История Миллиссенты Блэк

Войдя на другой день утром в Большой зал, Милли, Гарри, Рон и Гермиона первым делом увидели Драко Малфоя, который с важным видом рассказывал окружившим его слизеринцам какую‑то забавную историю. Заметив Гарри, Драко смешно изобразил обморок, и вся компания схватилась за бока от хохота.

- Не обращай внимания на этого идиота, - шепнула Гарри шедшая за ним Гермиона. - Просто не обращай, и всё...

- Эй, Поттер! - взвизгнула похожая на мопса Пэнси Паркинсон. - Поттер! Оглянись! Сзади тебя дементоры! У‑у‑у‑у‑у!

Милли почувствовала, как внутри закипает злость. Она шагнула вперёд, сжала кулаки и выкрикнула:

- Эй, Паркинсон! Оглянись - сзади зеркало с твоим уродливым лицом!
Пэнси резко повернулась к ней, её щёки покраснели от гнева. Милли отметила про себя, что за лето та действительно стала красивее и больше не напоминала мопса. Но это ничуть не смягчило её настроя.

- Что ты сказала, Блэк?! - оскорбилась Пэнси.
Гарри и Рон, стоявшие позади Милли, с трудом сдержали смех. Гермиона нахмурилась, явно не одобряя такой резкий ответ.
- А у псин проблемы со слухом, да?!
- не унималась Милли, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках.
Она уже хотела сделать шаг вперёд, но её за мантию схватила Гермиона. Рон и Гарри напряглись, остальные ученики замерли, наблюдая за этой сценой.

- Ты кого псиной назвала?! Дочка преступника! У тебя кровь хоть чистая, но дурная! - выкрикнула Пэнси, и тут Милли уже никто не смог удержать.
Она вырвала свою руку, в мгновение ока оказалась перед напуганной Пэнси и уже замахнулась, чтобы дать ей пощёчину, как вдруг её за руку схватили. Все замерли. Кто‑то даже жевать перестал.

- Мисс Блэк. Вы же не собираетесь ударить ученицу моего факультета? - послышался сзади ледяной голос Снегга.
Милли грубо вырвала свою руку и не менее грубым тоном ответила:

- Я хотела сломать ей нос, - бросила она, глядя прямо в глаза профессору. Слизеринцы и гриффиндорцы замерли - никто ещё не смел так разговаривать с Снеггом.

- Мисс Блэк, вам повезло, что ещё начало года, и я не могу вычесть баллы у вашего весьма эмоционального факультета. И наказать также не могу, но дайте мне хоть один повод... И вы весь год будете мыть котлы, - произнёс профессор, еле сдерживая гнев. - Вы прямо как ваш отец: такая же надменная, грубая и эмоциональная, - едко добавил он.
Перед тем как Милли успела что‑то язвительно ответить, Снегг повернулся на каблуках и направился к профессорскому столу, оставив Милли позади, сжимающую кулаки от ярости.

- Синеглазка, ты чего? - послышался голос Теодора рядом.
Милли резко повернулась. Теодор Нотт стоял в нескольких шагах от неё, его карие глаза смотрели с беспокойством, а на губах играла едва заметная улыбка.

- Успокой свою тупую подругу! - рявкнула Милли, нахмурившись. Она села за стол гриффиндорцев рядом с Джорджем Уизли, не обращая внимания на взгляды друзей и остальных ребят, и даже на Теодора, который растерянно смотрел ей в спину, не понимая, почему ему так грубо ответили.
«Ну вот, кажется я его обидела», - мелькнуло в голове у Милли. Она вздохнула, пытаясь отогнать чувство вины.

- Вот, возьми расписание уроков для третьекурсников, - Джордж протянул несколько кусков пергамента, стараясь не злить Блэк.

- Ненавижу слизерин, особенно Малфоя, - прошипела Милли, беря пергамент.
Джордж взглянул на Малфоя - тот опять закатил глаза в притворном ужасе.

- Гнусный тип, - сказал он спокойно. - Вчера вечером в поезде, когда в вагон вошли дементоры, он так не петушился. Вбежал к нам в купе, весь трясся от страха. Помнишь, Фред?

- Чуть в штаны не наложил, - Фред бросил на Малфоя полный презрения взгляд.

- Честно говоря, - сказал Джордж, - я и сам испугался этих красавцев.
- Смотришь на них, и как будто все внутренности у тебя заморозило, - подхватил Фред.

- Но ведь никто в обморок не упал, - тихо проговорил Гарри.

- Выкинь из головы, - ободрил Джордж Гарри. - Отцу однажды пришлось поехать в Азкабан, помнишь, Фред? Он говорит, что страшнее места на земле нет. Несколько дней не мог опомниться. Дементоры, сказал, высасывают из живого человека все крохи тепла и радости. Большинство узников по‑настоящему сходят с ума.

- Посмотрим, как Малфой будет веселиться после первой игры, - сказал Фред. - Ведь первый матч сезона - Гриффиндор против Слизерина.
Единственный раз, когда Гарри столкнулся с Малфоем на поле лицом к лицу, вид у того действительно был плачевный. Гарри повеселел и налёг на сосиски с жареными помидорами. Гермиона углубилась в расписание уроков.

- Прекрасно! Сегодня у нас несколько новых предметов, - радостно сообщила она.

- По‑моему, Гермиона, они что‑то напутали с твоим расписанием, - Рон заглянул ей через плечо.

- У тебя по десять уроков в день. Столько в учебное время не умещается, - сказала Милли, чуть привстав на скамье и заглядывая в расписание подруги.

- Я справлюсь. Мы всё обсудили с профессором МакГонагалл, - уверенно ответила Гермиона.

- Нет, ты только посмотри, - рассмеялся Рон. - Сегодня утром в девять часов у тебя прорицание, а под ним, тоже в девять, изучение маглов. И вот ещё, - Рон пониже нагнулся над расписанием, не веря глазам. - Чуть ниже нумерология, и тоже в девять. Конечно, ты у нас самая умная. Но не до такой же степени, чтобы присутствовать на трёх уроках одновременно.

- Не говори глупостей, - сказала Гермиона. - Разумеется, я не буду в одно время сразу на трёх уроках.

- Ну, а как же тогда...

- Передай мне, пожалуйста, джем, - прервала его Гермиона.

- Но...

- Скажи, Рон, почему тебя так волнует моё расписание? Я ведь тебе уже объяснила, что мы всё обсудили с профессором МакГонагалл.

- Ты что, путешественница во времени? - в шутку сказала Милли, садясь нормально и накладывая себе сосиски. Гермиона как‑то поменялась в лице и хотела что‑то сказать, но в эту минуту в Большой зал вошёл Хагрид.
На нём была кротовая шуба, в огромной ручище он держал за хвост дохлого хорька и рассеянно им помахивал.

- Привет! - помедлил он у стола гриффиндорцев. - Вы мои первые в жизни ученики. Сразу после обеда. Я сегодня, это, как его... с пяти утра на ногах... Готовлюсь к уроку... Волнуюсь, конечно... Учитель!.. Нет, честно...
Большой зал быстро пустел, ученики спешили на первый урок. Рон посмотрел в расписание.

