Глава 10✈️
«Безумие начинается не тогда, когда ты перестаешь отличать реальность от вымысла, а когда ктото другой решает за тебя, что есть истина»
Рамина Эдиева
Оставив в Санкт-Петербурге частицу себя, я не скрывая боли, опустошенная, занимаю место у окна в самолете. Воспоминания о папе нахлынули и в уголке глаз собрались слезы. Стараюсь отогнать воспоминания, но не получается.
Кто бы мог подумать, что город мечты сможет причинить столько боли. Забрать то, что недавно сам подарил и дать то, что помогает не сдаваться. Глупо, что многие обесценивают прожитое с трудом, будто это не их заслуга. Порой мы даже не замечаем насколько суровы были моменты, но, не сдавшись, мы продолжали бороться.
Дэвид идет позади, на шее у него надета подушка для сна, а в руке моя сумочка со всяким барахлом. Делаю глубокий вдох, и в нос ударяет резкий аромат лавандового освежителя, на который у меня кстати аллергия. Класс! Лучше и не придумаешь, теперь всю поездку я буду захлебываться собственными слезами от этого запаха. Начинаю громко чихать, не в силах стерпеть резь в носу.
Рядом сидящие пассажиры начинают оборачиваться как один, а я уже и не могу успокоиться. Вдобавок краснеют щеки, а в глазах появляется еще больше слез.
— Что стало? — отзывается Дэвид, плюхаясь рядом.
— Лаванда-аа — чихаю снова, и слово разлетается на буквы, — У меня аллергия на нее — продолжаю стирать слезы тыльной стороной руки.
— Ну, прелесть, и что теперь делать? Говорил же, нужно было бизнес классом лететь.
— Ага, такие деньжищи отдавать просто за отдельную койку? Нет уж, как-нибудь и тут переживем.
В зал вышла стюардесса, с дыхательной маской, которая должна была рассказать правила безопасности. Только она начинала говорить, как мой чих снова и снова перебивал ее.
— Извините, можно стакан воды, у нас тут чрезвычайная ситуация.
— Да, конечно, одну секунду — она тут же ринулась в бортовую кухню, которая находилась за ширмой.
И снова все начали пялиться на нас. Мы еще не взлетали, и по факту это я задерживала рейс. Было как-то неловко, но единственное что я смогла вымолвить в перерывах от чихания это:
— Вытащи лекарство…, апчи-ии, из моей… пчии-и — сумки, красного цвета.
Дэвид мигом полез в сумку, и он делал это так оперативно, что создавалось впечатление, что это вопрос жизни и смерти. Тогда пассажиры насторожились еще сильнее и смотрели на меня красную как помидор с жалостью. Они наверняка считали, что я отживаю последние минуты.
Позже мне показалось, что и Дэвид так считал. Он даже побледнел.
— Да, нормально все, апчи-ии, — вытираю нос салфеткой — Я не умру — выдаю что-то вроде истеричного смеха.
— Да, ты вся красная.
Я открыла небольшое зеркальце из сумки и чуть не охнула от увиденного. Глаза уже опухали, из них обильно струились слезы, лицо покрылось желтым пигментом, а сама кожа покраснела.
Хотелось закричать. Это что такое? Еще никогда моя аллергия не доходила до таких крайних мер. После я ощутила сдавливающую боль в горле, из-за чего по телу прошлись мурашки. В эту секунду вылетела стюардесса с пол литровой водой и картонным стаканом. Увидев, мое состояние она затряслась, так сильно, что, наливая воду в стакан, проливала все мимо.
Тогда Дэвид выхватил из ее рук стакан и моментально поднес его к моим губам. К тому моменту я уже издавала хриплый стон, ощущая, как в горле все опухло, до критических размеров.
— Позовите врача! — закричал Дэвид, и в моих глазах уже начинало мутнеть.
Я сделал небольшой глоток, и я вырубилась у него на руках. Через некоторое время над глазами мерцал смутный силуэт, освещаемый солнечными лучами. Мне казалось, что я уже в Австралии, отдыхаю у берега океана. Мое тело ласкает голубая волна, руки приятно щекочет песок.
Но вскоре моя сказка закончилась и когда я раскрыла глаза, то увидела над собой стюардессу, которая светила мне фонариком в глаза. Я издала надрывающийся стон и подорвалась с места. Первый вопрос, который возник в голове, это то «где я?».
Немного поводя глазами по местности, я все же поняла, что нахожусь на том же самолете. Над моей душой уже стоял не один человек, а целая орава. Каждый был встревожен и готов помочь. Лекарство стало действовать, и я закашляла, чувствую, как в горле становится свободно.
— Ты как? — голубые глаза Дэвида блуждали из стороны в сторону, в них читался острый испуг.
