Глава 7
Проснувшись посреди ночи, девушка нелепо упала с постели, пытаясь найти телефон, чтобы посмотреть время.
— Чёрт. Ещё только четыре часа. Ммм, — промурлыкала она себе под нос. — Что ж, кто рано встаёт, того и тапки. Щас проверим, отлынивает ли он от работы.
На цыпочках девушка попыталась тихонько открыть дверь, но Доминик опередил её, услышав странный звук из комнаты — грохот её тела.
— Эй, а постучаться?
— Я услышал какой-то странный звук. Как будто что-то упало. Что-то тяжёлое.
— Да это я, дубина! — ругалась она. — Упала с кровати в поисках мобильника.
— А, ну тогда спи. Продолжу стоять возле твоей комнаты и плевать в потолок.
— Я вряд ли уже усну, — слегка зевая, почесывала она затылок. — Чем мы займёмся?
Доминик слегка удивился её мягкости. Наверное, ещё не отошла ото сна, позабыв надеть маску стервозности и невыносимости. На мгновение он подумал о том, что она довольно-таки милая, когда стоит и хлопает перед ним своими кукольными глазками, лишний раз не открывая рта.
— Мы? Я, например, планировал продолжить охранять твою комнату.
— Ты меня охраняешь или помещение? — она схватила его за галстук и потащила в комнату. Доминику это не понравилось. Скарлетт обращалась с ним как с вещью, но, сцепив зубы, он стерпел. Доминик знал, на что шёл. И цель оправдывала эти унижения. Он ни на секунду не забывал о состоянии матери.
— Почему не позвонила отцу и не рассказала, что я сделал? — спросил он, оказавшись в полнейшем мрачном логове королевы пауков.
— Слишком легко. Тогда игра не будет честной, если я вмешаю кого-то ещё преждевременно.
— Но игра и так уже нечестная изначально. Ты пользуешься своим положением, зная, что я не смогу тебе ответить.
— Ну, ты пришёл в мой дом, а значит правила устанавливаю я. Всё просто. Да и кто вчера кинул меня в бассейн?
Лицо девушки осветил холодный свет телефона. Она тут же сморщила моську, пытаясь привыкнуть ко свету.
— Вот посмотри! — она ткнула экраном прямиком в лицо Доминика. На заставке красовалась его фотография: он полуобнажённый, с помадой на лице стоял в комнате девушки. — Ай, какой красивый. Да?
— Ты знала, что за распространение чужих фотографий есть криминальная ответственность?
— А кто сказал, что я собираюсь их распространять? Эта вкусняшка для меня, — она провела указательным пальцем по его груди, ощущая лёгкую дрожь даже через рубашку.
— Прекрати проказничать, — взяв её за запястье, недовольно ворчал Доминик.
— Есть ли у меня шанс снова увидеть тебя без рубашки?
— Даже и не мечтай.
— Это мы ещё посмотрим, — ехидно улыбнувшись, произнесла девушка. — Значит так. Спать я не хочу. Куролесить сил нет. Магазины все закрыты. Тебе тоже нечего делать. Предлагаю смотреть фильмы ужасов с клоунами-убийцами.
— Это ты так релаксируешь?
— Что?
— Ну, учитывая твой характер, ты должна засыпать под это, как под колыбельку.
— Врезать тебе, да?
— Давай, — холодно ответил он, подставив щеку.
Всё, чего он хотел, — чтобы от него просто отстали. В особенности эта заноза в заднице.
— Ладно, в другой раз. А то чёт ты слишком послушный и покорный. Неинтересно, знаешь ли. Ну, садись давай, чего как не родной стоишь? — она взяла его за руку и провела в зону отдыха. Её комната была настолько огромной, что у большинства людей квартиры поменьше того пространства, которое ей выделили в этом поместье.
— Так, так, так. Что тут у нас? — она листала каталог ужасов и, кажется, заприметила что-то интересное. — Что будешь? Тут есть чипсы, печенье, снеки, куча разной газировки! — восторженно, как маленький ребёнок, кричала девушка, пытаясь выбрать вкусности для Доминика, который потупился в потолок, закатив глаза.
— Без разницы. Я вообще-то не голоден. Ужинал.
Скарлетт пыталась выбрать снеки, как будто это был годовой экзамен по политологии в Оксфорде. Поэтому, чтобы больше не морочить себе голову, она высыпала содержимое шкафчика в небольшую тележку и прикатила её к удобному диванчику, на котором уже сидел Доминик.
— Ты сидишь тут, как мебель, — наконец фыркнула она, бросая взгляд на Доминика. — Хоть бы слово сказал. Скучно.
— Но ты и общаешься со мной как с мебелью. Моя обязанность — подставляться под пули, чтобы твою добротную задницу не подстрелили или подрезали, а не развлекать тебя.
— С таким подходом ты здесь и месяца не продержишься, — насмешливо изогнула бровь Скарлетт. — Ты мне наскучил ещё до того, как открыл рот.
— Как скажешь, Скарлетт.
— Ради всего святого, не будь таким непробиваемо правильным.
— Тебе трудно угодить, принцесса.
Девушка плюхнулась на диван, но Доминик отстранился на край, как будто подчеркивая черту, которую больше не собирался переходить. Нужно держать себя под контролем. Даже одна оплошность могла стоить ему работы, которую он не хотел терять.
— Эй, так не пойдёт. Сядь здесь, — она похлопала по месту рядом с собой.
— Начинается, — Доминик внутренне выругавшись, повиновался. Сел, всё ещё держа дистанцию, напряжённый.
