Глава 4
Лианна
Солнечный свет, пробивающийся сквозь щель в дешевых занавесках, казался мне изощренной пыткой. Это было то самое обманчивое майское утро, когда мир за окном уже дышал теплом, деревья укрылись сочной зеленью, а птицы надрывались в своих жизнерадостных песнях, совершенно не подозревая о том, что внутри моей маленькой комнаты застыл ледяной, мертвый холод.
Я открыла глаза и тут же пожалела об этом.
Боль не просто вернулась — она проснулась раньше меня, растянувшись по всему телу тяжелой, пульсирующей сетью. Каждое, даже самое микроскопическое движение отзывалось тупой агонией. Я попыталась сделать глубокий вдох, но ребра слева тут же пронзило острой иглой, заставив меня судорожно выдохнуть и сжаться в комок. Вчерашний кошмар обрушился на меня лавиной. Ливен. Удары. Кровь на линолеуме. Выпавшая визитка. И то сообщение.
«Твой отчим уже покойник...»
Я резко распахнула глаза, игнорируя боль в отекшей щеке. В комнате было тихо. Слишком тихо. Обычно по воскресеньям квартира содрогалась от тяжелого храпа Ливена, от его пьяных бормотаний на кухне или звона пустых бутылок, которые он сгребал в угол. Но сегодня стояла такая звенящая, мертвая тишина, что я слышала, как тикают дешевые часы на стене.
Я осторожно, стараясь не тревожить отбитые ребра, приподнялась на локтях. Мой взгляд тут же упал на телефон, лежащий на ковре там, где я его вчера выронила. Экран был темным, но я кожей чувствовала исходящую от него угрозу.
Где Ливен?
Сердце забилось о ребра, как испуганная птица. Неужели Дамиан... неужели он действительно что-то с ним сделал? Я помнила тот первобытный, сковывающий ужас, когда прочитала его слова. Как он мог знать? Откуда? Эти вопросы роились в голове, как ядовитые осы. Я не могла найти на них логического ответа, и от этого становилось только страшнее. Дамиан Де ла Круз был подобен темной, всепоглощающей тени, которая просочилась сквозь щели под дверью и отравила воздух в моей спальне.
Он пугал меня. До одури. До дрожи в коленях. Его методы, его жестокость, его слова о том, что я — его собственность. Это было неправильно. Это было больно и дико. Но...
Я прикусила изнутри неповрежденную часть губы, чувствуя, как по щекам снова ползут горячие слезы. Самым страшным было не то, что Дамиан угрожал убить человека. Самым страшным было то крошечное, уродливое, черное зерно облегчения, которое проросло в моей душе от мысли, что Ливен больше никогда меня не ударит. Дамиан защищал меня. Извращенно, кроваво, как хищник защищает свою добычу от стервятников, но... защищал. И какая-то сломанная, измученная побоями часть меня отчаянно тянулась к этой темной силе. Когда я закрывала глаза, я вспоминала его запах — табак и сандал. Вспоминала, как его большие, шершавые руки сжимали мою талию в том кошмарном, но таком жарком сне. Меня тянуло к нему, как мотылька тянет к открытому огню, который неизбежно сожжет ему крылья.
— Нет, — прохрипела я вслух, и мой голос прозвучал как скрип старой двери.
Я резко замотала головой, отгоняя эти мысли. Это ненормально. Это Стокгольмский синдром. Это просто реакция травмированной психики на сильного агрессора. Я не могу испытывать влечение к психопату, который убивает людей и следит за мной!
Я должна думать о свете.
О нормальной жизни.
О Себастьяне.
Имя старшего брата прозвучало в моей голове как спасательный круг. Себастьян. Мягкий взгляд карих глаз. Вежливая улыбка. Безупречные манеры. Запах бергамота и чистоты. Он не врывался в мою жизнь с пистолетом, он не присылал мне пугающих сообщений. Он просто предложил мне кофе. Он увидел во мне человека. Я с трудом спустила ноги с кровати. Ступни коснулись холодного пола, и я, стиснув зубы до скрежета, заставила себя встать. Комната на секунду поплыла перед глазами. Я оперлась рукой о стену, пережидая головокружение, и медленно, волоча ноги, поплелась к двери.
Мне нужно было узнать, пуста ли квартира.
Я приоткрыла дверь своей комнаты на жалкий миллиметр. Коридор тонул в полумраке.
— Мам? — позвала я хрипло. Тишина.
Я сделала шаг в коридор. Заглянула на кухню. Пусто. На столе стояла недопитая бутылка водки и грязный стакан. Ливена не было. Его засаленной куртки на вешалке тоже не оказалось.
Возможно, он просто ушел за добавкой? Уснул где-то в подворотне? Я отчаянно цеплялась за эти рациональные мысли, запрещая себе думать о том, что прямо сейчас его тело может остывать где-нибудь на дне реки Турия по приказу человека с черными глазами.
Убедившись, что я одна, я поплелась в ванную.
