Глава 4🔥
«Мы думаем, что рвем цепи, а на самом деле просто тянем их за собой. И однажды звонок из прошлого напоминает: ты все еще на том же конце веревки»
Рамина Эдиева
Мы садимся за стол. Официант приносит блюда: ароматный шашлык, лепешки с хрустящей корочкой, салат цезарь с курицей, черный чай и картофель фри. Воздух наполняется запахами специй, хлеба, чего то домашнего и уютного.
Разговор начинается сам собой.
— Как же хорошо, что мы все собрались сегодня — торжественно гласит Демир… То есть мой отец и я внезапно вспоминаю, что так и не поздоровалась с ним, из-за чего мне становится неловко.
Мне сложно подпускать людей слишком близко и впускать кого-то в свою жизнь. Поэтому пока наши отношения очень отстраненные. А вот Адаму я безумно рада. Просто, он такой душка! И мы действительно очень сильно похожи.
Все приступают к еде, но Анюта продолжает сидеть смирно, стараясь дышать ровно. Они с Адамом перешептываются, и я понимаю, что именно сейчас они сделают объявление. Поэтому я откладываю столовые приборы и киваю ей, чтобы она не переживала.
— У нас есть новость, — начинает Адам, а Анюта слегка краснеет.
— Да? И какая? — увлеченно спрашивает мама и кладет на кончик языка оставшийся на вилке помидор черри.
— Мы скоро… — Он пытался подобрать правильные слова — Станем родителями.
— Это правда? — подскочила радостная Ира, обращаясь к Анюте, и она тут же кивнула, интенсивно размахивая рукой, как веером, чтобы не заплакать.
Отношения Адама и мамы развивались гораздо стремительней, чем мои с отцом. У них выстроилась отличная эмоциональная связь, так что порой мне казалось, что мама болтает с ним даже больше, чем со мной.
Ладно, признаюсь честно, по началу я даже обижалась, но сейчас рада, что у них все так легко. Именно поэтому мама знала о том, что Адаму поставили бесплодие. Она не одну ночь молилась Всевышнему, чтобы он даровал ему ребенка, и вот чудо свершилось!
Думая об этом по телу даже прошлись мурашки. Я прослезилась, так, будто только сейчас узнала об этом. Мама тут же заточила Адама, а затем и Анюту в крепкие объятия.
В этом плане мы с ней очень сентиментальные, поэтому через пару секунд рыдали как ненормальные в обнимку с Ирой. Пожалуй, за последние полгода эта самая лучшая новость, которую я слышала.
— Как же я рада! Хвала Всевышнему! — вытирала мама слезы.
Вокруг тут же поднимается радостный гвалт. Все начинают поздравлять друг друга. Анюта не сдерживается и пускает слезы. Я сажусь за стол рядом с Дэвидом, пока наши остаются в центре большого зала.
Золотов кладет на мое плечо руку и шепчет:
— Актер значит? — усмехается он, и я понимаю, что он намекает на мои слезы.
— Сейчас это были настоящие слезы счастья.
— Ну-ну, когда ты хотела забрать того котенка, то тоже плакала. А потом выяснилось, что ты просто хотела надавить мне на жалость, чтобы я разрешил его взять.
— Эй, так не пойдет — слегка пинаю его локтем в бок, но он уже смеется во всю.
Затем складываю руки на груди и закатываю глаза, будто обиделась. Секретный маневр девчонки, всегда работает. Главное до конца держать серьезное лицо.
— Да ладно тебе, я же пошутил. Я и сам чуть не прослезился, не то, что вы девчонки.
Ладно, как-то лень дуться, лучше поем. Беру вилку и начинаю, есть цезарь. К шашлыку притронутся, не могу, пока остальные еще болтают. И вообще, откуда у Адама столько денег? Вы хоть знаете, сколько сейчас стоит килограмм шашлыка? Просто как почка!
