Глава 15🌕
«Прошлое тяжело не потому, что оно было плохим, а потому, что мы продолжаем нести его как рюкзак, набитый камнями, — хотя давно могли бы остановиться и выложить все до последнего камешка»
Дэвид Золотов
Мозг кипел от навалившегося из-за чего я решил подышать свежим воздухом. Рамина уснула, я оставил ее в каюте и аккуратно закрыл дверь. Так тянуло к бутылке, когда я сиганул мимо барной стойки. Но я держался, попросил бармена заварить мне очень крепкий кофе и, забрав его, направился на верхний этаж под открытым небом. Волны продолжали качаться, но уже не так сильно. Здесь почти никого не было. Не удивительно, ведь кроме пустого пирса здесь больше ничего не расположено.
На часах было где-то три ночи, в веки, словно песок насыпали. Я подошел к краю, оперся о перила, изредка глотая горячий кофе. Холод металлической перекладины напоминал о случившемся. Я старался дышать глубоко, но отогнать воспоминания не удавалось.
Позади послышался шорох. Такой явный, броский, словно кто-то нарочно хотел привлечь мое внимание. Я вздрогнул от неожиданности, и тут же обернулся.
Передо мной стояла та самая Анжела Каприновская, с ярко-красными волосами в черном платье на бретельках до колена. Ее внешний вид еще тогда, в ресторане под открытым небом, вызвал во мне недоумение.
Она окидывала меня высокомерным взглядом, ухмыляясь.
— Анжела, какого черта ты тут делаешь, что с твоим видом, что за прозвище ты взяла и, вообще что ты с ним делаешь?! — вывалил я сразу.
— А что? Ревнуешь? — усмехалась она, распластавшись в довольной улыбке.
— Кого? Тебя что-ли? — рассмеялся я нервно, схватившись за живот — А твоя самооценка все так же на высоте.
— Благодарю, что заметил — она наиграно положила руку на сердце, будто была признательна мне.
Я знал, что она играет. И все эта милая наигранная улыбка не могла меня запутать. Я хорошо помнил с детства каждый ее маневр. Каждую попытку вызвать жалость.
— Каприновская, не выводи меня из себя. Для чего ты здесь?
— Как же? Отдыхаю с любимым человеком! — она старательно делала вид, что ничего не понимает.
— Правда? Тогда почему отказалась выходить за него? Даниэль явно не твоя цель. Учти, если ты снова что-то затеяла, то я не стану молча наблюдать за этим! Говори на берегу, чего ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты ответил за свой поступок.
— Пх-ха — мне снова стало смешно от того, с какой злостью она это выплюнула — Ты до сих пор помнишь тот вечер?
— Думаешь легко забыть, как твоего отца волокут по земле, сажают в полицейскую машину и запирают в тюрьме, где он умирает?
— Анжела, я еще раз повторяю, прекрати упрекать меня этим. Я не причастен к смерти твоего отца, и ты это прекрасно знаешь.
— Не ты ли сказал своему отцу, чтобы он посадил моего?
— Я не говорил так, я просто сказал, что кто-то украл триста тысяч из моей заначки. А отец посмотрел по камерам и увидел, что это был Леха. Думаешь, я ожидал от него такое? Нет! Он ведь давно работал у нас, водил хорошо, ждал без возмущений, частенько даже охраной мне становился. И папа всегда платил ему не просто как личному водителю, а как моему телохранителю.
— Но неужели нельзя было решить все без суда?
Каприновская еле сдерживала слезы, видно воспоминания об отце сильно ранили ее.
— Отец ведь говорил с Лехой тогда, спрашивал, почему он так поступил, сказал, что если тот попросил бы, то он дал бы ему деньги. Но он стал упираться, раскидываться оскорблениями. Отец только из гордости подал заявление. Ему то эти деньги как капля в море. Ну и там выяснилась, что его, оказывается, давно разыскивают за домогательство к шестилетней девочке…
— Хватит! — крикнула она, перебивая меня, ее глаза застилали слезы — Мой отец не такой! Вы специально все подстроили, чтобы посадить его!
— На кой нам это? Думаешь, без твоего отца проблем мало было?
— Я даже не успела с ним попрощаться! Он умер в одиночной камере, совсем один… Сколько он провалялся там, прежде чем его нашли? День, два!? И все… Все из-за тебя и твоих вонючих денег!
— Хватит, я устал это слушать — махнул я рукой, желая чтобы она оставила меня в покоя.