- Надо спешить. Прорицание на самом верху Северной башни. Туда идти минут десять, не меньше.
Друзья допили чай, попрощались с Фредом и Джорджем и пошли к выходу. Когда проходили мимо слизеринцев, Малфой опять изобразил обморок, а его подпевалы разразились хохотом. Милли уже хотела рявкнуть на них, но Гермиона удержала её за рукав. Бросив злой взгляд на Малфоя, Милли пошла дальше с друзьями.
К Северной башне идти и идти. За два года в Хогвартсе друзья не успели исследовать все закоулки замка, а в Северной башне и вообще не были.

- Наверное, есть более короткий путь, - задыхаясь, проговорил Рон на площадке восьмого этажа.

- Боже, надо было больше шалостей устраивать с близнецами, так бы хоть узнала все коридоры, - сказала Милли, еле дыша.

- Между прочим, чтобы знать все коридоры Хогвартса, необязательно устраивать шалости, Милли, - укоризненно сказала Гермиона, нахмурив брови.

- Да я же просто к слову, - ответила Милли, но под взглядом Гермионы быстро замолчала.
На одной из стен висел большой холст, на котором ничего не было, кроме зелёного луга без всяких признаков жизни.

- Наверное, нам сюда, - махнула рукой Гермиона в сторону коридора, идущего вправо.

- Вряд ли, - возразил Рон. - Он ведёт к Южной башне. Видишь, из этого окна видна часть озера...

Милли с любопытством рассматривала полотно с лугом. Она на мгновение залюбовалась его умиротворяющей простотой: сочная зелень, ни единого облачка на небе, ни птицы, ни зверя - будто мир замер в вечном покое. Но вдруг справа появился толстенький серый в яблоках пони, мирно пощипывающий траву. Следом за пони вышел упитанный коротышка, бряцая рыцарскими доспехами. Он, как видно, только что упал со своего пони - из бронированных наколенников торчали зелёные травинки.

- Эй! - закричал он, увидев Милли, Гарри, Рона и Гермиону. - Как смеете вы, подлые людишки, вторгаться в мои владения? Пришли поглазеть, как я упал? Прочь отсюда, негодяи! Бешеные псы!

Друзья с изумлением глядели, как крошечный рыцарь, обнажив меч, стал яростно им потрясать. Но меч был слишком велик, рыцарь замахнулся, не рассчитав силы, потерял равновесие и пал ничком на траву.

«Ну и зрелище», - подумала Милли, еле сдерживая смех. Она покосилась на друзей: Гарри выглядел ошарашенным, Рон уже давился от хохота, а Гермиона смотрела на рыцаря с явным недоумением, будто пыталась понять, как такое вообще возможно.

- Вы не сильно ушиблись? - спросил Гарри, подойдя ближе к картине.

- Пошёл отсюда, подлый трус! Жалкий проходимец!

Крошка рыцарь поднялся на ноги, схватил рукоять меча, дёрнул, но меч глубоко ушёл в землю и, как он ни тянул, не поддавался. Рыцарь опять плюхнулся на траву, поднял забрало и отёр с лица пот.

- Он чё такой дёрганый? - тихо шепнула Милли на ухо Рону, который еле сдерживал смех.

- Послушайте, - воспользовался Гарри передышкой в борьбе с мечом. - Мы ищем Северную башню. Может, вы знаете, как туда пройти?

- Вы сбились с пути! - Гнев рыцаря как рукой сняло. Он вскочил на ноги, клацнув доспехами. - Следуйте за мной, друзья! Мы достигнем цели или геройски погибнем в схватке с врагом!

Ещё раз безуспешно дёрнул меч, попытался влезть на толстяка-пони - не смог, но это не остудило его пыл.

- Тогда пешком, сэры и прекрасные леди! За мной!

И он помчался, бряцая доспехами, к левому краю полотна. Выскочил из рамы - только его и видели.

Четвёрка сорвалась с места, следуя за удаляющимся лязгом. Иногда рыцарь появлялся, вбежав в очередную картину, и опять исчезал, слышался только шум его доспехов.

- Крепите дух пред тяжким испытанием! - крикнул на высокой ноте рыцарь, объявившись среди растревоженных дам в кринолинах. Полотно с дамами висело на стене в самом начале узкой винтовой лестницы.

Шумно отдуваясь, Милли, Гарри, Рон и Гермиона потопали вверх по крутой спирали ступенек и наконец услыхали над головой многочисленные голоса - значит, кабинет прорицаний где‑то совсем рядом.

«Наконец‑то», - с облегчением подумала Милли. Ноги уже гудели от долгой ходьбы, а в голове крутились мысли о том, что ждёт их на этом странном уроке. Она покосилась на друзей: Гарри выглядел задумчивым, Рон - слегка встревоженным, а Гермиона, как всегда, была собрана и сосредоточенна.

- Прощайте, друзья! - крикнул рыцарь, ныряя головой в картину со зловещего вида монахами. - Прощайте, мои соратники! Если когда‑нибудь вам понадобится благородное сердце и стальные мускулы, кликните сэра Кэдогана!

- Кликнем, - сказал Рон, едва рыцарь пропал из виду. - Когда понадобится сумасшедший.

Ещё несколько ступеней, и они очутились на тесной площадке, где столпился весь класс. На площадку не выходила ни одна дверь. Рон толкнул Гарри и указал на потолок - там была круглая дверца люка с бронзовой табличкой. «Сивилла Трелони, профессор прорицания», - прочитал Гарри.

- Как же мы туда попадём?

И точно в ответ на его недоумённый вопрос, дверца люка внезапно открылась и прямо к ногам Гарри опустилась серебристая верёвочная лестница. Класс в изумлении притих.

- Только после тебя, - улыбнулся Рон.

И Гарри полез первый, за ним Милли, после неё Рон с Гермеоной. Они очутились в очень странном классе. Скорее это был не класс, а что‑то среднее между мансардой и старомодной чайной. В комнате, погружённой в красноватый полумрак, теснились примерно двадцать круглых столиков в окружении обитых пёстрой тканью кресел и мягких пуфиков. Шторы на окнах задёрнуты, многочисленные лампы задрапированы тёмно‑красным шёлком. Было очень тепло и душно, в камине под заставленной странными вещицами каминной полкой горел огонь, издавая тяжёлый дурманящий аромат. На огне закипал большой медный чайник. Круглые стены опоясаны полками. Чего только на них не было: запылённые птичьи перья, огарки свечей, пухлые колоды потрёпанных карт, бесчисленные магические кристаллы и полчища чайных чашек.

«Какой кошмар», - мысленно вздохнула Милли, оглядываясь по сторонам. Ей сразу стало не по себе от этого душного, пряного воздуха и странного освещения. Она покосилась на Гарри и Рона - оба выглядели слегка ошарашенными. Гермиона же, как всегда, пыталась во всём найти логику: её глаза быстро скользили по полкам, словно она пыталась запомнить каждую деталь.

- Где она? - спросил Рон.

Откуда‑то из полумрака раздался приглушённый, почти неземной голос:

- Добро пожаловать. Как приятно видеть вас наконец в вашем физическом облике.

