Глава 11🌕
«Истина не становится истиной только потому, что в нее верит большинство. Она начинается там, где ты осмеливаешься доверять собственному взгляду — даже если весь мир говорит иначе»
Рамина Эдиева
За последний час нам не удалось спокойно посидеть даже минуты. Сначала забирали багаж, затем грузили в такси, после ехали в порт, затем проходили проверку, сдавали документы и вуаля!
Мы, наконец, двигаемся на наш круизный лайнер.
Огромная махина устрашала, но в то же время изумляла своей роскошью. Мимо нас мелькали силуэты сотни людей. Их было так много, что назревал вопрос: «Мы все точно тут поместимся?».
Паром возвышался перед нами исполинская громада, почти неотличимая по масштабам от легендарного «Титаника». Его стальные борта уходили ввысь, теряясь гдето под облаками, а ряды иллюминаторов напоминали окна гигантского отеля.
Мы с Дэвидом замерли, задрав головы: рядом с этой громадиной мы казались муравьями у подножия небоскреба. Солнце играло бликами на полированных поверхностях, а соленый ветер доносил запах моря, смешанный с едва уловимым ароматом свежей краски и металла.
Наконец, мы двинулись к трапу. У входа нас встретили улыбчивые стюарды в безупречной униформе: белоснежные рубашки, темные жилеты, приветливые кивки. Один из них, с добрыми глазами и ямками на щеках, произнес:
— Добро пожаловать на борт! Приятного путешествия! — и все это по английском, слава Богу, я хоть немного, но учила его в школе.
Переступив порог, мы оказались, словно в другом мире. Лайнер напоминал настоящий город, раскинувшийся на нескольких палубах. Просторный холл поражал воображение: высокие потолки с хрустальными люстрами, мраморные полы, отражающие свет, и гигантская цветочная композиция в центре: пышные пионы, лилии и орхидеи источали тонкий, сладковатый аромат.
— Абалдеть! — только и смогла выдавить я, игнорируя смешки Дэвида.
— Что прям так красиво? — продолжал поддевать меня он, но я не из робкого десятка, так что быстро корчу лицо и недовольно бурчу:
— Можно подумать ты не удивился! Как вообще сюда столько всего влезло?
Он пожал плечами и продолжил рассматривать лайнер. Смотрел с таким интересом. Вот жук, зато надо мной смеется. Вот дал бог родственничка.
По обе стороны от центрального прохода тянулись ряды магазинчиков: здесь были и сувенирные лавки с блестящими безделушками, и бутики с одеждой, и даже крошечная ювелирная витрина, где переливались на свету сапфиры и бриллианты. Из приоткрытых дверей кафе доносились соблазнительные запахи — свежемолотого кофе, круассанов с золотистой корочкой, корицы и ванили.
Где-то вдалеке слышался звон посуды и веселый гомон посетителей.
Чуть дальше, за поворотом, виднелись роскошные рестораны с приглушенным светом и элегантной сервировкой. Сквозь стеклянные стены можно было разглядеть официантов в черных фраках, скользящих между столиками, и гостей, увлеченно беседующих. А над всем этим витал особый дух путешествия: смесь восторга, предвкушения и легкой морской романтики.
Мы бы простояли так еще долгие часы, но нужно было готовится к вечерним переговорам с Даниэлем Мэтью.
Смотрю на Дэвида. Он настолько расслаблен, улыбается, подшучивает надо мной, что создается впечатление что он приехал на отдых, а не чтобы заключить важнейшую сделку.
— Мне кажется, я волнуюсь больше чем ты. — Ловлю его взгляд и решаю выдать переживания: — А вдруг Даниэль не согласится на наши условия? И вообще, Лола договорилась об ужине? Или мы просто поймаем его, и начнем ни с того ни с сего предлагать партнерство?
Лицо Дэвида заметно исказилось. Кажется, до этих пор он пытался отогнать эти думки и действовать по наитию, не загадывая заранее, как все пройдет. Но я чудесным образом, вернула ему эти беспокойные мысли. Молодец!
