Душа дракона: Наследие

Вэйнис Таргариен

Рёв толпы, скандирующей имя Лионеля Баратеона, казался физически осязаемым. Он бился о деревянные перекрытия королевской ложи, вибрировал в досках под ногами и отдавался гулким эхом в самом черепе Вэйнис. Она стояла рядом со своим мужем, сохраняя на лице то безупречное, непроницаемое выражение холодной снисходительности, которое оттачивала годами. Идеальная маска. Деймон только что произнёс слова, сделавшие штормового лорда верным Щитом их дочери. Он сделал это неохотно, процедив фразу сквозь зубы, но отступать было некуда. Мэйра загнала их в угол с изяществом прирожденного интригана, использовав против них их же собственные законы и любовь народа к театральным жестам.

Вэйнис сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие пыльным воздухом ристалища, и сделала шаг вперёд, поднимая руку. Шум начал стихать, пока не сменился почтительным, ожидающим гулом.

— Сегодня боги явили нам свою волю, а мастерство меча и копья рассудило спор достойнейших! – её голос, звонкий и властный, разнёсся над полем, усиленный акустикой трибун. — Лорд Лионель Баратеон доказал свою доблесть и заслужил великую честь. Пусть же это событие станет символом единства и прощения в Семи Королевствах! Мы объявляем, что с заходом солнца в столице начнётся пир, а на улицы Королевской Гавани выкатят бочки с лучшим дорнийским вином и элем из Простора! Празднуйте, свободные люди Вестероса!

Новый взрыв ликования ударил по ушам с такой силой, что Вэйнис едва заметно поморщилась. Тупая, пульсирующая боль, зарождавшаяся где-то в затылке ещё с середины дня, теперь уверенно переползла к вискам, сжимая голову железным обручем. Не оглядываясь на дочь, она развернулась и, сопровождаемая Деймоном и гвардейцами в белых плащах, направилась к выходу из ложи. Ей нужен был покой. Ей нужна была тишина толстых каменных стен, куда не проникает этот первобытный, животный восторг толпы.

Путь обратно в замок прошёл в напряжённом молчании. Внутри покачивающейся дубовой повозки Вэйнис сидела с закрытыми глазами, массируя переносицу тонкими пальцами. Деймон сидел напротив, скрестив руки на груди, и его молчание было красноречивее любых слов. Он был зол. Зол на Баратеона за его дерзость, зол на обстоятельства и, без сомнения, зол на Мэйру за то, что она публично связала им руки. Её мысли тоже безостановочно крутились вокруг дочери.

Она не была слепой. Как мать, она знала каждый жест, каждый взгляд своего своенравного ребёнка. Мэйра с самого начала ненавидела саму идею верного Щита. Девочка, чья душа принадлежала небу, воспринимала телохранителя исключительно как надзирателя с мечом. Последние недели перед турниром Мэйра ходила мрачнее тучи, язвила септам и искала любой повод сбежать из замка – Вэйнис прекрасно знала о её тайных рассветных полётах, хотя и предпочитала делать вид, что верит в сказки о долгом сне.
И вдруг эта девочка с горящими глазами вступается за самого непредсказуемого, самого дикого и неуправляемого кандидата из всех возможных? Вэйнис мысленно усмехнулась, хотя губы её остались неподвижны. Мэйра не искала защиты. Она искала соучастника. Баратеон с его хохотом, пренебрежением к правилам и дерзким нравом казался идеальной ширмой, за которой принцесса планировала прятать свои выходки. Вэйнис должна была поговорить с ней немедленно. Вызвать в свои покои, запереть дверь и вытрясти из этой среброволосой интриганки всю правду, заставив поклясться, что она не будет втягивать своего нового телохранителя в безумные авантюры. Но очередной толчок экипажа отозвался острой вспышкой боли в висках. Нет, только не сейчас. Королева чувствовала, что если она сейчас начнёт этот спор, то сорвётся и разговор перерастёт в ссору. Ей нужно было время, чтобы остыть, чтобы собраться с мыслями и выстроить стратегию. Баратеон уже назначен, клятвы принесены. Один день ничего не решит.