Милли сначала показалось, что в свете камина появилась большая блестящая стрекоза. Профессор Трелони была очень худа, толстые стёкла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза, на плечах газовая в серебряных блёстках шаль. С тонкой шеи свисают бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья украшены перстнями и браслетами.

«Фу, чем тут воняет?» - недовольно подумала Милли, учуяв ароматы разных свечей и чего‑то ещё, отдающего ладаном и корицей. Она невольно поморщилась, но ответа на свой мысленный вопрос не получила.

- Садитесь, деточки, садитесь, - профессор приглашала учеников, как дорогих гостей.

Толкаясь, стали рассаживаться: кто в кресло, кто на пуф. Гарри, Милли, Рон и Гермиона сели вокруг одного стола.

- Приветствую вас на уроке прорицания, - сама Трелони села в широкое кресло возле камина. - Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор ещё меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают моё внутреннее око.

Никто ничего не ответил на это неожиданное заявление. Сивилла Трелони лёгким движением плеч поправила шаль и продолжала:

- Так, значит, вы избрали прорицание, самое трудное из всех магических искусств. Должна вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врождённой способностью ясновидения. Книги помогают только до определённых пределов...

Гарри и Милли с Роном, улыбнувшись, взглянули на Гермиону, которую слова профессора прорицания ошеломили: как это книги хоть в чём‑нибудь бессильны помочь?! А Трелони тем временем продолжала:

- Многие ведьмы и колдуны, как бы талантливы ни были в своей области, скажем, внезапных исчезновений, не способны рассеять туман, застилающий будущее. - Профессор переводила взгляд с одного возбуждённого лица на другое. - Этот дар даётся немногим. Вот вы, - неожиданно обратилась она к Невиллу, который чуть не свалился с пуфа, - не могли бы вы сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова?

- Надеюсь, - дрожащим голосом ответил Невилл.

- Я бы на вашем месте не была столь уверена, - сказала профессор Трелони, и пламя камина заиграло на её длинных изумрудных серьгах.

Невилл прерывисто вздохнул. А профессор невозмутимо продолжала:

- В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам. Во втором семестре займёмся хиромантией. Между прочим, моя крошка, - Трелони метнула взгляд на Парвати Патил, - вам следует опасаться рыжеволосых.

Парвати бросила испуганный взгляд на Рона, который сидел прямо за ней, и подвинула своё кресло в сторону. Милли сморщила нос - она никогда не верила в такую чушь, а на прорицание записалась в последний момент только из‑за того, что сюда пришли её друзья. А потом она почувствовала на себе очень внимательный взгляд Трелони, которая рассматривала её синие кудрявые волосы - они вились мелкими пружинками и отливали искорками в свете камина.

«Ну что ещё?» - мысленно вздохнула Милли, стараясь не показывать, как ей неуютно под этим изучающим взглядом. Она незаметно сжала под столом руку Гарри, и тот в ответ слегка кивнул - мол, всё нормально, держимся.

- У вас, девочка моя, будет тяжёлая судьба, - сказала женщина своим спокойным, странным голосом.

Все взоры учеников обратились к Милли. Она нахмурилась, но тут же взяла себя в руки и, вскинув подбородок, ответила:
- О, правда? А я-то думала, что проживу счастливую жизнь... Пока не пришла в этот кабинет. Мне кажется, мои главные страдания будут в том, что я тут задохнусь от всех этих благовоний, - с лёгкой усмешкой бросила она.

Сзади кто‑то прыснул, а Гарри с Роном с трудом сдержали смех. Гермиона бросила на Милли укоризненный взгляд, но уголки её губ тоже дрогнули. Профессор Трелони же проигнорировала слова Милли и продолжила свой монолог, будто ничего не услышала.

- В летнем семестре перейдём к магическим кристаллам, если к тому времени закончим с предсказаниями по языкам пламени. К сожалению, в феврале занятий из‑за вспышки сильнейшего гриппа не будет. У меня самой совсем пропадёт голос. А на Пасху один из нас навеки нас покинет...

Класс напряжённо притих. Милли почувствовала, как по спине пробежал холодок, но тут же мысленно одёрнула себя: «Да ладно, это просто её манера пугать. Ничего она не знает». Она покосилась на друзей: Гарри выглядел слегка встревоженным, Рон - ошарашенным, а Гермиона, как всегда, пыталась найти логическое объяснение всему, что слышала.

- Вы, деточка, не могли бы... - обратилась Трелони к Лаванде Браун, сидевшей к ней ближе всех. Та в страхе съёжилась. - Дать мне самый большой серебряный чайник?

Лаванда с облегчением вздохнула, встала с кресла, взяла с полки огромный чайник и поставила его на стол перед профессором.

- Спасибо, милая. Да, между прочим, то, чего вы больше всего опасаетесь, случится в пятницу шестнадцатого октября.

Лаванду пробрала дрожь. Милли закатила глаза: «Ну вот, опять. Как можно в это верить?» Она хотела что‑то сказать, но сдержалась - не стоило ещё больше злить профессора.

- А теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять с полки чашку и подойти ко мне. Я вам налью чай, вы сядете и будете пить, покуда на дне не останется гуща. Левой рукой поболтайте её круговым движением, затем переверните чашку на блюдце, подождите, пока жидкость стечёт, и передайте чашку напарнику. Оставшиеся на стенках чашки чаинки кое‑что ему скажут. Растолковать увиденное поможет учебник «Как рассеять туман над будущим», страницы четвёртая и пятая. А я буду ходить между столами и помогать вам. Мой мальчик! - воскликнула Трелони, схватив за руку Невилла, который встал с пуфа и потянулся за чашкой. - Пожалуйста, после того как разобьёте первую чашку, возьмите вторую из голубого сервиза. Розовый мне жалко. Это мой любимый.

И конечно, не успел Невилл взять в руки чашку с блюдцем, как раздался звук разбившегося фарфора. Профессор бросилась к нему со щёткой и совком для мусора.
- Возьмите голубую. Очень вас прошу. Большое спасибо.

Милли и Гермиона с полными чашками вернулись за свой столик, быстро выпили обжигающий чай. Поболтали чашки, как сказала профессор Трелони, опрокинули на блюдце и обменялись ими. Обе открыли учебники на указанной странице.

- Ничего не понимаю, - сказала Милли, хмуря брови и вглядываясь в причудливые узоры чаинок. - Посмотри, Миона, что ты видишь в моей чашке?

Гермиона прищурилась, наклонилась ближе, потом открыла учебник, пробежала глазами по строчкам.
- То ли солнце, то ли просто кружок! - раздражённо выдохнула она. Впервые за всё время учёбы Гермиона не могла ничего найти по учебнику и выглядела совершенно сбитой с толку.

«Вот это да, - подумала Милли. - Даже Гермиона в тупике. Что ж, значит, это действительно полная ерунда». Она попыталась сосредоточиться, мельком посмотрела на Гарри с Роном - вдруг они поняли, как эта фигня работает?

- Кажется, вижу, - сказал Гарри. - Что‑то вроде неясного креста... - Он склонился над учебником. - Это значит, что тебя, к сожалению, ждут «всякие беды и испытания». А ещё, кажется, солнце. Но солнце, наоборот, означает «огромную радость»... Понятно, значит, ты скоро будешь страдать и чувствовать радость...