Нет, я обязательно выясню у него этот нюанс. Или может, объявилась какая-то дальняя родственница, переписавшая на него целое состояние. Было бы славно, но это навряд ли. Скорей всего устроился на работу поприличнее и откладывал деньги.
Наши вернулись за стол и приступили к шашлыку, тогда я все же взяла себе пару кусков. Дэвид трапезничал салатом и попивал чай. А он неплохо справляется. Раньше он не представлял своей жизни без бокала шампанского или того, что покрепче.
И вдруг, среди всеобщего веселья, моя мама вдруг выдает, лютую базу. Откинувшись на спинку стула и лукаво прищурившись, она произносит:
— Рамина, вам бы тоже детишки не помешали бы.
Дэвид как раз разжевывал салат и тут же поперхнулся. Так сильно, что окружающие расхохотались, думая, что такая реакция с его стороны вызвана данной темой. Я же заметила, как он не может отдышаться, и подала ему стакан с водой, легонько постукивая по спине.
Через пару глотков его дыхание все же стабилизировалась, а краснота с лица постепенно исчезала.
Дэвид Золотов
Поганая курица! Кто ее такими кусками в салат режет? Сейчас пойду и надеру этому гению зад! Я еле отдышался.
— Дэви, ты че детей не хочешь? — смеется Адам и желание прибить и его за компанию с поваром мигом возрастает.
— Хочу! — кричу значительно громче, чем ожидал, настолько, что даже гости за соседними столиками оборачиваются в нашу сторону — Хочу. — Повторяю тише.
— Заметно — хохочет он еще больше, снова подсаживая меня на крючок.
Нет, ну однажды он точно доиграется, и я исполню с ним все свои самые дикие фантазии, которые возникали у меня при каждом приступе злости! Блин, чуть язык не сломал, пока все это выговорил! Ну и что с того, что это всего лишь мой надоедливый внутренний голос?
Смотрю на Рухи и она тут же краснеет. Вот жучка! Зачем меня так смущать, теперь мне и самому не очень комфортно. Ежусь на месте, пытаясь перевести дух.
Ну, а что, зато сказал правду. Я действительно хочу от нее детей. И что в этом такого? Вообще-то это моя жена и чего все так разбушевались?
На минуточку это говорит тот, кто еще два месяца назад твердил, что не любит детей. Помните же, я просил запомнить и как это вы не упрекнули меня за это?
Просто нонсенс! А еще говорили, внимательно мы слушаем. Вот правильно говорил физик, женщинам верить нельзя.
— Дэвид — Начинает свою великую речь Демир, и я в надежде заглядываю ему в глаза, молясь, чтобы он вновь сморозил какую-нибудь дичь, и вся эта история с детьми замялась. — Как там поживают твои родители? Надо бы нам встретиться, а то как-то нехорошо получается.
Отлично! Только этого мне для полного счастья и не хватало. Как ощутить тысячу эмоций за пару минут? Нужно просто родится Золотовым Дэвидом. Там от радостных возгласов, до истерики один шаг. И я не обещаю, что если у вас действительно получится стать мной, то вы будете неимоверно счастливы, но скучно вам точно не будет.
Моя улыбка тут же гаснет. Я медленно ставлю ложку на тарелку, взгляд становится отстраненным, будто я где то далеко. В уголках глаз мелькает что то болезненное, старая рана, которую я привык прятать.
Рамина поджала губы, зная, насколько сильно эта тема меня задевает.
В этот момент мой телефон вибрирует. На экране высвечивается неизвестный номер. Я бросаю короткий, почти извиняющийся взгляд на присутствующих и шепчу, поднимаясь с места:
— Прошу прощения, я должен ответить.
Резко ускользаю из поля видимости, хотя на самом деле терпеть не могу отвечать на звонки, тем более на незнакомые. Но это была единственная надежда отстраниться от нежеланных вопросов.
Беру трубку, заранее готовясь сбросить, и слышу на конце до боли знакомый голос. С уст срывается рванное:
— Папа?…