Свет лампочки над раковиной ударил по глазам. Я оперлась руками о края раковины и заставила себя поднять взгляд на зеркало. Из отражения на меня смотрела незнакомка. Бледная, как мел, кожа казалась полупрозрачной. Под правым глазом расцветала огромная, уродливая гематома — смесь налитого фиолетового, синего и уже проступающего по краям желтого цвета. Она захватывала скулу и спускалась почти до челюсти. Нижняя губа была разбита и покрылась темной, запекшейся коркой.
Я медленно, дрожащими пальцами, расстегнула молнию куртки, которую так и не сняла со вчерашнего вечера. Стянула её с плеч, поморщившись от боли в спине. Затем приподняла край растянутой футболки.
На левом боку, прямо на ребрах, красовался огромный, багрово-черный след от ботинка Ливена. Еще один синяк наливался на бедре. Я смотрела на свое искалеченное тело, и меня затошнило от отвращения к самой себе. Какая прогулка? Какой Себастьян? Кому нужен этот ходячий мешок с переломанными костями? Если Себастьян увидит меня такой, вся его вежливость улетучится. Он посмотрит на меня с той же брезгливой жалостью, с которой смотрят на сбитую машиной собаку.
Я включила холодную воду и начала умываться, стараясь не касаться синяков. Вода немного привела мысли в порядок.
Я вернулась в комнату и села на край кровати. Время тянулось невыносимо медленно. Часы показывали полдень. Майское солнце заливало комнату, издеваясь над моим состоянием. На улице было градусов двадцать пять. Люди там, за окном, гуляли в легких платьях, шортах и футболках, пили холодные коктейли и смеялись.
А я сидела в пыльной комнате, запертая в клетке из собственных страхов и чужой жестокости.
Мысли снова и снова возвращались к братьям Де ла Круз. Они кружили вокруг меня, как два хищника. Дамиан был бурей, которая грозила вырвать меня с корнем и утащить во тьму. Себастьян был тихой гаванью. И чем больше я думала о том липком, грязном возбуждении, которое вызывал во мне младший брат, тем сильнее мне хотелось сбежать к старшему. Сбежать от самой себя. От своей испорченности.
Я подошла к стулу, где лежала моя вчерашняя одежда. Пошарив в кармане куртки, я достала ту самую визитку. Плотный картон цвета слоновой кости.
Себастьян Де ла Круз.
Я провела большим пальцем по выдавленным буквам. Он просил позвонить. Он хотел встретиться.
«Ты сошла с ума, Лианна, — прошептал внутренний голос. — Посмотри на свое лицо. Ты не можешь никуда пойти».
Но перспектива остаться в этой квартире, ждать возвращения Ливена (если он вообще вернется) или сходить с ума от мысли, что за мной из темноты наблюдает Дамиан, казалась еще более невыносимой. Я задыхалась в этих стенах. Мне нужен был воздух. Мне нужна была иллюзия нормальности. Мне нужен был кто-то, кто не будет бить меня и не будет смотреть на меня как на кусок мяса.
Я решилась.
Отбросив все сомнения, я подошла к шкафу и распахнула скрипучие дверцы.
На улице май. Жара. А мне нужно спрятать половину лица, шею, руки до запястий и ноги. Я сцепила зубы. Плевать на погоду. Плевать, что я буду выглядеть как сумасшедшая. Я вытащила с дальней полки черную хлопковую водолазку с высоким горлом, которую носила глубокой зимой. Ткань была тонкой, но она надежно скрывала синяки на ключицах и ребрах. Натянув её, я едва не взвыла от боли — поднимать руки оказалось настоящей пыткой. Следом пошли плотные темно-синие джинсы, скрывающие ноги.
Затем началась битва за лицо.
Я достала свою старую косметичку с дешевой, полузасохшей косметикой. Тональный крем, которым я пользовалась год назад, лег на кожу желтой маской, но он не мог скрыть багровый ужас под глазом. Я накладывала слой за слоем, размазывая дешевый консилер, пока синяк не превратился из фиолетового в грязно-серый. Это выглядело ужасно. Будто я пыталась замазать трупное пятно.
В отчаянии я порылась в ящике стола и нашла свои старые солнцезащитные очки — огромные, на пол-лица, в толстой пластиковой оправе. Я надела их, подходя к зеркалу.
Очки закрывали гематому почти полностью. Высокое горло водолазки прятало шею. Длинные рукава — руки. Губу я густо замазала бежевой помадой, чтобы скрыть корку крови.
Я выглядела странно. Закрытая, мрачная фигура в черной водолазке и огромных очках в солнечный майский день. Но это была моя броня. Мой щит от мира.
Я взяла с кровати свой старенький телефон с разбитым экраном. Пальцы дрожали. Я набрала номер с визитки. Гудки казались мне ударами колокола. Один. Два. Три. Я уже хотела сбросить вызов, испугавшись собственной дерзости, когда на том конце раздался щелчок.
— Слушаю.
Его голос. Спокойный, глубокий, с той самой бархатистой ноткой, от которой по спине пробежали приятные, а не пугающие мурашки. На фоне не было шума улицы или громкой музыки, только абсолютная тишина дорогого кабинета.
