Глава 6
Глава 6
Её пальцы ухватили его за подбородок — уверенно, без стеснения. Помада коснулась губ, и Скарлетт начала вести по нижней, нарочно неаккуратно, будто не красила, а рисовала на нём собственный автограф.
Цвет лёг густо, тяжело, с блеском — и тут же вышел за край, оставив на щеке алое пятно, похожее на след пощёчины.
— Идеально, — шепнула она, глядя на своё творение.
Доминик молчал, только уголок губ дрогнул, когда он увидел своё отражение в зеркале туалетного столика.
— Ты издеваешься?
— Может быть, — ответила она, чуть улыбнувшись.
— Не льсти себе. Вышло ужасно.
— Да. Представляешь, что подумают люди, когда ты выйдешь из моей комнаты без рубашки и весь в помаде?
— Скарлетт.
Доминик потупился в пол. Неподобающий вид мог запустить ненужные грязные слухи по резиденции. Хотя, возможно, весь персонал был в курсе, что девушка творила со своими личными телохранителями, чтобы избавиться от них как можно скорее. Ведь они были глазами и руками отца, который сам не мог дотянуться до неё. А её бесил сам факт, что отец контролировал девушку, прослеживая каждый шаг и вздох.
— Не смотри на меня жалобно, как щеночек.
Доминик накинул рубашку и, схватив пиджак, направился к выходу, пытаясь стереть помаду с лица.
Девушка преградила ему путь, выставив телефон, чтобы сделать компрометирующее фото на случай, если Доминик откажется исполнять её приказы.
— Улыбочку, — визгливо сказала она, сделав фото, рассматривая лицо Доминика и его приоткрытую грудь. — Прекрасно. Поставлю себе это на заставку.
Доминик начал тяжело дышать. Его сердцебиение участилось от злости, которую он испытывал к ней. Но девушка не заметила, какая опасность надвигалась оттуда, откуда не ждёшь.
— Хочешь играться? Хорошо.
Как хищник, внезапно бросившийся на добычу, Доминик молниеносно подхватил девушку. Рывок был настолько силён, что она, вскрикнув, мгновенно оказалась перекинутой через его плечо. Смятение, смешанное с яростью, заставило её попытаться вырваться: она изогнулась отчаянной дугой, беспорядочно молотя ногами в воздухе и тщетно цепляясь ладонями за его широкую, напряжённую спину. Но его пальцы, словно стальной капкан, сомкнулись на её талии, не оставляя шанса. В этом резком, почти насильственном движении читалась не только сила, но и безрассудная решимость хоть немного ей отплатить той же монетой.
— Отпусти меня, придурок! — приказывала ему Скарлетт, но он никак не реагировал на её просьбы.
Он не сделал ни паузы, ни единого шага в сторону. Ему хотелось, чтобы она заплатила. Доминик нёс её вперёд, целенаправленно двигаясь к ярко освещённому бассейну на улице.
Его широкая спина была напряжена от движения, и Скарлетт, висящая на его плече, чувствовала напряжение через тонкую ткань рубашки. Она продолжала отчаянно извиваться, ругаясь сквозь стиснутые зубы и колотя его ногами, но эти попытки лишь забавляли его. В воздухе запахло хлоркой и влажной прохладой.
Он резко напрягся перед финальным броском. Ему ничего это не стоило. Тело девушки для него было легче пушинки. Для человека его профессии 45-50 килограмм это почти что ничего. Даже рюкзак у него был тяжелее.
— Отпусти меня. Немедленно! — её крик был полон бессильной ярости.
— Тебе стоит охладиться.
Он лишь усмехнулся — жест, который она не видела, но успела ощутить всем телом. Не сказав ни слова, Доминик сделал последний шаг, повернулся и резко размахнулся.
— Стой! Не надо! — закричала она, зажмурившись от ожидаемого удара.