- По‑моему, у тебя с внутренним оком что‑то неладно. Не мешает проверить, - Милли не выдержала и прыснула со смеху. Гарри тоже улыбнулся, и они оба подавили смешок, заметив, что профессор смотрит в их сторону.

Рон, который всё это время внимательно изучал чашку Гарри, вдруг воскликнул:
- А теперь моя очередь! Вижу тёмное пятно, похожее на цилиндр. Может, ты хочешь работать в Министерстве магии?

Он перевернул чашку.
- А теперь точь‑в‑точь жёлудь. Давай посмотрим, что это значит. - Он пробежал глазами открытые странички. - «Нежданная радость. Внезапно пролившийся золотой дождь». Красота! Надеюсь, ты со мной поделишься. - Рон опять перевернул чашку. - А теперь вижу какое‑то животное. Допустим, это голова... похоже на беге... нет, скорее на овцу...

Милли прыснула, не сдержавшись. Профессор Трелони обернулась.
- Дайте‑ка я взгляну, - сказала она, укоризненно глядя на Рона. Подошла к нему и взяла у него из руки чашку Гарри. Весь класс притих, ожидая её объяснения.

Профессор вращала чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на её стенках.
- Это сокол... Мой мальчик, у тебя есть смертельный враг.
- Кто этого не знает? - громко прошептала Гермиона. Милли, чтобы скрыть смех, кашлянула в рукав мантии. Профессор Трелони воззрилась на Гермиону сквозь свои огромные очки.
- Да все. Всем известно про Гарри и про Того‑Кого‑Нельзя‑Называть, - добавила Гермиона невозмутимо.

Гарри, Милли и Рон смотрели на неё с восторженным изумлением. Гермиона никогда ещё не позволяла себе так говорить с учителями!

Профессор Трелони предпочла ничего не ответить. Она приблизила огромные глаза к чашке Гарри и снова вперилась в неё, продолжая вращать.
- Дубинка... нападение... Боже мой, какая несчастливая чашка!
- А по‑моему, это был цилиндр, - неуверенно протянул Рон.
- Череп... опасность в дороге...

Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула. В тот же миг опять раздался звук бьющегося фарфора - Невилл разбил ещё одну чашку. Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблёскивающую самоцветами руку.
- Мой мальчик, мой бедный мальчик... Нет, милосерднее промолчать... Не спрашивайте меня...
- Что вы там видите, профессор? - тут же спросил Дин Томас.

Весь класс повскакал с мест, сгрудившись у стола Гарри и Рона, каждый старался заглянуть в чашку Гарри.
- Мой мальчик, - профессор распахнула огромные глаза. - У тебя здесь Грим.
- Что? - не понял Гарри.

Но не понял не только он. Дин пожимал плечами, у Лаванды был явно недоумённый вид, остальные в ужасе прижали к губам ладони.
- Грим, мой мальчик! Грим! - профессора Трелони поразила непонятливость Гарри. - Огромный пёс, вестник беды, кладбищенское привидение! Мой дорогой мальчик, это самое страшное предзнаменование, оно сулит смерть.

«Серьёзно? Собака‑призрак - и сразу смерть?» - подумала Милли, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Она не выдержала:
- Типа собака‑убийца или что? - спросила она, не скрывая скепсиса.

Трелони даже не обратила внимания на её стёб. Кто‑то тихо засмеялся, а вот Гарри выглядел напуганным. Лаванда зажала рот ладонью. Взгляды всех устремлены на него, всех, кроме Гермионы. Гермиона встала и подошла сзади к креслу, где сидела профессор Трелони.
- По‑моему, ничего общего с Гримом, - твёрдо произнесла она.

Трелони смотрела на девочку с растущей неприязнью.
- Простите меня, милая, за то, что я вам сейчас скажу. Мой мысленный взор видит вокруг вас совсем слабую ауру. Очень слабая восприимчивость волн, идущих из будущего.

Симус Финниган так и эдак склонял голову. Даже сощурил глаза почти до щёлочек.

- Кажется, и правда похоже на Грима, - протянул Симус, наклоняясь ближе к чашке. - А если отсюда взглянуть, - он подвинулся влево, - то больше смахивает на осла.

Класс нервно хихикнул. Милли закатила глаза и громко прошептала Гарри, наклонившись к нему:
- Ну вот, теперь мы знаем: Гарри Поттер умрёт от копыт волшебного осла. Потрясающе.

Гарри не смог сдержать улыбку, хотя в глазах всё ещё читалась тревога. Рон фыркнул, но тут же прикрыл рот рукой, бросив опасливый взгляд на профессора Трелони.

- Да перестанете вы гадать, умру я скоро или не умру?! - вдруг воскликнул Гарри неожиданно для самого себя. Его голос прозвучал громче, чем он планировал, и все сразу потупились.

- На этом наш урок сегодня закончен, - произнесла Трелони своим самым потусторонним голосом. - Соберите, пожалуйста, все ваши вещи...

Ученики молча поставили на место чашки, собрали учебники и закрыли сумки. Даже Рон старался избегать взгляда Гарри. Милли хмуро посмотрела на профессора, которая выглядела совершенно отрешённой от реальности, но быстро, собрав вещи, выскочила из этого ужасно душного кабинета.

- До встречи, дорогие мои, - замогильным голосом выдохнула Трелони. - И да сопутствует вам удача. Ах, да, Невилл, ты в следующий раз опоздаешь. Пожалуйста, прочитай по учебнику, что пропустишь на уроке. А то можешь отстать.

Друзья молча спустились по винтовой лестнице и поспешили на урок трансфигурации к профессору МакГонагалл. По дороге Милли то и дело бросала взгляды на Гарри - тот шёл, опустив голову, и явно пытался осмыслить всё услышанное.

- Гарри, - Милли остановилась и повернулась к нему, загораживая путь, - послушай меня внимательно. Этот Грим - чушь собачья. В прямом и переносном смысле. Ты же не веришь во всю эту ерунду?

- Не знаю, Милли, - Гарри поднял глаза. - Просто... это прозвучало так серьёзно. И все так отреагировали...
- Потому что они напуганы! - перебила его Милли. - Напуганы и внушаемы. Но мы‑то с тобой знаем, что главное - это не то, что предсказывают, а то, как ты сам решаешь действовать. Ты же не позволишь какой‑то чаинке решить за тебя, что с тобой будет?

Гермиона, которая шла рядом, одобрительно кивнула:
- Милли права. Предсказания - это ловушка. Они заставляют тебя ждать беды, а когда ты её ждёшь, ты начинаешь видеть её везде.

Остаток пути ребята молчали пытаясь переворить урок пронисания. Через пару минут все друзья наконец-то добрались до класса Трансфигурации,

Гарри и Милли выбрали место в самом конце класса и всё равно Гарри чувствовал, как будто на него направлены огни рампы - то и дело ловил на себе чей‑нибудь взгляд. Уж не ожидают ли однокурсники, что он в любую минуту может упасть замертво? Он почти не слышал, что профессор МакГонагалл рассказывала про анимагов - волшебников, которые могут по желанию обратиться в зверя. И даже не смотрел, как она превратилась у всех на глазах в полосатого кота со следами от очков вокруг глаз.

