Глава 7
«Сила, рожденная из боли, не знает милосердия — она помнит лишь одну истину: кто страдал, тот имеет право карать»
Туман стелился по земле, словно призрачные пальцы, цепляющиеся за корни древних деревьев. В самом сердце темного леса шла девушка. Ее огненно?рыжие волосы, будто последний отблеск угасающего заката, выделялись на фоне мрачных стволов и густой черноты подлеска. Каждый шаг отдавался глухим эхом, а ветви, казалось, нарочно цеплялись за подол ее плаща, пытаясь остановить.
Воздух был густым и тяжелым, пропитанным запахом сырости и чего?то древнего, забытого. Луна едва пробивалась сквозь кроны, бросая на землю бледные пятна света, которые тут же поглощала тьма. Девушка шла, не зная куда, ведомая лишь внутренним зовом. Словно что?то манило ее вглубь, туда, где даже звери боялись оказаться.
Она остановилась, тяжело дыша. Перед ней возвышалось огромное дерево. Его кора была черной, почти обугленной, а ветви раскинулись над головой, образуя непроницаемый купол. Корни выпирали из земли, переплетаясь в причудливые узоры, и среди них, почти незаметная, виднелась небольшая дверца. Она была грубо вырублена из темного дерева, украшенная символами, которые пульсировали тусклым красным светом.
Девушка подошла ближе, зачарованная. Она протянула руку, коснулась холодной поверхности и в тот же миг земля под ногами дрогнула. Дверца распахнулась с протяжным скрипом, и она, не успев отпрянуть, потеряла равновесие. Мир перевернулся, и она полетела вниз, в бездну, где не было ни света, ни звука — только бесконечное падение во тьму.
Приземление было жестким. Она открыла глаза и увидела перед собой пространство, лишенное красок: стены из черного камня, покрытые странными рунами, мерцающие факелы с синим пламенем, отбрасывающие длинные, извивающиеся тени. Это было логово отшельников — тех, кто когда?то был людьми, но продал свои души дьяволу ради мести. Теперь они живут здесь, в глубине земли, питаясь чужой болью и отчаянием.
Не успела она подняться, как почувствовала, что за спиной кто?то есть. Резкий рывок и крепкие руки схватили ее за плечи. Это были стражи — демонические создания с кожей, покрытой чешуей, и глазами, горящими алым огнем. Их когти впивались в ткань плаща, а хриплые голоса шептали что?то на непонятном языке.
Ее поволокли по каменным коридорам, мимо залов, где тени шептали забытые имена, мимо клеток с неясными силуэтами внутри. Наконец, они остановились перед массивной дверью, украшенной костями и переплетенными змеями. Стражи распахнули ее, и девушку втолкнули внутрь.
В центре зала на троне из скрученных корней восседала Повелительница Ланта. Ее бледная кожа отливала серебром, а длинные белые волосы струились по плечам. Глаза, глубокие и бездонные отдающие голубизной, смотрели прямо в душу. На губах играла легкая усмешка холодная и расчетливая.
— Так?так, — ее голос звучал, как шелест сухих листьев. — Кто это к нам пожаловал? Любопытно… Очень любопытно.
Девушка замерла, чувствуя, как по спине пробежал ледяной озноб. Она не знала, что ждет ее дальше, но одно было ясно: пути назад уже нет.
Девушка выпрямилась, стараясь не выдать дрожь в коленях. Ее огненно?рыжие волосы рассыпались по плечам, контрастируя с черным платьем строгого кроя и плащом, который едва слышно шуршал при каждом движении. Она подняла взгляд на Повелительницу Ланту. В ее глазах не было страха, лишь холодная решимость.
— Меня зовут Мирти Вон, — голос прозвучал твердо, без колебаний. — Я искала вас, Повелительница. Я хочу вступить в клан отшельников.
Ланта слегка приподняла бровь, изучая гостью. Ее пальцы лениво постукивали по подлокотнику трона, а в глазах мелькнуло любопытство.
— Вступить в наш клан? — она склонила голову набок. — И что же привело тебя сюда, Мирти Вон? Что заставляет тебя искать тьмы, когда большинство бегут от нее?
Мирти сжала кулаки, и ее голос зазвучал жестче:
— Месть. Я хочу отомстить Дэвиду Золотову. Он разрушил мою жизнь. Несколько лет назад он подделал документы, обвинив моего отца в финансовых махинациях. Подделал подписи, подменил отчеты — все так ловко, что никто не смог доказать обратного. Отца посадили в тюрьму.
