История Миллиссенты Блэк

До четверга Малфой на уроках не появлялся. Утром в четверг у слизеринцев и гриффиндорцев было подряд два урока зельеварения. Малфой явился на второй с видом героя, раненного в жестокой битве: рука забинтована и на перевязи.

- Как рука, Драко? - нарочито заботливо спросила Пэнси Паркинсон. - Болит?

Милли, услышав это, едва сдержала гримасу отвращения и закатила глаза. Рон и Гарри тихо прыснули себе в рукава мантии. Милли снова почувствовала на себе взгляд Теодора - она всё ещё не извинилась перед ним за свою грубость, и ей было неловко, особенно когда он смотрел на неё своими карими глазами, которые так ей нравились. Синеволосая быстро отвела взгляд, чуть смутившись, и мысленно выругала себя: «Ну почему я так реагирую на его взгляд?!»

- Болит, - насупился Малфой, подмигнув за спиной Пэнси верным телохранителям - Крэббу и Гойлу.

- Садитесь скорее, - бросил как бы между прочим Снегг.

Гарри, Милли и Рон хмуро переглянулись: явись они с таким опозданием, Снегг оставил бы их после уроков. А Малфою всё сходит с рук, ведь Снегг - декан Слизерина и своим прощает всё.

Проходили новое зелье, уменьшающее. Малфой поставил котёл на огонь рядом с котлами Гарри и Рона и уселся за стол напротив них. Милли уже думала, что сейчас к ней сядет Гермиона, но с ней сел Теодор!

- Ну, привет, синеглазка, давно не разговаривали с тобой, да? - чуть насмешливо сказал кудрявый.

Милли стало неловко. Она теребила кончик синей пряди и думала: «Сейчас или никогда. Надо извиниться».

- А, э... Ну, Тео, прости меня, пожалуйста, за мою грубость. Просто Пэнси меня выбесила... Я не хотела на тебя кричать, - смущённо сказала Милли.

Теодор улыбнулся, и от этой улыбки у Милли ёкнуло сердце.

- Всё хорошо, синеглазка. Я не злюсь. Но ты мило злишься и смущаешься, - сказал Тео, внимательно рассматривая профиль лица Милли.

- Прекрати так внимательно смотреть на меня, и я не смущаюсь! - сказала Милли, всё сильнее краснея.

- Ааа, ну, наверное, в сыром подземелье очень жарко, да? - подстебал её Теодор.

- Да, именно так! Мне очень жарко, - Милли отчаянно пыталась сохранить серьёзное лицо, но уголки губ предательски подрагивали.

- Это потому что я рядом сижу? - не унимался Тео.

Милли поняла, куда клонит этот слизеринский обаяшка, и сильнее смутилась. В груди разливалась странная теплота, а сердце забилось чаще.

- Ты что такое говоришь?! Уймись и займись делом, пока Снегг не накричал на меня, - сказала Милли, завязав волосы в хвостик и закатав рукава.

Теодор улыбнулся и принялся за своё зелье. Через пару минут Милли услышала голос Драко:

- Сэр, - обратился он к Снеггу, - у меня болит рука, я не могу нарезать коренья маргаритки.

- Уизли, нарежьте Малфою, - не взглянув на Рона, приказал Снегг.

Рон покраснел до ушей.

- Врёшь ты всё, ничего у тебя не болит! - прошипел он.

Малфой самодовольно ухмыльнулся.

- Слышал, что сказал профессор Снегг? Давай, режь.

Рон схватил нож, подвинул коренья к себе и наскоро порубил на крупные неровные куски. Милли закатила глаза и тихо пробормотала: «Какой цирк...»

- Профессор, - пожаловался Малфой, - Уизли кое‑как их нарезал.

Снегг подошёл, свесил над ними длинный крючковатый нос и криво улыбнулся из‑под чёрных, засаленных косм:

- Отдайте свои коренья Малфою, Уизли, а его возьмите себе.