Милли же старалась внимательно слушать профессора МакГонагалл, но то и дело отвлекалась на мысли о Гарри. «Ну уж нет, - твёрдо решила она про себя. - Никто не посмеет испортить этот год. Я лично прослежу, чтобы Гарри не обращал внимания на эти глупости. И чтобы все остальные тоже перестали на него пялиться, как на ходячее предзнаменование».

Она незаметно толкнула Гарри локтем и одними губами прошептала:
- Смотри на МакГонагалл. И запомни: если кто‑то ещё посмотрит на тебя с таким видом, будто ты уже призрак, я лично объясню ему, что он неправ. Очень громко и очень эмоционально.
Гарри тихо рассмеялся и кивнул.

Профессор МакГонагалл приняла под звук лёгкого хлопка свой обычный облик.
- Что сегодня такое со всеми вами? - спросила она, буравя взглядом класс. - Это, разумеется, неважно, но ещё никогда не было, чтобы превращение в кота и обратно не вызвало аплодисментов.

И хотя все взгляды опять обратились к Гарри, класс как в рот воды набрал. Гермиона подняла руку.
- Дело в том, профессор, что у нас первый урок был прорицание, мы гадали по чаинкам. Ну и...
- Ах, вот оно что! Тогда всё ясно, - МакГонагалл нахмурилась. - Можете, мисс Грэйнджер, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть?

Опять молчание.
- Я, - наконец сказал Гарри.
- Ну что ж! - МакГонагалл буравила Гарри взглядом. - Так вот знайте, Поттер, Сивилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов. Никто, однако, до сих пор не умер. Знакомство с классом она начинает с предзнаменований смерти. Очень это любит. Я никогда не говорю плохо о моих коллегах. - Профессор умолкла, и ноздри у неё побелели. Справившись с собой, она продолжала: - Прорицание - самая неточная ветвь магических знаний. Не стану от вас скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо. Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони...
МакГонагалл опять умолкла и затем обратилась к Гарри своим обычным деловым тоном:
- Вы прекрасно выглядите, Поттер. Так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но не сомневайтесь, в случае смерти выполнять его не обязательно.

Милли рассмеялась и потрепала волосы Гарри. Ему после слов МакГонагалл стало легче дышать.
Урок трансфигурации окончился, и гриффиндорцы вместе со всей голодной публикой устремились в Большой зал.
- Да успокойся ты, Рон, - Гермиона придвинула ему большую миску с рагу. - Ты же слышал, что сказала профессор МакГонагалл.
- Да и к тому же, только идиоты верят в предсказания, - сказала Милли, вскинув бровь и демонстративно накладывая себе двойную порцию картофельного пюре.
Рон положил себе в тарелку рагу, взял вилку, но есть не стал.
- Гарри, - сказал он тихим серьёзным голосом, - а тебе не случалось видеть где‑нибудь большого чёрного пса?
- Случалось, - кивнул Гарри. - Я его видел тем вечером, когда убежал от Дурслей.
У Рона выпала вилка из рук. Милли подняла обе брови и скрестила руки на груди.
- Ну... В мире много бездомных собак? - неуверенно сказала она.
- Наверное, какая‑нибудь бродячая собака, - пожала плечами Гермиона.
Рон взглянул на них, как на спятивших.
- Гермиона, Милли, - сказал он, - если Гарри видел Грима, это... это очень плохо. Мой дядя Билиус однажды увидел его и спустя сутки умер.
- Совпадение, - отмахнулась Гермиона, наливая себе тыквенного сока.
- Может, у него просто очень сильная аллергия была на собак? - предположила Милли с самым серьёзным видом, но в глазах у неё плясали озорные искорки.
- Вы просто не знаете, о чём говорите, - начал сердиться Рон. - Большинство волшебников умирает от страха, увидев Грима.

- Вот-вот. Именно от страха, - задрав нос, проговорила Гермиона. - Грим - не предзнаменование смерти, а её причина. И Гарри сейчас с нами именно потому, что он не такой дурак - увидел чёрного пса и не помер.

Рон что‑то беззвучно прошептал, глядя на Гермиону. А Гермиона вынула новенький учебник по нумерологии, раскрыла и поставила на стол, прислонив к кувшину с тыквенным соком.

- По-моему, прорицание - довольно путаный предмет, нет в нём ясности, - сказала она, ища заданную страницу. - Сплошное гадание.

- Я полностью согласна с тобой, Миона, - вздохнула Милли, с грустью смотря на учебник Гермионы. - Тупейший предмет. Жаль, что вместо нумерологии выбрала эту чушь.

Гермиона хотела что‑то сказать, но её перебил Рон:

- С Гримом в той чашке всё было ясно, - отстаивал своё Рон.

- Но на уроке ты не был так в этом уверен, - парировала Гермиона. - Сам сказал Гарри: «Не то бегемот, не то овца».
- Профессор Трелони сказала, что у тебя слабая аура! Просто тебе неприятно, что и ты иногда можешь сморозить глупость, - не сдавался Рон.
- Рон! - возмутилась Милли, строго глядя на друга. - Прекрати. Это обидно!

Последние слова Рона явно задели Гермиону. Она захлопнула учебник и так швырнула его на стол, что мясо и морковь из тарелки разлетелись во все стороны.

- Если на уроках прорицания надо притворяться, что видишь в чаинках предзнаменования, так я лучше совсем перестану на них ходить. И никто не будет меня упрекать, что я сморозила глупость. Этот урок - просто чушь по сравнению с моей любимой нумерологией.

Гермиона схватила сумку и гордо удалилась. Милли уже хотела броситься за ней, но Рон схватил её за рукав и покачал головой - мол, дай ей время остыть.

Милли закусила губу, чувствуя, как внутри закипает смесь раздражения и беспокойства. «Ну вот, опять, - подумала она. - Почему они не могут просто послушать друг друга? Гермиона права, прорицание - это какая‑то бессмыслица, но и Рон не со зла... Просто он верит во всё это».

Было приятно после обеда выйти на свежий воздух. После вчерашнего дождя небо ясное, бледно‑серое, влажная трава пружинит под ногами. Друзья шли на свой первый урок по уходу за магическими существами.

Рон и Гермиона друг с другом не разговаривали. Гарри тоже молчал. Милли шла с недовольным лицом - ей очень не нравилось, когда друзья ссорились. Они шли через луг, спускающийся к Запретному лесу, где на опушке стояла хижина Хагрида.

Впереди замаячили три слишком хорошо знакомые спины - значит, предстоящие два урока они будут заниматься со слизеринцами. Малфой о чём‑то вдохновенно разглагольствовал, а Крэбб и Гойл похохатывали. Милли не сомневалась, что знает, о чём у них идёт речь.

Лесничий ожидал учеников перед дверью хижины. Он стоял в своей кротовой шубе, сзади него - охотничий пёс Клык. Весь его вид выражал нетерпение - ведь это был первый в его жизни урок.

