Глава 33. Дементор
Утро началось неожиданно - меня разбудил Том, который стоял рядом с чашкой чая и улыбался беззубой улыбкой. Я сонно улыбнулась в ответ, потянулась и села на кровати.
- Спасибо, Том, - пробормотала я, протирая глаза.
Быстро одевшись и кое‑как приведя в порядок свои непослушные кудрявые волосы, я подошла к Ноксу. Кот, как всегда, решил устроить представление: он уворачивался, шипел и явно не собирался лезть в переноску.
- Ну же, Нокс, - уговаривала я, пытаясь поймать его. - Мы же не можем опоздать на поезд!
Но кот только фыркнул в ответ и спрятался под кроватью. Я вздохнула и уже собралась лезть за ним, как вдруг дверь распахнулась, и в комнату влетели Рон с Гарри, на ходу натягивая рубашки.
- Скорее бы на поезд! - выпалил Рон, чуть не споткнувшись о мою сумку. - А то Перси совсем замучил! Слава богу, в Хогвартсе не с ним жить. Опять прицепился! Видите ли, я пролил чай на фото Пенелопы Кристал. Это его подружка, - хмыкнул Рон. - Ты её знаешь. Спряталась за рамку, потому что у неё на носу теперь пятна от чая...
Я не выдержала и рассмеялась. Хотела было что‑то сказать, но в этот момент в комнату ворвались Фред и Джордж.
- Тысяча поздравлений, Рон! - хором провозгласили близнецы. - Тебе опять удалось вывести из себя нашего старосту!
- Да ладно вам, - отмахнулся Рон, но было видно, что он доволен.
Мы все вместе спустились завтракать. Мистер Уизли, сдвинув брови, читал первую страницу «Пророка». А миссис Уизли рассказывала Гермионе с Джинни о любовных зельях, которые она варила в юности, и все трое хихикали. Я невольно улыбнулась, глядя на них. Миссис Уизли была такой тёплой и заботливой - рядом с ней я всегда чувствовала себя как дома, хотя родной матери у меня никогда не было.
Ребята сели за стол.
- Что ты хотел сказать? - спросил у Гарри Рон. Утром, перед тем как они влетели в мою комнату, Гарри хотел рассказать Рону про какой‑то ночной разговор, но из‑за воплей Перси не смог.
- Позже объясню, - шепнул Гарри, покосившись на вошедшего Перси.
В этой суете Гарри никак не удавалось выкроить минутку для разговора с друзьями. Столько хлопот! Мы таскали чемоданы по узкой лестнице и ставили их к двери, рядом с клетками, где сидели на жёрдочках Букля и Гермес - ушастая сова Перси, - и плетёной корзиной, откуда доносилось громкое фырканье.
- Глотик, не сердись, - ворковала у корзины Гермиона. - В поезде я тебя выпущу.
- Не выпустишь, - зашипел Рон. - Вспомни о бедной Коросте.
Он ткнул себя в грудь. Короста, судя по выпуклости, сидела у него в кармане под мантией.
- Да хватит вам ссориться! - не выдержала я. И уже через секунду запнулась о чью‑то сумку и растянулась на полу. - Ой! И почему я вечно падаю? - фыркнула я, краснея.
Рон, смеясь, помог мне подняться.
- Ты как всегда грациозна, Милли, - поддразнил он.
- Ой, заткнись, Уизли, - бросила я, но не смогла сдержать улыбку.
Мистер Уизли, ожидавший во дворе министерские машины, открыл дверь и просунул голову в холл:
- Приехали. Идём.
Мистер Уизли проводил Гарри и меня к первой из двух старых, тёмно‑зелёных машин. За рулём в обеих сидели волшебники, надевшие для маскировки бархатные костюмы изумрудного цвета.
- Садитесь, дети, - произнёс мистер Уизли, окинув взглядом переполненную улицу.
Гарри и я сели на заднее сиденье. Вскоре к нам присоединились Гермиона, Рон и, к огорчению последнего, Перси.
На вокзал прибыли за двадцать минут до отхода поезда. Водители нашли нам тележки и погрузили чемоданы. Коснувшись кепок, попрощались с мистером Уизли и уехали, неведомо как проскочив в самое начало длинной очереди перед светофором.
Мистер Уизли всю дорогу до станции шагал рядом с Гарри и мной.
- Пришлите, - сказал он, оглянувшись по сторонам. - Разобьёмся на пары, а то нас многовато. Мы с Гарри и Милли идём первые.
Мистер Уизли направился к барьеру между девятой и десятой платформой, толкая тележку Гарри и не сводя глаз с электрички № 125, прибывшей на девятую платформу. Многозначительно глянув на нас, он как бы невзначай наклонился к барьеру. Гарри и я тоже.
Мгновение - и металлический барьер позади, мы на платформе № 9 и ¾, а вон и «Хогвартс‑Экспресс». Алый паровоз пускал клубы дыма, окутывавшего платформу, полную детей и провожавших волшебников.
Позади меня появились Перси и Джинни, оба тяжело дышали, видимо, преодолели барьер бегом.
- Пенелопа! - Заметив девушку с длинными кудрями, Перси покраснел, пригладил волосы и зашагал ей навстречу, выпятив грудь, чтобы она непременно увидела сверкающий значок.
Гарри, Джинни и я не выдержали и, отвернувшись, прыснули.
Вскоре подоспели остальные. Вместе прошли мимо забитых купе, нашли наконец пустое, внесли чемоданы и, поставив Буклю с Живоглотом и Ноксом на багажную полку, вышли проститься с мистером и миссис Уизли.