- Но, сэр... - Рон целую четверть часа старательно трудился над своими кореньями.
- Сейчас же! - рявкнул Снегг.

Что оставалось делать? Рон подвинул к Малфою красиво нарезанные коренья, снова взял нож и принялся исправлять собственный брак.

- Сэр, мне не справиться с сушёной смоквой, - Малфой не скрывал в голосе злобной насмешки.

- Поттер, помогите Малфою почистить смокву, - Снегг ненавидяще глянул на Гарри и отошёл от их парты.

Гарри молча протянул руку за смоквой, наскоро снял с неё кожицу и швырнул обратно Малфою. Тот расплылся в улыбке.

- Как там ваш дружок Хагрид?

- Не твоё дело, - отрезал Рон, не поднимая головы.

- Недолго ему осталось нас учить, - с притворной жалостью вздохнул Малфой. - Папа так беспокоится за меня. Рука‑то всё не заживает...

- Заткнись, Малфой, а то тебе правда не поздоровится! - прорычал Рон.

Милли уже хотела что‑то крикнуть, но Теодор остановил её, сжав её руку. Его рука была такой тёплой, что Милли забыла, почему разозлилась. «Ох, Мерлин, почему Нотт на меня так действует?!» - пронеслось у неё в голове.

А Малфой тем временем не унимался:

- Он пожаловался попечительскому совету. И в Министерство магии. У него там большие связи, они для него всё сделают. Ведь как знать, - опять притворно вздохнул он, - может, я на всю жизнь останусь калекой.

- Так вот зачем этот маскарад! Ты хочешь, чтобы Хагрида выгнали, - у Гарри от гнева дрогнула рука, и он случайно отрезал голову сушёной гусеницы.

- И за этим, Поттер, и ещё кое за чем, - прошептал Малфой. - Уизли, порежь‑ка мне гусениц.

Профессор Снегг тем временем накинулся на Невилла Долгопупса. Ему всегда доставалось на уроках зельеварения. Он ненавидел этот предмет, очень боялся Снегга и от страха всегда всё путал. Зелье, которому по рецепту полагалось быть ядовито‑зелёным, у Невилла получилось...

- Оранжевое, Долгопупс! - Снегг на глазах всего класса зачерпнул немного зелья, высоко поднял черпак и опрокинул обратно в котёл. - Оранжевое! У вас в одно ухо влетает, в другое - вылетает. Я ведь яснее ясного сказал: одна крысиная селезёнка! Две капли пиявочного сока! Когда вы, наконец, станете слушать, что вам говорят?

Невилл покраснел, задрожал от страха, казалось, вот‑вот заплачет.

- Сэр, - вмешалась Гермиона, - позвольте, я помогу Невиллу исправить зелье.

- По‑моему, я вас не спрашивал, мисс Грэйнджер, и нечего выскакивать, - Снегг напустился на Гермиону, и она тоже залилась краской.

«Как профессор может себе позволить так обращаться с учениками?!» - разозлилась Милли.

- В конце урока, Долгопупс, мы дадим отведать это зелье вашей жабе. Может, тогда вы поумнеете, - и Снегг отправился дальше.

У Невилла от ужаса спёрло дыхание, он обернулся к Гермионе и простонал:

- Гермиона, помоги.

Симус Финниган попросил у Гарри латунные весы.

- Гарри, слышал, что пишут в «Пророке»? Сириуса Блэка видели, - с тревогой сообщил он, украдкой посмотрев на Милли.

Сердце Милли сжалось. Она сжала губы и сделала вид, будто не слышит слова Симуса и не чувствует взгляд Теодора, который снова, сидя совсем рядом, смотрит на её профиль.

- Где? - Гарри с Роном широко раскрыли глаза. Малфой тоже навострил уши.

- Совсем недалеко отсюда. Его видела одна магла. Она, конечно, приняла его за обычного преступника и позвонила в полицию. Когда из Министерства магии примчались, Блэка и след простыл.

