Глава 7
Лианна
Боль стала моим постоянным, незримым спутником. Она поселилась где-то под ребрами, тяжелая, как свинцовый слиток, и с каждым вдохом напоминала о себе глухой, пульсирующей пульсацией. Моя жизнь превратилась в бесконечный, изматывающий цикл, в механизм, где я была лишь шестеренкой, которая вот-вот должна была сломаться от напряжения.Я проснулась задолго до рассвета. Комната была погружена в серый полумрак, и тишина квартиры давила на уши. Я заставила себя встать, потому что если бы я осталась лежать, эти мысли снова сожрали бы меня заживо.
Уборка.
Мне нужно было занять руки, чтобы отключить голову. Я налила в ведро ледяной воды, добавила едкого моющего средства, запах которого сразу ударил в нос, и принялась остервенело тереть полы в коридоре. Мои руки покраснели, суставы побелели от напряжения, но я терла и терла, словно могла стереть вместе с грязью всю ту невыносимую реальность, в которой оказалась.
Потом была учеба. Горы конспектов, формул, дат и правил, которые никак не хотели задерживаться в памяти. Я сидела за кухонным столом, обложившись книгами, пока не услышала шаги. На кухню вошла мама. Я рефлекторно подняла голову, на моих губах уже начала формироваться слабая, жалкая улыбка, робкая попытка наладить контакт. Но мама прошла мимо, словно меня здесь не было. Она даже не посмотрела в мою сторону. Ее спина была прямой, движения — ледяными. Для нее я стала призраком. Невидимкой. Ошибкой, на которую лучше не обращать внимания.
Следом за ней появился отчим. Он замер в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд нервно скользнул по мне, потом по столу. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать — может, спросить, как у меня дела, или просто пожелать доброго утра, — но тут же захлопнул его, словно испугавшись собственных мыслей. Он просто трусливо опустил глаза, развернулся и ушел.
Два брата... эта мысль резанула по сердцу. Дамиан и Себастьян. Две противоположности, два полюса, между которыми меня разрывало на части. Мои мысли постоянно возвращались к ним, к их скрытым мотивам, к их словам, которые жалили и путали. Работа в кафе после пар казалась мне единственным местом, где я могла быть просто функцией. "Ваш латте", "Спасибо за чаевые", "Хорошего дня". Робот. Я стала роботом, запрограммированным на выживание.
На лекциях в университете было ничуть не легче. Я сидела в аудитории, бездумно глядя на преподавателя, когда почувствовала, как кто-то пихает меня локтем в бок.
— Земля вызывает Лианну! — прошептала Хлоя, моя однокурсница, наклоняясь ко мне. — Ты вообще здесь? Ты последние десять минут пялишься в одну точку. Препод уже дважды на тебя посмотрел.
Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение.
— Прости. Я просто... задумалась о проекте по макроэкономике.
— Врешь, — Хлоя прищурилась, откидывая за спину прядь светлых волос. — Ты выглядишь так, будто не спала неделю. Синяки под глазами такие, что их можно использовать как камуфляж. Что происходит, Ли? Ты в последнее время сама не своя.
К нам повернулся Марк, сидевший партой ниже.
— Да, Лианна. Ты даже на вечеринку к Стиву в пятницу не пришла. А ведь обещала. Мы тебя ждали.
— Ребят, у меня правда много дел, — я попыталась улыбнуться, но губы слушались плохо. — Работа съедает все время. Плюс, дома... не самые лучшие времена.
— Если тебе нужна помощь с конспектами или кто-то, чтобы просто поныть за бокалом вина, ты знаешь мой номер, — Хлоя накрыла мою холодную руку своей. — Серьезно. Ты пугаешь меня своей отстраненностью.
— Спасибо, Хлоя. Я ценю это. Правда. Мне просто нужно немного времени, чтобы со всем разобраться.