— Лучше-ее — шепчу еле слышно, и Дэвид заточает меня в крепкие объятия, так что становится сложно дышать.
— Сейчас задушишь — улыбаюсь я, и по самолету поднимаются радостные возгласы.
Тогда стюардесса отошла и продолжила инструктаж, убедившись, что со мной все хорошо. Я смотрела внимательно, но мысли куда-то улетучивались и я все забыла.
Вскоре я заснула крепким снов, похрапывая на плече Дэвида.
Дэвид Золотов
Рамина крепко спала на моем плече. Я встал с места, медленно положив ее голову в другую сторону, и направился к туалет. Странный звук снаружи настораживал и тогда я стал медленно красться к окну в заднем крыле. Увидев, красные искры, оказавшись ближе, я понял, что крыло с двигателем горит и вот-вот откажет...
— О Боже! — воскликнул я, но на мои вопли никто из присутствующих не проснулся, мне стало жутко.
Я резко вбежал в кабину летного экипажа, где находятся пилоты. Но они без сознания лежали на панели управления. Только и были видны мигающие красные кнопки. Я знал, мы падают.
Бегу со всех сил в основной корпус самолета, но на этот грохот никто не просыпается, они, словно были погружены в вечный сон под чьими-то чарами.
— Рамина, вставай, мы падаем!
Она не понимала в чем дело, но, смотря в мои испуганные глаза, подскочила. Она в панике схватилась за голову, когда увидела через окно огонь. Глаза отображали пожар, тревога охватила все вокруг. Бедная стюардесса в спешке доставала парашюты, переживая, что не успеет. Времени проверять, как зацеплен, замок не было и это невероятно пугало. В любой момент рюкзак с парашютом может отцепиться и в полете над землей нас уже ничего не спасет.
Взглянув друг на друга, возможно в последний раз мы взялись за руки и прыгнули. Ветер с огромной силой бил в лица, так что кожа под его воздействием, словно расплывалась. Я, как и Рамина впервые прыгаем с парашютом. Раньше я представлял себе этот момент гораздо счастливее, но, к сожалению, зачастую реальность очень далека от фантазии.
Сообразив в полете мы нашли на рюкзаках крючок и потянув за него раскрылся большой кусок ткани, ставший не просто, будто крыльями птицы, а нашим самым настоящим спасением!
Непонятно, что в один миг могло случиться сразу с двумя пилотами, так еще и двигатель отказал.
Мы приземлились в гущу кустов, большинство которых было усыпано колючими шипами. Открыв глаза, я стал осматриваться, дабы найти Рамину, но ее нигде не было. Первый прыжок без инструктора был ошибкой, ведь я не знал, как правильно приземлится, чтобы не покалечиться. Тогда с раненым плечом и хромающей ногой я поднялся и, пробиваясь сквозь ветки, стал окликать пропавшую:
— Рухи! Рамина, ты где? Издай какой-нибудь звук! — все кричал я, боясь не найти ее.
Бродя еще некоторое время, я, наконец, услышал истощенный всхлип, исходящий внизу небольшого обрыва... Думал я, пока не двинулся вперед и не обнаружил под ногами, пропасть, у которой не видно ни конца, ни края.
Я увидел Рамину, она держалась за торчащий из земли корень. Ее глаза налились слезами и отчаянием. Позади спины висел парашют, в котором она запуталась, а рукав платья ободрался.
Забыв о боли в теле и ранах, я бросился спасать жену. Я не дотягивался до ее руки, тогда в голову пришла идея немного спуститься, хоть я и понимал, что любое неправильное движение и почва под ногами рухнет.
— Стой! Не иди, Дэвид! Я прошу тебя, не приближайся! Ты упадешь, останься там! — истерично останавливала меня Рамина, а из ее глаз стали литься слезы.
Она боялась потерять меня, но я боялся за нее не меньше. И если это конец и пути назад нет, то я встречу его с ней. Пока смерть не разделит нас. Я не останавливался, я непременно пожертвую собой, если это поможет спасти Рухи.
Я сделал уверенный шаг вперед и внезапно обомлел. Сердце сжалось от страха, а глаза округлились.
Послышался громкий хруст. Все тело невольно затряслось. Дыхание замерло и... Земля под ногами обрушилась...
— Ах! — я издал обрывистый вздох, пытаясь, ухватится за мельчайшую возможность все исправить.
Я подорвался, открыл глаза. Стал оборачиваться по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Перед глазами то и дело всплывал силуэт, летящей с обрыва Рамины.
Перевожу взгляд на жену, и понимаю, что она все так же похрапывает на моем плече. Мы летим в том же самолете. Все в порядке, все живы, здоровы. Некоторые пассажиры похрапывают, другие смотрят кино, на панели перед креслом, некоторые наносят маски для лица.