Миссис Уизли расцеловала своих детей, Гермиону, Гарри так, словно больше не увидит. Наконец она заключила в объятия меня. Она долго меня не отпускала. Я даже смутилась, но всё‑таки была искренне рада. Когда она чуть не в десятый раз меня чмокнула, я невольно улыбнулась. Не зная материнской любви, я всегда была счастлива рядом с миссис Уизли. И, как я замечала, Гарри тоже.
- Береги себя, милая, - сказала она, и мне показалось, что глаза у неё повлажнели. Миссис Уизли открыла большую сумку. - Я приготовила всем сандвичи. Это тебе, Милли, Гарри. Рон, ты возьми другие, с говядиной... Фред? Где Фред? А это, дорогой, твои...
- Гарри, - шепнул мистер Уизли, - пойди сюда на минутку.
Вдвоём они отошли за колонну, оставив всю компанию с миссис Уизли. Я посмотрела туда, куда отошли мистер Уизли и Гарри, а потом мне почему‑то резко захотелось повернуть голову. Повернув голову, я увидела неподалёку Теодора. Он, видимо, стоял с отцом. Теодор был необычно серьёзным - чего я никогда не видела на его лице, - и часто кивал на слова отца. А когда тот наконец‑то отвернулся, Теодор выдохнул и, также повернув голову, встретился своими карими глазами с моими синими. Он тут же улыбнулся мне и подмигнул.
Моё сердце ёкнуло. Я смутилась и помахала ему рукой. Он хотел было ответить, но его снова позвал отец, и Теодор снова сделал серьёзное выражение лица и начал разговаривать с ним так, словно готов превратиться в пони и улететь.
«Никогда не видела его таким серьёзным. Видимо, у него тяжёлые отношения с отцом», - подумала я.
Раздался громкий свист. Дежурные по вокзалу обходили поезд и захлопывали двери. Я с Роном, Джинни и Гермионой вошли в поезд и стали ждать Гарри.
Тот кинулся к вагону, Рон открыл ему дверь и протянул руку. Мы высунулись из окна и махали мистеру и миссис Уизли, пока они не скрылись из виду.
Поезд набрал полный ход. Гарри подозвал Рона, меня и Гермиону и шепнул:
- Мне надо рассказать вам один секрет.
- Иди в купе, - бросил сестре Рон.
- Очень мило, - с обидой сказала Джинни и отошла.
В поисках свободного купе мы пошли по коридору. Удача нам улыбнулась в самом конце вагона.
В купе находился всего один пассажир, дремавший возле окна. Четвёрка переступила порог. Я невольно замерла, разглядывая незнакомца.
Незнакомец был одет в поношенную, штопаную‑перештопаную мантию. Болезненного вида и измождённый, но совсем ещё не старик, светло‑каштановые волосы едва тронуты сединой. Его лицо казалось таким усталым, будто он не спал несколько ночей подряд.
Ребята закрыли дверь и сели подальше от окна. Рон устроился напротив, Гермиона - рядом с ним, а я и Гарри примостились на сиденье у двери, поближе друг к другу.
- А это кто такой? - шепнул Рон, прищурившись.
- Профессор Р. Дж. Люпин, - не замедлила с ответом Гермиона.
- Откуда ты знаешь? - с удивлением спросила я, приподняв бровь.
- Посмотри на чемодан, - она показала на полку над головой мужчины.
Маленький потрёпанный чемодан был перевязан верёвкой, аккуратно связанной из множества маленьких верёвочек. В одном из углов была надпись: «Профессор Р. Дж. Люпин».
- Интересно, что он преподаёт? - Рон прищурился, разглядывая бледный профиль мужчины.
- Защиту от тёмных искусств, - ответила Гермиона. - Только по ней нет преподавателя.
У нас было уже два учителя по защите, на первом курсе и на втором. Ходили слухи, что на эту должность наложено заклятие.
- А потянет ли он? - засомневался Рон. - Похоже, он и сам под заклятием... Ну, выкладывай, - повернулся он к Гарри.
Гарри всё нам поведал, включая предупреждение мистера Уизли. Рон сидел будто громом поражённый. Я упорно смотрела в пол, чувствуя, как внутри всё сжимается. «Сириус Блэк... мой отец... Он сбежал из Азкабана. И все думают, что он убийца. Но я не верю. Не могу поверить. Папа не такой».
Гермиона прижала руки к губам и, немного погодя, сказала:
- Значит, Сириус Блэк из‑за тебя убежал из тюрьмы, Гарри... Ты должен быть очень... очень осторожен. Не ищи себе неприятностей.
- Я их не ищу, - буркнул Гарри. - Это они меня ищут.
- Надеюсь, у Гарри хватит ума не выслеживать этого психа, - сказал всё ещё не пришедший в себя Рон. - Блэк ведь хочет его убить.
Я по‑прежнему молчала, пытаясь совладать с эмоциями. Внутри бушевала буря: страх за Гарри, тревога за отца, злость на тех, кто верит слухам.
- И как это он сбежал? - поёжился Рон. - Из Азкабана? При такой‑то охране? Ведь он сверхопасный преступник.
- Его должны поймать, - голос Гермионы был твёрд. - Я слышала, сейчас поднята на ноги даже полиция маглов.
- Давайте уже перестанем мусолить эту тему? - грубо сказала я, наконец подняв голову. Друзья, сразу поняв свою ошибку, замолчали.
- Что это? - вдруг насторожился Рон. Откуда‑то донёсся слабый звенящий свист.
Мы огляделись.
- Гарри, это у тебя в чемодане, - Рон встал, потянулся к багажной полке и извлёк из‑под мантии карманный вредноскоп. Он вертелся у него на ладони, как сверкающая юла.
- Вредноскоп? Как интересно! - Гермиона поднялась, чтобы получше рассмотреть.
- Это самый дешёвый, - сказал Рон. - По‑моему, он плохо работает. Я стал его привязывать к лапе Стрелки, а он как завертится. Это мой подарок Гарри на день рождения.