По прибытии в Красный замок Вэйнис немедленно отдала распоряжения слугам касательно вечернего пира, коротко кивнула Деймону, который отправился в оружейную снимать доспехи, и удалилась в свои покои, строго-настрого запретив себя беспокоить кому-либо, кроме членов Малого совета в случае крайней нужды. Она сменила торжественное платье на простое домашнее одеяние из мягкого тёмного шёлка, смыла с лица уличную пыль и косметику водой и, отослав служанок, села за свой рабочий стол из чёрного дерева.

Замок гудел, готовясь к празднеству. До неё доносились приглушённые звуки музыки, звон посуды на кухнях, топот сотен ног по коридорам. Но здесь, в её личных покоях, пахло успокаивающими травами и старым пергаментом. Вэйнис заставила себя сосредоточиться на делах. Королевство не останавливало свой ход из-за турниров или головной боли королевы. На столе возвышалась аккуратная стопка прошений, писем от лордов и отчётов от мастеров над податями. Она взяла верхний свиток. Спор о границах пастбищ между домами Браксов и Марбрандов на Западе. Вэйнис вздохнула, обмакнула перо в чернильницу и начала читать мелкий, убористый почерк, скрупулезно вникая в суть давнего конфликта.

Часы текли незаметно. Солнце давно скрылось за горизонтом, уступив место густым синим сумеркам. Вэйнис зажгла канделябр и тёплый, дрожащий свет свечей выхватил из полумрака её бледное, сосредоточенное лицо. Она перебирала бумаги, ставила размашистые подписи, плавила сургуч над пламенем свечи и припечатывала его тяжёлым золотым перстнем с трехголовым драконом. Жалоба от купцов из Чаячьего города на пиратов. Прошение о снижении пошлин на дорнийское вино. Отчёт о запасах зерна в Королевской Гавани в преддверии надвигающейся зимы. Каждый документ был маленькой гирей, ложащейся на её плечи, но эта рутина парадоксальным образом успокаивала, упорядочивая мысли после хаоса турнирного дня.

Она как раз заканчивала читать длинное и невероятно скучное письмо от лорда-командующего Ночного Дозора с просьбой прислать больше людей и тёплой одежды, когда тишину покоев нарушил негромкий скрип двери.
Вэйнис не обернулась. Лишь несколько человек в Семи Королевствах имели право входить в её комнаты без доклада в такой час.

Тихие, мягкие шаги приблизились со спины. Запах трав и пергамента смешался с острым, мужественным ароматом кожи, стали и едва уловимым запахом вина – Деймон явно успел пропустить кубок-другой после турнира. Она почувствовала тяжесть его рук, опустившихся на её плечи. Знакомые, мозолистые ладони, привыкшие сжимать рукоять Тёмной Сестры, сейчас были невероятно нежными. Деймон наклонился, и его горячее дыхание коснулось её шеи, вызвав лёгкую дрожь в теле.

— Ты слишком долго позволяешь себе работать, моя любовь, – проворчал он низким, хрипловатым голосом, касаясь холодным носом её теплой кожи чуть ниже уха. — Ползамка уже напилось до беспамятства в честь нашей неукротимой дочери и её нового ручного оленя, а ты сидишь здесь, вдыхая пыль.

Вэйнис тяжело вздохнула, откладывая перо в сторону. Она прижала кончики пальцев к вискам, безуспешно пытаясь унять пульсацию.

— Если Защитники Государства будут пить каждый раз, когда кто-то из их детей совершает безрассудство, Железный трон быстро превратится в трактирную скамью, – отозвалась она. — Кто-то должен следить за тем, чтобы некоторые Западные дома не перерезали друг другу глотки из-за клочка травы, пока мы празднуем. Хотя ума не приложу, почему они обращаются ко мне, а не к своему лорду. Видимо, Хью Молоту они уже порядком надоели своими распрями.

Деймон заметил её жест. Его руки соскользнули с плеч жены ближе к основанию шеи. Большие пальцы с нажимом, но удивительно мягко, начали массировать напряжённые, окаменевшие мышцы. Вэйнис невольно выдохнула, когда спазм начал понемногу отпускать.