Я была взбудоражена словами Симуса про моего отца. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. «Только бы Гарри ничего не узнал... Только бы не догадался», - мысленно повторяла я, стараясь не смотреть на друга.

- Значит, недалеко... - повторил Рон, многозначительно взглянув на Гарри. И, заметив, что Малфой подслушивает, прибавил: - Чего тебе? Ещё что‑нибудь нарезать?

Малфой сощурил глаза и подался вперёд.

- Что, Поттер, хочешь сам поймать Блэка?

- Конечно, - отмахнулся Гарри.

Тонкие губы Малфоя скривились в усмешке, и он шёпотом продолжал:

- Будь я на твоём месте, я уж давно бы его нашёл. Не стал бы строить из себя паиньку.

- Отвяжись, Малфой! - вскипела я, уже не сдерживаясь. Внутри всё кипело от злости. Как он смеет так говорить? Как смеет подначивать Гарри?!

- А ты что, Поттер, разве не знаешь? О‑у‑у, так ваша дружба с Блэк держится на вранье? - Малфой сузил белёсые глаза.

У меня больно сжалось сердце. Я невольно сжала кулаки, ногти впились в ладони. «Только бы Гарри не задал вопрос... Только бы не спросил, что это значит...»

- Чего не знаю? - спросил Гарри.

Малфой ехидно засмеялся.

- Ты просто струсил! Надеешься, что его поймают дементоры? А я бы на твоём месте отомстил. Сам бы его выследил... Или не хочешь портить дружбу с Милли?

- О чём это ты? - нахмурился Гарри.

Перепалку прекратил голос Снегга:

- У вас в котлах все необходимые вещества. Пусть зелье покипит, а вы пока уберите со столов. В конце урока проверим раствор Долгопупса...

Невилл лихорадочно размешивал зелье, даже вспотел. Глядя на него, Крэбб с Гойлом на весь класс расхохотались. Гермиона украдкой шептала Невиллу, что делать. Я всё ещё была не в себе после слов Симуса и Драко. Гарри с Роном убрали со стола коренья, гусениц и пошли мыть черпаки под струями фонтана в углу класса.

«Почему всё так сложно? Почему Малфой вечно лезет не в своё дело? И почему я так боюсь, что Гарри узнает правду?» - думала я, машинально собирая инструменты.

- Что такое нёс Малфой? - спросил Гарри Рона, подставив руки под ледяную струю, льющуюся из пасти каменной гаргульи. - За что мне мстить Блэку? Он мне пока ничего плохого не сделал, и причём тут Милли?

- Это он нарочно, подначивает тебя. Хочет, чтоб ты сделал какую‑нибудь глупость, - сказал Рон и украдкой посмотрел в сторону, где сидела я.

Перед самым концом урока Снегг подошёл к Невиллу. Невилл всё ещё сидел на корточках у котла.

- Идите все сюда, - позвал Снегг, поблёскивая глазами. - Поглядим, что будет с жабой Долгопупса. Правильно сваренное зелье превратит её в головастика. Если же Долгопупс испортил варево - а я в этом не сомневаюсь, - его жаба сдохнет.

Гриффиндорцы с опаской ждали, что будет. Я невольно сжала руку Теодора - он между прочим и не был против. Слизеринцы ликовали. Снегг взял Тревора, зачерпнул ложечкой каплю зелья - оно было теперь зелёное - и влил жабе в рот.

Воцарилась мёртвая тишина. Тревор сглотнул - хлоп! - превратился в головастика и завертелся у Снегга на ладони.

Гриффиндорцы захлопали. Снегг с кислой миной вытащил из кармана пузырёк, капнул на Тревора какой‑то жидкости, и головастик снова стал жабой. Я выдохнула и отпустила руку Теодора.