- Скорее идёмте! - закричал он, когда ученики подошли метров на десять. - Какой урок я для вас приготовил! Сейчас увидите. Все за мной, вперёд!

На какой‑то миг Милли подумала с содроганием, что Хагрид ведёт их в Запретный лес. Прогулки по этому лесу были для них столь тяжким испытанием, что она до конца дней их не забудет. Но Хагрид повёл их вдоль опушки, и скоро они оказались у ограды просторного загона. В нём никого не было.

- Прошу всех встать вдоль изгороди! - распорядился Хагрид. - Чтобы всем... э‑э... было хорошо видно. А теперь первым делом откройте книжки...

- Что-о? - изумился Малфой. - Как это откройте?
- А? - не понял Хагрид.
- Как мы будем их открывать? - членораздельно повторил Малфой.

Он вынул свой учебник, который был крепко‑накрепко перевязан длинной верёвкой. Все остальные тоже достали опасные книжки. Одни, как Милли, стянули свою ремнём, многие засунули в тесную папку с молнией, кто‑то усмирил огромными скрепками.

- Кто‑нибудь... э‑э... может открыть? - спросил Хагрид упавшим голосом.

Весь класс отрицательно замотал головами.

- Это совсем просто... Надо только её погладить, - Хагрид говорил так, точно речь шла о самой естественной вещи.

Он взял у Гермионы учебник и содрал с него широкую клейкую ленту. Учебник тотчас клацнул страницами, нацелясь откусить Хагриду палец, но лесничий огромным указательным пальцем успел погладить его корешок. Книга вздрогнула, раскрылась и послушно легла на его широкую ладонь.

- Ах, какие мы все глупые! - насмешливо воскликнул Малфой. - Оказывается, всего только надо погладить! А мы и не знали!

- Заткнись, Малфой, - прошипела Милли. Малфой недовольно скривился. Рядом с ним стояли Теодор с Блейзом. Милли на мгновение встретилась взглядом с Теодором - его карие глаза, почти стальные, но с озорными искорками, смотрели на неё так, что внутри всё чуть не перевернулось. Она быстро отвела взгляд, чувствуя, как щёки слегка теплеют.
- Я... я... думал, они такие милые, - неуверенно сказал Хагрид, взглянув на Гермиону.

- Просто милашки! - издевался Малфой, снова вернув себе насмешливый вид. - Хороша шутка, рекомендовать учебник, готовый оттяпать руку.
- Заткнись, Малфой, - снова сказала Милли, но уже чуть громче. У Хагрида был такой несчастный вид, а Милли очень хотелось, чтобы его первый урок прошёл как нельзя лучше.

- Ну... ну вот... - Хагрид, очевидно, потерял нить дальнейших действий. - Теперь у вас... это, значит... есть учебники. Но главное - волшебные существа. Пойду сейчас приведу. Подождите...

Лесничий пошёл в лес и скоро скрылся за деревьями.

- Ну и ну! - воскликнул Малфой. - Школа летит ко всем чертям! Этот олух будет нас учить! Я расскажу отцу, его удар хватит!
- Заткнись, - рявкнул Гарри.
- Потише, Поттер. Сзади тебя дементор! - напуганым голосом сказал Драко, явно насмехаясь над Гарри.
- Ах ты тупой, гнусный... - не успела обругаться Милли, как её прервал визг Лаванды:
- Ой‑ой‑ой! - взвизгнула Лаванда, махнув в сторону дальнего конца загона.

Оттуда к ним галопом приближалось около дюжины самых странных существ. Ничего подобного Милли в жизни не видела. Туловище, задние ноги и хвост коня, передние лапы, крылья и голова - орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как апельсины, глаза. Когти на передних лапах величиной в треть метра - настоящее орудие убийства. На каждом животном кожаный ошейник, вместо поводка - длинная цепь. Концы поводков крепко зажаты в огромных ручищах Хагрида, который рысью следует за «волшебными существами».

- Но! Но! Вперёд! - оглушительно кричал Хагрид, гремя цепями и направляя упряжку к изгороди, за которой стояли ученики.

Подъехав ближе, Хагрид привязал зверей к частоколу, ученики опасливо попятились.

- Знакомьтесь! Гиппогрифы! - восторженно махал рукой лесничий. - Красавцы, а!

Милли могла, в общем, его понять. Изумление при виде коней‑орлов быстро сменилось восхищением, вызванным их изяществом и игрой красок. Одетые перьями голова и холка плавно переходили в лоснящийся торс. И все они были разные - сизые, рыжие, красные, каштановые и аспидно‑вороные.

«Боже, какие же они величественные, - подумала Милли, затаив дыхание. - И опасные. Но всё равно невероятно красивые».

- Ну как? - Хагрид потёр ручищи одну о другую. Лицо его сияло восторгом. - Если хотите, можете подойти ближе.

Желающих, кроме Милли, Гарри и Рона с Гермионой, не нашлось. Друзья осторожно приблизились к изгороди.

- Перво‑наперво запомните, - сказал Хагрид. - Это зверь гордый. Никогда ему не грубите. Не то и с белым светом проститься недолго.

Малфой, Крэбб и Гойл не слушали: они о чём‑то шептались. «Наверняка готовятся сорвать урок», - с раздражением подумала Милли.

- Гиппогриф всё делает по своему хотению и очень любит блюсти церемонию, - продолжал Хагрид. - Подойдёшь к нему, поклонись. И жди. Он в ответ поклонится, можешь его погладить. Если на поклон не ответит, не тронь и скорее отойди подальше: когти у него как сталь. Кто первый хочет познакомиться?

Ученики ещё на шаг отступили от изгороди. Даже мы вчетвером не горели желанием пообщаться с крылатыми красавчиками. Гиппогрифы вскидывали свирепые морды и шевелили могучими крыльями. Им, похоже, не очень нравилось сидеть на цепи.

- Никто не хочет? - умоляющим голосом спросил лесничий.

- Я хочу, - решился Гарри.

Я восхищённо посмотрела на него. «Какой же он всё‑таки смелый, - пронеслось в голове. - Даже я, при всей своей смелостью, не уверена, что рискнула бы первой».
- Молодец, Гарри! - кричал Хагрид. - Я уверен, ты с Клювокрылом поладишь!

Он отвязал сизого гиппогрифа и снял с него ошейник. Школьники по другую сторону забора затаили дыхание, Малфой злобно прищурился.
- Спокойно, Гарри, - громыхал Хагрид. - Гляди ему прямо в глаза, называется «глазной контакт». Старайся не моргать. Гиппогрифы не верят тому, кто часто моргает.

И конечно, глаза у Гарри тут же стали слезиться. Но он всё равно держал их широко открытыми. Клювокрыл повернул огромную с тяжёлым клювом голову и воззрился на Гарри немигающим оранжевым глазом.
- Хорошо, Гарри, хорошо, - говорил Хагрид. - Теперь кланяйся.

Гарри не очень‑то хотел подставлять шею грозному клюву гиппогрифа, но сделал, как было велено. Быстро поклонился и опять взглянул на полузверя‑полуптицу. Я сжала кулачки так сильно, что ногти впились в ладони. Сердце колотилось где‑то в горле. «Только бы всё обошлось, - молилась я про себя. - Только бы Клювокрыл оказался дружелюбным».