Она на мгновение замолчала, и в ее взгляде промелькнула боль, тут же сменившаяся яростью.
— В тюрьме отец заболел. У него был туберкулез. И отец… он не выдержал. Умер за решеткой, так и не увидев справедливости.
По залу прокатился шепот стражей — они переглянулись, ощутив силу ненависти, исходящей от девушки. Ланта же наклонилась вперед, ее глаза сверкнули.
— Дэвид Золотов, говоришь? — ее губы изогнулись в холодной улыбке. — О, это имя мне знакомо. Очень знакомо. Он когда?то предал и меня. Использовал, обманул, а потом бросил, как ненужную вещь. С тех пор я жду момента, чтобы вернуть ему долг.
Мирти почувствовала, как внутри что?то дрогнуло — не надежда, нет, а осознание, что она не одна в своей ненависти.
— Я готова на все. Готова отдать душу, если это поможет мне увидеть, как он страдает. Я изучила ваши обычаи, знаю, что вы платите цену за силу. Но я готова.
Ланта поднялась с трона. Ее фигура, высокая и величественная, отбрасывала длинную тень на каменный пол. Она медленно обошла Мирти, оценивающе разглядывая ее.
— Ты сильна духом, — наконец произнесла она. — В тебе горит огонь, который не погас даже после потери. Это хорошо. Ненависть — великий мотиватор. Но помни: вступив в наш клан, ты уже не сможешь вернуться к прежней жизни. Ты станешь одной из нас — тех, кто отказался от света ради мести.
Мирти подняла подбородок и посмотрела прямо в глаза Повелительнице:
— Я готова.
Ланта улыбнулась — на этот раз искренне, почти одобрительно.
— Тогда пусть начнется твое посвящение, Мирти Вон. Стражи! Подготовьте зал ритуалов. Сегодня мы обретем новую сестру в нашем клане.
Демонические стражи склонили головы, а один из них сделал шаг вперед, жестом приглашая Мирти следовать за ним. Девушка последний раз оглянулась на Ланту, кивнула и двинулась вперед, в глубину логова, где ее ждала новая судьба.
Зал ритуалов был погружен в полумрак, лишь факелы с синим пламенем отбрасывали на стены причудливые тени. В центре зала высился каменный алтарь, украшенный рунами, которые пульсировали тусклым красным светом, словно живые. Вокруг него уже собрались отшельники. Их бледные лица казались масками в неровном свете, а глаза горели фанатичным огнем.
Ланта встала у алтаря, держа в руках ритуальный кинжал с лезвием, похожим на огромный черный кристалл. Перед ней, привязанный к жертвенному столбу, стоял огромный кабан. Его бока тяжело вздымались, а глаза сверкали страхом.
— Приступим, — голос Повелительницы разнесся по залу, заглушая даже шепот ветра, который вдруг поднялся ниоткуда.
Мирти стояла в центре круга, прямо перед алтарем. Ее сердце билось ровно, хотя внутри все сжималось от напряжения. Она знала: обратного пути нет.
Ланта взмахнула кинжалом. Движение было быстрым и точным. Кабан издал последний хриплый рык, и его кровь хлынула на каменный пол, наполняя воздух тяжелым металлическим запахом. Повелительница зачерпнула кровь ладонью и шагнула к Мирти.
— Кровью жертвы освящаем тебя, — произнесла она, размазывая алую жидкость по лбу девушки. — Кровью жертвы скрепляем клятву. Отныне ты отрекаешься от прошлого. Отныне твоя жизнь — это месть.
Капли крови стекали по лицу Мирти, обжигая кожу, но она не вздрогнула. Она смотрела прямо перед собой, в глаза Ланте, и в ее взгляде не было страха, только решимость.
Отшельники сомкнули круг вокруг нее. Они начали нараспев читать заклинание. Слова звучали на древнем языке, незнакомом Мирти, но от них по спине бежали мурашки. С каждым слогом голоса становились громче, а руны на стенах вспыхивали ярче.
Внезапно зал содрогнулся. Воздух затрещал, как перед грозой, и поднялся вихрь. Сначала слабый, затем все сильнее и сильнее. Потоки ветра закружились вокруг Мирти, поднимая ее волосы, развевая плащ. Мелкие демонические существа, которые обычно шныряли по углам, испуганно запищали и бросились прочь, прячась в трещинах стен. Они чувствовали пробуждающуюся силу и боялись ее.
Мирти закрыла глаза. Она ощутила, как что?то внутри нее меняется. Словно невидимая цепь, связывавшая ее с прежней жизнью, разомкнулась. В груди разливалась странная, пугающая, но в то же время опьяняющая сила.