— Болит? – негромко спросил он.

— Как будто сам Баратеон решил опробовать свои удары на моём черепе, – усмехнулась Вэйнис.

Она позволила себе расслабиться. Откинувшись на высокую спинку резного стула, королева прижалась затылком к груди Деймона. В этот момент не было короля и королевы, не было лордов и турниров. Были только мужчина и женщина, несущие на себе невыносимую тяжесть короны, и находящие утешение лишь в обществе друг друга. Деймон продолжал медленно разминать её плечи и шею, и под его уверенными руками боль постепенно отступала, превращаясь в глухое, терпимое эхо. Он чувствовал, как под его пальцами постепенно уходит напряжение, но знал – этого мало. Вэйнис умела держаться прямо даже тогда, когда весь мир ложился на её плечи каменной плитой.

— Ты снова пытаешься удержать всё королевство в одной паре рук, – произнёс он. — Даже драконы иногда складывают крылья и садятся отдохнуть.

Вэйнис фыркнула.

— Драконы не получают по десятку писем в день от лордов, которые не могут решить, кому принадлежит корова или ручей.

— Нет, – усмехнулся Деймон. — Они просто сжигают обоих и летят дальше.

Её плечи едва заметно дрогнули от тихого смешка.

— Искушаешь меня плохими решениями, супруг.

— Я лишь предлагаю быстрые.

Его пальцы скользнули ниже, медленно проводя вдоль напряжённых мышц спины. Он ощущал каждую тугую нить под её кожей, словно она была натянутой тетивой. Деймон надавил сильнее, разминая лопатки, и Вэйнис с блаженством выдохнула.

— Боги… – пробормотала она. — Откуда ты вообще научился этому?

— Долгая жизнь, – ответил он. — И множество ран. Лекари любят давать советы, пока штопают тебя.

Он продолжал работать уверенно и спокойно, будто это было таким же привычным делом, как держать меч. Его ладони двигались медленно, но точно, возвращая тепло в её затёкшие плечи. В свете свечей лицо любимой казалось утомлённым. Не сломленным, нет. Вэйнис была слишком упряма для этого. Усталость проступала в тени под её глазами.

Его взгляд стал обеспокоенным.

— Ты сегодня даже не ела, – заметил он.

— Ела.

— Кусок яблока не считается.

Она закатила глаза.

— Ты следишь за мной?

— Всегда.

Затем добавил:

— Оставь это до утра.

— К утру их станет вдвое больше.

— Тогда у тебя будет ещё больше причин злиться на лордов.

Его ладонь коснулась её щеки, большим пальцем он провёл по коже, словно стирая остатки напряжения.

— Сегодня ты больше ничего не будешь читать, – сказал он.

— Деймон…

— Ничего.

Тишина, повиснувшая между ними, была уютной, наполненной многолетним пониманием. Но обе проблемы, висевшие в воздухе с самого утра, никуда не делись.

— Она сделала это нарочно, – нарушила молчание Вэйнис, не открывая глаз.

Деймон хмыкнул, перенося вес с одной ноги на другую.

— Наша дочь? Разумеется. Она умна, упряма и играет на публику не хуже балаганного актёра. Вся в меня.

Вэйнис открыла глаза и слегка повернула голову, чтобы взглянуть на мужа снизу вверх.

— Мэйра выбрала его не из-за благородства или желания восстановить справедливость. Я знаю её. Она выбрала Смеющегося Вихря, потому что знает: такой человек не будет держать её в узде. Он не станет послушным цепным псом короны. Он станет её подельником в любой авантюре, которую только придумает её беспокойная голова.

Руки Деймона на мгновение замерли на её плечах.

— И именно поэтому я хотел приказать вышвырнуть его с ристалища, как только он раскрыл рот про своего дядюшку-предателя, – жёстко произнёс он. — Баратеоны Штормового Предела... Боги, сколько крови они нам попортили. Боррос был упрямым, тщеславным ублюдком, возомнившим, что может диктовать нам условия. Он поплатился за это головой, но яд измены течёт в их крови, Ниса. Глупо пускать волка в овчарню и надеяться, что он не станет их есть.

