Глава 16💋
"Люди — самовлюбленные эгоисты, и это нормально. Мы влюбляемся не в человека, а в себя рядом с ним"
Из подвального помещения круизного лайнера исходил едкий запах гари. Тут хранится всякий хлам, по потолку проходят устрашающие трубы, которые, кажется, вот-вот и лопнут. Неподалеку находится кабельный туннель, специальный технический коридор, расположенный в двойном дне, вдоль всего судна. Сюда редко кто заходит, только механики раз в неделю, чтобы провести диагностику.
Из закоулка мерцали огненные лучи, шагнув вперед можно обнаружить девушку с огненно-красными волосами сидящую на холодном бетоне, исписанном какими-то символами. Вокруг нее были расставлены свечи. Они горели слабо, иногда мерцая, словно хотят потухнуть.
Девушка нашептывала что-то в прямоугольное зеркало в черной рамке, вокруг которой были выгравированы черепа. По ту сторону выглядывал силуэт худощавой девушки с седыми длинными волосами и острым взглядом голубых, почти прозрачных глаз.
— Ты сделала, что я велела? — голос хрипел, наводя ужас на собеседницу.
— Да, моя госпожа, только есть небольшая проблема…
— Какая еще к черту проблема?! — моментально вскипела повелительница Ланта, расширив ноздри от злости.
— Эта Рамина оказалась живучей, я заговорила луну, сделала все как ты говорила, она подошла к краю, перила исчезли, но паршивка выжила! Как такое вообще возможно?
— Хахахх, не неси чушь! Как это выжила? — ее взгляд резко посуровел, когда Мирти Вон виновато отпустила голову — ТЫ РИХНУЛАСЬ! Как можно было провалить настолько легкое задание?
— Прости… — она едва ли не задыхалась — Я правда старалась… Но есть и хорошая новость.
Лицо Ланты мгновенно засияло интересом.
— Да, и какое же?
— Она беременна!
Лицо повелительницы мгновенно изменилось, она встала с железного трона шебарша серебряным платьем, а из ее рук заискрилось яркое пламя. На лице появилась хитрая ухмылка.
— Это даже лучше, чем, просто устранить ее. Теперь у нас есть якорь, за который мы можем дергать Дэвида. Мы заставим его страдать от потери ребенка, а затем и жены и он от нас уже никуда не отвертеться.
«Зловещий смех Ланты разразился по всей норе. Мелкие демонишки, чья плоть туман и лишь красные глаза виднеются из однородной массы, забились в углы и запищали в страхе.
— Избранный… ребенок, избранный! Он убьет нас, убьет-убьет — невнятно бормотали они, своими хриплыми голосами.
— Живо закрыли рты! — процедила Ланта сквозь зубы —Нет никакого избранного ребенка, это все легенды!
Внезапно сзади послышались стремительные шаги. Из мрака вышел высокий парень с грубыми чертами лица, его бровь была выбрита ровной полосой, а на пустом месте виднелся длинный шрам, словно от чьих-то когтей. Голова была выбрита, а на оголенной груди висели железные цепи. Не кандалы, а украшения.
— Они правы, милочка — провозгласил он, пугая своим внезапным приходом Ланту, так что она вздрагивает.
— Каракс, что за ерунда? — сложила она брови домиком, приближаясь к нему.
От ее шагов на земле усыпанной углем загорались искры пламени. Связь с зеркалом прервалась, но ее это не волновало. Мирти была для нее лишь пешкой, способом достижения желаемого. Когда повелительница Ланта приблизилась к парню, то прошлась острыми когтями по его груди, обходя по кругу, и оставляя на его оголенных плечах царапины.
— Не забывайся, раньше я повелевал этим местом — он кинул на нее грозный взгляд, она же смотрела на него с нотками издевательства и кокетства.
— Надо же, не верю своим ушам! Ты серьезно? — наигранно похлопала она в ладони — Ты каждый раз будешь напоминать мне об этом. Я заняла место, которого достойна. То, что ты провалил задание не моя вина.
— Если бы Иблис вникал в то, что ты творишь, то он быстренько погнал бы тебя с пьедестала.
— С чего бы это?
— Подумай сама. Ты убиваешь ни в чем не повинных младенцев, которые благополучно отправятся почивать в Райские сады, тогда как мы будем чахнуть в адской пропасти. Отличный план! — его зловещий смех разразился по всей лесной опушке.
— Ты серьезно продала душу для того, чтобы отомстить пареньку, который просто влюбился в другую? Тебе ведь говорили, что пути назад не будет?