Гиппогриф не шевельнулся, продолжая высокомерно глядеть на мальчика.
- Гарри! - забеспокоился Хагрид. - Ступай назад, скорее, но не резко...

И тут, к великому удивлению Гарри, гиппогриф согнул чешуйчатые колени передних лап и безо всякого сомнения отвесил поклон.
- Здорово, Гарри! - ликовал Хагрид. - Теперь можешь подойти к нему, погладить клюв!

Для Гарри, конечно, лучшей наградой было бы разрешение покинуть загон, но делать нечего. Он медленно подошёл к гиппогрифу, протянул руку и несколько раз погладил его по клюву. Гиппогриф лениво зажмурился и даже как будто улыбнулся от удовольствия.

Все захлопали, кроме Малфоя и его дружков, вид у которых был явно разочарованный.
- Гарри молодец! - крикнула я и почувствовала на себе странный взгляд. Повернув голову, я снова встретилась с карими глазами Теодора - он смотрел на меня так пристально, что по спине пробежали мурашки. Но я быстро отогнала эти мысли: сейчас главное - Гарри.

- Лезь сюда, между крыльев. Смотри не дёргай за перья, он это не любит, - инструктировал Хагрид.

Гарри поставил ногу на крыло и вскочил гиппогрифу на спину. Птица‑зверь выпрямилась. Гарри не знал, за что держать, - вокруг были одни перья.
- Вперёд! - приказал Хагрид, хлопнув Клювокрыла повыше хвоста.

Клювокрыл, не подав знака, раскрыл четырёхметровые крылья. Гарри едва успел ухватиться за шею и взмыл в небо. Я задохнулась от восторга и страха одновременно.
- Вот это да! - выдохнула я. - Он летит! Он действительно летит на гиппогрифе!

Рон присвистнул, а Гермиона прикрыла рот рукой, не в силах скрыть восхищение.
- Это невероятно, - прошептала она.
- Да, - согласился Рон. - Но я бы точно свалился.

Я рассмеялась, хотя внутри всё ещё дрожало. «Гарри - настоящий герой, - подумала я. - И он мой лучший друг. Как же я им горжусь!»

По обе стороны бились два огромных крыла, задевая колени. Казалось, гиппогриф вот‑вот его сбросит. Точно покрытые лаком, перья скользили из‑под пальцев, а сильней вцепиться опасно. Как всё‑таки славно летать на «Нимбусе‑2000», точно паришь в воздухе. А здесь бросает то вверх, то вниз вместе с крупом, в такт взмахам крыльев.

Клювокрыл облетел загон и пошёл на посадку - этого Гарри боялся больше всего. Гиппогриф резко нагнул гладкую, как шёлк, шею, и Гарри чуть не перелетел через клюв, хорошо, что успел откинуться назад. В тот же миг раздался крепкий удар о землю разномастных передних и задних ног. Гарри сумел удержаться на крупе и выпрямился, как в седле.
- Ты великий наездник, Гарри! - восхищался Хагрид. - Кто ещё хочет?

Гарри приветствовали как победителя все, кроме ненавидящей его троицы. И всем тоже захотелось полетать на удивительных чудищах.

Мы перелезли через забор. Хагрид отвязал гиппогрифов, и скоро весь загон представлял собой удивительное зрелище: мальчишки и девчонки, немного побаиваясь, кланялись, пёстрые чудища приседали. Невиллу несколько раз пришлось бежать от своего крылатого партнёра, не желавшего отвесить поклон.

Мы с Роном и Гермионой облюбовали гиппогрифа каштановой масти. Я подошла к нему, стараясь не показывать страха.
- Ну, красавчик, - тихо сказала я, глядя в его огромные глаза. - Давай дружить. Я не сделаю тебе ничего плохого.

Я поклонилась, стараясь скопировать движения Гарри. Гиппогриф склонил голову и ответил поклоном.
- Получилось! - радостно воскликнула я и осторожно погладила его по клюву. - Ты чудесный!

Гермиона и Рон тоже успешно справились со своими гиппогрифами. Мы обменялись счастливыми улыбками.
- Видишь, - сказала я Рону, - они не такие страшные, если с ними вежливо.
- Да, но я всё равно рад, что не первый, - усмехнулся он.

Малфой с приятелями тоже решили прокатиться. Выбор их пал на Клювокрыла. Клювокрыл любезно поклонился Малфою в ответ на приветствие, и Малфой стал гладить его клюв, не проявляя особого почтения.
- Это совсем просто, - говорил он, растягивая слова, но так, чтобы слышал Гарри. - Я в этом не сомневаюсь. Раз даже Поттер справился... Держу пари, - обратился он к гиппогрифу, - ты ничуть не опасен! Ты глупый, огромный, уродливый зверь.

В какую‑то долю секунды сверкнули стальные когти, и Малфой издал душераздирающий крик. Хагрид бросился к Клювокрылу, не без борьбы надел на него ошейник, а тот так и рвался у него из рук нанести обидчику ещё удар.

Малфой, скорчившись, лежал на траве, мантию расцвечивали ярко‑красные пятна крови.
- Я умираю! - громко стонал Малфой, окружённый испуганными одноклассниками. - Да, умираю! Видите, он меня убил!
- Не умираешь! - сказал бледный как полотно Хагрид. - Помогите мне кто‑нибудь. Его надо унести отсюда.
- Надеюсь, тебе очень больно, белобрысый придурок! - не сдержалась я, но тут же увидела взгляд Хагрида и Гермионы. Слизерены посмотрели на синеволосую недовольным взглядом а гриффиндорцы рассмеялась услышав слова Милли.

Гермиона бросилась открывать ворота паддока. Хагрид как пушинку поднял Малфоя. Я успела увидеть у него на руке длинный глубокий порез, из раны на траву лилась кровь. Хагрид со всех ног бежал к главному входу.

Потрясённые ученики медленно возвращались в замок. Слизеринцы ругали Хагрида.
- Его надо немедленно выгнать! - кричала Пэнси Паркинсон, заливаясь слезами.
- Малфой сам виноват! - вступился за Хагрида Дин Томас.

Крэбб с Гойлом угрожающе заиграли мускулами, но я лишь скорчила рожицу на действия двух этих горилл.
- Смотрите, как напряглись, - насмешливо бросила я. - Может, ещё и зарычите?

Всей группой поднялись по каменным ступеням в пустой холл.
- Пойду узнаю, как он там, - сказала Пэнси и побежала вверх по мраморной лестнице.
Остальные слизеринцы пошли вниз к себе в гостиную, не переставая честить Хагрида. Мы с Гарри, Роном и Гермионой поспешили к себе в башню.

- Как вы думаете, с ним всё будет в порядке? - Гермиона была очень встревожена.
- Да, к сожалению, - сказала я. - Малфой слишком живучий, чтобы так просто умереть - чуть закатила я глаза увидев взгляд Гермионы.

- Конечно, Мадам Помфри в одну секунду справится с такой раной, - сказал Гарри. - В прошлом году она сотворила чудо, поставив меня на ноги после заклинания профессора Локонса.