- Может, ты делал в этот момент что‑то плохое? - предположила я, стараясь разрядить обстановку.
- Да нет! Хотя, впрочем, нельзя было посылать Стрелку... Ну ты же знаешь, ей эти перелёты уже не под силу. Но как я ещё мог отправить Гарри подарок?
Вредноскоп свистел не умолкая.
- Убери его в чемодан, - посоветовал Гарри. - Ещё разбудит нашего соседа.
Он покосился на профессора Люпина. Чтобы заглушить вредноскоп, Рон сунул его в особенно ужасную пару старых носков дяди Вернона и захлопнул чемодан.
- Пойдём в Хогсмид и отдадим его починить, - Рон опять сел к друзьям. - Фред с Джорджем сказали, что купили точно такой в лавке «Дэрвиш и Бэнгз». Там продаются всякие волшебные инструменты.
- А что тебе известно про Хогсмид? - оживилась Гермиона. - Я читала, что это единственный населённый пункт во всей Британии, где не живут маглы.
- По‑моему, да, - ответил без энтузиазма Рон. - Но я туда рвусь не поэтому. Мечтаю пойти в магазин «Сладкое королевство».
- «Сладкое королевство»? - удивилась Гермиона.
Лицо Рона расплылось в блаженной улыбке.
- Это кондитерская, там столько всяких сладостей! От перечных чёртиков дым идёт изо рта, а ещё шоколадные шары, полные земляничного мусса и сбитых сливок. А сахарные перья! Сидишь на уроке, посасываешь такое перо, а все думают, что ты размышляешь, что писать дальше...
- Но там очень много интересного, - гнула своё Гермиона. - В «Достопримечательностях исторического волшебства» сказано, что местная гостиница была в тысяча шестьсот двенадцатом году штабом восставших гоблинов, а Визжащая хижина считается самым опасным домом с привидениями во всей Англии...
- ...а увесистые шарики мороженого! Лакомишься ими и паришь над землёй, правда, не очень высоко, дюймах в пяти, - пропустил мимо ушей Рон все слова Гермионы.
- Вы вообще слышите друг друга? - спросила я, закатывая глаза.
- Конечно, слышим! Просто Гермиона всегда ходит туда, где интересно, а не где вкусно, - сказал Рон, подмигивая мне.
- А ты только о еде и думаешь! - возмутилась Гермиона, но потом, не дожидаясь слов Рона, посмотрела на Гарри. - Как это прекрасно! Будем хоть изредка уходить из замка. В Хогсмиде есть что изучать!
- Да, - грустно вздохнул Гарри. - А вернувшись, расскажете мне, что там и как.
- А ты? - спросила я.
- Я не пойду. Ни Дурсли, ни Фадж не подписали мне разрешение.
Рон ужаснулся.
- Как так? Постой, можно ведь попросить профессора МакГонагалл или ещё кого, найдём, кому подписать...
Гарри рассмеялся. Профессор МакГонагалл, декан Гриффиндора, очень строга, никогда не нарушит правил.
- А в случае чего, спросим Фреда с Джорджем, они знают все тайные выходы из замка...
- Рон! - возмутилась Гермиона. - Гарри нельзя покидать замок, пока Блэк на воле.
Я снова отвернулась к окну, чувствуя, как внутри закипает злость. «Опять этот Блэк. Будто он единственный преступник на свете. Будто мой отец - монстр. Но я‑то знаю, что это не так».
- Может, уже хватит? - опять грубо сказала я.
- Ой, Милли, прости, я не хотела, - виновато сказала Гермиона.
Говоря это, она расстёгивала ремни на корзине с Живоглотом.
- Не выпускай! - крикнул Рон, но было поздно.
Живоглот легко выпрыгнул из корзины, потянулся и вскочил ему на колени. Внутренний карман у Рона задрожал, и Рон довольно грубо отшвырнул кота.
- Пошёл вон!
- Как не стыдно, Рон! - возмутилась Гермиона. Рон не остался бы в долгу, если бы профессор Люпин в эту минуту не зашевелился.
Все четверо замерли. Но профессор по прежнему крепко спал.
«Хогвартс‑Экспресс» держал курс на север. Погода за окном помрачнела, небо затянуло тучами. Реже появлялись поля и фермы. По коридору туда‑сюда стали ходить люди. Живоглот обосновался на незанятом месте, повернув курносую морду к Рону, его жёлтые глазки буравили заветный карман.
В час дня пухлая волшебница покатила тележку с едой.
- Как по‑вашему, надо его разбудить? - Рон с сомнением кивнул на профессора. - Ему не помешало бы поесть.
Гермиона осторожно приблизилась к профессору Люпину.
- Профессор! Простите за беспокойство, профессор!
Профессор не шелохнулся.
- Не волнуйтесь, дорогие мои, - сказала волшебница, протягивая Гарри коробку с пирожными. - Проснётся и захочет есть - я в первом вагоне, рядом с машинистом...
Она закрыла дверь и удалилась. Рон переполошился.
- Он и вправду спит? - шёпотом сказал он. - Уж не помер ли?
- Нет, нет. Он дышит, - заверила я, беря протянутое Гарри пирожное. - Видишь, грудь поднимается?
Я невольно улыбнулась. Рон иногда бывает таким драматичным!
С попутчиком, конечно, не очень повезло, но была в этом и польза. После полудня зарядил дождь, за окном проплывали расплывчатые очертания холмов, и ребят стало клонить ко сну. В коридоре послышались шаги, у двери шаги смолкли, и сон как рукой сняло.
В дверях появилась троица заклятых врагов - Драко Малфой, Крэбб и Гойл. Но их внезапно оттеснили, и вместо них появились Теодор Нотт и Блейз Забини.