— Алло... Себастьян? — мой голос дрогнул, прозвучав жалко и неуверенно. Я откашлялась, стараясь звучать тверже. — Это... Лианна. Из кафе.
Повисла секундная пауза. А затем я услышала, как его тон изменился. В нем появилась мягкая, теплая улыбка, которую я могла почти осязать через трубку.
— Лианна. Здравствуй. Я очень рад, что ты позвонила. Признаться честно, я боялся, что моя вчерашняя настойчивость отпугнула тебя.
— Нет, что вы... вы не отпугнули, — я нервно теребила край черной водолазки. — Просто... у меня был выходной сегодня. И я подумала...
Я запнулась, не зная, как сформулировать мысль. Я не могла сказать ему: "Я звоню, потому что меня избил отчим, а твой брат-психопат угрожает мне убийствами, и ты — моя единственная надежда не сойти с ума".
— Ты подумала о моем предложении погулять? — мягко подсказал он, спасая меня от неловкости.
— Да. Если... если оно еще в силе.
— Разумеется, оно в силе, Лианна. Для тебя — в любое время, — его слова бальзамом ложились на мои израненные нервы. Он говорил со мной как с кем-то ценным. Как с равной. — Как ты смотришь на то, чтобы встретиться через час? Погода сегодня чудесная. Мы могли бы пройтись по парку Турия. Я знаю там отличное тихое место.
Парк. Открытое пространство. Люди. Безопасность.
— Да, это было бы... замечательно, — я прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение, сковывающее грудную клетку, немного отпускает.
— Отлично. Я могу заехать за тобой? Назови адрес.
— Нет! — я выкрикнула это слишком резко, слишком испуганно.
Приехать сюда? В этот гнилой район? К моему обшарпанному подъезду, где могут валяться шприцы или пьяницы? А что, если Ливен вернется в этот момент?
— Я... простите, Себастьян. Просто мне нужно зайти по делам. Давайте встретимся уже на месте. У моста Цветов? Вам будет удобно? — я попыталась выровнять дыхание, молясь, чтобы он не услышал паники в моем голосе.
Себастьян не стал задавать лишних вопросов. Его тактичность была его главным оружием против моих страхов.
— Договорились. Мост Цветов. Буду ждать тебя там через час. До встречи, Лианна.
— До встречи.
Я положила трубку. Мои ладони были влажными от пота. Я посмотрела на себя в зеркало. Девушка в черной водолазке, спрятанная за темными стеклами очков, казалась чужой. Я собрала волосы в тугой, гладкий хвост. Взяла свою старую, потертую сумку через плечо, закинула туда ключи и телефон. Осторожно, стараясь не скрипеть половицами, я вышла в коридор. Квартира всё так же хранила молчание. Ливена не было.
Я закрыла за собой дверь на два оборота, и впервые за долгое время почувствовала, что могу сделать вдох полной грудью. Я шла на встречу с человеком, который казался мне воплощением света. Я шла к Себастьяну, изо всех сил пытаясь запереть воспоминания о темных глазах Дамиана в самом дальнем чулане своего сознания.
Но я еще не знала, что в мире братьев Де ла Круз свет — это лишь иллюзия, за которой скрывается самая непроглядная бездна. И что каждый мой шаг навстречу старшему брату, каждый мой вздох контролируется тем, кто уже пообещал забрать мою душу.
Мост Цветов встретил меня буйством красок и одуряющим, сладким ароматом герани, которая сплошным ковром покрывала ограждения. Майское солнце Валенсии щедро заливало пешеходные дорожки, заставляя туристов жмуриться и снимать легкие кардиганы. Среди этого праздника жизни, ярких футболок и смеха я в своей глухой черной водолазке с высоким горлом и огромных солнцезащитных очках на пол-лица выглядела как ходячее траурное пятно.
Каждый шаг отдавался глухой болью в отбитых Ливеном ребрах. Я старалась ступать мягко, контролируя походку, чтобы не хромать из-за наливающегося синяка на бедре. Под слоем дешевого тонального крема и темным пластиком очков пульсировала разбитая щека. Я увидела его издалека. Себастьян стоял у парапета, непринужденно опираясь о него локтем. На нем была светлая льняная рубашка, слегка расстегнутая на вороте, и легкие брюки. Ветер трепал его волосы, а в карих глазах читалось спокойное, уверенное ожидание. Когда он заметил меня, его лицо озарилось искренней, теплой улыбкой.
— Лианна, — он шагнул мне навстречу. От него снова пахло бергамотом и чем-то неуловимо дорогим, надежным. — Ты прекрасно выглядишь.
Его взгляд на секунду задержался на моей наглухо закрытой шее и черных стеклах очков. Бровь Себастьяна слегка изогнулась в немом вопросе. Погода явно не располагала к такому гардеробу.
— Знаю, выгляжу как вампир на пляже, — я попыталась выдавить из себя легкий смешок, хотя разбитая губа тут же запротестовала вспышкой боли. Я поспешно поправила сползающие очки. — У меня... э-э, аллергия на весеннее солнце. Глаза моментально краснеют. Решила спрятаться, чтобы не пугать прохожих. А заодно тренируюсь скрываться от папарацци.