— Никто не договорился, потому что это сто процентный провал. Я не думаю, что он будет рад, если кто-то помешает его отдыху.
— И что мы будем делать?
— Ну… Как он выглядит я знаю, за каким столиком будет обедать тоже знаю, так что придется как-нибудь не навязчиво предложить.
— Гениальный план! Лучше не придумаешь — машу головой, понимая, что мы преодолели такой длинный путь, потратили уйму денег и возможно все в пустую.
— Знаю-знаю, я само возрождение Эштейна — Дэвид кладет руку на сердце в наигранном жесте, еле скрывая сарказм.
Теперь я понимаю, он волнуется и скрывает это за маской шутливости. Думаю, каждый раз представляет разочарованное лицо отца. Да, Роберт умеет наводить ужас на домочадцев, но мы с ним неплохо поладили. Мне кажется это можно назвать успехом.
— И какой у нас план?
— Для начала поселимся в каюту и переоденемся, а там посмотрим.
Мы с горем по полам дотелепали до нужной каюты. По середине пути чуть не потерялись. Цифра на ключе вела нас в разные стороны. Плюс мое сногсшибательное зрение. И по итогу я указывала Дэвиду не правильную дорогу. Еще бы, в такой махине не потеряться - это чудо.
Дэвид останавливается у металлической двери, прикладывает ключ к замку и мы, наконец, оказываемся внутри. Продвигаюсь в каюту и останавливаюсь у зеркала. Лицо покраснело от жары, и переносица покрылась мелкими капельками пота. Я невероятно устала, так еще и договориться с этим Мэтью нужно.
Плюхаюсь на кровать и обречено смотрю на Дэвида. Он облокотился о входную дверь и, кажется, пытался придумать, что мы будем делать. Потому что наш нынешний план самый что ни на есть провальный.
Беру телефон в руку, убираю с режима самолета и понимаю что у меня уйма пропущенных. От мамы, Адама, Ани, пары коллег по работе и подчиненных из цеха. Наверняка они все хотели узнать, не долетели ли мы.
Первым делом звоню маме. Гудки идут не долго, а затем я слышу ее успокаивающий голос.
— Рамина, все хорошо? Вы долетели? — звучало бодро на том конце трубки.
— Да, мам. Мы уже на лайнере, только что зашли в каюту.
— Слава Богу — выдыхает она с облегчением.
— Как там Адам? У Ани все хорошо? Они звонили, но уже поздно, завтра перезвоню.
— Да, нормально. Аня, конечно, переживает на счет этой эпидемии со смертями младенцев… Я уже и не знаю, что ей сказать, как поддержать.
После смерти папы мама переехала к Ане с Адамом. Ей в Лирске одной скучно, да и вместе как-то веселее. Мама продала квартиру, и получилось купить небольшую трешку на окраине Питера. Там-то они и живут.
— Маам… Ты, правда, считаешь, что это что-то вроде коронавируса? Слишком много совпадений для простой болезни. Это что-то другое… Может колдуньи?
— Нет, ты что, кому это надо, да и к тому же чтобы совершить проклятие такого масштаба, нужно нещадное количество ведьм. А где столько взять? В общем, все это очень сомнительно.
— Ладно… Я пойду тогда, нам еще с этим Даниэлем договариваться. Утром позвоню.
— Давай, моя девочка. Прочитай перед выходом десятый аят суры Кяхф.
— Хорошо, кладу трубку — медленно убираю телефон из под уха и заканчиваю разговор.
— Рухи — кидает Дэви, и я поднимаю на него вопросительный взгляд — Ты это… — он словно пытался подобрать слова, что не обидеть меня своими словами — Не распространяйся по телефону об этих ведьмах. Сама знаешь, в наше время это не безопасно.
— Почему все считают, что я свихнулась? — в душе начинает накипать злость.
— Да причем тут это? Может то, что ты говоришь на самом деле сейчас и происходит, просто не все поймут.
Я киваю, уже не в силах ничего говорить. Я хотела просто лечь спать, но, увы и ах. Придется еще чуток попахать.
