4. первая миссия
Городок, утопающий в сумерках, встретил Алю тишиной, пахнущей страхом и сырой землёй. Белый ворон-касугай привёл её к скромному дому на окраине, где уже ждала небольшая группа людей. Их лица были измождёнными, глаза - пустыми от безысходности.
«Вы... истребитель?» выдохнул седовласый мужчина, увидев её униформу и меч за спиной. В его взгляде была не надежда, а скорее отчаянная покорность судьбе.
«Да. Расскажите» кивнула Аля, стараясь звучать официально и солидно, хотя внутри всё ёкало от нервного возбуждения.
Ей рассказали. Пропадали те, кто выходил после заката. Чаще всего - девочки. Последнюю, Мицу, пятнадцати лет, видели здесь два дня назад. Сегодня утром нашли её заколку... и тёмное, липкое пятно на земле у старого колодца в заброшенном саду.
«Отведите меня туда. И потом уйдите. Далеко и быстро» распорядилась Аля.
Они привели её к месту, окружённому полуразрушенной глинобитной стеной. Воздух был неподвижен и тяжёл. При свете её фонаря пятно крови казалось чёрным. Родственники, бросив на неё последний полный трепета взгляд, поспешно ретировались.
Аля осталась одна. Она медленно обошла колодец, включая все свои чувства. Ни запаха, кроме сырости и пыли. Ни звука. Тогда она сделала то, что считала логичным: встала в центр открытого пространства и громко, чётко сказала:
«Ну что, спрятался? Боишься выйти на свет? Или твоё "величие" проявляется только в темноте, когда можно напасть на ребёнка?»
«О-хо-хо! Какая шустрая певчая птичка завелась в моём саду!» его голос был густым и слащавым, как прогорклое масло. Земля под его ногами затряслась, заставляя мелкие камушки подпрыгивать. «И не просто птичка... а с острым клювиком. Это тебя прислали меня ублажить?»
Алю передёрнуло от тошнотворной интонации.
Он стоял в тени огромной криптомерии, его белые волосы казались призрачным свечением. Жёлтые глаза смотрели на неё с любопытством хищника, разглядывающего новую, странную добычу. У него был высокий рост. Земля под его сандалиями замерла, а затем начала мерно пульсировать, заставляя вибрировать мелкие камешки на могильных плитах.
(арт не мой, мне просто было лень делать его в гаче)
Аля не ответила. Она изучала его так же внимательно, как он её.
«Молчишь? Как жаль. А я так люблю, когда они говорят. Плачут, умоляют, проклинают...» Он сделал шаг вперёд. Земля под его ногами едва заметно дрогнула. «Но позволь мне представиться, раз уж ты проявила такую настойчивость. Меня зовут Дока. Я - новый хозяин этой ночи. А ты... ты будешь моим самым ярким трофеем. Твои волосы... В них есть огонь. Мне нравится огонь. Я погашу его, и он навсегда останется запечатлённым в моей коллекции.»
«Дока» повторила Аля, не двигаясь с места. «Имя, похожее на плевок. Подходит. Ты собираешь «трофеи»? Девочек? Это не коллекция. Это склад твоего бессилия. Ты силён только против тех, кто слабее. Это патология.»
Её слова, произнесённые без дрожи, с ледяной ясностью, на мгновение озадачили его. Затем его губы растянулись в улыбке, лишённой тепла.
«О, остроумие! Какая редкая черта. Я вырву его из тебя и сохраню отдельно.» Он сделал ещё шаг. Вибрация почвы усилилась, мелкие камушки запрыгали у его ног. «Ты чувствуешь это? Это - моё могущество. Сама земля признаёт во мне своего повелителя. Она дрожит от страха или... от предвкушения.»
Аля почувствовала, как дрожь проходит по её ногам, пытаясь выбить почву из-под её ступней. Она сделала шаг назад, но не от страха - чтобы оценить дистанцию.