Себастьян тихо, бархатисто рассмеялся, принимая мою неуклюжую ложь с истинно джентльменской тактичностью.
— Что ж, госпожа инкогнито, ваш секрет со мной в безопасности. Прогуляемся?
Мы медленно пошли вдоль аллей парка Турия. Всю встречу внутри меня туго натягивалась струна тревоги. Я ждала подвоха. Ждала, что сейчас он начнет задавать неудобные вопросы, что заметит, как я непроизвольно придерживаю левый бок рукой, когда мы спускаемся по ступенькам. Но Себастьян был идеальным собеседником. Он не давил, не нарушал мои личные границы, он просто... слушал.
— Значит, ты совмещаешь работу в кафе с учебой? — спросил он, когда мы свернули на более тихую дорожку, укрытую тенью апельсиновых деревьев.
— Да, — я кивнула, стараясь смотреть прямо перед собой. — Я заканчиваю курс ветеринара . Скоро экзамены, тесты... Пытаюсь как-то балансировать.
— Университет — это всегда стресс. А чем бы еще хотела заниматься
—Возможно бизнес — слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать. Это была моя тайная, маленькая мечта, которую я лелеяла в темноте своей комнаты. — Хочу изучать менеджмент или экономику. Может быть, когда-нибудь открою что-то свое. Не кофейню, конечно, — я криво усмехнулась, — с меня хватит запаха жареных зерен на всю жизнь. Но что-то свое. Чтобы ни от кого не зависеть.
Себастьян посмотрел на меня с нескрываемым уважением.
— Это амбициозно, Лианна. И очень достойно. Уверен, с твоим упорством у тебя всё получится. А как твоя семья к этому относится? Поддерживают?
Мое сердце пропустило удар, а затем забилось так быстро, что отдалось болью в груди. Семья. Я сглотнула горький ком в горле. В голове мгновенно вспыхнул образ пьяного Ливена, замахивающегося кулаком, и матери, спящей лицом в тарелке.
— Да, — солгала я, не моргнув глазом, хотя внутри всё скрутило от отвращения к самой себе. — Они очень поддерживают. У нас... сплоченная семья. Отчим бывает строгим, но он желает мне только добра.
Я несла эту чушь, строя из себя нормальную девочку из нормальной семьи, потому что мне так отчаянно хотелось хотя бы на час побыть ею. Побыть той, кто достойна идти рядом с таким мужчиной, как Себастьян.
— Это прекрасно, когда есть надежный тыл, — тепло улыбнулся он. — Знаешь, я сейчас вернусь. Тут за углом есть отличный киоск с итальянским джелато и неплохим кофе. Присядь пока здесь, отдохни. Я мигом.
Он указал на изящную кованую скамейку под раскидистым деревом и, дождавшись моего кивка, направился к павильонам.
Как только Себастьян скрылся из виду, моя фальшивая осанка мгновенно рухнула. Я ссутулилась, с шумом выдохнув сквозь стиснутые зубы, и обхватила себя руками за ребра. Боль была изматывающей.
Вз-з-з. Вз-з-з.
Глухая вибрация в сумке заставила меня подпрыгнуть на месте. Мобильный. Я судорожно расстегнула молнию и достала старенький аппарат. Экран загорелся, высветив имя отправителя. Еще утром, после того жуткого ночного сообщения, я добавила его номер в контакты. Я была так зла, так напугана и одновременно взбешена его наглостью, что подписала его самым нелепым образом, чтобы хоть как-то снизить градус своего страха.
На экране светилось:
«Дракула Недоделанный».
Мои пальцы заледенели. Я разблокировала экран и открыла сообщение.
Дракула Недоделанный: «Тебе не жарко в этой черной водолазке, маленькая лгунья? Сними эти дурацкие очки, Себастьяну всё равно не светит увидеть то, что прячется под ними. Я же сказал: ты принадлежишь мне. Твое место рядом со мной, а не с этим рафинированным идиотом на парковой скамейке. Гулять с ним — пустая трата времени. Заканчивай этот цирк, пока я сам не приехал и не забрал тебя».
Воздух застрял в моих легких. Я резко вскинула голову, затравленно озираясь по сторонам. Он здесь? Он следит за мной прямо сейчас?! Я вглядывалась в лица прохожих, в тени деревьев, в припаркованные вдалеке машины. Никого подозрительного. Никаких черных внедорожников или высоких фигур в темном.
Но он знал. Он знал, где я и с кем.
«Твое место рядом со мной». Слова сочились угрозой, собственничеством и... первобытной, темной силой. Я снова опустила взгляд на экран. И вдруг, помимо моей воли, перед глазами всплыло его лицо. Его резкие, идеальные скулы. Черные, бездонные глаза, в которых плясали демоны. И та самая хищная, самоуверенная улыбка, с которой он смотрел на меня в переулке. Мое тело предало меня самым мерзким образом. Стоило мне вспомнить эту улыбку, как внизу живота вдруг разлилось тяжелое, тягучее, почти обжигающее тепло. Оно пульсировало в такт бьющемуся сердцу, пуская по венам сладкую, постыдную дрожь. На какую-то долю секунды я представила, каково это — быть рядом с ним не в страхе, а... подчиниться этой силе. Принадлежать монстру, который способен разорвать за тебя мир.