— Хочешь сказать, ты не такой же? Как ты оказался среди отшельников? — Ланта прищурилась, ее когти слегка царапнули кожу на плече Каракса.
Каракс отступил на шаг, его лицо на мгновение исказилось от боли — не физической, а той, что годами разъедала душу. Он сжал кулаки, цепи на груди глухо звякнули.
— Я здесь изза сына, — произнес он глухо, и голос его дрогнул. — Моего мальчика, моего Айдена… Ему было всего семь, когда его похитили.
Ланта замерла, впервые за долгое время утратив насмешливое выражение лица.
— Похитили? — переспросила она, чуть смягчив тон.
— Да, — Каракс поднял взгляд, и в его глазах читалась невыразимая мука. — Темные маги. Они искали сосуд для древнего духа — ребенка с чистой душой и сильной волей. Айден подходил идеально. Я искал его месяцами, обошел все уголки этого проклятого мира. В конце концов, нашел… слишком поздно.
Он замолчал, сглотнул комок в горле. Ланта невольно опустила руку, перестала царапать его плечо.
— Когда я добрался до их логова, ритуал уже начался. Я ворвался туда, перебил всех, кто стоял на пути… Но было поздно. Дух вселился в тело моего сына, а его душа… она просто исчезла. Испарилась, будто её никогда и не было.
Каракс провел ладонью по шраму на брови — казалось, он даже не замечал, что делает.
— Я был на грани безумия. Бродил по улицам, не ел, не спал. И тогда он пришел — Иблис. Предложил сделку: силу, чтобы отомстить всем, кто причастен к смерти Айдена, в обмен на мою душу. Я согласился, не раздумывая.
Он горько усмехнулся.
— Думал, что стану карающей дланью, орудием возмездия. Но оказалось, что все причастные уже мертвы — их перебили другие мстители, или они сгинули сами. А я… Я остался здесь, с этой силой, с этой душой, проданной дьяволу, и с пустотой внутри.
Ланта молча слушала, ее лицо постепенно теряло жесткие черты. Впервые за долгое время она видела в Караксе не соперника, а такого же сломленного человека.
— И тогда ты пришел сюда, к отшельникам, — тихо произнесла она.
— Да. Здесь хотя бы не нужно притворяться, что я все еще человек. Здесь я могу быть монстром открыто. Но даже среди монстров есть границы, Ланта. Убийство невинных детей — одна из них.
Он посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде не было ни угрозы, ни кокетства — только глубокая, выстраданная печаль.
— Ты хочешь отомстить Дэвиду за то, что он сделал. Я понимаю это, правда. Но не надо становиться хуже тех, кто отнял у тебя все. Иначе зачем вообще было бороться?
Ланта отвернулась, ее пальцы нервно теребили край серебряного платья. В подвале повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием угасающих свечей и тихим писком демонишек в углах.
— Может, ты и прав, — тихо произнесла Ланта, ее голос звучал непривычно неуверенно.
На мгновение в подвале повисла тишина — даже демонишки притихли, чувствуя перемену в настроении повелительницы. Свечи замерли в ровном пламени, отбрасывая причудливые тени на сырые стены.
Но тут перед внутренним взором Ланты всплыла картина: заснеженная улица, Дэвид, закутавший Рамину в свою куртку, его улыбка — теплая, искренняя, которую она никогда не видела в свой адрес. Он прижимал Рамину к себе, шептал чтото на ухо, а та смеялась, запрокинув голову, и снежинки падали на ее хиджаб
Воспоминание ударило, как хлыст. Кровь бросилась в лицо, пальцы непроизвольно сжались в когти, оставляя глубокие борозды на бетоне, куда она опёрлась рукой.
— Нет! — вскрикнула Ланта, резко вскидывая голову. Ее глаза вспыхнули алым, а воздух вокруг задрожал от всплеска магии. — Не отступлю!
Каракс стоял все также ровно, слегка облокотившись о бок рукой. Тогда, как остальные вздрогнули от страха: отшельники, игравшие на костях, мелкие послушные демонишки и пленные в железных клетках.
— В чем дело?
— Ты не понимаешь! — она шагнула к нему, голос дрожал от ярости. — На месте этой жалкой Рамины могла быть я! Дэвид должен был быть моим, я добивалась этого столько лет!
Ее дыхание участилось, пламя свечей затрепетало, будто от порывов невидимого ветра.
— Я столько ждала, столько сил потратила, чтобы вернуть то, что принадлежит мне по праву! — продолжала она, расхаживая по подвалу, оставляя за собой огненные следы на угольной пыли. — И ты хочешь, чтобы я остановилась сейчас? Когда цель так близка?