Дэвид Золотов
Мы в экспресс режиме оделись. Блин, экспрессо захотелось. Зачем только вспомнил. Ладно, продолжаем. Так вот, я напялил на себя черный деловой костюм, правда, от него остались только брюки, а вместо рубашки коричневый джемпер. И в завершение часы.
Ну, Рамина это конечно отдельный вид искусства Всевышнего. Синее шелковое платье, струящееся гармошкой вниз, рукава узкие в середине треугольные, а на конце небольшая завязка, в которую вставляется средний палец. Поверх него белый хиджаб, ложащийся на плечи. Ха, надеюсь, понятно объяснил.
— Какая красота — шепчу еле слышно, стоя позади нее в отражении зеркала.
Рухи улыбается и в уголках ее губ, появляются ямочки. Карие глаза с медовым отливом украшают длинные черные ресницы. На минуточку, свои и даже не крашенные. Такие длинные, что напоминают лапки паучков.
— Ты тоже неплохо выглядишь.
— Ахах, неплохо?
— Ладно, шучу. Очень даже хорошо, даже слишком для просто партнерского ужина. Весь вечер чтоб от меня не уходил.
Сначала это звучало как шутка, но затем, она добавила комбо из прожигающего взгляда, и я понял, что это вообще не шутка.
— Хорошо-хорошо — поднимаю руки, словно на меня направили пистолет и вот-вот убьют.
Были ли бы вы на моем месте, то у вас тоже мурашки по телу прошли бы. Вы еще не лицезрели этот взгляд.
Мы поднимаемся в ресторан, который находится на крыше круизного лайнера. Пространство заполнено столами и стульями. Свободных мест почти нет. Вечером наступает так называемый рассвет и люди выходят веселиться. Но больше всего завораживало звездное небо, его блеск ослеплял. Острая Луна на середине выглядела как вишенка на торте, однако никто из нас не знал какая она на вкус.
Станет ли она украшением успешной сделки или свидетелем нашего провала.
Я стал осматриваться по сторонам. У входа нас сразу заметил официант и тут же подошел.
— Добрый вечер. Вы бронировали столик? — трепетал он на английском, и мне пришлось напрячь свой мозг, чтобы расслышать в его диалоге знакомые для меня слова.
Я, конечно, все понимаю. У меня отличный уровень английского, но на кой говорить так быстро? Ничего не разобрать. Не удивлюсь, если он сам себя не слышит. На мгновение ощутил благодарность отцу за то, что он заставлял меня ходить к репетиторам и оттачивать свой иностранный.
Рамина как видно не особо понимает, что он несет. Поэтому мне продеться выезжать за нас двоих.
— Нет, мы не бронировали, нам нужен свободный столик.
— Хорошо, пройдемте.
Он проводил нас до круглого столика в середине палубы, и, положив меню, ускользнул к другим гостям. Мы с Раминой сели как два дурака и пытались понять что дальше. Вот мы приехали в названное место, сидим в ресторане на круизном лайнере. Плывем в сторону Австралии и сейчас ждем какого-то чуда.
— Раббана атина мин лядунка рахматан ва хаййи ляня мин амрина рашадан — шепчет Рамина по памяти.
Мой мозг еще не успел переключиться с русского на английский, а тут и арабский подоспел.
— Что это? — облокачиваюсь о руку, окончательно потеряв надежду на успех и просто пытаясь провести время в удовольствие.
— Сура Кфах, сейчас, перевод скажу — она полезла в сумочку и достала телефон, а затем зачитала: — «Господь наш! Даруй нам от Себя милость и устрой наше дело наилучшим образом».
— Теперь надежда только на это дуа.
Облокачиваюсь о спинку стула и рассматриваю территорию. Взгляд цепляет бар и внутри меня загорается надежда, что там будет кофе. Крепкий экспрессо, то, что мне сейчас нужно.
— Ладно, ты пока побудь тут, а я закажу нам кофе. Тебе как обычно латте?
— Да, если есть карамельный, пусть сделают.
— Окей.