— Боже, Лия, ты больная, — прошептала я сама себе, в ужасе от собственных реакций.
Я резко зажмурилась, мысленно давая себе пощечину. Откинула эти извращенные, грязные мысли прочь. Дамиан — убийца. Психопат. Сталкер. Он пугает меня до смерти, а моя сломанная психика пытается выдать страх за влечение!
Мои пальцы с остервенением застучали по разбитому экрану клавиатуры. Я вкладывала в этот текст всю свою злость — на него, на Ливена, на собственную слабость.
Вы: «Да пошел ты к черту! Ты мне никто и звать тебя никак! Прекрати за мной следить, маньяк чертов. Оставь меня в покое!»
Кнопка «Отправить».
Следом — два быстрых нажатия. «Заблокировать абонента».
Да. Всё. Пусть катится к дьяволу в свой персональный ад.
Я едва успела бросить телефон обратно в сумку, как на дорожке показался Себастьян. В руках он нес два бумажных стаканчика с логотипом дорогой кофейни.
— Надеюсь, ты не против карамельного латте? — он с улыбкой протянул мне стаканчик.
— Спасибо. Это именно то, что нужно, — я взяла кофе дрожащими руками, молясь, чтобы он не заметил, как меня трясет.
Остаток прогулки прошел как в тумане. Мы говорили о книгах, о кино (я упомянула, что люблю темную, кинематографичную эстетику, но умолчала о том, что сама пишу в сети под псевдонимом), о погоде. Себастьян был очарователен, галантен, но мыслями я постоянно возвращалась к заблокированному номеру в моем телефоне. Я ждала удара в спину.
Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо Валенсии в кроваво-оранжевые тона, воздух заметно похолодел.
— Уже поздно. Позволь мне довезти тебя до дома, Лианна, — мягко предложил Себастьян, взглянув на свои дорогие часы.
— О, нет, я доеду на автобусе, не стоит... — рефлекторно начала отнекиваться я.
— Я настаиваю. Ты сегодня и так много прошла, а я бы не простил себе, если бы отпустил такую прекрасную девушку одну в вечернем городе.
Мои ребра болели так, что перспектива трястись в набитом автобусе казалась пыткой. Я сдалась.
Автомобиль Себастьяна был воплощением роскоши. Черный, отполированный до зеркального блеска, с салоном из светлой кожи, которая пахла новизной и дорогим парфюмом. Я сидела на переднем сиденье, вжимаясь в мягкое кресло, и чувствовала себя грязной дворняжкой, которую случайно пустили в королевские покои.
— Куда едем? — спросил он, заводя двигатель, который заурчал тихо и мощно.
Я назвала район, но, когда мы начали подъезжать, паника снова сковала мне горло. Я не могла позволить ему увидеть мой дом. Обшарпанные стены, исписанные граффити, переполненные мусорные баки, вечно пьяные соседи у подъезда. Это разрушило бы всю ту хрупкую иллюзию, которую я сегодня так старательно строила.
— Вот здесь! Остановите, пожалуйста, здесь, у ворот, — я поспешно указала рукой на красивый жилой комплекс за один квартал до моей улицы. Там были кованые ворота, ухоженные газоны и камеры видеонаблюдения. Приличное место.
Себастьян плавно припарковал машину у тротуара.
— Спасибо большое за прогулку, Себастьян. И за кофе. Мне было очень приятно, — я улыбнулась ему, стараясь выглядеть естественно.
— Мне тоже, Лианна, — он повернулся ко мне, и его взгляд скользнул по моему лицу, всё еще скрытому очками. — Надеюсь, твоя «аллергия» скоро пройдет. Буду рад увидеть тебя снова.
— До свидания.
Я выбралась из машины и, старательно держа спину ровно, подошла к кованым воротам чужого комплекса, делая вид, что ищу ключи. Я стояла там, спиной к дороге, пока не услышала, как машина Себастьяна тихо отъехала и растворилась в потоке машин. Как только звук мотора стих, мои плечи опустились. Я устало прислонилась лбом к холодному металлу ворот, чувствуя, как силы окончательно покидают меня.
Я развернулась и поплелась в сторону своего настоящего дома — в царство теней, разбитых бутылок и грязных подъездов.
И тут моя сумка завибрировала.
Вз-з-з.
Я остановилась посреди пустой, тускло освещенной улицы. Мой заблокированный телефон не мог принять сообщение от него. Не мог.
Я достала аппарат. Экран горел. Новое сообщение. От неизвестного номера.
Неизвестный номер: «Блокировка? Серьезно, сладенькая? Ты думаешь, такая мелочь может меня остановить? Твой фальшивый адрес с коваными воротами тоже не спасет. Я прекрасно знаю, в какую дыру ты сейчас пойдешь. Ты можешь бегать от меня, можешь прятаться за спиной моего брата, но засыпать ты всё равно будешь с мыслями обо мне. Сладких снов, моя Лия. И постарайся не скучать».