- Минус пять очков Гриффиндору, - объявил Снегг, и улыбки с лиц гриффиндорцев исчезли. - Помнится, мисс Грэйнджер, я запретил помогать Долгопупсу. Урок окончен.

Мы с Гарри, Роном и Гермионой вышли из класса. Поднимаясь по лестнице в холл, я всё ещё была не по себе. Мысли крутились вокруг одного: «Что будет, если Гарри узнает правду об отце? Он перестанет со мной общаться? Перестанет доверять? А вдруг возненавидит?»

Гарри думал о словах Малфоя. А Рон всё ещё кипел от гнева:

- Отнять у нас пять баллов за прекрасное зелье! Почему ты, Гермиона, промолчала? Сказала бы, что Невилл сам его сварил. Подумаешь, один бы раз соврала!

Гермиона не ответила, и Рон обернулся.

- А где Гермиона?

Друзья остановились. Мимо шли на обед гриффиндорцы, слизеринцы и ученики других факультетов. Гермиона как сквозь землю провалилась.

- Она ведь шла с нами, - нахмурился Рон.

- Куда она делась? - наконец вышла из своих мыслей я.

В сопровождении Крэбба и Гойла прошествовал Малфой. Поравнявшись с Гарри, он презрительно ухмыльнулся.

- Вон она, - увидел её Гарри на нижней площадке сзади.

Гермиона, отдуваясь, поднималась по лестнице, неся в одной руке набитый учебниками портфель, другой придерживала под мантией ещё какую‑то ношу.

- Как это ты сумела? - удивился Рон.

- Что? - спросила Гермиона.

- Только что была рядом, и вдруг опять внизу, - сказала я, удивлённо подняв бровь.

Гермиона смутилась.

- Я... м‑м... забыла кое‑что в классе. Ай! - Портфель Гермионы лопнул по шву, и все книги вывалились.

«Как портфелю не порваться от таких тяжеленных книг?» - подумала я.

- Зачем ты таскаешь с собой столько учебников? - удивился Рон.

- У меня ведь уроков больше, чем у вас, - тяжело дыша, объяснила Гермиона. - Подержи, пожалуйста.

- Но у нас нет сегодня этих уроков, - Рон вертел книги в руках и читал названия. - После обеда только защита от тёмных искусств.

- Верно, - согласилась Гермиона, снова набила сумку учебниками и как ни в чём не бывало добавила: - Интересно, что у нас на обед? Умираю от голода!

С этими словами Гермиона бодро зашагала в Большой зал.

- Вам не кажется, что она что‑то от нас скрывает? - заметил Рон.

- У меня тоже есть такое ощущение, - сказала я. Гарри лишь пожал плечами - он сам не понимал, что происходит с Гермионой в последнее время.

После обеда был первый в этом году урок защиты от тёмных искусств. Я вошла в класс в смешанных чувствах: с одной стороны, было любопытно, что придумает новый профессор, с другой - мысли о Сириусе не давали покоя.

Профессор Люпин вошёл, улыбнулся и бросил на стол видавший виды портфель. Одежда на нём была та же, потрёпанная и заплатанная, но выглядел он лучше, чем в поезде, как будто поздоровел после нескольких сытных обедов.

- Добрый день, - приветствовал он учеников. - Учебники можете убрать. Сегодня у нас практическое занятие, оставьте только волшебные палочки.

Мы переглянулись с друзьями - в глазах у всех читалось любопытство. Практическое занятие по защите от тёмных искусств было у нас всего один раз, и мы его хорошо помнили: профессор Локонс принёс клетку с шалунами пикси, выпустил их, и они перевернули всё в классе вверх дном.

- Ну что, готовы? - спросил Люпин. - Пойдёмте со мной.

Школьники сгорали от любопытства. Мы вышли за профессором из класса, пошли по коридору и свернули за угол. У ближайшей двери висел в воздухе вниз головой, растопырив кривые пальцы на ногах, полтергейст Пивз и замазывал жвачкой замочную скважину.