Драко Малфой и Гарри враждуют с самой первой поездки в Хогвартс. Лицо у Малфоя бледное, заострённое и с вечной ухмылочкой. Учится он в Слизерине. Гарри и Драко в своих командах - ловцы. Мощные, мускулистые Крэбб и Гойл - что‑то вроде малфоевской свиты. Крэбб повыше, со стрижкой под горшок и очень толстой шеей. У Гойла жёсткие, короткие волосы и длинные, как у гориллы, руки. Блейз Забини высокий мулат, тоже с короткой стрижкой, светло карими глазами и нагловатой улыбкой и ох... Теодор Нотт, красивый профиль лица, кудрявые тёмные волосы, карие глаза и очень приятная улыбка.
А вот с Теодором и Блейзом у нас отношения дружеские. С Милли же у Теодора... особые отношения. При виде друг друга у нас искры из глаз летят, а я начинаю смущаться. На первом курсе я случайно ударила Теодора, и с тех пор у него на носу и брови шрамы, которые Теодор называет своей изюминкой.
Я сразу же посмотрела на Теодора. На станции он стоял не слишком близко, и сквозь толпу я не могла рассмотреть его. Но сейчас его тёмно‑карие глаза встретились с моими тёмно‑синими. Я оглядела его - за лето он стал ещё красивее, переходный возраст даёт о себе знать! Он стал выше и крепче - неужели он всё лето занимался квиддичем? А его черты лица стали ещё точнее. Взгляд мой бегал по его лицу...
Ну, в принципе, Теодор тоже не отставал. Его взгляд бегал то по моим кудрявым тёмно‑синим волосам, которые стали ещё длиннее, то по большим пронзительно‑синим глазам. И взгляд парня то и дело останавливался на моих пухлых губах. Он улыбнулся своей наглой улыбкой, и - клянусь Мерлином! - если бы я стояла, я бы упала.
- Кого я вижу, - по обыкновению лениво протянул Малфой, шире открыв дверь.
- Слышал, твой отец сбежал из Азкабана, не приходил ещё? - с насмешкой спросил Драко, поглядывая на меня. Улыбка Теодора сразу исчезла, как и у меня.
Рон вскочил, уронив на пол корзину Живоглота. Профессор Люпин всхрапнул.
- А это кто такой? - попятился Драко.
- Новый учитель, - Гарри тоже вскочил: вдруг будет нужна помощь. - Что ты сказал, Малфой?
Бесцветные глазки Малфоя сощурились. Драться перед носом учителя? Нашли дурака.
- Идём, - бросил он свите. И раздосадованные враги убрались восвояси.
Но Теодор не ушёл. Он ещё посмотрел на меня и улыбнулся.
- Синеглазка, а ты за лето стала ещё красивее. Теперь я точно не смогу взгляд оторвать.
- Ты... - чуть запнулась я и сильно смутилась. - Кхм, ты тоже стал очень... красивым. Ты... Ты в этом году в квиддич будешь играть?
- Да, будем видеться на поле чаще. Только я думаю, вместо бланджеров буду ловить твои взгляды, - подмигнул он.
После того как слизеринец ушёл, Рон хитро посмотрел на меня.
- Ах, неужели наша язвительная Миллиссента Блэк влюбилась в ураган слизерина? - сказал Рон, растягивая слова.
Я смутилась, Гарри лишь улыбнулся.
- Рон, не смущай её! - одёрнула его Гермиона, но и она не смогла сдержать улыбки при виде смущённой подруги.
- Милли, а тебе действительно нравится Теодор? - спросил Гарри.
- Что?! С ума сошли?! Нет, конечно! - быстро сказала я, но друзья мне явно не поверили. «У меня тут отец из Азкабана сбежал, а я засматриваюсь на Теодора Нотта! Ненормальная. Так, Милли, соберись! Не надо тебе засматриваться на него, даже если у него красивые глаза, охренительная улыбка и обалденный голос...»
- Ну мы же видим твои взгляды на него! - начал меня дразнить Рон.
- Рон, пожалуйста, тише, - прошептала Гермиона, кинув взор на профессора Люпина.
Но профессор спал как ни в чём не бывало.
Дождь усилился, а «Хогвартс‑Экспресс» мчал всё дальше на север. Окна закрыл густой туман. Стемнело. По всему вагону и над багажными полками загорелись лампы. Стучат колёса, по окнам барабанит дождь, завывает ветер, а профессору Люпину всё нипочём - спит себе и спит.
- Скоро должны приехать, - Рон пытался что‑то разглядеть в тёмном окне.
Не успел он закрыть рта, как поезд замедлил ход.
- Прекрасно! - Рон вновь подал голос и, осторожно обойдя профессора, стал вглядываться в темноту за стеклом. - Умираю с голоду. Скорее бы за праздничный стол.
Гермиона посмотрела на часы.
- Но нам ещё далеко ехать, - заметила она.
- А чего же мы останавливаемся? - спросила я, пытаясь что‑то рассмотреть в темноте.
Поезд ехал всё медленнее. Шум двигателя утих, зато ветер и дождь за окном как будто усилились.
Гарри, находившийся ближе всех к двери, выглянул в коридор. Из других купе тоже высовывались любопытные.
Поезд дёрнулся и остановился. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму.
- В чём дело? - раздался позади голос Рона.
- Ой! - вскрикнула Гермиона. - Рон, это моя нога!
Гарри добрался до своего сиденья.
- Может, авария?
- Не знаю...
Что‑то зашуршало, и Гарри увидел на фоне окна смутный силуэт Рона, протиравшего запотевшее стекло.
- Там что‑то движется, - сказал Рон. - По‑моему, к нам спешат люди.
Дверь открылась, и кто‑то стал Гарри на ногу.
- Простите! Вы не знаете, что случилось?
- Привет, Невилл! - Гарри протянул в темноте руку и схватил его за мантию.