Но правда заключалась в том, что я не разбиралась. Я тонула. После пар я вышла на улицу, и холодный осенний ветер ударил в лицо. Внутри меня все сжалось. Боль, которую я так старательно запихивала вглубь себя всё утро, внезапно поднялась к горлу. Мне хотелось упасть прямо здесь, на асфальт, и завыть во весь голос, как раненое животное.
Мне было так невыносимо одиноко.
Мои ноги сами понесли меня к цветочному ларьку. Я купила несколько белых хризантем — его любимых — и направилась на кладбище.
Было уже поздно, небо окрасилось в тревожные серо-багровые тона. Кладбище встретило меня тишиной, шуршанием опавшей листвы и запахом сырой земли. Я шла по знакомой тропинке, петляя между холодными каменными надгробиями, пока не остановилась у знакомой оградки.
Я опустилась на колени прямо на холодную землю. Положила цветы. Провела пальцами по выгравированным буквам его имени. И плотина прорвалась. Слезы хлынули из глаз, обжигая ледяные щеки.
— Привет, пап... — мой голос сорвался на жалкий всхлип. — Прости, что так долго не приходила. Мне... мне так тебя не хватает. Ты даже не представляешь, как сильно.
Я обхватила плечи руками, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Все рушится, пап. Моя жизнь просто рассыпается на куски, и я не знаю, как их собрать. Мама... она ненавидит меня. Она отвернулась от меня, делает вид, что меня просто не существует. А этот ее новый муж даже боится со мной заговорить после того случая. Я прихожу в дом и чувствую себя чужой, словно я какая-то болезнь, которой они боятся заразиться. Я так устала быть сильной. Я убираю дом до боли в костях, я учусь сутками, я работаю, чтобы не думать... но мысли все равно догоняют меня
Я судорожно вдохнула холодный воздух, слезы капали на мою кофту.
— И братья... Дамиан. Он пугает меня, пап. Он такой властный, его слова как яд, он постоянно говорит мне вещи, от которых кровь стынет в жилах. Он говорит, что никому нельзя верить. Особенно Себастьяну. А Себастьян... он другой. Он добрый, он улыбается мне, он пытается помочь. Но я уже не знаю, где правда, а где ложь. Дамиан уверяет, что Себастьян опасен, что он играет со мной. Но как я могу верить Дамиану, если он сам соткан из мрака? Почему ты оставил меня, пап? Почему ты не можешь просто спуститься сюда на минуту и сказать мне, что делать?! Мне так страшно. Я совсем одна.
Я говорила и говорила. Я вылила на этот безмолвный камень все свои страхи, все свои сомнения. Я рассказала ему о каждой ночи без сна, о каждом проглоченном оскорблении мамы, о каждом пугающем взгляде Дамиана. Это был поток слов, отчаянная исповедь, которая длилась до тех пор, пока мое горло не заболело, а слезы не иссякли, оставив после себя лишь звенящую, опустошающую усталость. Я шмыгнула носом, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Сумерки уже полностью вступили в свои права. Кладбище погрузилось в густую, почти осязаемую темноту. Лишь редкие фонари у главных аллей отбрасывали желтоватые, болезненные круги света.
Я тяжело поднялась с колен, отряхивая ноги от земли.
— Я приду еще, пап. Обещаю.
Я развернулась, собираясь пойти к выходу, и вдруг замерла. В метрах тридцати от меня, в тени большого раскидистого дуба, стоял человек.
Высокая мужская фигура. Он стоял абсолютно неподвижно, сливаясь со стволом дерева, и смотрел прямо на меня. В первые секунды я не почувствовала ничего, кроме легкого недоумения. Мало ли кто может быть на кладбище вечером? Может, такой же скорбящий родственник или охранник. Но шли секунды, а фигура не двигалась. Он не отводил взгляд. Даже в темноте, не видя его лица, я физически ощущала этот тяжелый, пристальный, пробирающий до костей взор.
Липкие, холодные мурашки побежали по моей спине. Инстинкт самосохранения, дремавший до этого, внезапно взревел сиреной. Кто это? Почему он так смотрит?