Заметив Люпина, полтергейст задёргал ногами в воздухе и заорал:

- Глупый Люпин, глупый Люпин, глупый Люпин... - визгливо орал Пивз, дёргая ногами в воздухе.

Я невольно хихикнула, но тут же прикрыла рот рукой. Пивз был известный грубиян и дразнила, но учителей вообще‑то побаивался. Мы с друзьями переглянулись, ожидая реакции Люпина.

Профессор улыбался.

- Я бы на твоём месте отлепил жвачку с замочной скважины, Пивз, - приветливо сказал он. - Мистер Филч весьма огорчится, ведь там его щётки.

Пивз пропустил слова Люпина мимо ушей, издав губами непристойный звук.

Профессор вздохнул и вынул волшебную палочку.

- На этот случай есть одно полезное заклинание, - сказал он нам через плечо. - Смотрите внимательно.

Он быстро вытянул руку на уровне плеч, навёл палочку на Пивза и произнёс:

- Ваддивази!

Жвачка пулей выскочила из замочной скважины и прямо Пивзу в левую ноздрю. Пивз перекувырнулся и, бранясь, умчался прочь.

- Здорово, сэр! - в восторге воскликнул Дин Томас.

- Спасибо, Дин, - Люпин спрятал волшебную палочку. - Ну что, идём дальше?

«Какой классный учитель!» - подумала я, чувствуя, как растёт моё уважение к Люпину. Даже его поношенная одежда теперь казалась мне какой‑то... благородной.

Пройдя следующий коридор, Люпин остановился перед учительской.

- Ну вот мы и пришли. Заходите, - и он открыл дверь.

В отделанной деревянными панелями просторной учительской стояло много старых разномастных кресел. В одном из них у камина сидел профессор Снегг. Он обернулся на шум и криво улыбнулся, блеснув глазами.

Люпин вошёл последний и хотел было закрыть за собой дверь, но Снегг остановил его:

- Постойте, Люпин, я, пожалуй, пойду. Зрелище предстоит не из приятных.

Снегг поднялся и широким шагом прошествовал мимо нас. Его мантия развевалась, словно чёрный парус на ветру. В дверях он остановился, круто развернулся и с усмешкой сказал:

- Хочу вас предупредить, Люпин, в этом классе учится Невилл Долгопупс. Так вот, советую ничего ответственного ему не поручать, он не справится, если только мисс Грэйнджер не нашепчет ему на ухо, что и как делать.

Невилл покраснел. Я исподлобья глянула на Снегга, стиснув зубы: «Мало ему унижать Невилла на своих уроках, так он ещё и других учителей науськивает!»

Профессор Люпин удивлённо поднял брови:

- А я надеялся, что именно Невилл мне сегодня поможет. Уверен, он превосходно справится с заданием.

Невилл побагровел, как свёкла. Снегг презрительно скривился, вышел и громко хлопнул дверью.

- Поглядите на гардероб, - сказал профессор Люпин и жестом указал на дальний конец комнаты, где стоял старый гардероб для мантий.

Люпин подошёл к гардеробу. Внутри что‑то завозилось, и гардероб покачнулся, ручка дверцы задёргалась. Ученики в переднем ряду отшатнулись.

- Там всего‑навсего обычный боггарт, - успокоил нас учитель. - Так что бояться нечего.

Большинство всё‑таки полагало, что боггарта стоит бояться. Невилл с ужасом глядел на профессора Люпина. Симус Финниган не сводил опасливого взгляда с дверцы: только бы не открылась.

- Боггарты любят темноту, - рассказывал Люпин. - И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, одного я нашёл в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт?

Гермиона подняла руку.

- Боггарт - это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится, - ответила Гермиона, прежде чем кто‑либо успел открыть рот.

- Замечательно, даже я не ответил бы точнее, - похвалил Гермиону Люпин, и та зарделась. - Так вот, боггарт в гардеробе ещё ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете.