Её тело уже стремительно падало, и последнее, что вырвалось из её лёгких перед тем, как удариться о поверхность, был отчаянный, надрывный крик:
— Доминик, я не умею плавать!
Громкий, резкий шлёпок расколол тишину. Холодная вода с силой сомкнулась, и девушка начала погружаться на дно глубокого бассейна.
Сцена разыгралась в поле зрения четырёх человек из персонала дома, которые в этот час занимались уборкой и подготовкой террасы. Карлос — временная замена прошлого садовника — полировал перила, Мария, горничная, складывала полотенца, Барбара, повар, высунулась из кухни, чтобы вдохнуть свежего воздуха, и Хантер, охранник, наблюдал за происходящим.
Они стали невольными зрителями этого дерзкого, почти кинематографичного акта.
Их реакция была смесью шока, возмущения и дикого, скрытого восторга.
Мария прижала руки к груди, задохнувшись от волнения. Она знала, как высокомерна и требовательна черная вдова. Когда тело девушки упало в воду с оглушительным плеском, Мария не смогла сдержать короткий, тихий смешок, который тут же прикрыла ладонью. «Так ей и надо! Наконец-то кто-то показал ей!» — мелькнуло у неё в голове.
Все четверо были в абсолютном восторге от поступка Доминика. Это был акт возмездия, победа маленького человека над наглостью эгоистичной хамки, которая забыла, что кроме неё в этом мире живут и другие люди.
Однако эйфория мгновенно сменилась тревогой.
Барбара, самая практичная из них, нервно сглотнула, глядя на мокрого Доминика, который уже с невозмутимым видом стоял у кромки бассейна.
— Боже мой, — прошептала она, обращаясь к Марии, — ты видела это? Он... он бросил её!
— Да, видела. Надеюсь, первый день не окажется для него последним.
С лица Карлоса сползло восхищение, уступив место переживанию.
— Да. Его выставят вон, как только хозяин вернётся. — Они обменялись тревожными взглядами. Все понимали, что Доминик пересёк черту. Он не просто совершил проступок, он подорвал основы порядка и субординации в доме.
Они снова принялись за работу, но их движения были лихорадочными и напряжёнными, а взгляды, полные скрытого восхищения и явного страха, то и дело метались в сторону бассейна, где разворачивалась драма, которая стоила Доминику работы.
Парень даже не обратил внимания на свидетелей, которые явно стали бы на сторону Скарлетт, если бы она начала шантажировать их увольнением.
Доминик стоял у самого края, его грудь тяжело вздымалась после внезапного усилия. Он ждал. Ждал привычного всплеска ярости и потока оскорблений в его сторону, когда Скарлетт вынырнет, задыхаясь от хлорки и злости.
Но бурлящая вода успокоилась слишком быстро.
Не было ни грохота борьбы, ни отчаянного барахтанья. Бассейн снова стал гладким, лишь едва дрожа от медленно расходящихся кругов. Сначала он ощутил лишь раздражение — она затягивала игру, драматизировала, как обычно. Ей бы стоило поступить в театральное училище, вместо того чтобы просиживать штаны в резиденции.
Затем его взгляд зацепился за тёмное пятно. Это была она. Её тело, вместо того чтобы изогнуться к поверхности, безвольно падало на дно, словно тряпичная кукла. Длинные блондинистые волосы расходились вокруг головы, а руки не делали ни единого движения, чтобы грести.
«— Доминик, я не умею плавать!»
Её отчаянный, надрывный крик, который секунду назад казался лишь финальным театральным выпадом, оказался не очередным блэфом, а реальностью.
Паника пронзила его, вытесняя всю дерзость и гнев. В один миг триумф сменился животным, парализующим страхом. Он не думал о работе, о скандале, о персонале, который, должно быть, застыл позади. Он видел только угрозу смерти, которую сам же и спровоцировал. Она заслуживала наказания, но смерть — это чересчур. Даже для неё.
Без секундного промедления, сбрасывая обувь, Доминик прыгнул в бассейн.