- Гарри? Это ты? Что случилось?!
- Понятия не имею! Иди к нам, садись.
Раздалось сердитое шипение - Невилл сел на Живоглота.
- Пойду схожу к машинисту, узнаю, что произошло, - послышался голос Гермионы.
Гарри дал ей пройти. Дверь опять скользнула, звук столкновения, и два голоса вскрикнули:
- Кто это?
- А это кто?
- Джинни?
- Гермиона?
- Что ты делаешь?
- Ищу Рона.
- Иди, садись.
- Не сюда! - предупредил Гарри. - Здесь я.
- Ой! - крикнул Невилл.
- Тихо! - вдруг раздался хрипловатый голос. Профессор Люпин наконец проснулся. Я услышала шорох в углу. Все замолчали.
Слабый треск - и в купе забрезжил свет. В ладонях профессора Люпина подрагивал огонь, освещая усталое, серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и настороженны.
- Оставайтесь на месте, - голос был всё ещё сиплый после сна. Он медленно встал, держа перед собой пригоршню огня, и пошёл к двери. Но та, опередив его, медленно открылась.
Дрожащее пламя в руках Люпина осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном.
Глаза мои метнулись вниз, к горлу подступила тошнота. Из‑под плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника.
Рука торчала наружу долю секунды: существо как будто почуяло мой взгляд и поспешно спрятало её в складке чёрной материи.
То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, но вообще всё вокруг.
Присутствующих обдало стужей. У меня перехватило дыхание. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Я почувствовала, как всё внутри заледенело, а из памяти полезли самые страшные воспоминания.
Внезапно я посмотрела на Гарри, который сидел рядом. Его лицо побелело, губы посинели. Глаза закатились. Он ничего не видел. Погрузился в холод. В уши хлынул поток воды. Его тащило вниз, вой усиливался.
- Гарри! Гарри! Ты в порядке? - закричала я, хватая его за руку. Она была ледяной.
А профессор Люпин подошёл к дементору и вынул палочку.
- тут нет Сириуса Блэка! - но он не ушёл и тогда профессор сказал - экспекто потронум! - я видела как из его палочки вышел серебристый луч и дементр быстро вышла из нашего купе - это что специальное заклятье против них? А после того как дементр исчез Рон сильно шлёпнул Гарри по лицу.
- Что... что? - Гарри открыл глаза. Светят фонари, подрагивает пол. «Хогвартс‑Экспресс» снова в пути, и горит свет. А он что, упал с сиденья?
Рон, я и Гермиона склонились над ним, стоя на коленях. Позади - Невилл и профессор Люпин. Гарри хотел поправить очки, и его затошнило, на лбу выступил холодный пот.
Мы с Роном и Гермионой уложили его на сиденье.
- Ну, как ты? - забеспокоился Рон.
- Ничего, - Гарри бросил взгляд на дверь. Существо в капюшоне исчезло. - Что это было? Где тот... ну который выл?
- Никто не выл, - Рон недоумевающе покачал головой.
- Да тут же нет волков, чтобы кто‑то выл, - сказала я, всё ещё дрожа от пережитого ужаса.
Гарри осмотрел освещённое купе. Бледные‑бледные Джинни и Невилл таращили на него глаза.
- Но я слышал вой, - настаивал Гарри.
Что‑то громко треснуло, и все вздрогнули. Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада.
- Держи, - протянул он Гарри самый большой кусок. - Съешь, и станет полегче.
Гарри взял, но есть не хотелось.
- Вы не знаете, кто это был? - спросил он Люпина.
- Дементор, - Люпин раздавал шоколад всем остальным и задержал взгляд на мне. В его глазах мелькнуло что‑то странное - будто он узнал во мне кого‑то. - Один из дементоров Азкабана.
Все смотрели на него, не веря ушам. Профессор Люпин скомкал пустую обёртку и сунул в карман.
- Ешь, - повторил он. - Увидишь, станет легче. Простите, я ненадолго уйду, мне надо кое‑что сказать машинисту.
Люпин скрылся в коридоре.
- Гарри, ты и вправду в порядке? - Гермиона тревожно смотрела на друга.
- Я так и не понял, что произошло, - Гарри вытер пот со лба.
- Ну, понимаешь, этот дементор стоял здесь и осматривался (я так подумала, лица‑то я его не видела), и ты... ты вдруг замер, - начала объяснять Гермиона.
- Наверное, это был обморок, - Рон никак не мог успокоиться. - Ты вдруг обмер, упал и забился...
- А профессор Люпин подошёл к дементору, вынул палочку, - продолжила Гермиона, - и сказал: «Никто из нас не прячет Сириуса Блэка под мантией. Уходи». Но великан не шелохнулся. Тогда Люпин что‑то пробормотал, и из палочки на дементора посыпались серебряные искры. Тот развернулся и тотчас исчез.
- Ужас какой! - пропищал Невилл не своим голосом. - Когда это вошло сюда, почувствовали холод?
- Мне показалось, он явился с того света, - Рона передёрнуло. - Такой страх, как будто никакой радости никогда в жизни больше не будет.
- Меня тошнило сильно, - призналась я, и меня тоже передёрнуло.
Съёжившаяся в углу Джинни выглядела немногим лучше Гарри. Она вдруг громко всхлипнула. Гермиона нагнулась к девочке и обняла её.
- Но вы же не попадали с сидений, - неловко пробормотал Гарри.
- Нет, - подтвердил Рон и опять беспокойно глянул на него.
Джинни колотила дрожь...
Вернулся профессор Люпин. Остановился рядом с Гарри и ласково улыбнулся.
- Съешь, пожалуйста, шоколад, он неядовитый, - мягко сказал он.