Невилл дико вытаращил глаза и что‑то забормотал.

- А это значит, - продолжал профессор, не обращая на Невилла внимания, - что у нас перед боггартом огромное преимущество. Можешь сказать, Гарри, какое?

Гермиона вскинула руку и даже на мыски приподнялась, чтобы её вызвали. Это сбивало с толку, но Гарри всё же решился ответить:

- Ну‑у... нас здесь много.

Гермиона огорчённо опустила руку.

- Правильно, - сказал Люпин. - Поэтому с боггартом лучше сражаться вдвоём, втроём, вообще, чем вас больше, тем лучше. Он сразу теряется, не может выбрать, в кого ему превратиться. В безголового мертвеца или огромного плотоядного слизняка? Однажды боггарт на моих глазах хотел напугать сразу двоих и превратился в половинку слизняка. Вот смеху‑то было! Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться. Лучшее оружие против него - смех. Превратите его во что‑нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек. Повторяйте за мной: ридикулус!

- Ридикулус! - хором воскликнули мы.

- Замечательно! Но это самая лёгкая часть. Волшебное слово само по себе вам не поможет. Тут‑то как раз мне и понадобится, Невилл, твоя помощь. Подойди сюда.

Гардероб снова задрожал, Невилла затрясло от ужаса. К гардеробу он шёл, как на эшафот.

- Встань вот здесь. Скажи, чего ты боишься больше всего на свете?

Невилл невнятно что‑то пробормотал.

- Что ты сказал, Невилл? Я не расслышал.

Невилл умоляюще оглянулся в сторону товарищей и шёпотом произнёс:

- Профессора Снегга.

Все дружно засмеялись. Невилл виновато улыбнулся. Профессор Люпин задумался.

- Так‑так... профессора Снегга... ты ведь, Невилл, кажется, живёшь у бабушки?

- Д‑да. Только я не хочу, чтобы боггарт обернулся моей бабушкой.

- Нет, нет, я тоже этого не хочу, - улыбнулся профессор Люпин. - Скажи, во что обычно одета твоя бабушка?

Невилл удивился, но ответил:

- Ну... всегда одна и та же высокая шляпа, на ней чучело грифа. Длинное платье, зелёное... иногда лисий палантин...

- И конечно, сумочка, - подсказал профессор.

- Да, большая красная.

- А теперь постарайся как можно ярче вообразить себе всё, что носит бабушка. Вообразил?

- Да‑а, - неуверенно ответил Невилл.

- Боггарт выскочит из гардероба, увидит тебя и превратится в профессора Снегга. Ты нацелишь на него волшебную палочку, представишь себе бабушкину одежду и громко скажешь: «Ридикулус!» Страшный профессор вырядится в шляпу с чучелом грифа, зелёное платье и в руке у него будет красная дамская сумочка.

Гриффиндорцы дружно захохотали. Гардероб заходил ходуном.

- Если у Невилла получится, боггарт станет пугать всех по очереди, - сказал Люпин. - Вспомните теперь, чего вы больше всего боитесь, и придумайте, как страшилище превратить в посмешище.

Все притихли.

«Чего я больше всего на свете боюсь? - задумалась я. - Разочарования бабушки? Неодобрения родственников? Нет, точно не это. Потерять друзей? Да, это страшно... Но есть кое‑что страшнее. Что, если Гарри узнает правду? Что, если он поймёт, кто мой отец? Он возненавидит меня... Перестанет со мной разговаривать... Бросит...»

Меня передёрнуло, по спине пробежал холодок. Я содрогнулась и посмотрела кругом: не заметил ли кто? Весь класс, зажмурившись, воображал самое‑самое ужасное.

Рон буркнул: «Оторвать ему ноги...» Конечно, он думает о пауках: он их боится до смерти. Гарри, наверное, думал о Волан-де-Морте, а Гермиона о плохой оценке.