Вэйнис мягко накрыла своей ладонью руку мужа, покоящуюся на её ключице.

— Я разделяю твои опасения, Деймон. Видят боги, у меня внутри всё похолодело, когда он стянул шлем с рогами. Баратеон в качестве личной тени... Это риск. Это огромный риск.

Она замолчала на мгновение, глядя на танцующее пламя свечи. В её памяти всплыли образы давно минувших дней. Конец мятежа. Залы Красного замка, пропахшие страхом и кровью. И женщина в чёрных вдовьих одеждах, стоящая перед Железным троном на коленях.

— Но с другой стороны, – медленно, тщательно подбирая слова, продолжила Вэйнис, — вспомни Эленду. Вдову Борроса. Когда мятеж был подавлен, многие в Совете требовали вырезать их род под корень. Требовали крови её и её дочерей. Но я посмотрела в глаза этой женщине. Она презирала своего мужа за его глупость больше, чем мы. Она хотела лишь сохранить жизнь своим детям и восстановить мир в Штормовых землях.

Вэйнис повернулась так, чтобы смотреть Деймону в лицо. В неровном свете свечей резкие черты его лица казались высеченными из камня, но в глазах светилось понимание.

— Я пощадила её тогда. Не казнила ни Эленду, ни её девочек, ни этого самого Боронда, отца нашего сегодняшнего победителя. И что в итоге? Штормовые земли исправно платят налоги, выставляют людей по первому требованию короны и больше не доставляют нам никаких хлопот. Милосердие иногда приносит более надёжные плоды, чем меч.

Деймон задумчиво потёр подбородок, глядя на жену.

— Милосердие хорошо, когда ты держишь того, кого милуешь, за горло.

— Возможно, – согласилась Вэйнис. — Но сегодня, когда Лионель говорил перед трибунами... я не увидела в нём лжи, Деймон. Он был вызывающ, он был нагл, да, но он был искренен в своём желании смыть пятно позора со своего имени. Он не прятался в тени, не плёл интриг всё это время, хотя мог. Он вышел на свет и честно, на глазах у всего королевства, завоевал своё право стоять рядом с нашей дочерью. До сих пор он не сделал абсолютно ничего, что могло бы хоть как-то навредить нам или Мэйре. И если мы отвергнем его, мы можем сами создать того самого врага, которого так боимся. Возможно... возможно, действительно стоит дать ему шанс доказать свою преданность.

Она сжала пальцы Деймона.

— Нам нужен не просто охранник для Мэйры. Нам нужен человек, за которого она будет держаться, кого она будет уважать. И, как бы мне ни было тяжело это признавать, этот несносный Баратеон завоевал её уважение быстрее, чем любой другой рыцарь.

Деймон долго молчал. В тишине комнаты было слышно лишь потрёскивание пламени да далёкий, приглушенный смех из пиршественного зала. Наконец, он медленно кивнул, и на его губах появилась кривая, хищная усмешка – усмешка Порочного принца, планирующего свою партию.

— Ты, как всегда, видишь дальше, чем я, моя мудрая королева, – произнёс он, наклоняясь и целуя её в лоб. — Пусть будет по-твоему. Мы дадим штормовому лорду шанс поиграть в благородного рыцаря. Но запомни моё слово, Вэйнис.

Следующие его слова были жёсткими и стальными.

— Доверять можно. Но проверять нужно постоянно. Я не спущу с него глаз. К Баратеону будут приставлены мои лучшие шпионы. Каждое его слово, каждый шаг, каждый вздох рядом с Мэйрой будет известен мне. Если он хоть на дюйм отклонится от клятвы, если я хоть на секунду заподозрю, что он втягивает нашу дочь в измену или опасность... я лично снесу его рогатую голову Тёмной Сестрой, и никакая любовь народа его не спасёт.

Вэйнис устало улыбнулась. Мужчина, которого она любила, оставался собой – драконом, всегда готовым защищать своё.

— Договорились, – произнесла она. — А теперь... помоги мне подняться. Кажется, всё же нужно сделать вид, что я рада этому празднику, и выпить хотя бы один кубок вина за здоровье верного Щита.