Гарри откусил кусочек. Удивительно, но по жилам заструилось тепло. Я тоже откусила свой кусок - и правда, стало легче. Страх отступал, будто его смывало тёплым потоком.
Профессор Люпин посмотрел на нас всех, задержав взгляд на мне и Гарри. Его глаза на мгновение смягчились.
- Через десять минут будем в Хогвартсе, - произнёс учитель. - Ну что, Гарри, полегче стало?
- Да, - Гарри недоумевал: откуда профессор знает его имя?
Я заметила, как Люпин чуть склонил голову, разглядывая нас с Гарри. В его взгляде читалось что‑то знакомое - будто он видел перед собой не нас, а кого‑то другого.
О происшедшем больше не вспоминали. Поезд прибыл на станцию Хогсмид. Высаживались долго и шумно. Совы ухали, коты мяукали. Любимая жаба Невилла громко квакала под его шляпой. Крошечная платформа после дождя обледенела.
- Первокурсники, сюда! - громыхнул знакомый голос.
Гарри, я, Рон и Гермиона обернулись и увидели высоченную фигуру Хагрида. Лесничий собирал первокурсников, чтобы переправить, согласно традиции, через озеро.
- Здорово, неразлучная четвёрка! - Хагрид возвышался над головами, его борода блестела от капель дождя.
Мы рванули к нему, но толпа оттеснила нас в сторону. Гарри, я, Рон и Гермиона переглянулись и направились к каретам.
- а где лошади? - с интересном спросила я, разглядывая вереницу карет на грязной, в колдобинах дороге. - это что лошади‑невидимки?
- Может, они просто слишком скромные? - подмигнул Гарри, и я не смогла сдержать улыбку.
- Или слишком умные, чтобы таскать нас, - добавила Гермиона, стараясь не поскользнуться на обледеневшей земле.
Когда мы забрались внутрь и захлопнули дверцу, карета и правда покатила сама, качаясь и трясясь на ухабах. В салоне попахивало навозом и соломой. Гарри всё ещё выглядел бледным после встречи с дементором, но шоколад Люпина немного помог.
Я села рядом с ним и осторожно коснулась его руки:
- Ты как? - тихо спросила я.
- Лучше, - он слабо улыбнулся. - Но это было... жутко.
- Да уж, - Рон поежился. - Будто всю радость из тебя высосали.
- И холод... - Гермиона обхватила себя руками. - Такой пронизывающий, будто до костей добрался.
Я промолчала. Для меня этот холод пробудил другие воспоминания - о папе, о том, как он оказался в Азкабане. «Он не преступник. Я знаю, что он не такой».
Карета подкатила к великолепным чугунным воротам. Слева и справа высились каменные колонны, увенчанные крылатыми кабанами. Рядом стояли два дементора, с ног до головы укутанные мантиями. Гарри вздрогнул и откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза.
- Держись, - шепнула я ему. - Мы почти дома.
Карета покатилась по длинному извилистому подъезду к замку. Гермиона высунулась в окошко и любовалась множеством приближающихся башен и башенок. Покачнувшись, экипаж остановился, и мы с Роном и Гермионой вылезли. Гарри сошёл следом, чуть пошатываясь.
- Ты хлопнулся в обморок, Поттер? Долгопупс не врёт? Ты и впрямь хлопнулся? - протянул ему в ухо довольный голос.
Малфой оттолкнул локтем Гермиону и загородил Гарри дорогу к каменным ступеням, ведущим в замок. Его распирало от ликования, бесцветные глазки злобно поблёскивали.
- Уйди, Малфой, - процедил Рон, загораживая собой Гарри.
- А ты, Уизли? - крикнул Малфой. - Небось тоже испугался старины дементора?
- Малфой, перестань! - рявкнула я, делая шаг вперёд. - Или хочешь проверить, как я научилась новым заклинаниям на летних каникулах?
Малфой на мгновение замер, оценивая мой решительный вид. Он знал, что я не шучу - в прошлом году я уже пару раз поставила его на место.
- Что тут за шум? - мягко спросил профессор Люпин, выходя из подъехавшей кареты.
Малфой свысока глянул на профессора Люпина, приметил его латаную мантию, ветхий чемодан и сказал с еле заметной усмешкой:
- Никакого шума... э‑э... профессор, - и, подмигнув Крэббу с Гойлом, двинулся впереди них по ступеням.
Гермиона толкнула Рона в спину, и мы вместе со всеми вошли через высокие дубовые двери в огромный холл, освещённый факелами. Из холла наверх вела роскошная мраморная лестница.
Двери в Большой зал были гостеприимно распахнуты. Поток учеников понёс меня вперёд, но я успела только увидеть волшебный, затянутый сегодня чёрными тучами потолок.
- Поттер! Грэйнджер! Подойдите ко мне! - раздался чей‑то голос.
Гарри и Гермиона удивлённо обернулись. Профессор МакГонагалл, преподаватель трансфигурации и декан Гриффиндора, требовательно глядела на них поверх голов. Вид у неё был, как всегда, суровый. Волосы собраны в тугой пучок, сквозь квадратные очки в упор смотрят острые, живые глаза. Полный тяжёлых предчувствий, Гарри локтями прокладывал в толпе дорогу.
- Не волнуйтесь. Я просто хочу поговорить с вами у себя в кабинете, - сказала она. - А вы, Уизли, Блэк, идите в зал.
Нас с Роном подхватила толпа и понесла к столам. Я невольно оглянулась на Гарри и Гермиону - они шли за МакГонагалл с напряжёнными лицами.
В Большом зале было шумно и многолюдно. Тысячи свечей парили в воздухе, бросая свет на лица учеников за длинными столами. Профессор Флитвик, крошечный волшебник с целой шапкой седых волос на голове, выносил из Большого зала старую Шляпу и трёхногую табуретку.