- Ну что, придумали? - спросил Люпин.
- Невилл, мы немного отойдём, чтобы тебе было свободней действовать. Потом я вызову следующего, - сказал Люпин. - Все назад, не мешайте Невиллу.

Ученики попятились и прижались к стене. Невилл остался у гардероба один‑одинёшенек. Он побледнел от страха, но закатал рукава и крепко сжал палочку.

- Начнёшь, Невилл, на счёт «три», - профессор Люпин нацелил палочку на дверь гардероба. - Раз, два, три!

Из волшебной палочки вырвалась струя искр и ударила в ручку двери. Гардероб распахнулся, из него прямо на Невилла, сверкая глазами, нос крючком, шагнул как живой профессор Снегг.

Невилл отшатнулся, но волшебной палочки не опустил, шепча заклинание одними губами. А Снегг всё надвигался, тянул к Невиллу руки, вот‑вот схватит...

- Ри‑ри‑ридикулус! - взвизгнул Невилл.

Раздался щелчок, и Снегг покачнулся. На нём красовалось длинное, отделанное кружевами платье, на голове - огромная шляпа, увенчанная грифом, основательно побитым молью, на руке - вместительная дамская сумка.

Все так и покатились со смеху. Боггарт растерялся и замер как вкопанный.

- Парвати, теперь вы! - крикнул профессор Люпин.

Парвати уверенно вышла вперёд. Снегг двинулся на неё. Щёлк - и вместо него появилась обвитая пеленами в кровавых пятнах мумия. Она слепо уставилась на Парвати, вытянула руки и, медленно волоча ноги, поплелась к девочке...

- Ридикулус!

Путы на ногах мумии развились, заплели ноги, и мумия ничком грохнулась на пол, голова оторвалась и покатилась по полу.

- Симус, - вызвал Люпин.

Симус стрелой выскочил к привидению.

Щёлк - и вместо мумии появилась банши, костлявая ведьма‑привидение с длинными, до пола, волосами и зелёным лицом - вестница смерти. Она широко раскрыла рот, и комната огласилась пронзительным воплем, от которого волосы на голове у меня встали дыбом.

«Как же жутко...» - пронеслось у меня в голове. Я невольно вцепилась в рукав Гарри. Он тут же ободряюще сжал моё плечо.

- Ридикулус! - крикнул Симус.

Банши захрипела, схватилась за горло: совсем пропал голос.

Щёлк - вместо неё крыса гонится за своим хвостом. Ещё щелчок - и мышь обернулась гремучей змеёй, извивалась, извивалась и вдруг превратилась в окровавленный глаз.

- Смотрите, он растерялся! - крикнул профессор Люпин. - Скоро совсем сгинет. Дин, ваша очередь!

Дин выбежал к боггарту. Щёлк - на полу запрыгала оторванная рука и по‑крабьи поползла к Дину.

- Ридикулус! - заорал Дин.

Хлоп - руку захлопнула мышеловка.

- Браво, Дин! Теперь Рон.

Рон выскочил на середину комнаты.

Щёлк! Огромный, ростом выше взрослого человека, косматый паук, угрожающе клацая жвалами, пошёл на Рона. Кто‑то взвизгнул, Рон на мгновение оцепенел и вдруг как взревёт:

- Ридикулус!

И ног у паука как не бывало, он покатился к Лаванде Браун. Та, пискнув, отскочила. Паук покатился ко мне...

Я замерла. В груди всё сжалось.

Щёлк.

Передо мной стояла... я сама. Только мои тёмно‑синие кудрявые волосы были лохматые и неухоженные, глаза - безумные и отчаянные, на лице - зловещая ухмылка, а на левой руке - тёмная метка! В этой же руке она держала палочку и направляла её на Гарри.

«Нет... Нет, нет, нет!» - сердце ушло в пятки. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Гарри побледнел.

- Милли... - прошептал он.

Гермиона ахнула, прикрыв рот рукой. Рон застыл с открытым ртом.