Она словно не слышала мои слова. Верила в какую-то правду, которую сама себе придумала. Конечно, выгоднее обвинять других, чем подумать, что твои родные настоящие монстры.
— Я тебе соболезную, но ничего не могу с этим поделать. Что случилось, то случилось. Лучше иди к своему любимому, он наверняка тебя обыскался.
Я демонстративно обернулся, вновь оперся о перила и принялся пить уже холодный кофе, надеясь, что он прибавит мне бодрости. Анжела продолжила стоять в том же положении, испепеляя мой тыл едким взглядом. Моя правда ей явно не зашла. Ну, в прочем не удивительно, ведь я неоднократно говорил ей об этом в юности, когда она приходила с претензиями и кричала на весь район, какая же семья Золотовых бесстыжая.
Отца это жутко раздражало, хоть по началу, сидя в кабинете и перебирая документы, он старался делать вид, что ничего не слышит. Но затем поступил звонок от соседа напротив. Влиятельного человека, заместителя губернатора города. Впрочем, все наши соседи были довольно уважаемыми людьми, стоит только взять бывшую жену основателя ювелирной фабрики. Пол состояния, которого перешло ей. Или первую леди Испании, перебравшуюся сюда после пенсии.
Поэтому злость отца была весьма оправданной. Он не хотел позориться перед своим окружением. Да и появляться на улице после того судебного заседания, где Леху приговорили к десяти годам тюрьмы, не хотел. Поэтому с чистой совестью отправил своего четырнадцатилетнего сынишку на разборку с Каприновской, которая, кстати, была моей ровесницей.
Кричала она знатно. Так сильно, что мне казалось вот-вот, и она вцепиться в мою руку зубами и откусит пару пальцев. С этой самой мыслью я старался держать с ней дистанцию. Тогда я попытался объяснить ей, что ее отец, правда виноват и сел за дело, но как вы уже поняли, талантом утешать я не обладал. Из-за моих слов она еще сильней разбушевалась и стала теребить меня за край футболки.
Дисклеймер. Откуда у четырнадцатилетнего сопляка вроде меня триста тысяч в заначке? Милые мои, я и не такими бабками крутил. Ахаха, Боже, какой же я все-таки понтарез!
Так мы и разошлись. Она порвала мою майку, потрепала, тогда еще пышную шевелюру и даже втащила мне в глаз, оставив красные кровоподтеки на коже. Я бить девочку не собирался. Понимал, что значительно сильнее ее, поэтому просто пытался вырваться из ее хватки.
В таком виде, весь потрепанный и обессиленный я ворвался в дом. Охранник, что прежде наблюдал за тем, как меня мутузила девчонка, окинул меня тоскливым взглядом. Во время этой потасовки, он маяковал мне, указывая, что может вмешаться, но я отказался. Не хотел, чтобы потом до папы дошло, что я не смог постоять за себя и прильнул к помощи посторонних в разборках с девчонкой.
Так что, однажды и я помог папе.
Глубоко вдыхаю морской воздух, и приподнимаю уголки губ в незначительной улыбке. Такой чтобы Анжела не завелась, а то еще подумает, что я смеюсь над ней. Думаю, в этот раз она не станет, со мной церемонится и сразу же опрокинет в воду. А с такой высоты и башку расшибить можно.
Почему-то от тех детских воспоминаний становится так тепло и радостно. Как мы жили в те времена без проблем и даже не задумывались что с нами что-то не так? Куда ушла вся эта радость и легкость?
Только я успокоился, как Каприновская подошла ближе и прильнула к перилам в метре от меня. Она смотрела в морскую пучину, приподнимая голову к звездному небу, так что ее ярко-красные волосы закрывали почти всю спину.
— Как поживает твоя женушка?
Одно предложение из ее уст и вскипаю. Какое вообще она имеет право говорить о моей Рамине?
— В порядке, здорова, как конь.
— Славно. Кстати кто у вас будет?
— В смысле? — напрягся я, пристально всматриваясь в ее черные, как бездонная яма глаза.
— Ах, точно, пол ребенка ведь узнают на третьем месяце.
— Анжела, ты начинаешь меня напрягать. Это куда ты знаешь? — вытаращился я на нее, надеясь услышать, что она пошутила или просто догадалась.
— Есть пару мелких рогатых товарищей — с загадкой бросила она, наслаждаясь моей озадаченностью.
— Рогатые кто?... Да че ты вообще несешь?