Мои руки затряслись. Я крепче перехватила ремешок сумки и, стараясь не делать резких движений, быстро пошла по аллее к выходу. Я не бежала, чтобы не показать свой страх, но мой шаг был неестественно быстрым. Гравий громко хрустел под моими ботинками.
Хрусь. Хрусь. Хрусь.
Я прошла несколько метров, когда сквозь стук собственного сердца, отдающийся в ушах, я услышала это.
Хрусь. Хрусь. Хрусь.
Шаги за спиной. Чужие шаги. Тяжелые, размеренные, в точности повторяющие мой ритм.
Паника накрыла меня удушливой волной. Горло сдавило, воздуха стало катастрофически не хватать. Я ускорила шаг, почти переходя на бег. Шаги позади тоже ускорились.
Боже мой, боже мой, кто это?! — кричало мое сознание. — Это Дамиан? Нет, Дамиан не стал бы прятаться. Это просто маньяк? Убийца?
Я не выдержала. Я зажмурила глаза, потому что мне казалось, что если я обернусь и увижу его лицо в темноте, мое сердце просто остановится от ужаса. Я рванула вперед со всей скорости, на которую была способна. Ветер засвистел в ушах. Я бежала вслепую, спотыкаясь о корни, чувствуя, как ветки кустов царапают мои руки и лицо. Я вылетела за ворота кладбища, не разбирая дороги, свернула на освещенную улицу и продолжала бежать. Легкие горели огнем, во рту появился привкус крови от перенапряжения.
Я остановилась только тогда, когда пробежала целый квартал и выбежала к круглосуточному супермаркету. Свет неоновых вывесок ударил по глазам. Я прислонилась спиной к холодной кирпичной стене, судорожно хватая ртом воздух.
Я заставила себя открыть глаза и посмотреть назад. Улица была пуста. Лишь редкие машины проносились мимо. Никаких преследователей. Никаких шагов. Никакого мужчины из тени.
— Успокойся, Лианна, — прошептала я сама себе, чувствуя, как дрожат колени. — Успокойся. Дыши. Вдох. Выдох.
Мой мозг начал судорожно анализировать произошедшее. Были ли шаги на самом деле? Или это эхо в пустом кладбище? Может, от стресса и недосыпа у меня начались слуховые галлюцинации? Я была так напугана, что могла придумать себе преследование. Но та фигура... она была реальной. Этот взгляд, который сверлил мне спину, я не могла выдумать. Что, если кто-то действительно следит за мной? Что, если я ввязалась во что-то страшное, сама того не понимая?
Внезапно в кармане пальто резко завибрировал телефон. Я вскрикнула от неожиданности, чуть не выронив сумку.
Дрожащими пальцами я достала мобильный. Яркий свет экрана ослепил меня на секунду.
СМС. От Себастьяна.
"Привет, Ли. Ты как? Давай встретимся завтра . Погуляем, выпьем кофе. Тебе нужно развеяться, я же вижу. Буду ждать тебя в центре утром в 9."
Я смотрела на эти буквы, и в голове тут же всплыл холодный, жесткий голос Дамиана:
"Не верь Себастьяну. Он не тот, кем кажется. Держись от него подальше".
Но почему я должна слушать Дамиана? Дамиан только и делает, что диктует условия, пугает меня до полусмерти и окутывает все мраком. А Себастьян... он единственный из них, кто проявлял ко мне искреннюю заботу. Старший брат, который всегда улыбался, который предлагал помощь, когда мама отворачивалась. Себастьян хороший. Он должен быть хорошим. Я отчаянно нуждалась в том, чтобы хоть кто-то в этом мире был ко мне добр.
Мне нужна была перезагрузка. Мне нужно было общество живого, нормального человека, чтобы окончательно не сойти с ума после этого кладбища и чертовых шагов за спиной.