Если бы такой сон приснился мне раньше, то я решил бы, что это знак, что нельзя никуда лететь. И поверьте, я бы без задумки отменил бы все дело, вне зависимости насколько они важны.
Но сейчас понимаю, что сны страшные и темные это лишь проказы дьяволов. Что за черт решил поглумиться над моими чувствами? Поймал бы, надрал бы зад!
А если вам снятся кошмары, то совет друга, читайте перед сном аят аль-Курси и суры аль-Фаляк, ан-Нас. Помогает на ура. Раньше меня часто мучили кошмары о Лали, то, как она злостно требует правосудия и тащит меня за собой в адское пламя. Каждый раз после такого я просыпался в холодном поту, а затем воспользовался этими молитвами, и Лали перестала донимать меня каждую ночь.
— Дэви ты в порядке? Ты весь мокрый — просыпается Рамина, прочесывая глаза кулаками.
Рассказывать о кошмарах нельзя ни в коем случае, дабы эти жуткие мысли не заняли чужую голову. Тем самым, рассеяв смуту между людьми.
— Да, так, сон приснился. Заразы, как же меня помучили за эту поезду. — Выдыхаю с облегчением, радуясь, что все плохое позади — Слава Богу, с тобой все хорошо. Кстати как ты? Может, еще одну таблетку выпьешь?
— Не, пока не буду. Мне гораздо лучше. Кстати, кажется мы приземляемся.
Рамина смотрела в окно, облокотившись о мое плечо, и внимательно рассматривала пейзаж через окно. Тучи сменились видом небоскребов. Мы и в правду почти на месте.
— Летать на самолете оказалось не так уж и страшно.
— Да? Странно, что тебе понравилось, ты чуть коньки не откинула — усмехаюсь над ее оптимизмом.
На территорию фюзеляжа выходит стюардесса. Она вся сияет от счастья и, кажется, рада прибытию больше всех. Люди собирают все в сумочки и готовятся к приземлению.
— Дорогие дамы и господа, наш полет подошел к концу. Мы приземлились в аэропорту Сиднея. Благодарим, что вы выбрали нашу компанию для полета и желаем вам прекрасного отдыха!
Дверь самолета открылась, к ней прикатили лестницу, и люди мигом подорвались с мест и направились к выходу, словно боялись, что их могут не выпустить. Мы же с Раминой остались на местах, чтобы не протискиваться через толпу и спокойно выйти.
— Слушай, а как ты думаешь сюда тоже, добралась эта эпидемия? — спрашиваю я, пытаясь разбавить тишину.
— Какая? Та, из-за которой гибнут младенцы? Ты все еще считаешь, что это просто вирус?
— Ну, а что же еще? Хочешь сказать, что какой-то колдунье уж очень мешают новорожденные младенцы? Чем? Они даже не успевают появиться, как гибнут. Это вопрос медицины и не более.
Последняя толпа людей выходит, и остаемся только мы. Я протягиваю Рамине руку и встаю с места.
— Пойдем — шепчу я, надев на шею подушку и закинув на плечо ее сумочку.
— Знаешь, у меня такое ощущение — вдруг затихает Рамина, оглядываясь по сторонам, когда мы идем по коридору.
— Ха, кто же? Бог?
— Да, нет же, кто-то кто замышляет что-то злое — я пристально смотрю на Рами, пытаясь понять, что сказать, и вдруг она опускает плечи и выдает устало: — Ладно, может у меня просто паранойя.
***
Зловещий смех звучал на лесной опушке, в подземелье потаенных страхов. В убежище послушный демонищек и отшельников, собравшихся вокруг кипящего котла. Зеленная жидкость бурлили, вытекая через края. Каждый раз, когда капли этого зелья, касались яркой зеленой травы и ромашек, растущих у ее ножек, то они иссякали, тускнели и мрачнели. Становились такими же обозленными, как и жители этого пристанища.
— Да, дорогая, думай и дальше, что ты сошла с ума, а я сделаю все возможное, что это стало правдой.
Трепетала повелительница Ланта, стуча своими длинными, острыми, черными, напоминавшими когти, ногтями по поверхности котла. Ее рукав созданный из чистого серебра бренчал каждый раз когда касался чугунной поверхности.
— Осталось еще немного, и я отниму у тебя все, что ты так любишь. Моя месть уже начала постигать тебя.
Зловещий смех отшельников прокатился по всей опушки, пугая мелких демонищек, которые стали отступать назад и жалобно пищать.
Ее прозрачные, как лед глаза скользнули вперед, направляясь к огромной металлической клетке, внутри которой тускнел темный силуэт старика. Он был худощавый с длинной седой бородой, достающей до самых колен. Его лицо осунулось от голода и покрылось бородавками.
А карие глаза напоминали кого-то очень знакомого. Его было почти не узнать, но они выдавали всю правду. Демир Эдиев…