Глава 3🎁
«Мы ищем в других то, чего не получили сами, чтобы через них научиться дарить это себе. И когда кто то принимает нас — мы учимся принимать себя»
Особняк Золотовых
Роберт что то активно обсуждал по телефону. Он был на взводе и мчался к машине, едва замечая окружающую роскошь. Колонны с витиеватыми капителями, лепнину в стиле барокко, украшавшую фасад дома. Резные карнизы и фронтоны с затейливыми орнаментами словно укоряли его за спешку, напоминая о вековой солидности этого места.
— Для чего я вам заплатил? Чтобы еще больше людей стали твердить о том, что мой сын убийца?! — голос Роберта эхом отразился от высоких стен, подчеркивая напряжение момента.
Он положил трубку и выдал крик души, резко распахнув входную дверь. Бронзовые ручки на дверях особняка блеснули в лучах закатного солнца.
Елена еле успевала за мужем, ее каблуки торопливо стучали по мраморной лестнице с коваными перилами, увитыми декоративными завитками в цвете слоновой кости. Когда Роберт сбавил темп у кованых ворот, украшенных фамильным гербом, ей все же удалось с ним поговорить:
— И что они говорят? — в голосе Елены звучала не столько тревога, сколько привычная усталость, как у человека, который годами гасит чужие бури.
— Просто обнаглели в край! Удалили статью с основного аккаунта, зато выставили через редакторов и известных блогеров. А теперь и не докажешь ничего!
Роберт провел рукой по лбу, взгляд его скользнул по ровно постриженным кустам, охранявших парадный вход. Елена выглядела взволнованно, но не из за скандала с прессой, к этому она давно привыкла. Дело было явно в другом. Она на мгновение задержала взгляд на витражном окне с цветочным орнаментом, где игра света и тени создавала иллюзию движения, а затем вымолвила на выдохе:
— Олег звонил… — она застыла в ожидании реакции мужа, нервно сжимая ремешок сумки. Ветер шевелил тяжелые парчовые шторы за распахнутым окном второго этажа, и на миг показалось, что сам особняк затаил дыхание.
Роберт затих, ибо эта тема самая животрепещущая за последнее время.
— Сказал, что едет в наш офис и хочет поговорить о чем-то. Я толком не поняла, говорит, что после ухода Лали все потеряло смысл и теперь заниматься бизнесом не за чем. Кажется, он собирается продать нам свое агентство по разумной цене.
— Серьезно? Да мы спасены! — Золотов вдруг засиял от счастья, расправив руки в облегчении.
Весь этот месяц он был занят хлопотами контракта с Крысалоновым. В тайне от всех он переговаривался с лучшими адвокатами страны, дабы обойти то соглашение стороной и выйти сухим из воды. Но все хором твердили, что если имущество переписано на него и все подписи стоят, то, к сожалению, ничего не выйдет.
А сейчас такая новость ощущается как глоток свежего воздуха!
Роберт выдохнул с облегчением и застыл в этом мимолетном наслаждении. Внезапно к воротам стал подъезжать почтальон в фуражке. Роберт громко расхохотался, все происходящее казалось ему долей воображения.
— Ленина семь? — выкрикивает тот, слезая со скутера, и Елена кивает — Тогда это вам — он протягивает белый конверт и садится обратно на красное сидение.
— Очень интересно… — с сарказмом тянет Роберт и берет письмо от неизвестного отправителя. — Кто в наше время отправляет письма по почте?
Елена пожимает плечами и с любопытством подходит к мужу, который уже начал раскрывать конверт. Звук скутера прорычал на весь двор и умчал в закат. Белая бумага была приятной на ощупь, не глянцевой, а махровой.
Надпись бежала по строкам черными чернилами. Подчерк вполне красивый и чистый, абзацы ровные, не косятся в разные стороны. Роберт внимательно всматривался, чтобы понять от кого же оно, но, так и не догадавшись, начал читать:
— «Доброго дня, это Рамина Эдиева. Знаю, нам с вами так и не удалось познакомиться лично, все так быстро произошло. Дэвид часто говорит о вас, волнуется. Надеюсь у вас все хорошо. Я пишу, чтобы сказать, что у нас все в порядке. Нам ничего от вас не нужно, но я не хотела бы, чтобы Дэвид разрывал с вами родственные связи. Я чувствую вину за это и прошу у вас прощения, если вдруг чем-то обидела. Хорошего вам дня».
— И все? — пробормотал Роберт, снова пробегаясь глазами по тексту — Я рассчитывал услышать просьбу, что-либо вернуть.
— Ты словно не знаешь своего сына. Эта девушка права, я сотню раз просила тебя одуматься. Для чего эта ссора? Наш сын всего лишь хотел быть счастливым. А теперь мы спасены от банкротства. Что может быть лучше?
Он застыл и стал хорошенько обдумывать происходящее.
— Дай мой телефон — вдруг вымолвил он, и Елена замельтешила, доставая его из сумки.
***
Рамина Эдиева
Мы ехали в кафе, мне до сих пор кажется, что увиденное лишь плод моего воображения. Но, смотря на испуганный взгляд Ани, становилось ясно, что этих демонов видела не только я.
Адам держал телефон с навигатором, показывая маршрут Дэвиду в страхе осматриваясь по сторонам. Дэвид нервно стучал по рулю указательным пальцем, поворачивая его налево.