Я стерла остатки слез со щек, поправила растрепавшиеся волосы и быстро набрала ответ:
"Я согласна. Буду завтра в 9".
Отправив сообщение, я крепко сжала телефон в руке. Я не позволю страху управлять мной. Я пойду к Себастьяну. И будь что будет. Ночь прошла в лихорадочном полубреду. Стоило мне закрыть глаза, как я снова оказывалась на той темной аллее, и хруст гравия за спиной эхом отдавался в висках. Я просыпалась в холодном поту, судорожно проверяя замок на двери своей крошечной комнаты.
Утро наступило серое, зябкое, но впервые за долгое время оно принесло мне хоть каплю надежды. Встреча с Себастьяном была назначена на девять. Мне нужно было это. Мне как кислород был необходим кто-то адекватный, кто-то из нормального мира, где люди пьют кофе по утрам, говорят о будущем и не угрожают тебе в закрытых машинах.
Я стояла перед треснувшим зеркалом в ванной, критично оглядывая свое отражение. Синяки под глазами удалось замазать, но бледность никуда не делась. Мысли снова вернулись к Дамиану к его взгляду на меня к его.. Я тряхнула головой, отгоняя непрошеный образ темных глаз и разбитых костяшек, и поспешила на выход, стараясь не разбудить отчима, чей тяжелый храп доносился из спальни.
В девять часов утра городской парк был прекрасен. Утреннее солнце пробивалось сквозь пожелтевшую листву, воздух был чистым, морозным. И среди этой умиротворяющей картины стоял он.
Себастьян.
Он выглядел безупречно, как сошедший с обложки журнала о бизнесе и стиле. На нем было темная рубашка, идеально сидящая по фигуре, и легкие льняные штаны . В одной руке он держал два картонных стаканчика с кофе. Заметив меня, он озарился улыбкой — мягкой, открытой, совершенно обезоруживающей.
— Доброе утро, Лианна, — его голос звучал бархатно, окутывая спокойствием. Он сделал шаг навстречу и протянул мне стаканчик. — Латте на миндальном молоке, без сиропа. Я правильно запомнил?
Я удивленно моргнула, принимая горячий стаканчик.
— Да... Откуда ты знаешь?
— Я обращаю внимание на мелочи, когда дело касается интересных мне людей, — он чуть склонил голову, его глаза лучились теплотой.
— Ты выглядишь уставшей. Надеюсь, я не вытащил тебя из постели слишком рано?
— Нет, что ты, — я обхватила стаканчик замерзшими пальцами, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Я просыпаюсь рано. Учеба, работа... Мне правда нужно было развеяться. Вчерашний день был... тяжелым.
Себастьян нахмурился, и в его взгляде мелькнуло неподдельное беспокойство.
— Мой брат. Дамиан снова пугал тебя? Лианна, я же просил тебя быть с ним осторожнее. Он... сложный человек. Его методы порой бывают слишком радикальными.
— Он просто... — я осеклась, подбирая слова. Что он? Монстр? Псих? Единственный, кто заставил мою кровь кипеть? — Он очень давит.
— Давай сегодня не будем о нем, — мягко предложил Себастьян, галантно предлагая мне локоть. Я неуверенно оперлась на его руку, и мы неспешно пошли по усыпанной листьями аллее. — Расскажи мне лучше о себе. Как твоя учеба? Ветеринария — это невероятно благородный выбор. Не каждый способен посвятить жизнь спасению тех, кто не может сказать "спасибо".
Я почувствовала, как напряжение в плечах начинает отпускать. Он спрашивал о моей жизни. Никто давно не интересовался этим всерьез.
— Это сложно, — призналась я, улыбаясь краешком губ. — Сейчас мы проходим глубокую анатомию млекопитающих. Иногда я сижу над атласами до трех ночи, пытаясь запомнить строение нервной системы собак. Это огромный объем информации, но... мне это нравится. Я чувствую, что делаю что-то правильное. Когда мы были на практике в приюте, и я смогла поставить капельницу щенку с парвовирусом... это ни с чем не сравнимое чувство.