— Не бери в голову — поднялась она и стала уходить, словно только что не плакала и не орала о несправедливости мира — Еще увидимся.
Я не нашел что ответить, не стал останавливать ее и выяснять все подробности. В памяти снова и снова всплывали ее черные глаза, мне казалось, что я их уже где-то видел. Совсем недавно, на этом лайнере, где-то… Вдруг до меня наконец дошло. А это случайно не та дама, в больничном отделении, которая возмущалась, что Рамина как-то быстро пришла в себя? Точно… Глаза, манера, телосложение и даже голос. Все напоминало Каприновскую, только вот цвет волос был белым, а лицо более смуглое, словно после загара. Может быть, это был парик и темное тональное средство?
Хорошо, здесь все становится более логичным, но вот почему ее пустили туда? Смешалась с толпой? Господи, как же много всего! Я сейчас с ума сойду. Нет, мне срочно нужно лечь спать, иначе грохнусь прямо здесь.
Я кое-как дотелепал до каюты и рухнул на диван в прихожей. Не хотел будить Рамину, она так сладко спала. Похрапывала, уткнувшись носом в подушку. Да уж, день у нее выдался тяжелым.
Так я и уснул, на жестком матрасе, поставив руки за шею и укрывшись тонкой простыней. Проснулся я от дикой боли в теле, голова тоже не давала покоя, время от времени пульсируя в висках. Я поднялся с кровати и стал разминаться.
Мне срочно, нужна таблетка. Шагаю в спальню. Рамина уже не спала, оделась и заправляла кровать. На ней не было лица, грусть и только, а под глазами едва видны темные круги, видимо она молилась всю ночь.
— Ты как? — встал я в проходе, подпирая дверной косяк.
— Уже лучше, где ты был ночью? — прошептала она с тенью беспокойства в голосе и, поправив последний край пледа, всматривалась в мои глаза, словно боялась, что я солгу.
— Нигде. Ну, в смысле… — почему-то стал запинаться я, словно из-за ее пристального взгляда — То есть здесь. Вышел на пять минут, чтобы выпить кофе и вернулся.
— Ты как-то странно нервничаешь, что-то случилось?
— Еще бы не нервничать, ты так смотришь, словно убить меня хочешь — рассмеялся я и она не сдержавшись, улыбнулась.
Она расслабилась и тут же плюхнулась на только что застеленную кровать, словно с облегчением. И чего она так переживала. Продвигаюсь вперед и сажусь на стул, перекрестив руки на груди.
— Я уж подумала, что ты кого-то нашел.
— Ахаха, нет, просто вчера не хотел тебя будить, ты так сладко спала.
Она приподняла уголки губ и внезапно застыла, смотря в одну точку. Словно пыталась что-то вспомнить.
— Кстати ты брала с собой обезболивающие от головы.
— Да, сейчас дам.
Рамина тут же встала с места и направилась к сумке, пытаясь найти нужную таблетку. Между делом она томно вздыхала, что-то обдумывая. Затем поднесла мне бутылку воды и лекарство. Я сделал пару глотков, замечая, как она отводит взгляд.
— А что это за Мирти Вон? Ты ее знаешь?
— Анжела Каприновская, ее отец в детстве украл мою заначку, а затем мой подал на него заявление. Потом выяснилось, что он домогался до девочки и его посадили в тюрьму, где он и умер. А она до сих пор считает меня виноватым.
— Да уж… А почему она имя сменила?
— Кто бы знал, ничего не говорит, наверное, хочет забыть прошлое.
— А она ведь с самого начала показалась мне какой-то странной, всю дорогу шептала что-то на луну. Может заклинание?... — Рамина затихла и ее глаза резко округлились — Точно! Это же после этого луна покраснела, и почему никто кроме меня не удивился этому?
— Я думал это спецэффекты — помотал я головой, разминая шею, пытаясь снять усталость.
— И чего она хочет?
— Возмездия.
И без того опечаленное лицо Рухи вдруг посуровело. В ее карих глазах больше не блестел тот медовый отлив, который придавал ей мягкости. На смену ему пришел суровый темно-карий цвет. Я боялся, что она навсегда утеряет ту яркую беззаботную улыбку, но куда больше меня волновала эта Купряновская.
Чем именно она собирается мстить, а если ее слова о рогатых товарищах подразумевали под собой дьяволов, с которыми она в сговоре? Единственное, что нам оставалось, так это уповать на Всевышнего и просить о помощи.