорировал ее вопрос, отпуская плечи девушки.
— Теперь попробуй сама.
Она сделала вдох, выдох, прицелилась, используя те навыки, которые он только что вложил в её тело. Выстрел. Пуля попала на край "восьмёрки".
— Как же я хороша! — она обернулась, её глаза сияли неподдельным детским восторгом, который Доминик решил так легко развеять.
— Попала в мишень. Но могло быть и лучше, — Доминик сохранял строгость.
— А по-моему, я прирожденный стрелок. Непризнанный гений.
Медленно, почти лениво, она подняла пистолет снова — но теперь не к мишени. Ствол смотрел прямо в его грудь. На лице тут же появилась злорадная усмешка, которую она пыталась контролировать.
Доминик замер. На долю секунды между ними зависла тишина. Только гул лампы над головой и её дыхание. Прерывистое и глубокое. Как будто она действительно задумала убить его. Подумаешь — несчастный случай. Отец ее прикроет. Видео с камер удалят, а сами камеры уберут, как будто их здесь никогда и не было.
— Что ты делаешь, Скарлетт? — спросил он ровно, без страха и дрожи в голосе.
— Проверяю, как ты себя поведёшь, — она прищурилась. — Ты ведь солдат, да? Наверняка привык, что в тебя целятся. И как ощущения? Как это снова ощутить, что твоя жизнь на волоске? Что она зависит от меня и моей прихоти.
— Это не игрушка, — Доминик говорил тихо, медленно приближаясь. — Это оружие.
Он сделал ещё шаг. Теперь между ними было меньше метра. Пистолет дрожал в её руке, но он не остановился.
— Стреляй, если хватит смелости, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Ты же этого хотела, верно? Так сильно хочешь контролировать не только меня, но и мою жизнь?
Она затаила дыхание.
Он подошёл вплотную, почти касаясь её. Пистолет уткнулся ему в грудь. Он переместил дуло пистолета в область сердца, слегка улыбнувшись.
— Если выстрелишь сюда, то наверняка убьешь.
Голос стал едва слышным, интимным, и от этого глубокого бархата она начала дрожать еще сильнее.
— Давай, принцесса. Докажи, что ты не просто дерзкая девчонка, прячущаяся за громкими словами. Жми курок.
Скарлетт не выдержала и отпустила пистолет, который выскользнул у нее из руки, издав глухой звук на цементном полу.
— Вот и всё, — прошептал он. — Не каждый способен выстрелить. Даже когда думает, что хочет. Так и знал, что ты не выстрелишь.
Она стояла молча, не двигаясь. На глазах блестел гнев, смешанный со страхом, стыдом, непонятной слабостью.
— Дурак? Я ведь просто дурачусь.
— Счет 1:2, в мою пользу.
— Что? Почему?
— Никогда не наставляй на человека оружие, если не собираешься его ранить или убить, Скарлетт.
— Что за пафосная фраза с дешевого детектива? — недовольно закатила глаза девушка.
— Тебе понравилось?
— Понравилось что?
— Держать мое сердце на мушке? Зная, что ты можешь его остановить, когда тебе этого захочется.
Скарлетт отошла от Доминика, как испуганная овечка, на которую с густого и темного леса смотрел дикий хищник с оскалом и вспышкой ярости, гнева и голода в глазах. На мгновение они поменялись ролями. И если Доминику еще хватало сил противостоять ее чарам, то ей нет.
Она нервно улыбнулась, пытаясь ускользнуть, выйти с воды сухой. Но Доминик не оставил ей ни одного пути для отступления. Она была загнана в тупик. В яму, которую она копала собственными руками.