Себастьян слушал меня так внимательно, словно я раскрывала ему тайны Вселенной. Он задавал умные, точные вопросы. Спрашивал о препаратах, о статистике выживаемости, о том, как устроена система приютов в нашем городе.
— Твоя преданность делу поражает, Лианна. Ты так молода, но в тебе столько зрелости и сострадания, — сказал он, останавливаясь у небольшого каменного мостика. Он посмотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде было столько восхищения, что я смущенно опустила глаза. — Именно поэтому я и предложил тебе ту стажировку в фонде. Мы собираемся открыть сеть современных реабилитационных центров для животных. И мне нужны такие специалисты, как ты. С горящими глазами и чистым сердцем.
Его слова были правильными. Его присутствие было безопасным. Он был воплощением всего того, о чем я мечтала — стабильности, уважения, шанса на нормальную жизнь.
Но почему... почему, пока он говорил эти прекрасные слова, мои мысли упрямо соскальзывали в темноту?
Себастьян случайно коснулся моей руки, поправляя мой съехавший рукав. Его прикосновение было вежливым, легким. Сухим. И в ту же секунду мой мозг, словно издеваясь надо мной, подкинул мне воспоминание из салона черного внедорожника.
Жаркое, грубое дыхание на моем виске. Тяжелая рука Дамиана, обжигающая мое бедро даже сквозь ткань платья. Его хриплый, пробирающий до костей шепот: "Ты принадлежишь мне". Внезапно внизу живота образовался тугой, горячий узел. Тягучая, пульсирующая смесь страха и чего-то еще, темного, животного и абсолютно запретного, разлилась по венам. Мое дыхание на мгновение сбилось. Я сглотнула, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.
Господи, что со мной не так? — в панике подумала я, отступая на полшага от Себастьяна под предлогом того, чтобы выбросить пустой стаканчик в урну.
Это было тупо. Это было ненормально. Себастьян — вот он, идеальный мужчина. Умный, состоятельный, заботливый. Он предлагает мне будущее. А о ком думаю я? О преступнике с разбитыми костяшками, который силой увез меня за город и заставил дрожать от одного своего взгляда! О человеке, который дышит насилием!
— Лианна? Все в порядке? — голос Себастьяна вывел меня из оцепенения. Он смотрел на меня с легкой тревогой.
— Да, да, извини. Просто... задумалась об экзамене, — быстро солгала я, мысленно отвешивая себе пощечину. Соберись, ненормальная.
— Не позволяй учебе истощить тебя, — он мягко улыбнулся и снова пошли рядом. — Возвращаясь к моему предложению. Я понимаю, что Дамиан мог наговорить тебе всякого. У него... искаженное восприятие мира. Он видит грязь там, где мы пытаемся строить что-то светлое. Он живет в тени, Лианна. А ты рождена для света.
Я кивнула, глядя под ноги на опавшие листья.
— Он сказал... он сказал, что фонд — это прикрытие. Что вы используете девушек.
Я выпалила это, затаив дыхание. Мне нужно было увидеть его реакцию. Себастьян даже не замедлил шаг. Он лишь тяжело, с искренней горечью вздохнул.
— Боже мой. Мой бедный, сломанный брат. Он действительно так сказал? — Себастьян покачал головой, в его голосе звучала лишь глубокая печаль. — Лианна, я не злюсь на него. Мне его жаль. Дамиан всю жизнь варится в криминале, который наш отец так и не смог искоренить. Для него любой благотворительный жест — это схема. Любая доброта — это ловушка. Он просто не способен поверить, что кто-то может делать добро бескорыстно.
Он остановился и взял меня за плечи. Его хватка была твердой, но не пугающей. Он смотрел мне прямо в глаза, и его взгляд был кристально чистым.
— Посмотри на меня, Лианна. Ты веришь, что я способен на такую мерзость? Ты веришь, что я мог бы причинить вред тебе — девушке с таким потрясающим, добрым сердцем?