- Всё‑таки лучше бы этого не случилось во время первого урока Хагрида, - Рон был явно обеспокоен. - Вот увидите, Малфой раздует из этого историю.

Я вздохнула и поправила прядь тёмно‑синих волос, упавшую на лицо. «И правда, - подумала я, - теперь Хагрид будет переживать из‑за этого инцидента. А он так старался, так хотел, чтобы урок получился!»

Мы первые пришли на обед в Большой зал, надеясь увидеть Хагрида, но его там не было.
- Неужели его за это выгонят? - Гермиона даже не притронулась к пирогу с говядиной и почками. Её пальцы нервно теребили край мантии.
- Наверное, нет, - Рон тоже ничего не ел, только крутил в руках ложку. - Он же не виноват, что Малфой - идиот.
- Дамблдор не станет выгонять Хагрида из‑за того, что Малфой сам виноват! - твёрдо сказала я. - Это же очевидно. Хагрид всё объяснил: нельзя грубить гиппогрифам. А Малфой решил показать свою крутость - вот и получил по заслугам.

Гарри следил за столом слизеринцев. Несколько человек во главе с Крэббом и Гойлом о чём‑то шушукались - наверняка сочиняют свою версию произошедшего на уроке Хагрида.
- Во всяком случае, скучным первый день занятий не назовёшь, - подвёл Рон мрачный итог знакомству с гиппогрифами.

«Да уж, - мысленно усмехнулась я. - Скучным его точно не назовёшь. Но я всё равно рада, что Гарри справился с Клювокрылом. Он был так храбр!»

После обеда мы отправились в гостиную готовить домашнее задание для профессора МакГонагалл. Но работа не шла: все четверо то и дело отрывались и шли к окну. Я то и дело поглядывала на часы - хотелось поскорее узнать, как там Хагрид.

- У Хагрида зажёгся свет, - вдруг сказал Гарри, оторвавшись от учебника по трансфигурации.
Рон взглянул на часы:
- Если поторопимся, - сказал он, - можем пойти повидать его. Ещё совсем рано.
- Отличная идея! - воскликнула я, бросая своё задание на стол. - Он сейчас, наверное, совсем поникший. Мы должны его поддержать!
- Не знаю, - протянула Гермиона и поглядела на Гарри. - Это может быть опасно...
- Мне никто не запрещал ходить по территории школы, - сказал Гарри, поняв её взгляд. - Сириус Блэк ведь не сможет преодолеть заслон из дементоров.

Услышав слова Гарри, я почувствовала, как внутри что‑то неприятно сжалось. Я не подала виду, лишь слегка улыбнулась:
- Гермиона, всё будет хорошо. Мы просто заглянем на минутку, подбодрим Хагрида - и обратно. Что в этом опасного?

И компания, отложив в сторону учебники, вышла через портретный проём и двинулась в сторону холла. К счастью, никто по дороге не встретился - мы ведь не были совсем уж уверены, что поступаем правильно.

Трава была ещё влажная и в густеющих сумерках казалась чёрной. Подойдя к двери хижины, мы постучали. Голос внутри прохрипел: «Войдите!»

Хагрид сидел в рубахе с короткими рукавами за чисто выскобленным столом, охотничий пёс Клык стоял рядом, положив морду ему на колени. Им хватило одного взгляда, чтобы понять - Хагрид пьян. На столе перед ним красовался огромный кувшин, величиной с доброе ведро. Глаза разбегались, казалось, он никак не может поймать нас в фокус.

- Поставил... э‑э... рекорд, - севшим басом произнёс он, узнав четверых друзей. - Уч... учительствовал всего один день...
- Тебя ещё никто не увольнял, Хагрид! - поспешила сказать Гермиона.
- Пока не увольнял, - Хагрид в полном расстройстве чувств отхлебнул из кувшина хороший глоток. - Полегчает Малфою...
- Как он? - спросил Рон, когда все уселись. - Рана, по‑моему, несерьёзная.
- Зато актёрская игра на высшем уровне, - недовольно добавила я. - Лежал и корчился так будто его смертельно ранили.
- Мадам Помфри сделала что надо... лучшим образом, - уныло покачал головой лесничий. - А он всё голосил: «Помираю, мол», лежит весь в бинтах, стонет...
- Притворяется, - сказал Гарри, подтвердив мои слова. - Мадам Помфри может вылечить что угодно. Она в прошлом году вырастила во мне половину костей. Малфой уж постарается, раздует из мухи слона.
- Школьному начальству наверняка сообщили... - горевал Хагрид. - Они скажут: не с того начал. Рано гиппогрифов‑то... Лучше бы флоббер‑черви... или ещё кто... Хотелось как лучше... первый урок всё же... Моя ошибка...
- Ничего подобного, - твёрдо сказала Гермиона. - Малфой сам виноват.
- Согласна! - подхватила я, чувствуя, как злость на Малфоя снова закипает внутри. - Ясно было сказано, что гиппогрифам нельзя грубить, а он решил показать свою крутость. И получил по заслугам - в прямом смысле слова.
- Мы будем свидетелями, - прибавил Гарри. - Милли верно сказала: если гиппогрифа оскорбить, он набросится. А Малфой в это время не слушал. Кто в этом виноват? Мы расскажем Дамблдору, как всё было.
- Конечно, расскажем, - присоединился к друзьям Рон. - Так что ты не волнуйся!

Из чёрных, как агат, глаз Хагрида покатились слёзы. Он схватил меня, Гарри и Рона и сжал в стальных объятиях. Я чуть не задохнулась, но всё равно улыбнулась - так приятно было видеть, что наша поддержка помогла ему.
- Я думаю, Хагрид, - не допускающим возражения тоном сказала Гермиона, - больше тебе пить нельзя.
Она взяла со стола кувшин и вышла из комнаты.
- Наверное, она права, - прохрипел Хагрид, отпустив Рона, меня и Гарри, которые, пошатываясь, стали растирать рёбра. Лесничий вылез из своего кресла и нетвёрдой походкой последовал за Гермионой. Снаружи раздался громкий всплеск.
- Что он там делает? - занервничал Рон.
- Сунул голову в бочку с водой, - сказала вернувшаяся с пустым кувшином Гермиона.

Хагрид вернулся, с длинных волос и бороды текли ручьи, смывая слёзы, которые всё ещё текли у него из глаз. Он затряс головой, как намокшая собака, окатив всех четверых брызгами.
- Так‑то оно лучше, - сказал он и глубоко вздохнул. - Хорошо, что пришли ко мне, я, правда...

Хагрид вдруг осёкся и уставился на Гарри, как будто только сейчас до него дошло, что у него в хижине Гарри.
- Что вы себе такое позволяете! - прогремел он, так что все подпрыгнули. - Тебе, Гарри, запрещено, как стемнеет, выходить из замка! А вы трое! Как смели его с собой взять!

Хагрид подскочил к Гарри, схватил за руку и потащил к двери.
- Идём! - сказал он сердито. - Я тебя... э‑э... отведу... И чтоб больше никогда не ходил... э‑э... ко мне... по ночам. Я того не стою...