Вихрь достиг пика и вдруг резко стих. Зал погрузился в тишину, нарушаемую лишь тяжелым дыханием отшельников.
Мирти открыла глаза. Она почувствовала, что все изменилось. Опустила взгляд и замерла.
Ее черное платье теперь отливало кровавым оттенком, словно пропиталось той самой жертвенной кровью. Ткань казалась живой, пульсирующей в такт ее сердцебиению. Плащ стал тяжелее, его края украсили узоры, напоминающие языки пламени.
Она подняла руку к волосам, они больше не были просто рыжими. Теперь они пылали огненно?красным цветом, будто охваченные невидимым огнем. Каждый локон переливался как раскаленный металл.
— Добро пожаловать, сестра, — произнесла она, протягивая Мирти руку. — Теперь ты одна из нас. Сила мести течет в твоих жилах. И скоро Дэвид узнает, что значит пробудить гнев отшельников.
Мирти сжала ладонь Повелительницы. В ее глазах, теперь чуть более темных, чем раньше, сверкнула холодная решимость.
— Да, — тихо, но твердо ответила она. — Он узнает.
Отшельники разразились одобрительными возгласами. Ритуал был завершен. Новая участница клана преобразилась и ее месть только начинается.
***
Рамина Эдиева
Ходят слухи, что колдуньи под руководством злых демонов убивают всех новорожденных младенцев. Они в страхе гласят об избранном ребенке, который положит конец этому хаосу.
Об этом новости трещали во всех новостных пабликах. По началу я не верила, перекидывала все на страшную эпидемию. Но сейчас я уверена что это дело рук падших колдуний.
Мы с Дэви расположились на диване. Он закинул руку мне на плечо и слегка прижимал к себе. В комнате было темно, лишь экран телевизора отбрасывал синий свет на наши лица, разгоняя тьму. На журнальном столике газировка и чипсы. Казалось бы, самый обычный вечер, такой же, как у миллионов людей… Но где?то внутри, глубоко в груди, разливалась тяжелая, давящая тоска.
Я знала это чувство: когда вокруг творится что?то страшное, ты инстинктивно тянешься к дому, к близким. Когда ты ищешь в них опору, пытаешься спрятаться от реальности хотя бы на пару часов. По телевизору шел нашумевший фильм про космос. Яркие звезды, бескрайние просторы, иллюзия спокойствия.
Я потянулась за пледом, неловко дернула ногой и случайно задела пульт. Канал вмиг переключился, и вместо космических пейзажей появились кадры новостей.
— Сегодня погибло более девяноста тысяч младенцев, — бесстрастно произнес диктор. — Молодые мамы даже не смогли взять свое дитя на руки…
На экране мелькали заплаканные лица женщин, кто?то прижимал ладони к губам, кто?то беззвучно рыдал, кто?то просто смотрел в камеру пустым, остекленевшим взглядом. У одной матери на руках была пеленка — пустая, аккуратно сложенная, будто ребенок только что был здесь…
Слезы навернулись на глаза прежде, чем я успела их сдержать. Они катились по щекам, горячие и тяжелые, а я вытирала их тыльной стороной ладони, но они все равно текли.
— Дэви, прошу, выключи… — голос дрогнул, срываясь. — Я не могу это смотреть…
Он молча потянулся к пульту, тяжело вздохнув, но я уже не могла остановиться. Мысли крутились, наскакивали друг на друга, рвали душу на части.
— Что теперь будет с малышом Ани и Адама? — я повернулась к нему, вцепившись пальцами в рукав его футболки. — Они так ждали этого ребенка… А что, если он не избранный и погибнет? Как они переживут этот ужас? Как вообще можно пережить такое?
Голос срывался, в горле стоял ком. Я вспомнила, как Аня показывала мне фото УЗИ — такое крошечное пятнышко на экране, а в ее глазах столько счастья… И теперь — пустота.
— Страшно даже представить… — тихо произнес Дэви. Его голос звучал глухо, в нем слышалась та же боль, что сжимала мое сердце.
Мы оба знали, о чем думаем. Мы с Дэви давно решили, что очень хотим детей. А теперь, глядя на этот кошмар, любое желание стать родителями, будто выжигало изнутри. Как можно решиться на такое, зная, что твой малыш может оказаться в числе этих девяноста тысяч? Как вынести эту адскую боль — потерять частичку себя, ту, что ты любил еще до ее рождения?
В этот момент мой телефон завибрировал на столике. Экран засветился, и на нем высветилось: «Папа».