Фильм начался. Первые двадцать минут Скарлетт ехидно комментировала каждую сцену, отпуская шуточки в адрес наивных подростков и предсказуемых скримеров. Доминик молча наблюдал, как на экране появился главный злодей — улыбающийся клоун в грязном костюме, который ловко орудовал огромным тесаком.
— Пф-ф-ф, ну и что? — надменно махнула рукой Скарлетт, когда клоун впервые мелькнул в тени. — Клише. Старее моего отца.
Но по мере того как фильм набирал обороты, её тон менялся. Клоун на экране был не просто сумасшедшим, он был абсолютно безжалостным и жестоким убийцей прямиком с Ада. Его гримаса никогда не менялась, но от неё исходила пустота. Когда клоун после долгой, мучительной погони загнал жертву в угол и начал медленно, методично, с абсолютно неизменной улыбкой расчленять её, Скарлетт дёрнулась.
Её рука, до этого свободно державшая сок, вцепилась в край одеяла. Дыхание стало прерывистым.
Клоун, перемазанный кровью, обернулся прямо в камеру. Его глаза, скрытые за слоем грима, казались безумными провалами в ад. Он сделал шаг вперёд, его улыбка расширилась до неестественной ширины, обнажая острые, грязные зубы. Скарлетт представила, как он впивается этими грязными, вонючими зубами в её нежную молодую плоть на шее.
Девушка резко вскрикнула, отбросив в сторону плюшевый плед. Она подскочила, глаза широко раскрыты от ужаса. Вжалась в Доминика, инстинктивно пытаясь найти защиту. Её тонкие пальцы вцепились в его предплечье, ногти впивались в ткань рубашки.
Доминик почувствовал, как её тело дрожит, а быстрые, неглубокие вдохи обдают ему шею. Он, удивлённый, повернул голову. На её обычно бесстрашном лице был чистый, неподдельный страх.
— Выключи! — почти пропищала она, пряча лицо в его плечо. — Выключи это сейчас же!
Он, немного опешив от такого проявления её истинных эмоций, мгновенно потянулся к пульту. Парень видел, как она пыталась держать лицо, но сейчас маска Скарлетт была вся в трещинах, готовая вот-вот разлететься на маленькие осколки.
Доминик выключил фильм. Она всё ещё дрожала, прижимаясь к нему.
— Ну, что, принцесса? Что-то случилось? — он не мог удержаться от лёгкой усмешки, чувствуя, как губы изогнулись в кривую улыбку.
— Заткнись! — прохрипела она, не отрываясь от него.
— Замолчи, солдатик. И... и не смей никому рассказывать. Иначе я... я тебе такое устрою.
— Ты рвёшь мне одежду. Хватит так прижиматься. Это всего лишь фильм.
— Счёт вышли по почте.
Он позволил ей оставаться так несколько долгих, неловких секунд, пока её дыхание немного не выровнялось. Её пальцы ослабили мёртвую хватку на его рубашке, но она по-прежнему цеплялась за рукав, словно за последнюю опору.
— Ты уже можешь отпустить меня, Скарлетт, — наконец тихо, но твёрдо сказал Доминик, осторожно касаясь её руки. — Я знаю, что тебе страшно, но это был всего лишь фильм.
Она не отреагировала, только уткнулась глубже в его шею, и он почувствовал, как её волосы щекочут кожу.
— Иначе мне придётся применить силу. А я бы не хотел этого делать, — продолжил он, повышая голос ровно настолько, чтобы прозвучало как предупреждение.
— Да только попробуй! — прозвучало заглушённо, но с прежним стальным оттенком.
Доминик глубоко вздохнул. Он не мог сидеть так вечно. Это было нарушение всех границ. Это было слишком интимно, слишком опасно для их хрупкого, искусственного мира. Её чрезмерная тактичность сбивала его с толку. Он медленно, демонстративно положил руку на её спину, не обнимая, а просто обозначая своё присутствие. Затем начал аккуратно, но настойчиво толкать её от себя.
— Так, хватит. Ты в безопасности. Клоун не выберется из экрана.
— Не толкай меня! — Скарлетт дёрнулась, её голос впервые сорвался на настоящий детский плач, но тут же оборвался. — Я просто... мне холодно.
Ложь была настолько очевидной, что Доминик едва не рассмеялся.
— Ты сидишь в тёплой комнате. Я могу принести тебе кофе или чай. Если хочешь.
Он усилил давление, его движения стали более целенаправленными и профессиональными. Он плавно, как при обезвреживании, разжал её пальцы, которые наконец соскользнули с его рукава.
Как только их тела разделились, Доминик резко поднялся, отступая на шаг к стене. Он поправил мятую рубашку и галстук, словно восстанавливая нарушенный порядок во вселенной.
Скарлетт осталась сидеть на диване. Она была похожа на игрушку, фарфоровую куклу, которую только что уронили. Вся поверхность была покрыта трещинами. Она быстро, почти яростно, вытерла глаза тыльной стороной ладони, стараясь выглядеть так, будто ничего не произошло.
— Вон, — приказала она, не глядя на него, её голос звучал опасно ровно. — Уйди с моей комнаты, напыщенный петух.
— Я всё понял, Скарлетт. Что ж. Моя репутация в безопасности. Рекомендую ещё поспать. Спокойной ночи.
Он вернулся к двери, но в его голове что-то щёлкнуло. Теперь он знал: чтобы сломать её стальной щит, нужно не бить его, а найти ту самую детскую, иррациональную слабость. И клоуны — это только начало.
Он бросил взгляд на экран, вспоминая жуткую, безумную улыбку клоуна. А затем перевёл взгляд на Скарлетт, которая лежала, свернувшись калачиком, и на её губах читалось едва уловимое отвращение к самой себе.