Я смотрела в его светлые глаза. В них не было ни тени лжи, ни капли той обжигающей, безумной одержимости, которая плескалась во взгляде Дамиана.
— Нет, — прошептала я, чувствуя, как тяжесть спадает с моих плеч. — Я не верю ему.
— Вот и славно, — Себастьян ободряюще сжал мои плечи и отпустил. — Не позволяй его тьме заразить тебя. Ты заслуживаешь лучшего. Давай так: ты подумаешь над контрактом стажировки еще неделю. Никакого давления. Просто знай, что дверь открыта. А сейчас давай дойдем до набережной, там открылась потрясающая пекарня. Я хочу, чтобы ты попробовала их круассаны.
Остаток прогулки прошел чудесно. Мы смеялись, обсуждали книги, он рассказывал забавные истории со своих деловых встреч в Европе. Я чувствовала себя нормальной девушкой на нормальном свидании. Иллюзия идеальной жизни окутала меня с ног до головы.
И все же...
Когда мы прощались у входа в метро, и он вежливо поцеловал мою руку, я поймала свое отражение в стеклянных дверях станции. Мои глаза. В них не было искры. Я спускалась по эскалатору в гудящую подземку, и та самая тягучая, тяжелая смесь снова дала о себе знать внизу живота. Я сжала зубы до скрежета. Себастьян подарил мне идеальное утро, накормил, успокоил, дал надежду. Но почему-то, стоя в переполненном вагоне метро, я закрыла глаза и вспомнила запах сигаретного дыма, дорогого одеколона и пороха.
Запах Дамиана.
Я была больна. И, кажется, эта болезнь проникала в меня гораздо глубже, чем я могла себе признаться.
Выйдя из прохладного, кондиционируемого нутра метрополитена на поверхность, я тут же столкнулась со стеной удушающего, раскаленного воздуха. Лето в этом году выдалось безжалостным. Плавящийся асфальт источал марево, в котором искажались силуэты машин и зданий, а солнце палило так нещадно, словно решило выжечь этот город дотла. Мой светлый свитер, который я надела утром, ожидая прохлады, теперь лип к взмокшей спине. Я стянула его через голову, оставшись в тонкой белой футболке, и засунула в сумку.
Жара стояла невыносимая, но она не могла растопить тот ледяной ком, который застрял у меня в груди после встречи с Себастьяном. Точнее, после моих собственных, пугающих мыслей в вагоне метро. Я поспешила в кафе, где у меня начиналась дневная смена. Это было крошечное заведение на углу, пропахшее обжаренными кофейными зернами и ванильным сиропом. Заскочив в подсобку, я быстро переоделась в униформу — черный фартук поверх футболки — и заколола тяжелые волосы на затылке. Сегодня была смена с Хлои, моей однокурсницей.
— Опаздываешь на три минуты, Ли! — крикнула Хлоя из-за барной стойки, взбивая молоко в питчере. На ее лбу блестели капельки пота. Кондиционер в кафе не справлялся с летним пеклом, от кофемашины пылало, как от мартеновской печи.
— Прости, метро задержалось, — соврала я, становясь рядом с ней и протирая идеально чистую стойку тряпкой, просто чтобы занять дрожащие руки.
— Ну как прошло твое утро? — Хлоя хитро прищурилась, передавая заказчику стакан со льдом и фраппе. — Ты вчера так быстро убежала после универа. Свидание?
— Что-то вроде того, — я попыталась улыбнуться, но вышло криво. — Просто гуляла со знакомым. Себастьяном.
— Стоп. С тем самым Себастьяном Де ла Круз? Из фонда? — глаза Хлои округлились. — Лианна, ты серьезно?! Да он же просто принц из сказки! О нем пишут во всех журналах. Идеальный бизнесмен, благотворитель... и он красавчик. Ты вытянула золотой билет!