В бодром темпе двигаюсь к бару. Уже ощущаю запах кофейных зерен и его терпкий вкус на губах. Мм, наслаждение! В душе разливается блаженное чувство предвкушения и я не замечаю как оказываюсь у барной стойки.
Наверняка моя радостная походка со стороны выглядела уж очень навязчивой. Почти притянутой за уши.
— Добрый вечер, сделайте мне карамельный латте и крепкий экспрессо — обращаюсь к бармену, замечая кофе-машинку на стойке сзади, и сажусь на стул, ожидая заказа.
На высоком стуле сидит мужчина лет двадцати семи. Он одет весьма прилично, классический костюм и даже галстук. Спина сгорблена, но когда наши взгляды сходятся, я понимаю, что он жутко пьян. Под глазами синяки от бессонных ночей, волосы прилипли к потному лбу, а пальцы нервно стучат по видно не первому стакану с виски.
От него жутко несет спиртом. Нос жжет, и я морщу лицо, желая поскорей уйти отсюда. Неужели от меня так же воняло, когда я запивал проблемы алкоголем? Слава Богу, это в прошлом.
— Дружище — кладет он руку на мое плечо, и я напрягаюсь, готовый врезать ему в случае чего.
Его лицо кажется знакомым, но из-за неопрятного и уставшего вида не было ясно, кого же он мне так напоминает.
— Вот скажи, че мир так не справедлив? — его невнятный говор плюс английский сводил меня с ума.
На мгновение я узнал в нем себя, поэтому остался сидеть на месте.
— Что у тебя случилось, почему ты так ненавидишь себя?
— Ненавижу? — начинает он громко хохотать — Я? Да я себя люблю больше всех.
— А почему тогда ты доводишь себя до такого состояния?
Он замолк. А затем из его глаз покатились слезы. Мне стало как-то не по себе.
— Вот у тебя есть жена?
— Есть — отвечаю кратко, краем глаза ловя недоумевающий взгляд Рамины.
— А я своей ведь тоже предложение сделал. А она… Отказалась — он заревел еще больше.
— Тебе бы выспаться и со свежими мыслями поговорить с ней.
— Да, брат ты прав. Пойду я. — Он начал подниматься с места, отложив стакан и заплатив бармену кругленькую сумму — Без сдачи.
И вдруг до меня дошло. Жесты, разговоры, глаза, телосложение…
— Стой. Ты же Даниэль Мэтью? — подскочил я и тут же по телу прошлись мурашки.
— Да, а ты?
— Я Дэвид Золотов, у меня есть свой бренд одежды в России. Я как раз искал тебя и хотел поговорить о сотрудничестве.
— Аа, правда? Ну давай, че там подписать?
— Может лучше, завтра встретимся за ужином и все обсудим?
— Зачем? Лучше расскажи, что за предложение. Хотя — он резко стукнул по столу, от чего бармен вздрогнул —Пойдем сядем за столик и поговорим. Я сейчас — икает он, хватаясь за живот — Умоюсь и вернусь.
Он ускользнул в уборную, а я в смешанных чувствах потопал к Рамине схватив уже остывший латте и американо.
— Кто это был?
— Даниэль Мэтью…
— Что?! — ее глаза вылетают из орбит.
Весь стол усыпан разорванными салфетками, которые она медленно истребляла руками.
— Ты ни одной салфетки не оставила в покое.
— Нечем было руки занять — она собрала салфетки и завернула их в еще одну.
Я высматривал среди людей Даниэля. Быть может, он решил так уйти от разговора. Неплохой ход! Но вскоре он появляется из-за закоулка, и, кстати, не один.
Рядом с ним шла высокая девушка с огненно-красными волосами, в черном платье, цвет которого внизу уходил в алый.
— Это моя девушка — Мирти Вон — произнес гордо Даниэль и выглядел он значительно лучше.
— Приятно познакомится… — уже хотел сказать я, как внезапно осознал, что передо мной стоит та самая Анжела Каприновская.
На мгновение мне показалось, что я ошибаюсь, но эти черные глаза говорили об обратном и я застыл как вкопанный.
Передо мной стояла та, кто до сих пор считает меня виновным в смерти ее отца.