Почти все смотрели на меня. Конечно, мой отец сбежал из Азкабана - сейчас это самая обсуждаемая тема. Я почувствовала, как горят щёки, но подняла голову выше и расправила плечи. «Пусть смотрят. Я не стыжусь своего отца. Я верю ему».
- Интересно, зачем ей Гарри с Гермионой понадобились? - спросила я, садясь за стол Гриффиндора и стараясь не обращать внимания на сотни взглядов, прикованных к моим синим волосам.
- Да вот не знаю, - пожал плечами Рон.
- Синеглазка! - услышала я и, повернув голову в сторону стола Слизерина, увидела, как Теодор улыбается мне. Он подмигнул, и я почувствовала, как теплеют щёки.
- Признайся, что он нравится тебе, - с ухмылкой сказал Рон, толкая меня локтем.
- Не выдумывай, Рон! - я бросила на него возмущённый взгляд. - Мы с ним даже не общаемся, так, изредка и очень мало.
- Но общаетесь же! - не успокаивался Рон.
- Я придушу тебя, Уизли, - прошипела я, но не смогла сдержать улыбки.
Началась церемония распределения. В прошлом году нам с Роном и Гарри не удалось попасть на неё из‑за того, что мы на летающей машине врезались в дерево. А сейчас мы с интересом наблюдали за первокурсниками, которые выглядели несколько напуганы. И тут Шляпа начала петь свою песню:
Может быть, я некрасива на вид,
Но строго меня не судите.
Ведь шляпы умнее меня не найти,
Что вы там ни говорите.
Шапки, цилиндры и котелки
Красивей меня, спору нет.
Но будь они умнее меня,
Я бы съела себя на обед.
Все помыслы ваши я вижу насквозь,
Не скрыть от меня ничего.
Наденьте меня, и я вам сообщу,
С кем учиться вам суждено.
Быть может, вас ждет Гриффиндор,
Славный тем, что учатся там храбрецы.
Сердца их отваги и силы полны,
К тому ж благородны они.
А может быть, Пуффендуй ваша судьба,
Там, где никто не боится труда,
Где преданны все, и верны,
И терпенья с упорством полны.
А если с мозгами в порядке у вас,
Вас к знаниям тянет давно,
Есть юмор и силы гранит грызть наук,
То путь ваш - за стол Когтевран.
Быть может, что в Слизерине вам суждено
Найти своих лучших друзей.
Там хитрецы к своей цели идут,
Никаких не стесняясь путей.
Не бойтесь меня, надевайте смелей,
И вашу судьбу предскажу я верней,
Чем сделает это другой.
В надежные руки попали вы,
Пусть и безрука я, увы,
Но я горжусь собой.
П
осле песни началось распределение. Первокурсников отправляли в Когтевран, Слизерин, Пуффендуй и Гриффиндор. Вскоре, когда церемония закончилась, к нам присоединились Гермиона и Гарри.
- Зачем вас вызывали? - спросил Рон Гарри.
Гарри зашептал ему на ухо, но тут на ноги поднялся директор школы.
Профессор Дамблдор был очень стар, но энергия била в нём ключом. У него были серебряные волосы до плеч и такая же борода, очки‑половинки и необычайно длинный крючковатый нос. О нём часто говорили, что он самый великий волшебник, но я особенно его уважала не за это. Дамблдор у всех вызывал доверие. И, увидев, какими сияющими глазами он смотрит на учеников, я впервые после встречи с дементором ощутила настоящее спокойствие.
- Приветствую всех! - сказал директор школы. - Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»! Мне надо многое вам сказать. Начнём с самого важного и серьёзного, чтобы уж больше к этому не возвращаться. Это не самое приятное известие, но зато нас сегодня ждёт отменное пиршество. - Дамблдор кашлянул и продолжал: - Как вам уже хорошо известно, в нашу школу прислали на время несколько стражей Азкабана - дементоров, которые находятся здесь по поручению Министерства магии. Сегодня вечером они производили обыск в «Хогвартс‑Экспрессе».
Дамблдор секунду‑другую молчал. Я вспомнила слова мистера Уизли о том, что Дамблдор не очень‑то рад такой охране.
- Они будут стоять у всех выходов с территории школы, - продолжал директор. - И пока они здесь, - запомните хорошенько! - никто не должен даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементоров не проведёшь ни переодеванием, ни какими‑либо ещё фокусами, не помогут даже мантии‑невидимки. - Последние слова он произнёс как бы между прочим, а мы с Гарри, Роном и Гермионой переглянулись. - Дементоров тщетно умолять, тщетно просить прощения. Поэтому я вас очень прошу, всех и каждого, не давайте им повода причинить вам вред. Я уже говорил со старостами факультетов и двумя нашими новыми старостами школы, они будут следить, чтобы никто никогда не затевал с дементорами опасной игры.
Перси, сидевший недалеко от Гарри, снова выпятил грудь и горделиво огляделся. Дамблдор опять замолчал, окинул внимательным взглядом сидящих - никто не шелохнулся, не произнёс ни слова.
- Закончу на более приятной ноте, - продолжил он. - Счастлив представить двух наших новых преподавателей. Во‑первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять должность преподавателя защиты от тёмных искусств.
Послышались редкие хлопки - известие было принято без особого энтузиазма. Горячо хлопали только те, кто ехал сегодня в одном купе с профессором Люпином, включая Гарри. Профессор выглядел особенно скромно среди преподавателей, одетых в свои лучшие мантии.
- Посмотри на Снегга, - шепнул мне и Гарри Рон, толкая меня локтем.
Я повернула голову. Профессор Снегг, специалист по зельеварению, смотрел через весь стол на профессора Люпина. Все знали, что Снегг давно мечтал о должности, которую занял Люпин, но даже я, ненавидевшая Снегга, была поражена тем, как исказилось его худое, землистого цвета лицо. В нём читалось не просто отвращение - будто он увидел что‑то мерзкое, вызывающее физическое отвращение.