Его глаза были открыты под водой. Доминик увидел её бледное лицо и быстро увеличивающееся расстояние до дна. Обхватив Скарлетт за талию — теперь уже не агрессивно, а спасительно крепко — он оттолкнулся ногами от стенки, выбрасывая их обоих наверх.
Секунда, и они резко вырвались на поверхность. Доминик тяжело дышал, не о того, что ему не хватало воздуха. Нет. В своем отряде он был одним из лучших. Это был страх и осознание того, чем это обернется для него... для его матери.
Скарлетт — бледная, безвольная и не подающая признаков сознания, беззвучно висела у него на руке. Он держал её голову над водой, его глаза, полные ужаса, осматривали её лицо, пытаясь найти признаки жизни. Игра окончена. Он проиграл, поставив на кон слишком много. Больше, чем требовалось.
— Эй, Скарлетт!! Ты слышишь меня, Скарлетт! — начал кричать он, пытаясь привести её в сознание.
Несколько секунд она валялась без единой надежды на спасение, но затем начала громко выкашливать мутную хлорированную воду с лёгких, которой успела наглотаться.
— Слава Богу, — почти шепотом произнёс он, осознавая, чем теперь ему грозит этот смелый поступок самосуда.
Туш размазалась по щекам в чёрных дорожках.
Он осторожно перевернул её обратно, усаживая, и собирался говорить — ругаться, извиняться, да. Ему стоило извиниться. Хотя бы попытаться заслужить её прощение.
Её ледяная рука внезапно обхватила его запястье.
Скарлетт медленно подняла голову. Её мокрые, слипшиеся ресницы приоткрылись. Вода капала с её подбородка, но глаза, теперь сверкающие, были полны неожиданного, бешеного веселья. Уголки её губ дрогнули в ехидной, триумфальной улыбке.
Сквозь остатки кашля, хриплым, но совершенно ясным голосом, полным необузданной, дьявольской гордости, она произнесла:
— Один : один, Доминик. Ничья пока что.
Он застыл, его мокрая рубашка прилипла к телу. Ужас в его глазах медленно сменился жгучей яростью. Это была ЛОЖЬ? Весь этот страх, фарс, паника, прыжок в бассейн, мысль об увольнении, о полиции — всё это было частью её игры?
Она смеялась. Громко, отчаянно и абсолютно победно.
— Я так и знала, что ты прыгнешь, Доминик. Предсказуемо, солдатик.
— Так ты умеешь плавать?
— Не-а. Но твой прыжок был просто очарователен, солдатик. Тебя же учили спасать людей, да? Моя смерть — это твоё увольнение. Ты бы ни за что не рискнул. Я выиграла. А твоё выражение лица и вот этот жалобный писк «Скарлетт, ты меня слышишь?? Скарлетт! Скарлетт!» — кривляка она его, смеясь.
Доминик сжал костяшки до побеления. Он собирался уходить, чтобы хоть немного укротить ярость, которую только что испытал.
— Эй? Так и оставишь меня здесь? Я ведь могу и заболеть!
— Оставлю, ноги есть — дойдёшь.
— Доминик!
Но парень лишь удалялся, увеличивая дистанцию между ними.
— Доминик, пожалуйста! — крикнула она вслед почти жалобно.
— Пожалуйста? Серьёзно? — едва обернувшись, спросил он. Его голос немного смягчился. — Принцесса умеет говорить «пожалуйста»?
— Да. Что-то не так?
— Не думал, что в твоём лексиконе есть такие слова, как «пожалуйста».
Она устало опустила голову вниз. Её тело продрогло до костей, и у неё больше не было сил продолжать спорить с ним.
— Пожалуйста, отнеси меня в постель... Доминик.
— Ладно. Раз ты так жалобно просишь, — согласился он, приподняв её с земли.
Она прижалась к нему немного ближе, воруя тепло, используя его как бесплатную личную батарею, и провалилась в сон.