Я стояла под мерцающим желтым фонарем и смотрела на экран.
— Да пошел ты! — вдруг со злостью выкрикнула я в пустоту улицы. Мой голос сорвался, эхом отразившись от обшарпанных стен домов. — Пошел ты к черту, больной ублюдок!
Я взбесилась. В голос, до дрожи в руках, до слез ярости, застилающих глаза. Меня трясло от того, как легко он ломал мои жалкие попытки защититься. От того, как он играл со мной, как с куклой.
Я смахнула слезы, разблокировала экран и яростно застучала пальцами, переименовывая этот новый номер. Если он хочет играть, я хотя бы попытаюсь не сойти с ума.
Контакт сохранен: «Клещ-Шизофреник с безлимитом».
Я уставилась на это название, издав нервный, почти истеричный смешок. А затем зажала кнопку питания.
«Выключить устройство?» «Да».
Экран погас, погрузив меня в спасительную темноту. Я сунула мертвый телефон на самое дно сумки, плотнее запахнула свою черную водолазку и, прихрамывая, пошла во тьму своего переулка. Моя прогулка со светом закончилась. Я возвращалась в темноту, где меня уже ждал тот, кто никогда не позволял о себе забыть. Подъезд встретил меня привычной вонью и тусклым светом мигающей лампочки, но едва я ступила на свой этаж, как по ушам ударил истошный, захлебывающийся крик. Это была мама.
Сердце, и без того работавшее на пределе, пропустило удар и застряло где-то в горле. Я замерла перед дверью сорок второй квартиры, не в силах вставить ключ в скважину. Из-за тонкого дерева доносились звуки разбиваемой посуды и нечеловеческие рыдания.
«Ливен вернулся. Он убивает её», — вспыхнула в мозгу единственная мысль.
Забыв о боли в ребрах, я рванула дверь на себя и влетела внутрь.
— Ты! Это всё ты! Проклятая девка! — мама бросилась ко мне, едва я переступила порог.
Ее лицо было красным, глаза опухли от слез, волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Она выглядела безумной. Но я не смотрела на неё. Мой взгляд был прикован к фигуре, сидящей на полу у кухонного стола.
Это был Ливен. Вернее то, что от него осталось.
Его лицо превратилось в сплошное кровавое месиво. Один глаз полностью заплыл, превратившись в огромную черную гематому, нос был свернут набок, а губы разорваны так сильно, что виднелись десны. Его когда-то мощные плечи теперь жалко ссутулились, он хрипел, и каждый выдох сопровождался булькающим звуком — легкие были отбиты. Его руки, которыми он еще вчера избивал меня, теперь бессильно лежали на коленях, все в глубоких порезах и ожогах, похожих на следы от сигарет.
— Посмотри! Посмотри, что они с ним сделали! — мама схватила меня за плечи, тряся так сильно, что я едва не упала. — Пришли люди... двое в масках... они сказали, что это за тебя! Что ты теперь под защитой! Что ты натворила?! Из-за тебя мой муж умирает!
Она замахнулась, чтобы ударить меня, и я инстинктивно сжалась, закрывая лицо руками. Я ждала удара, ждала привычной боли, но вместо этого услышал хриплый, надтреснутый рык.
— ЗАТКНИСЬ! — Ливен выплюнул это слово вместе со сгустком крови.
Мама замерла. Я медленно опустила руки. Мы обе в шоке уставились на него. Ливен никогда не защищал меня. Он никогда не повышал голос на мать ради меня.
Он начал медленно, со стоном, сползать со стула. Его тело содрогалось от боли, он буквально валился с ног, но продолжал двигаться. Он дополз до меня на четвереньках — огромный, когда-то пугающий мужчина теперь выглядел как побитый, смертельно напуганный пес. Ливен упал на колени прямо перед моими ногами. Его целая рука вцепилась в край моей куртки, и я почувствовала, как меня бьет крупная дрожь.
— Прости... — прохрипел он, и из его единственного открытого глаза покатилась слеза, оставляя чистую дорожку на окровавленной щеке. — Лиана... умоляю... скажи ему, что ты меня простила... скажи ему, чтобы он не возвращался... Прости меня, дочка...
Он зарыдал — жалко, громко, захлебываясь собственной кровью и соплями. Мама стояла как вкопанная, прижав руки к лицу, не в силах произнести ни звука.
А я... я не чувствовала триумфа. Я чувствовала только ужас.
Это было не правосудие. Это была демонстрация силы. Дамиан не просто наказал его, он стер его личность, превратив в скулящее существо. Я вырвала край куртки из его пальцев, развернулась и, не оглядываясь на крики матери, бросилась в свою комнату.
Я захлопнула дверь и защелкнула замок. Спиной привалилась к дереву, сползая на пол. В комнате было темно, только свет луны падал на мой письменный стол, где лежали раскрытые учебники по алгебре.