Мы завернули в уютный район. Пятиэтажные дома здесь были отделаны желтым камнем. А с вывесок магазинов и кафе свисали роскошные цветочные декорации. Тут пахло сладкой ватой, и я с наслаждением вдохнула этот аромат, доносившийся из приоткрытого окна.
— Все, дорогие пассажиры, поездка окончена, вылезаем. — Произносит Дэвид, старательно разминая шею, после долгой дороги — Адам, вот скажи мне, пожалуйста, ты специально выбрал кафе, которое находиться дальше всех?
— Конечно, хотел проверить, ты правда хорошо водишь или просто пантуешься. Хочу отдать должное, у тебя неплохо получается.
— Спасибо огромное ваше величество Адам, что вы оценили сервис нашего такси — он нарочно кладет руку на сердце, демонстрируя признание.
Я усмехаюсь, смотря на то, что они, наконец, нашли общий язык и больше не грызут друг друга из-за глупостей, а переводят все в шутку. Вылезаю из машины и подаю Ане руку, на что она почтительно кивает головой и смеется.
— Хочешь за мной поухаживать?
— Пока наши джентльмены додумаются, сто лет пройдет, так что возьму это на себя.
Хватаю подругу под руку и выхожу с парковки. Парни остаются на том же месте, что-то обсуждая.
— Рассказывай как тебе семейная жизнь? Как самочувствие? Что нового? — расспрашиваю Анюту, пользуясь пока мы наедине.
— Мы ведь только вчера созванивались, что могло произойти за один день? — смеется она, пожимая плечами.
— Точно что-то произошло! К тому же ты стала так редко звонить и поболтать толком не можем, то я на работе, то ты. А людей в момент, когда я хочу позвонить, как назло становится слишком много.
— Ааа точно! Я же совсем забыла сказать, вчера мы с Адамом расписались — трепетала Анютка, показывая мне обручальное кольцо на безымянном пальце.
— Да ты что! А говоришь, ничего нового не могло произойти. Поздравляю! Получается поводов, что стоит отметить, стало еще больше.
Говорю как заядлый алкоголик, ахах.
— Еще токсикоз начался. Так раздражает! Меня от всего тошнит и порой даже от людей, единственное, что я могу есть это детские пюрешки.
— Попробуй попить мятный чай, где то я читала, что он помогает.
Мама в законе, ахах. Для полного комплекта мне только ковбойской шляпы и черных очков не хватает. О Боже, я старею… Явно старею, и мне это очень не нравится.
— Надо попробовать, но пока ни один совет из интернета мне не помог, — отвечает она, рассеянно теребя край рукава.
Слышу негромкие шорканья сзади и через боковое зрение замечаю очертания наших парней. Тени скользят по асфальту, вытягиваются и снова сжимаются. Они явно затеяли какую то шалость.
— Бу уу! — пытается напугать меня Дэвид, резко хватая за плечи.
Я даже не вздрагиваю, только слегка улыбаюсь и спокойно шепчу, поворачивая голову:
— Я видела тебя.
— Ммм, сделала бы вид, что испугалась, — выдыхает он с досадой. Он отпускает мои плечи, отступает на шаг и играет, прижимая руку к груди: — Ты разбиваешь мне сердце, знаешь?
— Ты случайно в театральном не учился? Уж больно мастерски ты играешь.
— И это мне говорит та, которая в шутку может заплакать за три секунды?
Мотаю головой, будто я не при делах, хотя знаю что он прав. Ну, что поделать, вот такая у меня супер способность. Знаете, в детстве она мне неоднократно пригождалась.
Никогда не думала, что смогу в этом признаться.
Мы подходим к кафе. Над входом покачивается деревянная вывеска с витиеватой надписью, а у дверей стоят цветочные ящики с пышными петуниями, розовыми и лиловыми. Из открытых окон доносится пение птиц, записанное на аудио и аромат свежемолотого кофе.
Как только я вижу маму, сидящую у окна за длинным деревянным столом внутри становится так спокойно, что я резко улыбаюсь. Она выглядит чуть уставшей: под глазами тени, но улыбка та самая, родная, от которой теплеет на душе.
Слезы наворачиваются сами собой, сердце сжимается от счастья. Я почти бегу к ней, обнимаю крепко крепко, утыкаюсь носом в плечо.
— Мама… — шепчу, чувствуя, как напряжение последних недель тает.
Рядом раздаются радостные возгласы: Аня ринулась к своей маме Ирине, обнимая ее так, что та чуть не опрокидывается на стул. А Адам подходит к моему новоиспеченному отцу и своему тоже. Они хлопают друг друга по спине, смеются. В этом звуке столько тепла, что оно будто разливается по всему залу.
После долгих обнимашек я все же отстраняюсь от мамы, заглядываю в ее глаза, такие же карие, как у меня, но с зеленоватым блеском. Но тут же ощущаю на себе взгляд Дэвида: он стоит чуть поодаль, засунув руки в карманы, и смотрит на эту семейную идиллию, не зная, куда себя деть. В его глазах виднелась смесь тоски и неловкости. Я знаю, о чем он думает: его отношения с родителями никогда не были такими.
Понимая это, я резко бросаю:
— Дэвид, идем к нам.
Он слабо улыбается, кивает и подходит к столу. Пожимает руку Демиру, все-таки тесть. Затем поворачивается к моей маме. Та, не дожидаясь формальных приветствий, протягивает ему руку с теплой улыбкой.
Они ведь теперь махрамы.