«Могущество? Это похоже на детскую истерику. Ты топаешь ногами, и мир должен трепетать? Ты не повелитель. Ты испорченный ребёнок с игрушкой, которой не достоин.»
«Наглость!» его бархатный голос наконец дал трещину, в нём прозвучала сталь. «Я сломлю тебя! Я облагорожу твою дерзость, превратив её в покорность! Ты будешь стоять на коленях и благодарить меня за ту красоту, в которую я тебя обращу!»
Он двинулся к ней, его походка была тяжёлой и уверенной, каждый шаг отдавался глухим гулом в земле. Аля знала, что в ближнем бою на этой трясущейся земле у неё нет шансов. Один шаг и она упадёт. Её глаза метнулись к тем самым деревьям. К их могучим, переплетённым ветвям.
Она не побежала. Она отпрыгнула в сторону, позволив ему пройти мимо, и в тот миг, когда он разворачивался, рванула к ближайшему дереву. Её ноги, годами тренированные в лазании по стенам поместья и деревьям в саду, нашли опору с инстинктивной лёгкостью. За несколько секунд она была уже на высоте пяти метров, цепко стоя на толстой ветке.
Дока медленно повернулся. Его жёлтые глаза сузились.
«На деревья? Как обезьянка. Это лишь отсрочит неизбежное.» Он подошёл к стволу и с силой ударил по нему открытой ладонью. Дерево содрогнулось, листва зашелестела. Аля покачнулась, но удержалась. «Спускайся. Я буду великодушен. Твоё падение будет быстрым.»
«Спустись сам, если ты такой могущественный. О, прости. Я забыла. Твоё «могущество» приковано к земле, как цепь. Ты - раб собственной убогой силы. Повелитель, который не может взлететь. Какая ирония.»
«Я НЕ РАБ!» рёв демона был полон чистой, кипящей ярости. Тряска усилилась, ветка под Алей затряслась очень сильно. «Я - ДОКА! Я - ГОСПОДИН ЭТОЙ ТЬМЫ!»
«Господин, которого довели до истерики пара слов девчонки. Знаешь, как называют таких, как ты? Несчастные случаи. Ошибки природы, которые слишком зазнались.»
И тогда она заговорила на русском. Громко, с преувеличенной, почти оперной выразительностью, выкрикивая абсолютную бессмыслицу: «Мой сапог жаждет стать академиком и изучать пение китов! Облака в супе объявили забастовку и требуют прибавки к зиме! Диван съел телеграмму и теперь тоскует по полярному сиянию!»
Дока застыл. Его гневная гримаса сменилась полнейшим, искренним недоумением. «Что... что ты несешь?! Какой-то варварский, бессвязный бред! Прекрати этот шум немедленно!»
Аля тут же вернулась к японскому, её тон стал язвительно-сочувствующим. «О, бедняжка. Это слишком сложно для твоего восприятия? Это поэзия. Высокое искусство. Но, видимо, твоё понимание прекрасного ограничивается собиранием безгласных девочек. Жалкое зрелище.»
И снова, нараспев по-русски, с абсолютно безумной интонацией: «Вчера бросил утюг в озеро - он вернулся с рыбой! Борщ из кленовых листьев просится на бал! Кот научил шкаф играть в шахматы!»
«ЗАТКНИСЬ!» его терпение лопнуло. Её слова, её тон, эта непонятная, раздражающая тарабарщина - всё это било по его само восприятию болезненнее любого клинка. Он больше не думал о тактике, о сохранении силы. В его сознании осталась лишь одна мысль - заставить эту насмешливую тварь замолчать навсегда. «Я ЗАТКНУ ТВОЙ РОТ СВОИМИ РУКАМИ!»
Разум Дока помутнел. Он забыл о своей тактике, о своей силе, привязанной к земле. В слепой ярости он оттолкнулся от земли мощнейшим прыжком, его тело, подобное камню, понеслось вверх, к насмешливому силуэту на дереве.