— Это он... — прошептала я в пустоту, обхватывая себя руками. — Боже, Дамиан, что же ты за чудовище...
Я знала, что он следит. Знала, что это зрелище — его «подарок» мне. Его способ сказать: «Смотри, на что я способен ради тебя. Смотри, кому ты на самом деле принадлежишь».
Через минуту мой телефон, который я так и не включила, внезапно завибрировал. Я вздрогнула. Я ведь выключала его! Но экран горел, разрезая тьму комнаты холодным светом.
Новое сообщение от Клеща-Шизофреника.
«Я всегда держу свое слово, Лия. Теперь в этом доме тебя никто не тронет. Наслаждайся тишиной. И не забудь сделать уроки, маленькая бизнес-леди. Завтра я хочу видеть тебя в твоем университете без этих ужасных очков».
Телефон выпал из моих рук.
Страх бился в моем сердце, как загнанный зверь. Он знает всё. Он слышал мой разговор с Себастьяном про школу, про очки, про бизнес... Он не просто сталкер. Он — хозяин моей реальности. Я посмотрела на стопку учебников. Нужно подготовиться, нужно решить эти задачи из сборника, нужно разобрать параграф по анатомии... Но как? Как я могу думать об этом , когда в соседней комнате на коленях воет избитый человек, а за моим окном, где-то там во тьме Валенсии, улыбается дьявол, который считает меня своей собственностью?
Я залезла на кровать с ногами, забилась в угол и укрылась одеялом с головой, хотя в комнате было тепло. Весь мой мир, который я пыталась построить со светлым Себастьяном, рухнул, погребенный под кровавым могуществом Дамиана. Завтра мне нужно идти в универ. Нужно притвориться нормальной. Но я уже знала: нормальной жизни больше не существует. Есть только я, мои синяки и монстр, который обещал меня беречь.
И самое страшное было в том, что я до безумия боялась завтрашнего утра... и в то же время ждала его.
Я сидела на кровати, подтянув колени к подбородку, и слушала, как за дверью затихают рыдания матери. Ливен больше не кричал. Слышался только его тяжелый, прерывистый хрип и шаркающие звуки — мать, видимо, пыталась оттащить его в ванную, чтобы отмыть то кровавое месиво, в которое превратилось его лицо. Мои руки всё еще тряслись. Я посмотрела на свой письменный стол. Завтра понедельник. Первая пара — анатомия домашних животных, затем физиология. В ветеринарном университете преподаватели не знали жалости: пропуск лекции или невыполненный тест по топографической анатомии мог стоить допуска к сессии.
«Как я могу завтра туда пойти?» — билась в голове паническая мысль.
Дамиан написал, чтобы я не надевала очки. Это было издевательство. Моя скула горела, под глазом расплывалось темное пятно, которое невозможно было скрыть даже самым плотным профессиональным гримом, не говоря уже о моей дешевой косметике. Если я приду в университет с таким лицом, все — от однокурсников до профессора Гарсии — решат, что я связалась с кем-то опасным. Или, что еще хуже, начнут жалеть меня.
Я встала и подошла к столу. На нем лежал тяжелый атлас анатомии. Я открыла его на середине, где были детально прорисованы мышечные ткани лошади. Обычно эти латинские названия — musculus trapezius, musculus deltoideus — успокаивали меня. Я любила свою будущую профессию. Я хотела лечить, спасать, возвращать к жизни тех, кто не может попросить о помощи.
Но сейчас, глядя на идеальные линии мышц в учебнике, я видела только сломанное тело Ливена. Его раздробленный нос. Его пальцы, которые Дамиан... нет, не Дамиан, а его люди... методично превращали в фарш.
— Я не могу, — прошептала я, закрывая лицо руками.
В ветеринарном институте нас учили, что боль — это сигнал организма о повреждении. Но что делать, когда повреждена сама реальность?
Я снова взяла телефон. Экран всё еще светился. Сообщение от Дамиана висело в уведомлениях, как неразорвавшаяся граната.
«...не забудь сделать уроки, маленькая бизнес-леди. Завтра я хочу видеть тебя в университете без этих ужасных очков».
Он даже знал, что я хочу заниматься бизнесом. Я ведь только сегодня вскользь упомянула об этом Себастьяну! Значит, он слушал. Он слышал каждое мое слово, каждый вздох в машине Себастьяна.
От этой мысли по коже пробежал ледяной холод, но в ту же секунду внизу живота снова предательски потеплело. Это было безумие. Я должна была его ненавидеть. Он — монстр, который разрушил остатки покоя в моем доме. Но этот монстр был единственным, кто действительно слышал меня. Кто не просто улыбался и кивал, а действовал. Я вспомнила Себастьяна. Его теплый взгляд, его предложение завезти меня домой. Он был таким правильным. Он был человеком, которого я могла бы любить в другой, нормальной жизни. Жизни, где нет пьяных отчимов и ночных кошмаров. Но в этой жизни, где кровь на полу — обычное дело, Себастьян казался слишком хрупким. Слишком далеким от той грязи, в которой я тонула.
