4,5. мини-глава с предысторией Дока
Боль.
Это было не просто чувство. Это был вселенский закон, который разорвал саму ткань его существа. Когда розовое лезвие впилось в плоть, мир не потемнел - он вспыхнул бело-огненной агонией. Холод. Ледяные щупальца, пронзающие каждый нерв, вымораживающие душу. Это был «Хват Морозного Корня», и Дока понял - не умом, а каждой клеткой - что такое настоящая, беспомощная боль.
«Нет... так... не бывает...»
Его сознание, привыкшее к грубой силе и сладкому страху жертв, отчаянно цеплялось за реальность. Но реальность была этой болью. Он вспомнил девочку с рыжими косичками - ту, первую. Как она смотрела на него широкими, полными слёз глазами, прежде чем он оборвал её крик. Он думал, что понял её страх. Теперь он знал - он не понимал ничего. Этот леденящий ужас, это чувство полного распада, эта неспособность даже закричать - вот что он им дарил. Ирония была настолько горькой, что пересилила даже боль.
«Я... Дока... Я был господином... Я выбирал... собирал...»
В его мыслях пронеслись образы. Не величественные, а жалкие. Он при жизни - никчёмный сын мелкого чиновника, вечный объект насмешек за свою вычурность и пустую браваду. Он после превращения - получивший наконец-то силу, чтобы внушать не насмешку, а ужас. Его «коллекция» - не трофеи красоты, а доказательства, что он силён. Что он чего-то стоит. Каждая украденная жизнь была кирпичиком в хлипкой стене его величия.
И теперь эту стену снесла она. Девчонка. Едва вышедшая из детства. С игрушечным розовым мечом и словами, острыми как бритва.
«Девчонка... не может... Я не мог... проиграть ДЕВЧОНКЕ...»
Это была последняя, самая ядовитая мысль. Его раздутое тщеславие, его глубоко укоренённое презрение - не только к слабым, но особенно к женщинам, которые при жизни смели его игнорировать, - всё это взорвалось в финальном спазме ярости. Его сила, его «могущество», вся его демоническая сущность были посрамлены, разбиты и выставлены на посмешище существом, которое он считал ниже себя по определению.
Он хотел крикнуть, излить своё презрение, своё неверие. Но ледяная хватка не отпускала. Он мог только наблюдать, как его тело, его гордая форма, начинает рассыпаться изнутри. Не сгорать в ярости, а тихо, постыдно превращаться в пыль. Как прах. Как ничто.
«Нет... это не конец... я... я красивее... я сильнее... я...»
Мысль оборвалась. Не потому что пришло принятие, а потому что не осталось ничего, что могло бы думать. Последнее, что он успел осознать - это не раскаяние, а всепоглощающее, унизительное негодование. Он умер не как поверженный воин, а как разоблачённый шут, унося с собой в небытие лишь горький осадок собственной ничтожности и жгучую, непоправимую обиду на то, что его палачом стала именно она - та, на кого он даже не считал нужным смотреть всерьёз.
И затем - только холод. И тишина
если кто не понял я особо не задумывалась над его характером, и если вы думаете что он плохой... вы ещё не видели того демона что будет попозже (не скоро, а может и скоро)