Каракс медленно покачал головой, явно разочарованный. Темный лес, мрачный и сырой наполнялся зловещими планами. Повелительница Ланта была готова на все, чтобы отомстить и она явно не собирается отступать. Самое ужасное, что Каракс не сможет ей возразить, иначе его последняя надежда на спокойную жизнь испариться вместе с его телом.»
***
Рамина Эдиева
Мы вышли из каюты и направились в тот самый ресторан под открытым небом. Солнце жгло кожу, прожигая ее даже через белый хиджаб. Поднимаясь по хрустальной лестнице до свободного столика, меня снова и снова охватывал ужас. По телу проходились мурашки, а дыхание прерывалось, словно я вновь рухнула в леденящие воды Океании.
Едва ли мы успели занять столик, как неподалеку от нас оказался Даниэль и Мирти. При виде нее меня охватывает злость. Пусть только попробует навредить моим любимым, и я устрою ей.
— Доброе утро, Дэвид — радостно провозгласил Даниэль, так добродушно, словно они были старыми знакомыми.
Это удивилось не только меня, но и моего невозмутимого муженька. Он сложил брови домиком, но затем резко улыбнулся, чтобы не показаться грубым. Ему наверняка казалось, что после вчерашней пьянки Мэтью будет в ярости требовать того, чтобы они разорвали контракт, но нет. Он видимо был рад сделке и даже очень.
— Доброе-доброе — отвечал он на английском.
— Вы не будете против, если мы составим вам компанию?
— Нет, конечно, прошу.
Дэвид указал ему на свободные стулья, и они сели с нами. Я расстроилась. Честно мне хотелось провести с ним время вдвоем без посторонний, но, увы и ах. Парни начали о чем-то увлеченно болтать, тогда, как я вновь осталась в тени, ибо не понимала ни слова. Даниэль пытался пару раз заговорить со мной, но вскоре понял, что я не говорю на английском.
Мирти долгое время не спускала с меня глаз, стуча по столу черными острыми ногтями, а затем все же заговорила на русском:
— Слышала, в России вы стали самой обсуждаемой парой года?
Дэвид насторожился, и даже разговаривая с Мэтью, держал ее в поле видимости, словно беспокоился, чтобы она вновь ничего не натворила.
— Слышала вы ждете ребенка? — улыбнулась Мирти, что взбесило Дэви, как она смеет говорить об этом с улыбкой, ведь все знают о ужасном хаосе в мире.
Но ту видно ничего не смущало, она легким движением отбрасывала красные волосы назад. Особенно пугали ее длинные ногти. Похожи они были на когти дикого зверя, помимо длины можно спокойно сказать, что это не наращенные пластины, а ее настоящие. Под ногтем видны извилины и черствая кожа. У нее, как и у медведя когти не втяжные и не такой бритвенной остроты, как у тигра. Однако они очень крепкие и всегда на виду, поэтому, глядя на них, поводов для волнения становится еще больше.
— Откуда тебе это известно? — говорю, не скрывая неприязнь.
Видно этот вопрос завел Мирти в тупик. Она даже смутилась и не знала, что ответить. Но в правду, откуда она знает?
Осознав, что нужно что-то ответить девушка поменялась в лице. Вновь эта нелепая улыбка и фраза одна таинственней другой.
— По легенде воды Океании дарят парам детей.
Пахнет ложью. Не припомню такого. Явно миф, придуманный на скорую руку. Нужно быть искусным фантазером, чтобы такое придумать.
— Правда? Тогда может, искупаешься? — приподняла я уголки губ.
Победа слов на моей стороне. Напряжение между нами разгоралось, Дэвид и Даниэль четко это видели. Хотя чтобы этого не заметить нужно, быть полным глупцом.
Перед тем как мы сели за один стол Мирти поинтересовалась моим самочувствием, но это было сделано для пущей вежливости и не более. В этом мире всем плевать друг на друга, даже на то, какое горе у вас происходит. Люди максимум сделают вид, что им вас жаль, но по факту в душе лишь обрадуются.
Обрадуются, что это произошло не с ними. Вот и весь эгоизм человечества и если кто-то говорит, что не ведет себя эгоистично, то он просто не показывает этого, выделываясь, своей высшей просвещенностью. Мы все эгоисты, причем и в любви. Ведь мы влюбляемся не в самого человека, а в себя рядом с ним. Здесь можно сделать вывод, что помимо эгоистичности, мы еще и самовлюбленные.
Простите, но люди — это самовлюбленные эгоисты и это нормально.