Я заставила себя сесть за учебники. Время тянулось бесконечно. Я зубрила латынь, рисовала схемы кровообращения, а за окном ночная Валенсия жила своей жизнью. Где-то там Дамиан, вероятно, пил дорогое виски и наблюдал за мной через этот проклятый телефон.
Я почти не спала. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела Ливена на коленях. Его скулёж преследовал меня в полусне.
Утром в квартире было непривычно тихо. Я осторожно вышла из комнаты, готовая в любой момент столкнуться с агрессией, но кухня была пуста. Ливен лежал в спальне — я слышала его тяжелое, неровное дыхание. Мать сидела на стуле у окна, уставившись в одну точку. Она даже не повернула головы, когда я вошла.
— Я ухожу на учебу, — тихо сказала я.
Она промолчала. Ее молчание было тяжелее любых криков. В нем читалось обвинение. Я была причиной того, что их привычный, пусть и уродливый мир, разлетелся вдребезги. В ванной я полчаса пыталась замаскировать синяк. Я использовала всё, что у меня было: корректор, пудру, даже театральный грим, который остался у меня со времен школьных постановок. Результат был сомнительным. Если не приглядываться, казалось, что у меня просто сильные тени под глазами, но под определенным углом фиолетовый оттенок всё равно пробивался сквозь слой штукатурки.
Я вспомнила приказ Дамиана. «Без очков».
Рука потянулась к солнцезащитным очкам, лежащим на полке, но я замерла. Что, если он действительно увидит меня? Что он сделает, если я ослушаюсь? Накажет меня так же, как Ливена? Страх перед его гневом был сильнее страха перед косыми взглядами однокурсников. Я оставила очки дома.
Надев закрытое платье с длинными рукавами — май в Валенсии уже вступал в свои права, и на улице было жарко, но я не могла позволить никому увидеть следы на руках и ребрах — я вышла из дома.
Здание ветеринарного факультета встретило меня гулом голосов и запахом дезинфицирующих средств. Я шла по коридорам, опустив голову, стараясь слиться со стенами.
— Лианна! Привет! — меня окликнула Марта, моя однокурсница.
Я вздрогнула и нехотя обернулась. Марта подбежала ко мне, сияя улыбкой, но тут же осеклась, всмотревшись в мое лицо.
— О боже... Лия, что с тобой? Ты какая-то... бледная. И что это под глазом?
— Я... я просто не выспалась, — я попыталась улыбнуться, но разбитая губа напомнила о себе. — Неудачно упала в ванной вчера. Ударилась о край раковины.
Марта прищурилась. Она явно не поверила, но, к счастью, прозвенел звонок на лекцию.
— Ладно, идем скорее, а то Гарсия нас убьет.
Всю лекцию я чувствовала на себе чей-то взгляд. Я оглядывалась, всматривалась в ряды студентов в аудитории, но видела только затылки и склоненные над тетрадями головы.
«Он здесь. Или его люди здесь», — пульсировало в висках.
Когда пара закончилась и я вышла в холл, чтобы пойти в библиотеку, мой телефон снова ожил. Новое сообщение.
Клещ-Шизофреник с безлимитом: «Ты молодец, Лия. Послушная девочка. Синяк почти не видно, но я-то знаю, что он там. После лекций не задерживайся. Не вздумай звонить Себастьяну. Я не хочу, чтобы он снова видел тебя в таком виде. Твои раны — это только моя забота».
Я остановилась посреди коридора, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он был здесь. Он видел меня в аудитории. Он контролировал каждый мой вдох.
Я посмотрела на экран телефона, и на секунду ярость вспыхнула во мне, заглушая страх. Он не имеет права! Он не может просто так распоряжаться моей жизнью! Я хотела написать ему что-то резкое, что-то дерзкое, как вчера, но пальцы замерли над кнопками. Я вспомнила Ливена на коленях. Вспомнила холодный блеск в глазах Дамиана.
Моя рука непроизвольно потянулась к сумке, где лежала визитка Себастьяна. Я так хотела набрать его номер. Хотела услышать его спокойный голос, который сказал бы мне, что всё это — просто дурной сон. Что в мире есть место свету и доброте. Но я знала: если я позвоню Себастьяну, я поставлю его под удар. Дамиан не остановится. Если он так обошелся с моим отчимом, то что он сделает с собственным братом, которого он явно ненавидит?
Я медленно убрала телефон в карман. Перед глазами стоял образ Дамиана — его хищная улыбка, его запах, его абсолютная, разрушительная власть надо мной.
Мне нужно было подготовиться к следующей паре по фармакологии. Нужно было учить дозировки антибиотиков и названия вакцин. Но единственное, что я чувствовала сейчас — это как невидимые цепи Дамиана Де ла Круза затягиваются на моем горле, превращая мою жизнь в одну большую клетку. И самое страшное было в том, что в этой клетке я начинала чувствовать себя... в безопасности.
****
Вот такие у нас дела, самое интересное что она думает то за одного гуляет с другим что из этого получится?))
Жду ваши реакции и комментарии 🌹
Надеюсь эта книга вам также зайдет✍🏻