- Что касается второго назначения, - заговорил Дамблдор после того, как стихли жидкие аплодисменты, - должен, к сожалению, напомнить, что профессор Кеттлберн, наш специалист по уходу за магическими существами, в конце прошлого семестра подал прошение об отставке, чтобы провести больше времени с оставшимися у него руками и ногами. Так вот, с большим удовольствием сообщаю вам, что его должность согласился принять сам Рубеус Хагрид. Он будет совмещать работу лесничего с преподаванием.
Мы с Гарри, Роном и Гермионой переглянулись, не веря своим ушам.
- Хагрид?! - выдохнула я, чувствуя, как на лице сама собой расцветает широкая улыбка.
- Не может быть! - Рон хлопнул себя по лбу. - Но... это же идеально!
И тут же мы присоединились к буре аплодисментов, которые были особенно сильны за столом Гриффиндора. Я подалась вперёд, чтобы лучше видеть Хагрида. Лесничий был красный как свёкла, глядел, опустив глаза, на свои огромные ручищи, а в его чёрной всклокоченной бороде играла широкая довольная улыбка.
- Как же это мы не догадались! - ударил кулаком по столу Рон. - Кто ещё мог рекомендовать нам эту кусачую книгу?
Гарри, я, Рон и Гермиона последними кончили хлопать. Дамблдор заговорил опять, и мы увидели, что Хагрид вытирает глаза салфеткой.
- Ну вот, кажется, и всё, - заключил Дамблдор. - Во всяком случае, самое главное. А теперь будем праздновать!
Золотые тарелки и кубки наполнились едой и питьём. Я почувствовала, что умираю от голода, и положила себе на тарелку всё, до чего могла дотянуться: запечённого цыплёнка, картофельное пюре, горошек, морковку, пирог с мясом...
- Милли, ты собираешься съесть всё в одиночку? - усмехнулся Рон, накладывая себе двойную порцию.
- А что? - я подмигнула ему. - У меня был тяжёлый день: сначала дементор, потом Малфой, потом ещё эти кареты без лошадей... Я заслужила ужин!
- И не поспоришь, - Гарри рассмеялся и положил себе кусок пирога.
Пир был хоть куда! Зал наполнился смехом, разговорами, звоном ножей и вилок. Но мы с друзьями не могли дождаться, когда праздник кончится, - так нам хотелось поговорить с Хагридом. Мы знали, как много значит для него должность преподавателя. Ведь у него даже не было диплома волшебника. На третьем курсе его безвинно исключили из школы за преступление, которое он не совершал. А мы в прошлом году помогли вернуть ему доброе имя.
- Представляете, - прошептала я, наклоняясь к друзьям, - Хагрид будет учить нас обращаться с магическими существами! Это же так круто!
- Да, - кивнула Гермиона. - И он точно не станет давать нам скучные учебники. Будет что‑то живое, настоящее...
- И кусачее, - добавил Рон, и мы все рассмеялись.
Наконец последние куски тыквенного пирога исчезли с золотых блюд, и Дамблдор намекнул всем, что пора идти спать. Мы с друзьями тут же бросились к Хагриду.
- Хагрид, поздравляем! - воскликнула Гермиона, когда мы очутились у преподавательского стола.
- Привет, привет всем четверым, - ответил Хагрид, вытирая салфеткой с лица пот. - Не верится! Великий человек Дамблдор... Пришёл ко мне в хижину... сразу, как профессор Кеттлберн сказал, что больше не может... Я так об этом мечтал всю жизнь...
Чувства переполнили его, и он спрятал лицо в салфетке. Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Хагрид был таким добрым, таким искренним - и наконец‑то получил шанс преподавать!
- Мы так рады за тебя, Хагрид! - сказала я, кладя руку ему на локоть.
- ты будешь лучшим учителем!
- Ага, - поддержал Гарри. - И мы тебе поможем, если что.
- Да‑да, - закивал Рон. - Мы же твои первые ученики!
Хагрид поднял глаза, и в них стояли слёзы.
- Спасибо, ребята. Вы... вы лучшие.
Подошла профессор МакГонагалл и погнала всех спать.
Мы с Гарри, Роном и Гермионой вместе со всеми гриффиндорцами, сытые сверх меры и усталые, поднялись по мраморной лестнице, свернули в один коридор, другой, поднялись по сотне ступенек и очутились наконец у своей башни. Полная Дама в розовом платье спросила у нас пароль.
- Входите, входите, - раздался из‑за спин голос Перси. - Новый пароль - «Фортуна Майор»!
- Опять я не запомню, - чуть не плакал Невилл Долгопупс. Он вечно забывал пароли.
- «Фортуна Майор», Невилл, - терпеливо повторила Гермиона. - Запомни: удача - большая.
- Удача - большая, - повторил Невилл. - Понял!
Вошли в гостиную. Девочки пошли в свои спальни по одной лестнице, мальчики - по другой. Я поднималась по винтовой лестнице с одним чувством: какое счастье, что я опять здесь. Вошли в такую знакомую круглую спальню, вот и четыре кровати.
- Наконец‑то дома, - вздохнула я, падая на свою кровать.
- Да, - улыбнулась соседка по комнате. - И новый год начинается интересно.
- Ещё бы, - я закрыла глаза, но тут же открыла их снова. - Только бы папа был в безопасности...
В голове промелькнул образ Теодора - его улыбка, взгляд, которым он смотрел на меня в Большом зале. «Он правда симпатичный... Но сейчас не время об этом думать. Сначала нужно разобраться с дементорами, с папой, с Хогвартсом...»
Я вздохнула, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Завтра будет новый день - и новые приключения.