— Он просто предложил мне стажировку, Хлоя. Ничего такого. Он хороший человек.
— Хороший? Да он святой! — Хлоя всплеснула руками. — На фоне тех слухов, что ходят про его семейку, особенно про младшего брата...
Моя рука с тряпкой замерла. Сердце предательски ухнуло вниз. — А что... что говорят про его брата? — мой голос прозвучал тише, чем я планировала.
Хлоя оглянулась, словно боясь, что нас кто-то подслушивает, и наклонилась ко мне.
— Дамиан Де ла Круз. Местная городская легенда. Говорят, он контролирует всю теневую часть города. Порт, подпольные бои. И что он абсолютно безжалостный отморозок. Никто в здравом уме не переходит ему дорогу. Где то пять лет назад один парень из клуба попытался заговорить с девушкой, которая вроде как была с Дамианом... так этого парня потом скорая собирала по частям в переулке. На твоем месте я бы держалась за Себастьяна обеими руками, чтобы оказаться как можно дальше от этой грязи.
Я сглотнула. Во рту пересохло. В ушах снова зазвенел хриплый шепот Дамиана: "Ты принадлежишь мне".
— Да... ты права, — пробормотала я, отворачиваясь к кассе.
Смена тянулась мучительно долго. Жара изматывала, поток посетителей, желающих холодного лимонада, не иссякал. Я работала на автопилоте. Мой мозг разрывался на части. Себастьян — это свет. Себастьян — это спасение. Себастьян — это логично.
Но почему мое тело не слушало логику? Почему, закрывая глаза на секунду, я вспоминала не добрую улыбку Себастьяна, а темный, пронзительный взгляд Дамиана? Это сводило меня с ума. Я ненавидела себя за эту слабость. Я ненавидела Дамиана за то, что он заразил меня этой больной тягой. Он был как вирус, который проникает в кровь и заставляет клетки мутировать.
Колокольчик на входной двери звякнул, возвещая о новом посетителе. Я, не поднимая глаз от кассового аппарата, дежурно произнесла:
— Добро пожаловать. Что будете заказывать?
Ответа не последовало.
Вместо слов я почувствовала, как изменилась атмосфера в кафе. Температура словно упала на десять градусов, несмотря на летний зной. Воздух стал тяжелым, густым, наэлектризованным. Разговоры за столиками стихли. Хлоя рядом со мной резко перестала взбивать молоко и судорожно втянула воздух.
Мои пальцы замерли над кнопками кассы. Я медленно, преодолевая дикое сопротивление собственного тела, подняла голову.
Он стоял по ту сторону стойки.
Дамиан.
На нем была черная рубашка с коротким рукавом, обнажающая татуировки на предплечьях и свежие ссадины на костяшках. Он стоял небрежно, засунув руки в карманы брюк, но каждая мышца в его теле была напряжена, как у хищника перед прыжком. Его темные глаза смотрели на меня в упор, и в них плескалась такая темная, бездонная ярость, что у меня перехватило дыхание.
— Черный кофе. Без сахара, — его голос прозвучал тихо, но он разнесся по притихшему кафе, как раскат грома.
Хлоя рядом со мной пискнула и, словно мышь, юркнула в подсобку, бросив меня одну.
Я заставила себя дышать.
— Сейчас сделаю, — мой голос дрогнул. Я не смотрела ему в глаза, уставившись на его руки.
Дамиан достал из кармана смятую купюру и бросил ее на стойку. Я потянулась за деньгами, но он оказался быстрее. Его большая, шершавая ладонь накрыла мою руку, прижимая ее к холодному металлу стойки.
Я вздрогнула, попытавшись вырвать руку, но его хватка была непреклонной. От его прикосновения по моим венам пробежал разряд тока. Этот жар был сильнее любого летнего солнца. Он обжигал.
— Хорошо погуляла утром, мышка? — прошептал он, подавшись вперед. Между нашими лицами оставались считанные сантиметры. Я чувствовала запах его одеколона, табака и чего-то неуловимо мужского, от чего кружилась голова.