Класс замер в оцепенении. Никто не ожидал, что у Блэк боггартом будет она сама - в таком облике.

Профессор Люпин уже хотел вмешаться, но я взяла себя в руки. Сглотнула, расправила плечи и, глядя прямо в глаза своему страшному отражению, твёрдо произнесла:

- Ридикулус!

Боггарт рассыпался в конфетти, которые медленно опустились на пол.

Все мигом вышли из оцепенения. Но взгляды учеников всё ещё были прикованы ко мне.

- Мил... - Гарри сделал шаг ко мне. В его глазах читалось беспокойство.

Я заставила себя улыбнуться.

- Всё в порядке, Гарри, - сказала я чуть громче, чем нужно, чтобы скрыть дрожь в голосе. - Просто... неожиданно.

- Ты молодец, Милли, - тихо похвалил Люпин. - Очень смело.

Гарри поднял палочку, готовый вступить в бой с боггартом.

- Позвольте мне! - крикнул вдруг профессор Люпин и встал между Гарри и пауком.

Щёлк - и безногий паук исчез. В воздухе перед учителем повис серебристый хрустальный шар. Люпин сказал спокойно: «Ридикулус!» - и шар, обернувшись тараканом, шлёпнулся оземь.

- Идите сюда, Невилл, докончите его, - позвал Люпин.

Щёлк превратил таракана в Снегга. Невилл - на этот раз уверенно - ринулся на боггарта.

- Ридикулус! - закричал он.

На мгновение Снегг опять предстал перед классом в длинном платье. Невилл рассмеялся, боггарт лопнул, и с минуту в воздухе висели только крошечные клочки дыма. Привидение исчезло.

- Превосходно! - похвалил Невилла профессор Люпин под аплодисменты учеников. - Превосходно, Невилл! Все молодцы. Оценки: по пяти баллов каждому, кто сражался с боггартом. Невиллу - десять за два раза. И по пять баллов Гермионе и Гарри.

- Но ведь я ничего не сделал, - смутился Гарри.

- Вы с Гермионой правильно ответили на вопросы, - пояснил Люпин. - Молодцы, замечательный урок. Домашнее задание: прочитать в учебнике о боггартах, законспектировать и сдать в понедельник. Всё.

Ученики загалдели и повалили вон из учительской.

- Видели, как ловко я сладил с этой ведьмой‑банши! - кричал Симус.

- А я с рукой! - старался перекричать Симуса Дин.

- А Снегг‑то! Снегг в шляпе с грифом! Вот потеха!

- А моя мумия!

- Интересно, почему профессор Люпин боится хрустального шара? - задумчиво произнесла Лаванда.

- Вот это урок! Лучше у нас ещё не было, - сказал Рон по пути в класс, где мы оставили сумки с учебниками.

- Очень хороший учитель, - одобрила Гермиона. - Только мне бы тоже хотелось сразиться с боггартом.

- Вот бы поглядеть! - хихикнул Рон. - Он наверняка обернулся бы домашней работой, за которую тебе поставили не пять, а четыре.

Мы с Гарри, Роном и Гермионой отстали от остальных. Друзья смотрели на меня с явным беспокойством.

- Мил, с тобой всё хорошо? - спросил Гарри, заглядывая мне в глаза. - Ты была такая бледная...

Я глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки.

- Правда, всё в порядке, - я улыбнулась, на этот раз искренне. - Просто... это было неожиданно. Мой боггарт... он показал то, чего я боюсь больше всего.

- Чего? - осторожно спросила Гермиона.

Я заколебалась. Сказать правду? Нет, пока рано.

- Боюсь стать такой, какой был тот боггарт, - ответила я тихо. - Боюсь потерять себя. И... боюсь потерять вас.

Гарри положил руку мне на плечо.

- Ты никогда нас не потеряешь, - твёрдо сказал он. - Мы же друзья. Навсегда.