Аля не дрогнула. Всё шло по плану.
«Дыхание Природы. Третья ката: Хват Морозного Корня.»
Её пудрово-розовый клинок просвистел в воздухе. Это не был рубящий удар. Лезвие изогнулось неестественной, живой дугой, обвивая его вытянутую руку чуть выше локтя. И затем - Аля вложила в движение всю силу своих ног и корпуса - с жестокой, неумолимой силой рванула его на себя и вниз.
Эффект превзошёл её ожидания. Дока не закричал. Он издал короткий, сдавленный хрип, а затем - леденящий душу, немой вой. Боль была не просто физической. Это было ощущение, будто ледяные корни впились в плоть, мгновенно расползаясь по венам, вымораживая их и с нечеловеческой силой выкручивая мышцы и сухожилия изнутри. Его прыжок превратился в беспорядочное падение.
Используя инерцию и его собственный вес, Аля, сохраняя хватку на мече, провернулась вокруг своей оси. Она описала в воздухе плавную дугу и оказалась сверху, в момент, когда его тело, скованное агонией, беспомощно проваливалось вниз.
В этом миге не было ни страха, ни сомнений. Только чистая, отточенная техника. Её второй рукой она легла на цуку (рукоять) и, синхронизируя движение с падением, нанесла один безупречный, сконцентрированный удар.
Тишина. Глухой, мокрый щелчок, отдавшийся в костях. И затем - не взрыв, а стремительное, почти торопливое рассыпание. Чёрный пепел, похожий на сажу, брызнул в воздухе и тут же начал таять, уносимый внезапно поднявшимся ветерком.
Аля приземлилась на колени, амортизируя удар, и тут же вскочила на ноги. Её клинок был чист, на нём не осталось и намёка на только что произошедшее. Наступила абсолютная тишина, которую нарушало лишь её собственное, учащённое дыхание. А потом... это пришло. Волной, смывшей всё напряжение. Тёплая, всепоглощающая, ликующая волна.
Она выпрямилась во весь рост, запрокинула голову к звёздному небу и выкрикнула на родном языке, от всей души:
«ДА! СДЕЛАНО! ВЯЖИСЬ, ТВАРЬ! АДСКУЮ БОЛЬ ЧУВСТВОВАЛ?!»
Её смех, звонкий и безудержный, прокатился по пустырю. Она подбросила свой розовый меч, ловко поймала его за ножны и вонзила в них с громким, удовлетворяющим щелчком.
«Видел?» крикнула она своему ворону. «Видел этот кульбит? Словно здоровенный жук! Первый! Мой!»
Она несколько раз легко подпрыгнула на месте, не в силах сдержать бьющую через край энергию. Восторг и гордость переполняли её.
«Всё кончено. Его больше нет» сказала Аля, подходя достаточно близко, чтобы её было слышно, но не чтобы разглядеть слёзы облегчения на их лицах.
«Как мы можем... мы должны вас отблагодарить...» начал было старик, его голос дрожал.
Аля прервала его, достав из поясной сумки аккуратный свёрток с официальным бланком и печатью Корпуса.
«Если хотите, чтобы ваш городок больше не был мишенью, отправьте это по указанному адресу. Расскажите всё, что произошло. Возможно, здесь установят постоянный пост наблюдения. Решение - за вами.»
И, не дожидаясь ответа, благодарностей или вопросов, она резко развернулась и зашагала прочь той же дорогой, что пришла. Её шаги были быстрыми, лёгкими, почти пружинистыми. Она не оглядывалась. Она несла с собой чувство выполненного долга, смешанное со сладким, личным триумфом. Она защитила людей. Уничтожила нечто отвратительное. И сделала это по-своему - умно, язвительно и стильно.
«М-да уж... я прям таки реклама для истребление демонов»
Первая победа. Первая, но далеко не последняя. И это чувство было восхитительным.