— Пусти, — прошипела я, озираясь на редких посетителей, которые старательно делали вид, что смотрят в свои телефоны. — Ты пугаешь людей.
— Мне плевать на них. Отвечай на вопрос, — его пальцы чуть сильнее сжали мое запястье. Не до боли, но достаточно, чтобы показать, кто здесь хозяин. — Тебе понравился его чертов миндальный латте? Понравились его сказки о светлом будущем?
— Он не рассказывал сказки! — я вскинула голову, встречаясь с его полыхающим взглядом. Злость внезапно придала мне смелости. — Он предложил мне нормальную жизнь! В отличие от тебя, он не прячется по углам и не таскает меня силой в машины! Он относится ко мне как к человеку!
Дамиан криво усмехнулся. В этой улыбке не было ничего от радости. Это был оскал.
— Как к человеку? Или как к очередному трофею в своей благотворительной коллекции? — он медленно провел большим пальцем по внутренней стороне моего запястья, там, где бешено бился пульс. Это ласковое, интимное движение никак не вязалось с его жестокими словами. — Ты такая наивная, Лия. Ты думаешь, он не знает, что ты принадлежишь мне? Он знает. И именно поэтому он к тебе лезет. Он играет со мной, а ты — просто пешка на его доске.
— Я никому не принадлежу! — мой голос сорвался. Внизу живота снова предательски потянуло. Его прикосновение было невыносимым. Я хотела оттолкнуть его, но часть меня, та самая темная, больная часть, жаждала, чтобы он сжал мою руку еще сильнее.
— Врешь, — Дамиан наклонился еще ближе. Его губы почти касались моего уха. — Твой рот может говорить что угодно про святого Себастьяна. Но твое тело не лжет. Я чувствую, как колотится твое сердце. Я вижу, как расширяются твои зрачки. Ты стоишь здесь, дрожишь от одного моего прикосновения, а думаешь о том, насколько я хуже его. Но хочешь ты — меня.
— Ты больной маньяк, — выдохнула я, закрывая глаза, потому что смотреть на него было пыткой.
— Да, — он резко отпустил мою руку. Я пошатнулась от внезапной потери опоры. — И я не собираюсь отдавать свое лекарство какому-то лицемеру в костюме-тройке.
Он отстранился, выпрямился и окинул меня долгим, тяжелым взглядом.— В пятницу у отца юбилей. Большой прием в поместье Де ла Круз. Себастьян обязательно пригласит тебя. Он захочет показать свою новую, чистую игрушку семье.
Я нервно сглотнула, потирая запястье, на котором всё еще горел фантомный след от его пальцев.
— И что с того?
— Соглашайся, — Дамиан повернулся к двери. — Приходи в логово к дьяволу, Лия. Я буду ждать тебя там. Посмотрим, сможет ли твой светлый рыцарь защитить тебя на моей территории.
Колокольчик звякнул снова, и он исчез в раскаленном мареве летней улицы, так же внезапно, как и появился. Кофе он так и не взял.
Я осталась стоять за стойкой, тяжело дыша, словно пробежала марафон. Мои ноги дрожали. Я посмотрела на свое запястье. На бледной коже не осталось следов, но я чувствовала его клеймо. Себастьян дал мне надежду на покой. Но Дамиан только что за одну минуту разбил эту иллюзию вдребезги. Я была в ловушке между двумя братьями, и самое страшное заключалось в том, что я больше не была уверена, кого из них я боюсь сильнее. Себастьяна, чьи мотивы были скрыты за идеальной улыбкой, или Дамиана, чья тьма была честной, открытой и... пугающе притягательной.
***
Всем привет мои родные, я исчезла очень надолго, но я уверенна что вам понравится эта глава а возможно и следующая, постараюсь публиковать главы почаще))
Вы как?) как начало лета?)
Жду ваши реакции в комментариях и звездочки🤍🤍❤️